Когда сгорает рассвет

Девушка спрыгнула и холод мгновенно забрался под плащ, но Лили беспокоил не он. Тишина. Ни щебета птиц, ни скрипа стволов. Лес словно затаил дыхание, наблюдая за ними.

– И что дальше? – она окинула взглядом непролазную чащу. – Будешь звать её по имени или надеешься, что она сама выйдет к нам с повинной?

Вальтер не удостоил её ответом. Он лишь тяжело взглянул на неё исподлобья и начал спускаться в овраг – туда, где вчера исчезла ведьма.

Лили последовала за ним, но сделав пару шагов, резко остановилась. Воздух в низине был другим – неподвижным и мертвым. Мороз больше не щипал ноздри, его вытеснило нечто чужое. Густой, тошнотворно-сладкий запах жженого сахара.

– Это ловушка… – выдохнула она.

Вальтер остановился. На его лбу, несмотря на холод, выступила испарина.

– Жженый сахар… – повторил он хрипло, пробуя воздух на вкус. Сладкая вонь осела на языке металлическим привкусом. – Значит, она близко.

Мужчина сделал шаг вперед, но Лили мертвой хваткой вцепилась в его рукав.

– Стой! Нужно уходить обратно к деревне. Сейчас же. Это ловушка, Вальтер! Посмотри на туман, он живой!

Охотник опустил взгляд. Туман лениво перекатываться между камнями, словно жирная змея.

И вдруг в самом центре этой хвори проступил силуэт. Та самая женщина в черном. Ведьма. Ядовитый гнев вспыхнул в груди Вальтера с новой силой, выжигая остатки разума. Он не мог упустить её снова.

Мужчина грубо рванул плечом, сбрасывая руку Лили, и бросился вниз, прямо в пасть тумана.

Она лишь успела выкрикнуть ему в спину:

– Нет!

Но Хейл её не послушал. Он побежал за ведьмой и как только он ворвался в пульсирующую белизну, туман мгновенно сомкнулся за его спиной.

Мужчина видел перед собой только темное платье. Фигура скользила между обледенелыми стволами ив, словно блик по воде и Вальтер рвался за ней напролом, не разбирая дороги.

– Стой! – проревел он, но голос глухо разбился о стены тумана.

Фигура впереди замерла у вывороченного с корнем скелета старой сосны. Охотник подошел ближе, вскинул меч, но сердце споткнулось и замерло.

Его рука застыла на полпути.

Туман вокруг женщины качнулся, преломляя серый свет, и тошнотворная сладость сахара сменилась другим запахом. Тонким, едва уловимым ароматом полевых цветов. Запахом, который он ненавидел и любил больше жизни.

На Вальтера смотрела не ведьма.

Из белесого марева на него смотрела Камелия. Золотистые волосы, тронутые инеем, рассыпались по плечам, а на губах блуждала кроткая улыбка, которую он видел только в своих снах. Она стояла перед ним в простом льняном платье – том самом, в котором он видел её в последний раз десять лет назад.

– Вальтер… – прошептала она.

Тяжелый меч выпал из ослабевших, обожженных пальцев. Металл с глухим звяканьем ударился о камень, но Охотник этого не услышал.

Камелия сделала шаг вперед, протягивая к нему тонкие, бледные руки.

– Ты пришел за мной, – её глаза наполнились слезами. – Я так долго ждала, Вальтер. Почему ты оставил меня там?

Мужчина рухнул на колени. Гнев, гнавший его за ведьмой, испарился, оставив после себя бездонную, сосущую пустоту. Всё, во что он верил, вся его ненависть и жажда мести разбились о её кроткий взгляд. Сквозь пелену слез, застилавших глаза, он видел, как Камелия приближается. Её тепло, казалось, исцеляло его израненную, гниющую душу.

– Камелия… – прохрипел он, протягивая к ней свои обожженные руки. – Прости меня… Пожалуйста, прости…

Девушка коснулась его пальцев. Холод был сладостным, как забвение. Она начала отступать назад, увлекая его за собой в белое зарево.

– Пойдем со мной, Вальтер, – звала она. – Пойдем, любимый.

Охотник, не поднимаясь с колен, пополз за ней, словно верный пес. Пальцы вонзались в мерзлую жижу, собирая под собой снег и грязь. Камелия вела его к самому краю низины, туда, где за густой завесой тумана разверзлась черная пасть обрыва.

– Еще один шаг, любовь моя… – прошептал морок, оборачиваясь.

– Вальтер! – пронзительный крик Лили разорвал пелену.

Девушка кубарем скатилась со склона, тяжело дыша и обдирая руки. Увидев Охотника на самом краю пропасти, она, не раздумывая, бросилась вперед и всем телом, с разбегу, навалилась на него.

В ту же секунду видение дрогнуло. Камелия исказилась. Лицо её «потекло», превращаясь в маску из серого дыма и сажи. С жутким, торжествующим хохотом, от которого заложило уши, ведьма растворилась в воздухе.

Но морок не отпустил его разум.

Вальтер рухнул лицом в снег, судорожно хватая ртом морозный воздух. Лили пыталась оттащить его от края обрыва, но мужчина был подобен камню. Он всё еще был там, с ней.

– Не оставляй меня… – срывался он на надрывный стон.

Вальтер слепо шарил руками по грязному насту, пытаясь ухватить ушедшую тень. Пальцы, покрытые лопнувшими пузырями ожогов, дрожали и кровоточили.

– Камелия, постой… Прошу… – он зарылся лицом в холодную крошку, и его могучие плечи затряслись в беззвучном рыдании.

Лили замерла. Она никогда не видела его таким. На грязном снегу, среди вони жженого сахара, валялся раздавленный мужчина, у которого только что во второй раз вырезали сердце.

– Вальтер, ее здесь нет! – закричала девушка, хватая его за плечи и пытаясь перевернуть. – Это морок! Слышишь? Пустота!

Но Охотник только сильнее вжимался в землю.

– Вальтер! – Лили упала рядом на колени.

Она коснулась его шеи и тут же отпрянула. Кожа Охотника пылала, а под ней, словно чернильные черви, начали пульсировать темные вены. Скверна ведьмы, нащупав брешь в его душе, теперь пожирала его изнутри

– Проклятье, Хейл! Только попробуй сдохнуть! – прошипела Лили сквозь зубы.

Она вскочила на ноги, схватила его тяжелый меч и принялась с остервенением рубить еловый лапник. Связав ветви обрывками кожаных ремней, она попыталась перетащить его на колючую волокушу. Но Вальтер был огромен; в нем было семь пудов мертвого веса. Лили упиралась ногами в снег, ее лицо побагровело, а ногти обломались до мяса, когда она дюйм за дюймом затаскивала бесчувственное тело на еловую постель.

– Какой ты… тяжелый… – прохрипела она, утирая со лба ледяной пот.

Привязав жерди волокуши к седлу коня, она взяла животное под уздцы. Конь храпел и пятился, чуя запах гнили, исходящий от хозяина, но Лили силой рванула поводья, и зверь подчинился.

Когда в сумерках показались огни деревни, девушка уже едва соображала, где находится. Лили ворвалась на окраину, таща за собой коня и хрипящего Охотника.

Крестьяне, увидев их, пятились к заборам и крестились, но Лили не смотрела на них. Она вела коня прямо к дому знахарки. Ударив ногой в дверь, она закричала:

– Старуха! Выходи! Если он умрет – я спалю эту дыру до последнего бревна! Слышишь?!

Дверь распахнулась. Знахарка замерла на пороге, глядя на почерневшего Вальтера и на растрепанную Лили.

Почуяв неладное, старуха свистнула паре мужиков и те, подхватив Охотника под мышки, затащили его в дом. Как только Вальтера бросили на кровать, знахарка резким жестом указала на дверь.

– Вон! Обоим! – каркнула она, и мужики вылетели наружу.

Старуха швырнула в котел пригоршню корней. Те зашипели, извиваясь в кипятке, точно ошпаренные черви; по хижине пополз тяжелый, маслянистый пар. Лили стояла у стены, вжимаясь лопатками в холодные бревна. Она не могла отвести глаз от Вальтера: лицо его блестело, волосы свалялись от пота. Он то метался, комкая в кулаках серые простыни, то вдруг затихал, жадно глотая воздух.

– Подойди, – знахарка помешивала варево. – Держи его.

Лили, пересилив тошноту, шагнула к кровати. Она прижала ладони к его горящим плечам, и под ее пальцами кожа Охотника заходила ходуном от судорог. Вальтер был неподъемным, как поваленный дуб, и Лили приходилось наваливаться на него всем весом, чтобы он не скатился на пол.

Старуха поднесла к его губам чашу.

– Пей, дурень. Или здесь и подохнешь, – проскрипела знахарка, силой вливая зелье ему в рот.

Вальтер судорожно дернулся, захлебываясь. На мгновение его веки дрогнули, обнажив белки глаз, залитые пленой. Затем он обмяк. Голова тяжело, с глухим стуком упала на подушку. Черные пятна на лице не исчезли, но перестали пульсировать, застыв на скулах жирной копотью.

Знахарка вытерла ладони о засаленный передник и медленно повернулась к Лили.

– Ночь будет долгой, – глухо бросила она. – Травы лишь ослабили хватку. Если до рассвета он не выберется из своих видений, его кровь превратится в черную воду.

Оставив на столе обрубок свечи, знахарка добавила:

– Нам остается только ждать.

И вышла из дома.

Лили опустилась на табурет, чувствуя, как мелко дрожат колени. Девушка посмотрела на свои руки: сбитые костяшки, грязь под ногтями, бурые пятна чужой крови и внутри нее заклокотала ядовитая, черная досада.

– Идиот… Непроходимый, благородный идиот, – прошипела она в бесчувственное лицо Охотника. – Мы могли быть уже в верстах отсюда. План был прост, Вальтер. Ты должен был вести меня к замку, а не лежать здесь и пускать слюни.

Она с силой провела ногтями по дубовой столешнице, оставив глубокие борозды.

– Мы должны были искать серебряный кол, – ее голос сорвался на злой шепот. – А вместо этого я тащила твою тушу через овраги, как забитого кабана. Из-за тебя, из-за этой нищей деревни и этой полоумной ведьмы я теряю драгоценные дни! Если я не дойду до замка, Вальтер, я лично вырою тебя из могилы и убью еще раз.

Цинизм Лили был её единственным щитом. Она злилась на него за то, что он оказался слабым. За то, что он заставил её – девушку, которая никогда ни о ком не заботилась, – обдирать руки в кровь, спасая его жизнь.

Внезапно пальцы Вальтера дернулись. Обожженные, почерневшие кисти впились в одеяло, раздирая ткань.

– Камелия…

В этом имени было столько неприкрытой боли, что Лили осеклась.

Мужчина медленно повернул голову. Его веки дрожали, обнажая белки глаз. Он не видел Лили. На него смотрела жена.

– Ты вернулась… – выдох Вальтер. – Прости меня, любимая. Прости…

Он с трудом выпростал руку из-под одеяла. Почерневшие пальцы, покрытые лопнувшими пузырями и сукровицей, коснулись щеки Лили с такой отчаянной нежностью, что у нее перехватило дыхание. Она хотела ударить его, отпрянуть, выплеснуть в лицо ушат ледяной воды, но горло перехватило спазмом.

– Любимая… – прохрипел он и потянул ее на себя. Девушка, вопреки всякой логике, не стала сопротивляться. Она подалась вперед, склоняясь над ним, как над открытой раной. Вальтер прижал ее ладонь к губам. Поцелуй был сухим, обжигающим.

Он уткнулся лбом в ее плечо и простонал:

– Пожалуйста…

Лили почувствовала, как за ворот рубахи скатилась горячая, тяжелая слеза.

– Не уходи. Только не снова. Я не справлюсь… не вынесу…

Девушка медленно, будто ее ладонью двигал кто-то чужой, прижала его голову к себе, чувствуя, как колючая щетина царапает кожу. Вальтер вцепился в нее с такой силой, что ребра Лили жалобно хрустнули. Он не замечал своей мощи. Он зарывался лицом в изгиб ее шеи, и рыдал, словно раненый зверь.

– Я люблю тебя… – сорвалось с его губ вместе с мучительным стоном. – Мое сердце сгорело в том доме. Я не живу, Камелия… Не живу…

Охотник захлебывался словами, и девушка чувствовала на своих ключицах его соленую влагу.

– Умоляю… забери меня. Я устал бороться… Я вижу тебя в каждой женщине. Слышу в каждом шорохе. Забери… Я хочу, чтобы всё закончилось. Просто дай мне уйти с тобой.

Вальтер вжался в ее плечо, заглушая крик. Перед Лили был человек, который за десять лет так и не научился заращивать раны. Он предлагал свою жизнь призраку, он был готов шагнуть в могильную яму прямо сейчас, лишь бы эта сосущая пустота в груди наконец перестала рвать его душу.

Девушка чувствовала, как под ладонями ходит ходуном его мощная спина. Каждый его всхлип отдавался в ее теле физическим толчком. Весь ее цинизм, всё ее желание выставить его дураком рассыпались в прах.

– Пожалуйста… – в последний раз выдохнул он, прежде чем жизнь начала его оставлять. – Забери…

Вальтер обмяк и его голова тяжело упала ей на грудь.

Лили кожей чувствовала, как он уходит. Он перестал бороться. В памяти всплыл скрипучий голос знахарки: «Если до рассвета не вынырнет – кровь станет черной водой».

Лили резко перехватила его за подбородок и с силой встряхнула, заставляя его голову приподняться.

– Вернись, Хейл! – ее голос ударил сталью. – Слышишь меня? Вернись!

Мужчина продолжал тыкаться лицом в ее ладони, вымаливая забвение. Лили стиснула зубы и почти закричала ему в самое ухо:

– Ты не можешь уйти сейчас! Слышишь, Охотник? У тебя нет на это права! Ты не можешь просто сдохнуть и оставить всё как есть. Твое место здесь!

Черные вены на его шее пульсировали, словно пытались перекричать ее слова.

– Посмотри на свои руки! – Лили схватила его за обожженную, сочащуюся кисть, безжалостно сжимая ее. – Чувствуешь? Это боль, Вальтер! Это жизнь! Ты нужен этой проклятой деревне. Ты нужен… – она на секунду запнулась, но тут же хлестнула словами еще жестче: – Ты нужен мне, чтобы дойти до конца! Если ты уйдешь за ней, ты дашь ведьме победить. Ты хочешь, чтобы эта тварь смеялась над твоим трупом?

Вальтер вздрогнул. Его хрип на мгновение прервался.

– Камелия умерла, Вальтер! – безжалостно, в упор выкрикнула Лили. – Ее нет! Поэтому не смей оставлять меня одну в этом дерьме!

Она прижала ладонь к его груди, прямо над сердцем, чувствуя, как оно колотится о ребра.

– Живи, Вальтер. Живи… Живи ради своей мести, если не можешь ради чего-то другого!

Слова падали на него, как удары плети. Мужчина застыл, вытянулся в струну, а в следующую секунду из его груди вырвался долгий, надтреснутый стон. Тёмные пятна на его лице вмиг побелели, и он вдруг обмяк, будто из него разом выдернули хребет.

Лили откинулась на спину, тяжело дыша. Девушка смотрела на него, содрогаясь всем телом от пережитого, и понимала: она только что вытащила его из пасти самой смерти.