Связующее звено

- Привет всем обречённым! – довольно ухмыляющееся лицо Андрея Шельмова появилось в проеме двери, и он, театрально бросив сумку на пол, приземлился напротив.

- Не ожидала тебя здесь увидеть, - искренне удивилась девушка. - Решил погреть бока на пляже?

- Ты что! Я проводник в каком-то там поколении и обязан с честью и достоинством служить на благо Ильмеи и Торнедана, куда бы меня не послали, - парень торжественно поднёс руку к груди и с благоговением прикрыл глаза.

- Сердце с другой стороны, - смотря на позёрство одноклассника, Алиса даже улыбнулась.

Он всегда был таким. Шумным, эмоциональным, очень забавным… И скрытным. За все годы обучения маска шутника сползала с сияющего подобно солнцу блондина лишь пару раз, и то почти незаметно для окружающих.

- В данном случае это не важно, - отмахнулся парень и продолжил уже серьёзно. - Не думал, что ты поедешь одна. Соню нашли?

В купе повисла тяжёлая тишина. Алиса не хотела об этом говорить, но и не рассказывать не имело смысла. Андрей, наверняка, и так почти всё знал.

- Пока нет. Я и сама не думала, что меня отправят без нее. Даже отложить на пару дней не получилось.

- Странно, конечно. Одну тебя есть смысл назначать в другое место, - задумчиво протянул он.

- Куда, например?

Девушка никогда даже не задумывалась о том, где сможет работать без Сони.

- Я бы оставил тебя в Берносе важные бумажки передавать, да людей переводить. Ну или предметы искусства туда-сюда носить. Для всего остального есть мы, - Андрей поднял сжатую в кулак левую руку с чёрной полоской на запястье.

Его тревоги по поводу одной линии воплотились в жизнь и больно ударили парня по самооценке. Первые пару дней после экзамена никто не видел ясных, сияющих очередной идеей глаз, с вызовом смотрящих из-под всегда чуть растрепанной шевелюры, не слышал шуток и колкостей. Ровно в той мере, в какой Андрей раздражал своим поведением одноклассников и учителей на протяжении многих лет, его остро не хватало в те дни.

Молодые люди не были приятелями, и Алиса уж точно не входила в число поклонниц его харизмы, однако парню сочувствовала. Он был единственным сыном, на которого отец, не последний человек в Управлении, возлагал слишком большие надежды. А Андрей, мало того, что, по словам окружающих, регулярно позорил такую уважаемую семью, еще и не получил возможности сделать успешную карьеру. Будто это от парня зависело, сколькими линиями его наделит барьер.

- Уже придумал, чем будешь заниматься в свободное время? – Алиса попыталась перевести разговор на другую тему.

- Обучусь какому-нибудь ремеслу. Буду делать баночки для специй и продавать в столицу как уникальную ручную работу втридорога.

- Отличный план, - девушка вновь не сдержала улыбки.

Андрей мог быть кем угодно, но не ремесленником. И он прекрасно об этом знал. Скорее всего, и глупость сказал, только чтобы её повеселить. А вот поразмышлять, чем заняться самой, Алисе стоило подумать. Работы в порту, конечно, много, но вечера предстояло проводить в одиночестве.

Запала попутчика хватило еще на полчаса. Потом Андрей выпил чай, дважды погулял по вагону, минут пять неотрывно смотрел в окно, устал маяться и лег. Интересно, они смогли бы сработаться? Ну или хотя бы не раздражать друг друга каждую секунду? Не то, чтобы девушке очень хотелось проверить, но видеть знакомое лицо и понимать, что за человек перед тобой, как-то спокойнее.

Стемнело рано. Бесконечные деревья за окном слились в непроглядную стену и только кое-где макушки старых елей выделялись чёрным контуром на фоне неба. В стекле яркими пятнами отражался жёлтый свет ламп, так что рассмотреть пейзаж Алиса вскоре перестала даже пытаться. Она знала, завтра к вечеру вид из окна заметно изменится. Вдоль железной дороги потянутся заросли кустарников, бескрайние поля с посевами и яркими дикорастущими цветами. Алиса ещё никогда не видела южной природы своими глазами, а только читала об этом.

Материк, который занимала Ильмея, существенно сужался к югу и вдавался в воды Вечного океана. Керский порт находился на побережье Бахаратского моря или, как его называли жители соседних островов, Моря Специй. С ними ильмейцы и вели торговлю. Порт принимал грузы с пряностями, сладостями, чаем и кофе, дорогими тканями, фруктами и овощами, орехами и сахаром, а потому круглый год был загружен работой. Он снабжал продовольствием не только Ильмею, но и Торнедан, поэтому проводники тоже были нужны там всегда.

Большую часть времени проводники проводили в отдельном терминале, стараясь выполнять заказы, не привлекая к себе лишнего внимания. Благодаря Управлению, они имели гораздо лучшие условия труда и проживания, чем остальные сотрудники. Однако нещадно палящее солнце, изъедающая соль и несмываемая серая пыль, постоянно висящая в воздухе, впивались в их кожу точно также.

Согласно расписанию движения, поезд приближался к первой на своем пути остановке. Следующая будет только под утро на перешейке, отделяющем южный полуостров от остальной страны. Андрей то и дело поглядывал на куртку, с нетерпением ожидая момента, когда сможет её схватить и умчаться гулять по перрону. Алисе не очень хотелось выходить в темноту, но, возможно, пройтись и подышать свежим воздухом всё-таки стоило. Неожиданно телефон, лежавший в кармане теплой кофты, оповестил о новом сообщении.

«Её нет и не ищут. Нужен только груз. Тебя везут на Пальмон. У меня есть вариант. Если согласна, то вечером на углу», - пришло с незнакомого номера.

Алиса перечитала сообщение. Вдумалась в каждое слово. Прочла ещё раз. Вывод напрашивался один, его мог написать только Денис.

Не нашли, разумеется, Соню. В ином случае она или её родители уже сообщили бы Алисе о радостной новости. Но почему не ищут? Полномочиями на розыск проводников обладало только Управление. Оно не могло, просто не имело права не искать, потому что несло ответственность за жизнь каждого проводника. Нападения на проводников, конечно, случались и прежде, но обычными хулиганами или ворами. Не реже и не чаще, чем на других жителей Ильмеи.

Ценные посылки и особо важных торнеданцев всегда сопровождала охрана. Если заказ был настолько дорогостоящ, что Управление ищет его, а не молодого перспективного проводника, то почему он вообще оказался в руках у недавней выпускницы? Ответов у Алисы не было, а вот ощущение, что подругу действительно не ищут, присутствовало стойкое.

Чем же сама девушка так помешала Управлению, что её назначили на остров Пальмон? В полученном предписании сообщалось, что Алиса должна прибыть в Керский порт для дальнейшего инструктажа. Но не упоминалось ни слова о том, что её минимум на год закрывают на крошечном острове, с которого не выбраться без специального разрешения.

К Пальмону и группе соседних мелких островов, затерянных в Бахаратском море, корабль подходил только раз в неделю, чтобы забрать ящики с фруктами. На борт их доставляли местные жители на своих лодках. У проводников же не было ни единого повода даже ступить на палубу корабля. Если бы Торнедан не заказывал тропические плоды к столу Правителя, им вообще нечего было бы делать на этом острове. Три пальмы, два кактуса и тонны солёной воды вокруг, в какую сторону не посмотри.

Вот уж не думала Алиса, что когда-нибудь согласится с Андреем. Ей там не место! Не может она себе позволить лишиться связи с миром сейчас, когда Соня исчезла. Денис в сообщении предупредил, её ждут. А значит, после прибытия на конечную станцию, девушка не сможет вернуться обратно в столицу. В этот раз Управление выделило сопровождение не для посылки, а для неё самой. Неужели все настолько серьёзно?

Как её нахождение в Берносе могло повлиять на поиски подруги, той злосчастной посылки и розыска нападавших, Алиса не понимала. Какой смысл прятать единственного свидетеля на почти необитаемом острове, самим себя лишая возможности допросить её еще раз? Вариант, что Управление таким образом заботилось о безопасности самой Алисы, не выдерживал критики. Дело было не в ней и не в Соне, а в посылке. Не просто так следователи на допросах только о ней и спрашивали. Возможно, кто-то в Управлении считал, что Алиса может начать искать подругу самостоятельно, и не хотел этого допустить. Точнее, не хотел, чтобы посылка либо нашлась вовсе, либо перешла из рук в руки. Алиса отвела взгляд от экрана телефона и задумалась. Казалось, она начала терять грань между реальностью, вымыслом и разбушевавшимся воображением.

- Андрей, - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - а куда именно тебя назначили?

Парень нахмурился и неловко перевернулся на бок.

- Туда же, куда и тебя. На остров Пальмон, - непонимающе ответил он. - Нас поставили в пару. Я думал, ты что-нибудь придумаешь и откажешься. Зачем тебе ехать в эту глушь со мной?

Алисе было нечего сказать. Ответ Андрея оказался логичным, очевидным и абсолютно неожиданным. До шока, до замершего дыхания, до в миг похолодевших пальцев рук. То, что она не подумала спросить парня о его назначении раньше не поддавалось ни объяснению, ни оправданию.

- Ты не знала, - протянул он, приподнявшись на локте и вглядевшись в окаменевшее лицо своей попутчицы.

- Я думала, - еле слышно выдавила из себя Алиса, - что еду в порт.

- Скверно. Что будешь делать?

Девушка оторвала немигающий взгляд от чайной ложки, дребезжащей в пустом стакане на столе, и спросила прямо:

- Ты меня сдашь?

- Несомненно.

В честности Андрею не было равных.

- Сразу?

- Я не обязан следить за твоими передвижениями.

- Спасибо.

- Не понимаю, о чём ты.

Поезд замедлил ход, приближаясь к зданию вокзала, залитому светом фонарей. Андрей лениво встал и направился к выходу из купе.

- Тебе вредно, - кивнул он головой на зажатый в руке девушки телефон и вышел.

***

Стоянка длилась десять минут. Как минимум одну из них Алиса непонимающе смотрела на потухший экран. Потом неожиданно для самой себя вздрогнула, ещё раз перечитала и удалила сообщение от Дениса, посмотрела карту, закрыла доступ к рабочей и личной почте, стерла последние фотографии рисунков Сони. Не хотелось оставлять их здесь вот так, на краю пластикового стола в вагоне поезда. Из большой сумки, с которой не удалось бы уйти незамеченной, девушка вытащила куртку, запасные джинсы и теплые ботинки. В мыслях мелькнула благодарность Илье Петровичу, который учил их всегда собирать в длительные поездки отдельно от остальных вещей рюкзак с самым необходимым на непредвиденный случай. Пригодилось.

С сожалением Алиса посмотрела на вещи в багажном отделении, которые, скорее всего, больше никогда не увидит. Если, конечно, выберется из вагона незамеченной. Они с Андреем были не единственными проводниками в этом поезде, и сообщить Управлению о её побеге мог кто угодно. Набросив куртку поверх повисшего на руке рюкзака, Алиса застыла перед закрытыми дверьми купе. Что она делает? Зачем? Может она все придумала, и никто даже не собирался высылать её на окраину страны специально, а Соню непременно ищут вот прямо сейчас? Что будет с её собственной жизнью и карьерой, если все странности ей только показались?

Сомнения, довольно чавкая, сжирали драгоценное время. Девушка глубоко вдохнула и зажмурилась, пытаясь остановить вихрь противоречивых домыслов, бушующих в голове. Как же было страшно! До ужаса, до дрожи в теле страшно сделать неправильный выбор. Ей требовалось принять решение. Срочно! Потому что другого шанса сбежать и успеть на встречу с Денисом ей больше не представится.

Алиса представила, как будет жить дальше, если сейчас сядет обратно на свое место и продолжит путь на юг. Как будет каждую ночь, переворачиваясь с боку на бок возвращаться в этот клятый поезд, в этот самый момент и сожалеть, сожалеть, сожалеть… Ругать себя за трусость, чувствовать, что сделала не всё, чтобы отыскать Соню, как будет бесконечно крутить в мыслях, а что было бы, сделай она другой выбор.

Неуловимое предчувствие беды обернулось вокруг шеи удавкой и затянулось петлёй. Такой настоящей, что дыхание прервалось от боли. Алиса вдруг поняла, что просто не сможет жить с таким выбором дальше. Сама с собой существовать не сможет. Никогда не простит себя и не оправдает. Потому что все странности ей не показались.

Даже если допустить, что сама она ещё могла ошибиться, то как объяснить, что неладное заподозрили и Денис, и даже Андрей. Вот только стоит ли им верить? Продолжая перебирать в уме варианты, чувствуя всем существом, как утекает одна драгоценная секунда за другой, девушка остановилась на следующем: если она приняла правильное решение, у Сони будет хотя бы шанс на спасение. Если нет, то заточение на острове мало чем в сути своей отличается от безрадостного существования архивного клерка. Всё же, разжалование - это не арест. Чтобы угодить за решётку надо натворить гораздо больше дел.

Обернувшись, Алиса еще раз посмотрела в окно. Провожающие уже отходили от поезда и неторопливо стягивались в сторону выхода с вокзала. Стоило поспешить. Девушка перехватила рюкзак поудобней и направилась в хвост состава. Через тамбуры, смотря в пол и прислушиваясь к каждому звуку, она переходила из вагона в вагон, в надежде успеть примкнуть к последней группе людей. Сердце колотилось так быстро и сильно, а каждая мышца и нерв напряжены настолько, что казалось, если её сейчас кто-то окликнет или тронет, она вспыхнет пламенем как от удара молнии и тут же осыпется пеплом.

Чуть скруглив плечи и стараясь не оглядываться по сторонам каждую секунду, Алиса вышла сначала из поезда, а потом и из здания вокзала. Её появление равнодушно приняли поздний вечер, залитый огнями оживлённый проспект и абсолютно незнакомый город в полутысячи километрах от Берноса. Опасность быть пойманной на время отступила и оставила после себя лишь усталость и растерянность. К завтрашнему вечеру девушке жизненно необходимо любыми путями добраться до столицы на встречу с Денисом, как можно меньше наследив по пути. С учётом обстоятельств, задача казалось практически невыполнимой.

Поезда дальнего следования Управление, однозначно, будет проверять в первую очередь. Такси до столицы не взять. Где в этом городе автовокзал, Алиса не знала. Про аэропорт не могло быть и речи. Пересекать барьер в Торнедан почти ночью и без заказа - сравни покупке прямого билета в Третье Отделение, которым проводники были запуганы со школьной скамьи. На Той Стороне действовали суровые законы и за их нарушение наказывали тоже строго. Но и оставаться до утра в этом городе было бестолково и опасно. В маршруте поезда, с которого Алиса только что сошла, не так много остановок, чтобы Управлению пришлось долго вычислять место её побега.

Восхитившись разнообразием оставшихся вариантов, девушка развернулась и вошла в огромные двери здания вокзала, который только что с облегчением покинула. Теперь её интересовали маршруты поездов пригородного сообщения. Алиса внимательно изучила огромную карту на стене в поисках названий знакомых станций в направлении столицы. Удача, пусть и весьма своеобразно, сегодня была на её стороне. С одной пересадкой на затерянной в каком-то лесу платформе Березовая Роща, она сможет доехать до дома бабушки.

Алиса успела взять билет на ближайшую электричку и, занимая место на грязном сиденье в дурно пахнущем вагоне, рассчитывала время. На нужную станцию она прибудет только к полуночи. На то, что поезда в направлении столицы ходят по той линии так поздно оставалось лишь надеяться. Телефона с выходом в интернет у девушки больше не было, а кассир на вокзале ничем помочь не смогла. Вагон так и остался полупустым. Алиса накинула капюшон, обняла стоявший на коленях рюкзак и постаралась не пропустить в сознание ни одну из десятка тревожных мыслей, грозящих, словно голодные шакалы, сожрать её изнутри. Она приняла решение. И назад пути уже не было.

Платформа Берёзовая Роща встретила пассажиров миганием лампы в единственном фонаре и сонным кассиром, из окошка выдававшим билеты на последнюю на сегодня электричку. Кругом лес, ночная свежесть и еле слышный где-то вдалеке гул идущего по рельсам состава. Ощущение подозрительного везения неприятно и настойчиво липло к затылку. Хотя, ничего странного в том, что последний поезд в сторону столицы уходил так поздно не было. Жизнь в Берносе замедлялась лишь с трёх до пяти утра, когда одни уже наконец легли спать, а другие еще не проснулись. Да и в целом, успокаивала себя девушка, её положение мало чем напоминало везение.

Последние метры размытой дождём грунтовой дороги, связывавшей посёлок со станцией, Алиса преодолела где-то около трёх часов ночи. Измотанная и сонная, она шла в темноте скорее по памяти, чем по ориентирам, и готовилась к разговору, который, не обещал ничего приятного. Калитка в покосившемся заборе открылась со знакомым скрипом заржавевших петель, пропуская девушку во двор. Мягко ступая, Алиса поднялась на крыльцо, по бокам которого теперь стояли новые цветочные горшки и, вдохнув поглубже, громко постучала в дверь. И еще раз.

- Убирайтесь немедленно! Вы время видели? Уходите или я позвоню в полицию!

- Мама, это я. Хочешь, подойду к окну на кухне?

Через пару мгновений дверь открылась. С порога на Алису смотрела удивленная и немного раздражённая женщина.

- Извини, что разбудила и напугала. По работе возникла накладка и мне надо переночевать.

- Почему не предупредила? – спросила мама и, развернувшись, пошла на кухню заваривать чай.

- Телефон разрядился.

Раз мама вышла прогонять ночного гостя сама, значит Игоря, её мужа, дома не было. Скорее всего, он приезжал к жене и ребёнку на дачу в выходные, а вечером в воскресенье уезжал на работу в город. Мама все еще находилась в декретном отпуске по уходу за трёх годовалой дочкой и, как думала Алиса, не собиралась из него выходить в ближайшие пару лет. Точно девушка ничего не знала. Они редко разговаривали о внутрисемейных делах и планах на будущее её не касающихся.

- Как дела? Ты к нам надолго? – спросила мама, ставя перед старшей дочерью её любимую чашку из бабушкиного сервиза.

- Все нормально. Утром уже уеду, сейчас работы много. У нас скоро распределение, так что может и хорошо, что сегодня встретились, - Алиса внимательно рассматривала сонную, но заметно отдохнувшую и будто помолодевшую с их последней встречи маму. - Долго не увидимся.

Замужество и снятие всей полноты ответственности за себя и старшего ребенка явно пошли женщине на пользу.

- Ты поедешь с подругой?

Мама никогда не называла Соню по имени, но впервые в жизни Алису это ничуть не тронуло. Все, что так или иначе касалось проводников, воспринималось Надеждой Юрьевной как угроза её миру и быту. Она никогда не говорила об этом вслух, но застывающего лица и почти неуловимой смены тона голоса было достаточно, чтобы все понимать. Вот уже пять лет мать и дочь объединяла только кровь и совместное прошлое. И никакого намёка на будущее. Вся жизнь девушки крутилась вокруг барьера. И как бы не злилась и не сопротивлялась этому мама, она не могла на это повлиять. А Алиса, даже если бы и могла, ничего менять бы не стала.

- Скорее всего, но это не нам решать. Как ваши дела?

Мама была не прочь перевести тему, но, как и всегда, рассказывала о своей новой семье не без осторожности. Алиса не выступала против её брака, не ревновала к родившейся сестре и старалась не вмешиваться в их жизнь. Даже не смотря на то, что ей очень не хватало семейных вечеров, материнского внимания и места, которое она могла бы назвать своим домом, потому что после свадьбы мама переехала в квартиру к супругу. Последние пару лет Алиса даже Новый год встречала с родителями Сони. В первый раз мама с Игорем отправились на отдых, а во второй девушка сама не поехала. А они и не настаивали.

- Мы собираемся через пару недель возвращаться в город. Асе пора в детский сад, - сказала мама, украдкой рассматривая лицо своей повзрослевшей дочери.

- Она, наверное, уже совсем большая.

- Говорит без умолку и бегает так, что не поймать. Глаз да глаз нужен. Прямо как ты в детстве, только с кудряшками.

Алиса довольно хорошо помнила свое детство, а уж тот день, когда её жизнь бесповоротно изменилась, отпечатался в памяти во всех подробностях. Мама тогда принесла домой два письма. Одно из Управления, с просьбой прийти в течение трех дней на разъяснительную беседу. Второе от Юлии Воскресенской, мамы Сони. В нем женщина немногословно рассказывала, что её дочь и она сама тоже проводники и бояться нечего. Тётя Юля приложила свой номер телефона, предлагая встретиться и всё обсудить. Мама Алисы воспользовалась им, но уже после визита в их дом проводника из Управления и представителя школы со всеми документами и распоряжениями. Они пришли сами, когда поняли, что их письмо было проигнорировано.

- В чём вы пытаетесь меня убедить? В том, что существует волшебный проход в другой мир и моя дочь может им пользоваться? - Надежда Юрьевна сидела за обеденным столом и негодующе смотрела на обычного полицейского, надеясь, что хоть он окажется адекватным. Именно он принес требование явиться в Управление проводников повторно.

- Не другой мир, а соседнее государство, - в очередной раз, но уже другими словами объяснял проводник из Управления. - И проходы не волшебные. Они лишь физические явления с не до конца выявленной природой. Барьер существует уже почти столетие и не несет в себе никакой угрозы. Некоторые жители нашей страны могут его видеть и пересекать. Их государство в обязательном порядке привлекает на службу после соответствующего обучения.

Спокойный умный взгляд, неторопливость и безграничное терпение немолодого мужчины выдавали в нём профессионального переговорщика с обеспокоенными родителями, никогда не слышавшими о барьере.

- Вам и вашей дочери нужно сейчас, в присутствии полицейского, подписать документ о неразглашении. После этой процедуры мы объясним всё более подробно. А потом все вместе проедем в Управление.

- Я никуда не поеду и своего ребенка не повезу, - почти кричала в ответ испуганная мама.

- Вам придётся. Не сегодня с нами, тогда завтра с отрядом спецотдела полиции. Вам ведь уже приходило предписание явиться, - ответил проводник и подвинул в сторону женщины листы бумаги. - Поймите, не вам делать выбор. Это закон Ильмеи.

- Вы ошибаетесь. У моей дочери нет никаких способностей. А кто сказал обратное, просто наврал.

- Давайте проверим. Позовите вашу дочь. К ней никто даже не приблизится. Мы действуем строго в рамках регламента.

Девочка же всё это время стояла у приоткрытой двери своей комнаты с телефоном в руке и подслушивала, готовая в любой момент звонить в службу спасения. Стоило ей появиться на кухне, как проводник встал из-за стола и отвёл руку с чёрным браслетом на запястье в сторону.

- Скажи, ты видишь что-нибудь необычное?

- Нет.

Мама Алисы шумно выдохнула, но выставить странных и упрямых гостей за дверь не успела. Мужчина невозмутимо кивнул, сжал ладонь в кулак и с усилием потянул что-то невидимое на себя.

- А теперь?

У Алисы от удивления вытянулось лицо. Те самые непонятные огни, которые она видела над рекой и потом еще пару раз, гуляя по городу, появились как по волшебству прямо у неё дома.

- Сейчас вижу свечение, - сказала она взволнованно. - Оно синее. И зелёное. И переливается как… Как верхняя часть пламени. И размером оно как шкаф в прихожей!

Цветные всполохи, которые видела только она и, кажется, новая знакомая Соня, не давали девочке покоя. А тут люди, готовые объяснить, что это такое, сами явились к ним с мамой домой. Алиса не хотела упускать возможность разобраться, а заодно и убедиться, что она не сходит с ума. Мужчина улыбнулся, посмотрел на Надежду Юрьевну, которая не видела ничего из того, что описывала её дочь, и исчез в воздухе. Ошеломлённая женщина громко воскликнула и приложила руку к сердцу.

- Не переживайте, - успокоил её Илья Петрович. - Скоро вернётся.

Именно он уже в школе будет объяснять Алисе и всему классу, что такие представления для проводников очень энергозатратны и утомительны, но просто необходимы в подобных случаях. Прошло не больше минуты, и проводник вышел, как показалось маме Алисы, прямо из стены, рядом с тем местом, откуда исчез.

- Мы убедились, что ваша дочь видит точки входа в барьер. А я продемонстрировал вам способности проводников. Теперь прошу проехать с нами в Управление.

Ранним утром Алиса забрала в когда-то своей комнате некоторые вещи, перевезённые мамой в бабушкин дом из их старой квартиры. С немного грустной улыбкой посмотрела на маленький тихо сопящий комочек, лежащий под когда-то её одеялом. Мысленно пожелала младшей сестре расти счастливой и тихо закрыла за собой дверь.

Знакомые с детства стены не укрыли от несчастий, не подарили ни покоя, ни радости. Вместе с бабушкой ушла душа этого дома. Исчез привычный уют и растаяло особое неповторимое тепло. Казалось бы, и обои всё с теми же цветочками, и мебель со своими царапинами, и даже любимая чашка стоит на всё той же скатерти. А чувства не те, и пахнет не так, и никто не ждёт, как раньше.