Связующее звено

Обняв маму и получив поцелуй в щеку на прощание, Алиса впервые в жизни поняла, что есть места, куда нельзя вернуться. Что любимые люди исчезают в вечности, унося с собой целый мир. И что самому порой приходится уходить навсегда.

Её путь лежал на север, и Алиса даже не представляла, насколько далеко он её заведёт.

Обстоятельства открытий

Почему барьер убивает? Медленно, но неотвратимо. Бьёт по самым слабым местам организма и находит бреши даже у здоровых. Учитель школы проводников Николай Сибирцев вновь задавал себе вопрос, на который не мог найти ответ почти два десятка лет. Он изучил каждую видимую деталь проходов, тщательно опрашивал проводников, разработал вопросы и задания для выпускников, даже сумел получить некоторые сведения о барьере от торнеданцев, что казалось и вовсе делом невыполнимым, но ничего по существу так и не выяснил.

С самого начала мужчина был уверен, что причина внутри. Однако все опрошенные проводники описывали барьер примерно одинаково, и ничего еще более необычного не замечали. Пару недель назад одна из первых гипотез исследователя подтвердилась неочевидным образом. Вот же ирония. Чтобы понять, почему барьер разрушает здоровье проводников, в него нужно было зайти тому, кто и так не был уверен в том, что проснётся следующим утром. С высокой долей вероятности, запланированный на сегодня первый в жизни Николая проход на Ту Сторону станет для него последним.

Привычно рассудив, что все равно может умереть в любой момент, мужчина принял решение идти до конца. Непрерывающиеся многолетние и почти бесплотные поиски информации изрядно его вымотали. Наконец появился шанс получить ответ, и он его не упустит. Потому что само существование Торнедана и барьера между ним и его родной Ильмеей сначала навсегда изменили, а потом почти уничтожили его жизнь.

Сперва Николай узнал, что является проводником, и с мечтами о карьере геолога пришлось распрощаться. Как и с собственным домом, и с семьёй. А через несколько лет обучения, за месяц до выпускного экзамена, у него случился первый приступ сердечной недостаточности. В тот момент молодому, эмоциональному и окончательно разочаровавшемуся в жизни парню хотелось умереть. Исчезнуть из этого мира навсегда и больше никогда не видеть, не слышать и ничего не знать о барьере, проходах, проводниках и правилах. Он устал собирать свою разрушенную жизнь по кускам раз за разом. Просто осточертело. И лишь Миша Новобратский помог ему в тот раз не совершить непоправимое.

- Коль, хочешь сдохнуть, пей кофе по утрам, а не в петлю лезь! Посмотрим, насколько тебя хватит. Поставим эксперимент по добровольному самоуничтожению дурачка, - почти кричал Миша, тряся в руке найденной под кроватью друга верёвкой.

- Сам ты дурак! Какого чёрта ты по моим вещам ползаешь? – орал в ответ взбешенный Коля.

- Да я случайно нашёл! Полез за мячом. С парнями в футбол хотели поиграть. Вспомнил, что ты его под кровать запихнул.

- Вот именно, в футбол! А я теперь не могу. Ни проводником быть, ни даже мяч нормально погонять. Однажды сдохну от одышки, поднимаясь по лестнице на второй этаж! Я не хочу жить калекой. И не буду.

- Ты спятил? Каким калекой? Тебе просто запрещены интенсивные физические и эмоциональные нагрузки. Руки-ноги целы, башка на месте, только сейчас не соображает. А ты включи мозги и примени их на благое дело, - Миша швырнул верёвку в сторону двери их общей комнаты. – Вот ты знаешь, почему барьер остановит твое сердце, когда ты в него войдешь?

- Потому что он обостряет хронические заболевания, - зло ответил Коля, не отрывая взгляда от перекошеного лица друга и сдерживая порыв ему врезать.

Ну не понимал этот наивный дурачок всю глубину его боли, не видел беспросветной безысходности положения и дальнейшей бесперспективности существования. Просто не мог принять, что для Коли смерть - это единственный достойный выход. Не бить же его теперь за это.

- А почему так происходит?

- Не знаю!

- Вот и узнай! Займись этим вопросом, пока другие будут туда-сюда ящики с какими-нибудь помидорами таскать. Может, что полезное выяснишь. А потом с чистой совестью можешь умереть любым удобным способом.

Договор был заключён яростным рукопожатием, и вот уже девятнадцать лет Николай занимался проблемами существования барьера. Сначала работал в Управлении и параллельно получал высшее образование в одном из вузов Берноса, а потом добился назначения учителем в школу, чтобы быть ближе к молодым проводникам и их опыту.

Что есть барьер? Мужчина размышлял об этом за каждой чашкой утреннего кофе, прекрасно зная, что ему не стоит его пить. И прекращал об этом думать только на время сна, опуская уставшую голову на подушку часто за полночь.

С Акселем он познакомился на праздничной встрече, которую большими усилиями организовала школа в честь пятидесятилетия сотрудничества проводников и торнеданцев. Точнее, именно Николай несколько лет вел переговоры сначала с Управлением, а потом с Той Стороной, пытаясь убедить их в необходимости налаживания контактов. После встречи и праздника Николая Сибирцева всем Управлением и всей школой поздравляли и воспевали, словно дипломата, заключившего долгожданный мир или предотвратившего мировую войну. Но сам он был недоволен результатами. И только его друг Михаил Новобратский, недавно занявший кресло директора школы, понимал причину. Они не узнали ничего нового или полезного о барьере. Ни одной мелочи, за которую можно было бы зацепиться.

Аксель вышел на связь примерно через год после той встречи. Он входил в состав делегации гостей из Торнедана, но по должности представлен не был. Николай хорошо помнил этого высокого широкоплечего и темноволосого молодого мужчину, как и всех других присутствующих. Отстраненно вежливый, немногословный и задумчивый, он с неподдельным интересом слушал экскурсию по территории школы, рассматривал награды и старые фотографии в уголке достижений, но беседу ни с кем не поддерживал.

Недавно состоялась их шестая встреча. Переписку мужчины не вели, опасаясь, что письма могут быть перехвачены, потому встречались лично. Аксель, ставший еще более серьёзным и скрытным, предоставлял данных явно меньше, чем знал, но все они являлись для исследовательского ума Николая бесценным сокровищем. Причин сотрудничества с проводником торнеданец не называл. Сообщил лишь, что весьма заинтересован в изучении барьера, и что со стороны Торнедана также ведется исследование, но пока без значимых открытий.

Само собой, его слова оказались ложью. Никаких исследований на государственном уровне на Той Стороне не проводилось. Аксель действовал самостоятельно и, скорее всего, незаконно. Понял это Николай достаточно быстро, но отказываться от совместной работы не стал. Как и задавать не относящиеся к области совместных интересов вопросы.

Взяв отпуск в школе и сложив необходимые бумаги в портфель, мужчина отправился в условленное место. С последнего раза там ничего не изменилось. Разве что прибавилось пыли и на небольшом деревянном столе появились два рисунка на плотной бумаге. Похожий, с изображением этого места, Николай уже получал от торнеданца ранее. По нему, с большими усилиями, он и нашёл этот дом.

На первой карточке были изображены заснеженные горы, а на второй - кабинет, обшитый панелями из светлого дерева. На каждой из них с обратной стороны была надпись: - «Называй его велхом» и «В особом случае». Рисунки для любого проводника являлись самой точной картой, по ним найти нужную точку в барьере не составляло труда. Но только не для Николая. В том, что он никогда не пересекал барьер, мужчина Акселю так и не признался.

Николай внимательно рассмотрел первый рисунок и мельком глянул на второй. Он пригодится, если ему очень, почти невероятно повезет. Мужчина в очередной раз прокрутил в голове несколько легенд о появлении барьера, которые недавно узнал, перечислил все вопросы, которые хотел задать человеку, в руках которого переплелись нити прошлого, настоящего и будущего людей, живущих по обе стороны от барьера. Велх жил уединенно, не жаловал гостей и в обыденном понимании был служителем религиозного культа, историком и фольклористом в одном лице. Даже Аксель толком не знал, кто он и чего от него ожидать.

Сейчас, стоя в необжитой комнате чужого дома, Николая Сибирцева не пугала ни неизвестность, ни угроза смерти. Он слишком долго гонялся за разгадкой, чтобы струсить в последний момент. Собственное прошлое, как и будущее, больше его не волновали. Важен только ответ. С замиранием неровно бьющегося сердца мужчина достал из кармана собственный, бережно хранимый много лет чистый черный браслет. Он был готов впервые в жизни идти искать блуждающий проход для себя. И, что не говори, очень хотел вернуться.

***

Сине-зелёное свечение исчезло за спиной, как только мужчина вновь шагнул на старый, давно не чищенный паркет маленькой комнаты. Сердце бешено колотилось. Николай замер в ожидании острой парализующей боли в груди. Но её, на удивление, не последовало. Лишь в голове оглушающим эхом отдавался гул собственной крови. Мужчина расслабил нахмуренный лоб, разжал скрюченные от напряжения пальцы и расправил плечи. Он вернулся. В области грудной клетки неприятно тянуло, немного тошнило, но он определенно был жив и испытывал пьянящую смесь чувств из неверия, облегчения и осторожной радости. Вот так в свои тридцать девять лет ему выпал шанс не просто побывать в Торнедане, а в одной из самых неприступных его частей. Там, куда проводникам запрещалось открывать проходы.

Та Сторона невероятна! От величественности гор, бескрайности снежных долин и звонкого в своей тишине воздуха захватывало дух. Никто и никогда за столько лет не делился с ним подобными переживаниями. Все проводники отмечали, что Торнедан прекрасен и туда хочется возвращаться вновь и вновь, но ни один рассказ, как теперь понимал Николай, полноценно не отражал реальность. Кому удавалось хоть ненадолго задержаться на Той Стороне рассказывали, что ощущали покой, по-настоящему отдыхали, любуясь удивительной природой и непривычной архитектурой. Но пережитое им только что было чем-то большим. Как будто он впервые за много лет вернулся в родной дом. Жаль, что на осмысление впечатлений у него сейчас не было времени. Аксель ждал.

Николай сел за небольшой старый стол, смахнул ладонью белёсые пылинки и начал писать. Отчёт отчаянно не получался. Слова не желали складываться в короткие и сухие абзацы. В факты то и дело закрадывались эмоции. Помаявшись ещё немного, мужчина взял чистый лист и начал торопливо описывать каждую деталь и ощущение, желая передать бумаге всё до последней мелочи. Не для других, и даже не для будущих приступов ностальгии, а потому что не мог иначе справиться с охватившими его чувствами.

Выпрямить затёкшую спину на узком диване Николаю удалось, только когда утренний свет уже пробился сквозь наспех зашторенное окно, а в отчёте для Акселя была поставлена точка. Все важные сведения лежали на столе в запечатанном и не подписанном конверте. Остальное Николай решил оставить в этой комнате. Он рассудил, что не стоит допускать даже возможность попадания дневниковых записей с секретными данными в чужие руки в случае его смерти. Если повезёт, то он заберёт их на обратном пути. Ну или не заберёт.

На втором рисунке, оставленном торнеданцем как ориентир на место встречи, был изображён кабинет. Именно туда Николаю и предстояло отправиться в самое ближайшее время. Интерьеры, особенно рабочие, представляли сложность для многих проводников, потому что в них зачастую не доставало запоминающихся деталей или личных вещей, чтобы совершить переход максимально точно. Таких кабинетов могло быть сколько угодно по всему Торнедану, но появление только в одном из них не повлекло бы за собой арест и заточение в стенах Третьего Отделения. Однако других вариантов у новоявленного проводника не имелось.

Пара часов беспокойного сна не лучшим образом отразились на самочувствии Николая, поэтому он решил сначала немного размяться и проветрить голову, прогулявшись до побережья, и уже там поймать проход. Но планы резко поменялись. Вход в барьер, словно нарочно, притаился под ближайшим мостом через замёрзшую речку прямо рядом с домом. Мужчина, конечно, сразу его почувствовал. Он мог бы пройти мимо. Никто не мешал ему поймать другой, но предвкушение и трепет кружили голову словно ребёнку. Ведь однажды побывав на Той Стороне, любому проводнику нестерпимо захочется вернуться туда вновь. Особенно тому, кто всю жизнь был этого лишён.

***

В кабинете Акселя пахло горящими в камине поленьями и едва уловимой книжной пылью. Хозяин дома оторвал взгляд от бумаг и отложил их в сторону. Сосредоточенность на его лице сменилась удивлением. Тёмные брови, выразительные глаза и плотно сомкнутые губы - он был довольно молодым, без сомнения красивым и очень уставшим. Сегодня он не ждал гостей, но, как и полагается, поднялся из-за стола и протянул гостю руку.

- Приветствую, Николай. Присаживайся, - указал он на два стоящих друг на против друга кресла. – Ты с новостями?

- Мне удалось с ним встретиться, - после приветствий Николай, как и всегда, сразу перешёл к делу. – Решил, что это не должно ждать.

- Я посмотрю позже. – Аксель осторожно положил протянутый ему конверт рядом с собой. - Расскажи то, о чём ты тут не написал.

- Велх подтвердил верность предсказания. Это он его и сделал. Но суть, как всегда, кроется в мелочах. Ключ действительно существует. Вопрос в том, как его найти? Может, ты что-то знаешь о…

Проводник не успел договорить. В коридорах большого дома послышался шум, испугано вопящие женские голоса и детский крик. Тяжёлые шаги и звон оружия раздавались всё громче и громче, пока вплотную не приблизились к дубовой двери кабинета. Раздался стук.

- Аксель Севери, нам выдано разрешение Верховного Правителя на ваш арест по подозрению в государственной измене, связям с Ильмеей в обход утвержденного регламента и сокрытию государственной реликвии под названием «Ключ». Немедленно откройте дверь или мы применим силу.

Мужчины вскочили на ноги. Возникшая ситуация ни одному из них не сулила ничего хорошего. Первым, поборов ступор и растерянность, собрался Аксель. Его взгляд стал решительным и до безжизненности холодным, челюсти сжались, мышцы напряглись. Он схватил с кресла конверт и сунул его обратно в руки своему сообщнику, почти беззвучно шепча:

- Призывай проход и уходи. Брат не должен об этом узнать, иначе он бездумно изведёт всех проводников.

Николай лишь кивнул и поспешно отошёл в угол кабинета, лихорадочно соображая, как он может призвать барьер. Он обычным-то проходом сегодня пользовался второй раз в жизни. Однако что-то в приказе Акселя заставило его поверить в то, что сейчас ему, проводнику без опыта и с пороком сердца, удастся даже невозможное. Раз торнеданец сказал спасать документы, значит он должен это сделать. Ведь за время совместной работы Аксель Севери не раз доказывал, что ему можно доверять.

Николай сосредоточился на мысли о барьере, отвел руку с браслетом в сторону и с усилием потянул на себя. У него получилось с первого раза. Перед тем, как шагнуть за грань сине-зелёного свечения, он посмотрел на человека, ставшего ему за время поисков если не другом, то точно хорошим приятелем.

- Удачи, - указал он подбородком в сторону двери.

Аксель невесело усмехнулся и беззвучно ответил:

- И тебе.

Только когда очертания строго, но добротно обставленного кабинета почти растаяли в воздухе, Николай понял, с кем на самом деле всё это время общался. Кусочки когда-то давно разорванной картины наконец примкнули друг к другу верными сторонами. Разум озарило невероятной догадкой. Теперь, спустя почти двадцать лет исследований и поисков он не только точно знал, что такое барьер, но и понимал, что с ним нужно сделать для всеобщего блага. К нему в руки сами собой пришли все ответы, не хватало только связующего звена между ними. И времени.

Невыносимой вспышкой в груди мужчины вспыхнула боль. Она безжалостно прошила тело и сознание огненными молниями и окутала тугой сетью, которую не получалось ни порвать, ни скинуть. Эта боль словно сидела в засаде и ждала его триумфа, чтобы накинуться и растерзать, требуя платы за каждый день и час, что она провела неподвижно и безмолвно. Свет внутри барьера померк. Пространство пошло рябью. Знакомые точки выхода начали неумолимо сжиматься, превращаясь в ничто. Николай отчаянно хватал ртом воздух и с силой прижимал руку к сердцу, безуспешно пытаясь удержать его от разрыва. В глазах потемнело. Он падал и падал в ни с чем не сравнимую ночь и сожалел лишь о том, что не успел довести дело жизни до конца.

***

На время практики все выпускники уезжали из школы в Бернос. Знакомились с городом, Управлением, различными аспектами работы и имели право задавать любые вопросы более опытным коллегам. В течение месяца молодые проводники ежедневно изучали и постигали все, что могло понадобиться им в дальнейшей работе. После официального назначения каждый оставался ровно с тем багажом знаний и навыков, который успел собрать.

Однако главным ритуалом вхождения в должность был, конечно же, выпускной. Не торжество в актовом зале школы с поеданием торта под напутственные речи учителей, а настоящий, только для своих. В этом году он проходил в одном из клубов на северной окраине столицы. Сначала с пиццей и настольными играми в отдельном зале, а потом с коктейлями и безудержным весельем на танцполе. Взаимные шутки, раскрытые тайны и молчаливое сокрытие чужого позора на следующий день сделали это мероприятие незабываемым. Сопровождать туда приехавших на автобусе из центра Алису и Соню Денис предложил сам. Соблюдать меры безопасности в любом деле их настойчиво учили примерно всю жизнь.

На углу круглосуточного продуктового магазина, где они тогда встретились, Алиса сейчас и стояла. Сумерки мешали рассматривать людей, оставляя от них лишь размытые силуэты, различавшиеся разве что походкой. Денис пришёл в то же время, и даже одет был как и в прошлый раз - серая толстовка, чёрные джинсы, кроссовки. Добавилась только куртка, потому что последнее скудное тепло покидало центральную часть страны до следующей весны.

- Есть какие-нибудь новости?

- Рад тебя видеть, - ответил Денис и мимолётное облегчение от того, что подруга Сони всё таки пришла на встречу тут же исчезло. - В Управлении нет информации. По крайней мере там, куда я могу получить доступ. Но есть другой источник. Достаточно специфический, но может нам помочь.

Девушка невольно напряглась. Залезть в базу данных Управления само по себе было делом непростым и опасным, а сейчас ей предлагали что-то явно более серьезное.

- Что за источник?

- Человек. И большего пока тебе не скажу.

Денис выглядел как никогда собранным и непреклонным. Он провёл бок о бок с Алисой много лет, видел её в школе каждый день, знал о слабых и сильных сторонах, но всё рано не доверял. Как и она ему.

Девушка вспомнила, что Денис всегда внимательно и тепло относится к Соне, но он являлся единственным сыном нынешнего главы Управления. На этот факт не получалось просто закрыть глаза. В расширенных же зрачках парня не отражалось ничего, кроме света яркой неоновой вывески на стене магазина. Ни следа эмоций, ни отголоска мыслей, так непривычно, что даже страшно.

Мгновенье за мгновеньем утекали в пустоту, пока Алисе не удалось вырваться из оцепенения, охватившего всё её тело. Ей оставалось только тяжело вздохнуть и самой себе признаться в очевидном - она уже поверила Денису. Поэтому сошла с поезда и сейчас находилась здесь. Завтра утром, когда она так и не прибудет в Керский южный порт, её карьера проводника неминуемо и бесповоротно оборвётся. Так есть ли смысл бояться риска?

Соня того стоит.

- Я готова с ним встретиться.

Денис медленно кивнул и, не отрывая напряжённого взгляда от девушки, глухо произнёс:

- О вашем знакомстве никто не должен даже догадываться. Ты принимаешь это условие?

Задуматься о возможных последствиях Алиса себе уже не позволила.

***

К неприметному частному дому в пригороде столицы молодые люди добрались примерно через час. Из-за высокого забора в темноте девушка смогла рассмотреть лишь два светящихся окна. Денис прошел мимо главных ворот и, обогнув участок, открыл неприметную боковую калитку. Хозяин дома вышел на порог даже не спросив, кто к нему пожаловал. Поток яркого жёлтого света из проёма входной двери скрыл лицо мужчины в тени, очертив лишь силуэт и подсветив седые зачёсанные назад волосы. Ритм сердца Алисы споткнулся, с губ чуть не сорвался громкий взволнованный вздох. Никогда прежде наклон головы и знакомые размашистые движения рук этого человека не казались ей настолько пугающими.

Мысли тревожно носились в черепной коробке, наперебой предлагая Алисе то остаться, то немедленно сбежать. Суровый и требовательный Михаил Павлович, год назад покинувший пост директора школы проводников, всегда вызывал у девушки уважение и желание не попадаться лишний раз на глаза. Она не могла даже предположить, что Денис приведёт её к Новобратскому. Само их близкое знакомство удивительным не казалось, семья Переходцевых имела связи со многими значимыми проводниками по всей Ильмее. Но оказаться в доме такого человека тайным гостем, прибывшим под покровом темноты, не выглядело чем-то обыденным.

- Зачем ты пришла ко мне?

Вопрос мужчины сбил Алису с толку. Стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, она присела на край дивана в гостиной и судорожно соображала, как себя вести. Ей потребовалось время, чтобы понять, что рассказывать и объяснять ей никто и ничего не собирался. Михаил Павлович позволил задавать вопросы, и у Алисы имелась на это только одна попытка.

- На Соню Воскресенскую четыре дня назад напали. Она шагнула в проход без браслета, но её до сих пор не нашли ни живой, ни мёртвой. Торнедан утверждает, что среди погибших её нет. Управление молчит, - девушка резко замолчала, не зная, что ещё сказать. - У вас есть предположения, где искать Соню?

Михаил Павлович ничего не ответил. Его большие ладони продолжали неподвижно лежать на подлокотниках кресла, у губ и между густых бровей залегли глубокие складки.

- Могу рассказать историю, - задумчиво произнёс он, словно в этот самый момент доставал из памяти покрытые пылью воспоминания. - Когда-то давно мой друг тоже исчез и его тело так и не было найдено.

В гостиной повисла напряжённая тишина, при которой даже громко дышать было страшно. Какое-то ранее неведомое и неотвратимое предчувствие беды кольнуло девушку в самую душу.

- Вам он известен как Николай Сибирцев.

- Он же умер от инфаркта, - вырвалось у Алисы. - Ещё достаточно молодым, не успев осуществить многие из своих планов.

Так по крайней мере писали в учебниках и говорили в хвалебных речах по случаю очередной памятной даты. Тот факт, что великий исследователь был школьным другом Михаила Павловича и вовсе казался чем-то невероятным.

- Может и так, - мужчина с полуулыбкой наблюдал, как молодые проводники пытались стереть потрясение со своих лиц. - Только мёртвым его никто не видел, поэтому настоящую причину смерти выяснить не удалось.

- Он тоже зашел в барьер без браслета?

- Коля в него вообще никогда не заходил.

- Вы, наверное, что-то путаете.

Алисе почти удалось сдержать недоверие в голосе, но выражение её лица говорило громко и предельно ясно.

- Все заслуги, без сомнения, его, - Михаил Павлович тяжело вздохнул и на миг прикрыл веки, словно собирался с силами. - Коля был выдающимся учёным, но через барьер никогда не проходил из-за больного сердца. По крайней мере, до дня своего исчезновения.

- Уверены, что он потерялся именно там?- спросил Денис.

Судя по всему, он тоже слышал эту историю впервые.

- Управление проводило расследование его исчезновения с привлечением стражей Торнедана. Не обошлось без подозрений в шпионаже и убийстве, но доказательств не нашли. В личных и рабочих записях Коли ничего компрометирующего, в вещах ничего необычного. В итоге сошлись на несчастном случае.

- Почему вы не верите в то, что это действительно была случайность? Ну или опрометчивость? - Алиса со всем вниманием следила за мыслью бывшего директора школы, но пока отчаянно не понимала, к чему он клонит.

- Мой рассудительный друг мог рискнуть жизнью только ради одной вещи в мире - важной информации о барьере. В трудные дни мне и вовсе казалось, что его сердце продолжало биться, только чтобы успеть найти причину его возникновения. Коля бы никогда не зашел в барьер просто из любопытства. Незадолго до исчезновения его поведение изменилось, он стал покидать школу в выходные чаще, чем обычно. В тот раз вообще взял отпуск на неделю. Как руководитель я его, конечно, отпустил, но как друг ждал объяснений по его возвращении.