Взорванный Донбасс

- Я уже на Марсе?

- Нет, ты ещё на Земле, но става богу не в ней, - в тон ей ответил Петр. - Твои укры пытались тебя запустить на небо, чтобы изучала там санскрит, но мы с Шихтой не дали.

- Кто такой Шихта?

- Ты, не знаешь? Это твой жених, Толян, которого ты подушкой била. Иди сюда женишок,- подтолкнул Петя упирающегося Шихту к койке. - Выздоравливай, свадьбу справим.

- Ты все шутишь, - едва прошелестела девушка и снова провалилась в забытье.

- Молодые люди, покиньте помещение. Сейчас девушку будет осматривать врач. - приказала строгая медсестра.

Осмотр длился долго, а может быть, так только показалось, переживавшим за девчонку приятелями, но наконец-то врач вышел из палаты и сообщил диагноз:

- Сильное сотрясение мозга, ушибы внутренних органов, перелом руки и трех ребер, сдавливание конечностей, хорошо врачи скорой жгуты наложили, иначе инсульта было бы не избежать. Одним словом, состояние тяжёлое, никаких прогнозов, но будем делать все возможное, чтобы спасти вашу невесту, - повернулся врач к зардевшемуся Толяну, - может быть еще на свадьбе спляшем, а пока ждать. Опыт вытаскивания с того света, попавших под завалы шахтёров в нашем отделении есть, так что будем надеяться на хороший исход.

- Доктор, а какова вероятность полного выздоровления? – неожиданно осипшим голосом спросил Петр.

- Я сказал никаких прогнозов, тем более ожидания полного выздоровления. Выжить бы вашей подружке, и на том спасибо, - жёстко ответил доктор и скрылся в ординаторской.

- Как это, «выжить»? - вдруг разволновался Шихта. - Она же молодая, выживет, я это точно знаю, братка убили из автомата, а Соньку просто придавило. Должна жить! Разговаривала с нами… Как это, «выжить»? - сказал он и отвернулся, скрывая сдерживаемые весь день слезы.

Пётр и сам чувствовал, что и ему хочется зарыдать от пережитых за день стрессов, от волнений за жизнь всех спасённых и тех, кого спасти не удалось и, конечно же, за жизнь этой отчаянной девчонки, которая совсем недавно, сверкая своими стройными ножками, скользила по азовской воде. От тяжёлых раздумий его отвлёк телефонный звонок:

- Что с Соней?- прозвучал голос Вадима.

- В больнице, только что осмотрел врач. Сказал, что много проблем, переломы, гематомы, но все должно наладиться, как можно спокойнее ответил он, - сейчас я трубку врачу передам.

- Надеюсь, он не скажет отцу, что она может и не выжить, - буркнул Марс, опускаясь на стоящую в коридоре обитую дерматином кушетку, на которой сидел приятель. – Вот интересно, зачем она сюда прикатила? Сидела бы на берегу моря и спрутов хавала, нет, чумовая, сюда под бомбы припхнулась, как она сама выражается.

Этот же вопрос ему задал Вадим, когда доктор вернул ему трубку.

- Откуда я знаю, зачем? - резко ответил Марс, мы с Толяном ни разу её не видели после отъезда из Мариуполя. Сами удивляемся, что ей здесь было надо?

–Поехали, мы уже Соньче не помощники,- повернулся Макс к товарищу, выключив телефон. - Сами за дочуркой не смотрят, а меня спрашивают, чего она сюда прикатила?

Возвращались в располагу злые и голодные, не решившись даже перекусить в городе. Долго ждали троллейбус, переминаясь с ноги на ногу на остановке.

- Уже сегодня центр бомбили. Чуть в здание СБУ не угодили, - услыхали ребята разговоры среди стоявших на остановке пассажиров. - Понятно, когда обстреливают Киевский район возле Аэропорта, там ополчение сидит, а центр чего бомбить? Даже в парк Шевченко снаряд залетел, чуть детишек не поубивало. Наши дуры - мамы все продолжают деток на улицах прогуливать. Никак не поймут, что война в городе, - с раздражением сказал молодой мужик в белой футболке.

- Война, понимаете, война! Как как это ещё можно назвать, если стреляют из гаубиц и градов? Таким оружием с войсками сражаются, а террористов уничтожают стрелковым оружием и спецназом. Эти же суки лупят по мирному городу всем, чем придется. Вчера по Петровскому району фосфорными бомбами фигачили. Смотрю в окно, а там необычный фейерверк. Обычный вверх летит, а этот льётся с облаков огненным дождём, все зажигая на своём пути. Фосфорные снаряды запрещены международной конвенцией. Белый фосфор, если на тело попадёт, то выжжет в мясе огромную дыру, которую не зашить, не залечить. Поразительно, не по каким-то захватчикам, а по своему народу лупят, чтобы больше любили и не отделялись.

- Кто бы мог подумать, что так все обернётся? – вздохнул стоявший рядом с парнем в футболке мужчина в летах. - Я вот сейчас на смену в шахту еду, проходчиком уже двадцать пять лет работаю. Тормозок жена собрала, - поднял он белый пакет с фирменной надписью СКМ. - Иду и не знаю - поднимусь завтра на гора или похоронят в шахте эти дьяволы. Все утро со стороны шахты бахи раздавались.

- Ты же в шахту идёшь. Тебя в шахте ни один снаряд не достанет, даже атомная бомба, - усмехнулся парень в футболке. - Радуйся!

- Да, до штольни дойдёт, но вот перебьют провода, как из шахты подниматься, как её вентилировать?

- А вы идите к нам в ополчение, - простодушно встрял в разговор Шихта. - Мы из окопа, легко вылезаем, там и электричества нет. Все говорили шахтеры встанут, хунта ляжет, но пока что-то их среди нас не видно.

- А кто мою семью кормить будет? - взвился шахтер. - Ты сопляк, что ли? Вы накормите, вам бы только пошмалять из автомата. Подставили нас под эти пули, жили, не тужили, и на тебе! Я даже на референдум не ходил, а теперь дрожи тут под градами! Вы о людях подумали, когда в войнушку решили поиграть?

- У нас война в Мариуполе ещё в апреле началась. Моего братка убили, моего друга в Одессе чуть живьём не сожгли, кивнул он в сторону Марс, - а вы трындите – «Подставили!». Это хунта нас всех подставила под свои пули и снаряды. Мы же хотим защитить таких вот уродов, как ты, дед! – сердито блеснув глазами, ответил ему Шихта.

Петр молчал, боясь выдать в себе русского. В такой накалённой обстановке могли бы быть проблемы.

- А я ещё посмотрю, куда мне податься, либо вправо, либо влево. Левые у меня автомобиль отобрали в пользу ополчения, а правые, мой магазин разбомбили. Сейчас еду собирать, что осталось. Вот и думай, куда бедному предпринимателю податься, - заявил крепкий мужичок с бритой головой и крепкой шеей.

- Ага, бедные вы, как же! – подышал бы пылью за две тысячи гривен на шихтовом дворе, тогда бы и говорил, кто бедный, а кто богатый, - стал наливаться злобой Шихта.

- Кто на что учился, - нагло улыбнулся предприниматель.

- Ах ты, гнида буржуйская,- взвился Шихта, поднимая автомат. - Может быть, тебя прямо тут пришить, чтобы не мучился, куда податься. Магазин у него разбили, машину отобрали! Да мы с Марсом сегодня весь день покойников доставали из разбомблённых домов. Девчонку вон отвезли у больницу, говорят, может не выжить, а он - автомобиль отобрали. Гнида!

Стоявшие на остановке, вжали головы в плечи, боясь пошевелиться, а Марс, взяв дрожащего от ярости друга за плечи, увёл его в сторону от перепуганных людей.

- Уймись! Им и так страшно, это же их город, а тут обстрелы…

К счастью к этому моменту подошел троллейбус. Ребята вошли в салон в числе последних и встали на задней площадке, стараясь не вслушиваться в разговоры пассажиров. Подъехали к своей остановке, когда уже совсем стемнело. Вышли на плохо освещённую улицу, тянущуюся вдоль череды частных домов, и вдруг земля задрожала от взрывов, а с чёрного летнего неба полился огненный дождь, освещая округу призрачным белым огнём. Достигая земли, он разливался огненными реками, зажигая все на своём пути.

- Вот они фосфорные бомбы, - крикнул Марс, увлекая приятеля к сложенным у дороги бетонным трубам, заготовленным для ремонта ливнестоков.

Они быстро забрались внутрь одной из труб и прижались там, наблюдая через торец за пылающим над землёй адским огнём. Огненный дождь и взрывы прекратились так же внезапно, как и начались, и в наступившей тишине, прорезались крики и стоны раненных, которых накрыли снаряды. Недалеко от остановки пылал троллейбус, на крышу которого попала фосфорная бомба. Пламя пожара освещало лежавших вокруг пассажиров, не успевших отбежать подальше. Катался по земле, сбивая пламя с белой футболки, давешний пассажир, лежал обгорелый труп, рядом с которым валялся полиэтиленовый пакет с фирменной надписью СКМ. Бегал вокруг совершенно обалдевший «буржуй», потрясая кулаками и время от времени выкрикивая:

- Суки позорные! Кого бомбите? За что?

С ним вместе потушили парня в белой футболке, с зияющей на спине обугленной раной, которая образовалась от попавшего на спину белого фосфора. Рана не кровоточила, но была глубокой и на её дне проглядывала белая лопаточная кость. Раненный парень не орал, он выл от боли. Ребята не знали, как облегчить его страдания и пошли дальше на звуки стонов, срывая с людей пылающую одежду, и вынося раненных к дороге, по которой уже мчались машины «Скорой помощи». Тушить подожжённые фосфорными бомбами дома у них не было ни сил, ни средств. Тем более, что довольно оперативно из города подъехали пожарные машины.

- Вы сейчас куда? – спросил глухим голосом притихший предприниматель.

- Мы в располагу ополчения, ответил - Шихта. - Что уже разобрался, куда идти?

- Да, иду с вами. Мне с этими отморозками не по пути.

Общежитие, где было расквартировано их отделение, и ближайшая к нему улица в этот раз от обстрела не пострадали. Там застали только дежурных, которые отправили ребят к блокпосту, где их отделение сооружало укрепления и рыло окопы.

- Где так долго прохлаждались? Я отпускал ненадолго, – строго спросил их Мулат.

- Едва нашли невесту Шихты, а потом попали под обстрел и помогали выносить раненных и обгоревших, - отрапортовал Марс.

- От фосфора?

- Так точно! Раны страшные, до костей прожигает, дома горят, пожарные приехали тушить.

Мулат, грязно выругавшись, спросил:

- А это кто с вами?

- Это новый ополченец с позывным Буржуй, - с готовностью ответил Марс. - Мы вместе помогали раненым, надёжный человек.

- Если надёжный, пусть остаются.

- Я только отлучусь не надолго, посмотрю, что с моим магазином, он тут недалеко,- ответил Буржуй, не возразив против приклеенного ему Марсом позывного.

- А что у тебя там, в магазине? - поинтересовался Мулат.

- Продукты. Звонил отец, что в магазин снаряд попал. Надо бы проверить, что и как.

- Ну и первый взнос нести, - обрадованно сказал Мулат. - Мы тут целый день голодные вошкаемся. Марс и Шихта сопроводите Буржуя до магазина и помогите его раскулачить.

Магазин Буржуя стоял практически у линии фронта разделявшего украинские войска и ополчение. Он представлял собой небольшое, сложенное из шлакоблока строение, накрытое гофрированной оцинковкой. Сейчас здание находилось в плачевном состоянии. Два довольно больших окна, служившие витринами, были выбиты. Часть крыши валялась во дворе. Света не было. Включили мобильники и вошли в торговый зал, где царила разруха от залетевшего и взорвавшегося снаряда. Вперемешку с консервными банками и бутылками с водой и шипучими напитками, валялись, разорванные пакеты с мукой, сахаром и макаронными изделиями. Однако полки, на которых они размещались раньше, были целы и стояли пустыми вдоль стен.

- Сынок, ты? Раздался откуда-то из угла голос, и тут же показался весь обсыпанный мукой пожилой человек, одетый в когда-то синий халат. – Машу убило, уже отправил её в морг, «Скорая» приезжала, а сам живой, пытаюсь порядок навести, полки поставил, сейчас товар буду раскладывать. Только темно, луна ещё не полная, светит едва, - говорил старик таким тоном, как будто не было обстрела, не было погибшей продавщицы девушки Маши, не было рухнувшей в торговый зал крыши, которую он сам недавно монтировал вместе с сыном на здании строящегося магазина.

- Не волнуйся, сынок, все отремонтируем. Утром, я займусь. Все восстановим, торговать будем, надо же кредит отдавать. Все отдадим, не сомневайся, - приговаривал обезумевший от горя старик.

- Отец, конечно, все будет хорошо. Ты не переживай,- утешал его парень. Я тебе сейчас домой провожу, а пока помоги нам с ребятами собрать то, что осталось. Кати сюда тележку.

Когда тележка была нагружена, её покатили к окопам, где сидели ополченцы. Оголодавшие ребята тут же накинулись на еду. Отец Буржуя смотрел на них, не до конца понимая, что происходит? Когда же до него дошло, что все спасённые товары сын отдал даром этим странным мужикам, сидевшим на земляном валу, дед дрожащим от обиды голосом, спросил:

- А как же кредит?

- Кредит я брал в Приватбанке у Коломойского, наёмники которого разбомбили наш магазин. Так что с него еще причитается и за магазин и за моральный ущерб, который я ему с большим удовольствием возмещу по полной. Одним словом, я, батя, записался в ополченцы. Уже даже кликуху имею: Буржуй. Не удалось на деле, стать богатым, так пусть хоть на словах сбудется. Дайте мне, хлопцы, только, чем воевать.

- Автомат дадим, пополнение нам очень пригодится. Не случайно укропы обстрел утроили, наверняка в наступление пойдут прорывать нашу блокаду вокруг Аэропорта. Он с мая находится в их руках. Согласно радиоперехватам, у засевших там вояк, кончается продовольствие и снаряды. Так что к рассвету к ним может двинуться подкрепление. Надо быть наготове.

- А меня возьмете? – вышел из-за спины Буржуя его отец. Я в армии служил, в войсках ПВО, оружие хорошо знаю, стрелять умею, да и сила ещё есть. Мне всего шестьдесят два, ещё можно воевать и воевать.

- А жизни своей не жалко? – жёстко спросил Мулат.

- Это вам молодым должно быть жалко своей жизни. Это вы ещё не дожили, не долюбили, не докурили последней папиросы, а я уже все видел и все знаю. Не прощу себе, если брошу сына и не помогу ему в тяжёлую минуту. Да и не стерпит душа, если я предам память отца. Он всю войну прошёл, Донецк – в те годы Сталино, от фашиста освобождал, умер от старых ран в шестидесятые, а я струшу и к бабке под бок пойду? Не порядок.

- Буржуй, согласен, чтобы отец остался в ополчении?

- А тут уж соглашайся, не соглашайся, а как он скажет, так и будет. Выгоните, так он отойдёт на несколько метров и все равно следом пойдёт. Упёртый очень, хохол, что с него возьмёшь? Можно ему по отчеству позывной дать Федорович?

- Можно, принимай на себя Федорович снабжение отделения. У тебя и навык есть. Разбери привезённые продукты, что-то здесь оставь, что-то располагу отвези.

- Вот это дело! Давай, сынок, еще сходим в наш магазин, там ещё много чего осталось, надо бы забрать, - засуетился новый ополченец.

Почти до утра окапывались, в ожидании наступления, а под утро большинство бойцов сморило, и они, оставив в карауле двух бывших мариупольских милиционеров: Кента и Свана, уснули, раскинувшись на не успевшей за ночь остыть земле. Под утро она загудела под колёсами тяжёлой техники, разбудив бойцов.

- Всем занять позиции, идут, - крикнул Мулат. - К бою!

В это момент воздух как будто взорвался, а земля полетела комьями, вывернутыми снарядами, которые ложились практически рядом с укреплениями ополченцев. Взрывы слились единый страшный грохот, не делая пауз и передышек.

- Градами лупят! - скорее догадался, чем услыхал Марс сказанные Мулатом слова:

– В укрытие!

Все бросились в укрытие, вырытое под бетонным фундаментом билборда. Вчера, когда начали рыть траншею, молодёжь смеялись над расточительностью бизнесменов, потратившихся на такое дорогое сооружение для рекламы, однако Иса, который всегда находился поблизости от них, внёс поправку:

- Это не бизнесмены потратились. Это фундамент соорудили ещё при советах для того, чтобы разместить на нем обращение к народу лично от Леонида Ильича Брежнева, который когда-то мудро заявил, что «Экономика должна быть экономной!». Для того чтобы вбить в голову каждому советскому человеку эту простую по форме, но гениальную по содержанию мысль генсека, было заложено в землю, как минимум, пять тонн бетона.

Теперь эти пять тон хорошо защитили ребят от царившего вокруг ада, учинённого вооружёнными силами Украины на донецкой земле. Теперь свалившийся билборд, выполненный из листовой стали, уговаривавший народ поторопиться в оптовый магазин МЕТРО, защитил ребят от мелких осколков, кусков асфальта и щебня, выбиваемых из дороги. К счастью прямых попаданий не было. Ополченцы сидели в своём укрытии, втянув головы в плечи и закрыв её руками, как будто скрещённые над головой запястья могли уберечь их голову и не дать ей оторваться при очередном ударе взрывной волны. Наконец, когда стало относительно тихо, выглянувшие из укрытия ополченцы увидели только хвост, уходящей в Аэропорт колонны тяжёлой техники.

- Прорвались, прорвались! Как мы могли сдержать их с одними автоматами, да еще и под обстрелами? Сделали огневое прикрытие и прорвались. Видите, как они воюют, не пускают в бой солдат, лупят издали изо всего того, что у них есть. А у нас только стрелковое оружие. Где те танки, где «Катюши» и «Грады»? Где? – кричал в отчаянии от своего бессилия Мулат.

Видимо его крики достигли ушей командования. К середине дня к их блокпосту подошли танк с флагом ДНР, и грузовик, тащивший за собой гаубицу.

- Хлопцы, помогите нам окопаться и идите, отдыхайте. Мы тут всерьёз воевать собрались. С сегодняшнего дня Главнокомандующий ДНР полковник Стрелецкий объявил в городе осадное положение, - сообщил им вылезший из танка дядька в шлеме и в чёрном спортивном костюме с эмблемой Адидас. За ним из танка и грузовика вышли такие же разношёрстно одетые ополченцы и принялись рыть котлован, чтобы заглубить танк, превратив его в дзот.

- Разве одним танком тут обойдешься? – покрутил головой Буржуй. Тут нужно, как минимум, несколько танков и артиллерия, чтобы от укропов отбиваться. Они вон колонной шли, много их.

- Будут еще танки. Наши недавно оружейный склад в Донецке взяли, почти без выстрелов. Только пару солдат из охраны укроповских войск погибло. Теперь в ДНР появились танки, но на ходу из двух десятков оказался один, на нем мы и пришли. Остальные в ремонте. Все ржавое, в стволах птицы гнезда свили, гусеницы в землю вросли. Стояла техника без движения двадцать четыре года, мхом покрылась. Ну, ничего, наладим, главное успеть до наступления, а то, что укры бросятся наступать, тут уж сомневаться не приходится, - поведал командир танка притихшим от усталости ополченцам.

Прошло ещё три горячих дня, в непрерывных атаках украинских войск, которые пытались прорваться в Аэропорт. Ребята глохли в грохоте канонады, но были целы, так как снаряды по большей части разрывались в расположенном по соседству жилом секторе. Особенно страдали девятиэтажки, стоящие рядом с Аэропортом. Ополченцы пытались подавить огонь укропов (как они давно уже звали украинские войска) из танка, но не хватало ни умения и снарядов.

- Все пропал Аэропорт, - тяжело вздыхал Иса, после каждого залпа артиллерии или выстрела танка. - Мне кажется, или и впрямь слышно, как падают со звоном стекла этого прозрачного красавца?

- Я тоже отчётливо слышу звон битого стекла,- отозвался Туз,- я летал через Донецкий аэропорт множество раз. Долгие годы он был скромным провинциальным, но после Евро 12, просто поражал красотой и просторами. Я ещё удивлялся: зачем Донецку такой аэропорт? Не транзитный город, своих рейсов раз, два и обчёлся, а тут такая махина…

- Новая власть, наверное, тоже так рассудила, раз решила разрушить, то во что прежняя вломила ни один миллиард долларов, - зло заметил Мулат.