Мессир С.

— Мы тут смеемся, а ведь действительно, всего несколько лет назад Ватикан признал ассоциацию, в которой принимают участие двести пятьдесят священников, одним из которых и является Феликс Дайн, и они проводят обряды экзорцизма. Сколько людей вы спасли, Феликс? — веселый настрой Петра улетучился, потому что сегодня всех собрали здесь не для смеха.

— Семьсот двадцать три человека, — Феликс спокойно озвучил цифру, и толпа шокированно охнула.

— Ого, — словно озвучивая мысли зрителей, произнёс Пётр. — Что такое одержимость, в общем? Как вы это объясните?

Экстрасенс сделал глубокий вдох и посмотрел на людей, которые тоже смотрели на него, как и многочисленные камеры. Он давно знал, что этот момент наступит.

— Многие из вас уже видели подобные передачи по телевизору, — начал Феликс. — Видели, как в церквях бабушки, или кто там обычно, — издал смешок, — кричат и извиваются, как ненормальные, когда служители церкви поливают их святой водой. Некоторые начинают говорить на других языках, которые никогда не учили.

Толпа зашумела с одобрением.

— Однако я с уверенностью могу заявить, что большинство просто делают вид, привлекая тем самым к себе внимание.

«Всё, он их завоевал», — подумал Гартман и Пётр одновременно. Он принял их скептицизм, а не отрицал.

— Как бы я объяснил одержимость? — раздумывая, спросил экзорцист. — Когда человеческим телом и разумом овладевает демон. Нет, я не говорю, что ты сразу теряешь контроль над собой и начинаешь убивать всех подряд, как это любят показывать в кино. Демон может годами пребывать в человеческом теле, не проявляя признаков своего присутствия. Так удобно, правда?

— Ну да, — поддержал его Пётр. — В общем, одержимость — это необязательно желание убивать, мстить и становиться психом, и что в любом из нас может жить демон, а мы даже не будем об этом знать.

Феликс кивнул.

— А как вы различаете тех, кто действительно одержим, от тех, кто просто привлекает внимание?

Экстрасенс долго смотрел телеведущему в глаза, выдерживая мучительную для всех паузу. Гартман от распирающего его любопытства готов был встать со своего места, чтобы лучше видеть. Потом заметил, что был не один такой. Весь зал с полуоткрытыми ртами внимательно следили за Феликсом и Петром.

— Это видно сразу, — многозначительно ответил экстрасенс. — Вы хотите знать, как я различаю одних от других?

— Да.

— Я могу лишь дать памятку для обычных людей. Человек, одержимый демоном, в скором времени становится странным, и его друзья и родственники начинают замечать в нём изменения. Ну, например, демон может менять его характер, манеру поведения, предпочтения, желания. И человек, в котором сидит демон, никогда не явится на порог ни к одному экзорцисту, существующему в мире.

— Подождите, — перебил его Борисов, — а как же все те случаи, когда люди сами обращались к ведьмам и экстрасенсам с просьбами изгнать демона?

Феликс только улыбнулся ему и попросил показать видео, которые он привёз с собой.

На большом экране появился первый ролик, снятый на телефон. Зрители разглядели Феликса, облаченного в мантию. В руках у него была книга и чётки. На протяжении двух минут все наблюдали за тем, как на полу перед экзорцистом извивалась молодая девушка, которую держали двое взрослых мужчин. Затем появилось второе, переведенное и озвученное, видео, в котором женщина лет сорока рассказывала о своей младшей сестре, одержимой демоном.

— Это началось три месяца назад, — раздался в студии женский голос. — Сначала Мария начала жаловаться на ночные кошмары, из-за которых она не могла нормально спать. Затем начались провалы в памяти. Она начала забывать, куда положила те или иные вещи, а потом перестала отдавать отчет своим действиям.

— В чем это выражалось? — послышался другой голос с видео, но за кадром. — Она как-то странно себя вела?

— О! Странность — это как раз про неё. Хождения по ночам. Однажды она меня жутко напугала, когда я встала ночью, чтобы сходить в туалет…

— Что она делала?

— Стояла на крыльце дома. Знаете, как в фильмах ужасов? Просто стояла в ночном белье и смотрела в тёмный двор. Выглядело всё это очень жутко.

— Прямо так и стояла?

— Да! — отчаянно воскликнула женщина. — Мне пришлось будить мужа, потому что одной мне не хватало смелости подойти. Мы еле уложили её обратно в постель… а потом…

Дальше показывали любительские кадры, снятые супругами, где Мария что-то непонятное кричала в камеру, скалилась и выворачивала себе шею и руки, а потом внезапно замолчала и просто смотрела в камеру глазами, полными такого отчаянного безумия, что казалось, весь город можно было заразить им.

— А что потом? — переспросил мужской голос.

— Она покончила с собой. Мы нашли её в ванной с перерезанными венами, — она всхлипнула и отвела глаза в сторону, не давая слезам пролиться. — Всё это очень ужасно…

— Вам тяжело говорить об этом?

— Знаете, уже не так, как раньше. Мы… мы с Эриком и родителями даже похоронить её нормально не смогли. Сами знаете, как церковь относится к самоубийцам. Просто задумайтесь: её назвали святым именем, и как она закончила? Скажите, разве крещение маленького ребёнка сможет его защитить от такого?

Экран погас, и свет в студии снова зажёгся.

Пётр обратил внимание на изумленную толпу простых людей и медийных личностей, которые не могли ничего произнести вслух. Он и сам был потрясён. Видео не было похоже на подделку.

— Я так понимаю, эта семья обратилась к вам? — Пётр первым решился разорвать плотную ткань тишины.

— Обратилась, — ответил Феликс и тяжело выдохнул. — Только было уже поздно.

— Извините! — возмущённо крикнул в микрофон один из приглашённых врачей в скучном сером костюме и большими очками на носу, сидевший в первом ряду. — А они не думали обратиться к врачам сначала? Видно же, что у девушки психиатрия.

Экстрасенс заразительно рассмеялся, немного разрядив обстановку в студии.

— Вы меня даже рассмешили, — просто ответил он и посмотрел на мужчину в первом ряду. — Вы решили, что я был первым, к кому они обратились? Ни один врач не помог этой девушке. Ей даже не смогли поставить диагноз. После нескольких обследований головного мозга, посещений психиатров и психотерапевтов врачи так и не смогли обнаружить что-либо или сойтись в чем-то одном. Нет, вы не подумайте, что я отношусь к такому сорту людей, кто видит исцеление только в народной медицине, эзотерике и каких-нибудь других духовных практиках, презирая современную медицину полностью. Я сам хожу к врачам, когда у меня банально прихватывает живот, — усмехнулся Феликс, и зал ответил ему тихим смехом.

— Вы упомянули психотерапию, и что же сказали врачи? — спросила полная женщина-психолог лет за тридцать, сидевшая рядом с врачом в том же первом ряду и с нескрываемым скепсисом смотрящая в сторону приглашенного гостя, периодически поправляя свои короткие до плеч осветленные волосы.

— Несколько психиатров признали её абсолютно здоровой, — спокойно ответил Феликс, давно привыкший к подобным вопросам, на которые отвечал тысячу раз. — Даже не поняли, зачем семья к ним обратилась.

Она только обессиленно выдохнула и развела руками.

— Подождите, — вмешалась эффектная женщина-экстрасенс, сидевшая в другой стороне зала. Длинные белые волосы до пояса, светлые зелёные глаза, красные губы и чёрное элегантное платье. — Я полностью поддерживаю господина Дайна. Уверена, что многие другие экстрасенсы, пришедшие на сегодняшний эфир, вам только подтвердят его слова. Я не практикую экзорцизм, и насколько знаю, надо быть священником, чтобы проводить обряд. Или я ошибаюсь?

— Нет, — умиротворенно улыбнулся ей Феликс. — Не ошибаетесь. Это на самом деле и усложняет всю ситуацию.

— Но вы же не могли приехать с пустыми руками, — кокетливо протянула блондинка и расплылась в улыбке, будто они были знакомы и оба понимали, о чём идёт речь.

— Естественно, не мог, — согласился экзорцист и повернулся к Петру. — Я привёз с собой одержимую.

Телеведущий тут же сказал, что они уходят на рекламу, и облегченно выдохнул, когда к нему подбежали два гримера.

И зал зашумел. Экстрасенсы рвались поговорить со знаменитым экстрасенсом и экзорцистом лично, но им сказали оставаться на местах, так как реклама заканчивалась через три минуты. Врачи о чём-то спорили между собой, фотографы проводили съёмку со своих мест, а Гартман закрыл руками лицо. Что-то неимоверное творилось в студии. Телефон директора телеканала разрывался от звонков. Со спокойным лицом он выключил его и повторил жест генерального директора, который сидел с ним рядом. И если посмотреть на них со стороны, можно было бы подумать, что те в полной заднице. Для полной картины не хватало третьего.

— Что думаешь, Володь? — наконец спросил его Гартман и откинулся на спинку сиденья, обводя взглядом возбужденную публику.

— Дождёмся конца, а там уже я тебя спрошу, в какой мы жопе, — устало засмеялся Володя, привыкший к жизненным испытаниям.

— Спасибо, — сказал Дмитрий Николаевич и хлопнул Володю по плечу, снова напрягся, так как отведенные три минуты на рекламу только что закончились.

***

В больничном коридоре эхом раздавались его шаги. Никаких посетителей, ни больных, никого, кто мог бы опознать его. За большими окнами давно стемнело, и можно было увидеть только своё собственное отражение. Но он не смотрел по сторонам, а уверенно шёл вперёд.

Кристина проснулась около двух часов назад и сразу же позвонила родителям и Насте. После долгих беспокойных разговоров в духе «нормально ты себя сейчас чувствуешь?» и «точно ли всё в порядке?», она смогла насладиться тишиной и тёплым светом настольной лампы, стоящей на тумбочке возле её больничной кровати. Пропустив ужин, Кристина чувствовала, как её желудок теперь грозил покончить жизнь самоубийством, и, совсем не ожидая, что кто-то придёт в такое время, вздрогнула, когда дверь в её палату неожиданно открылась. На пороге стоял незнакомый ей молодой мужчина лет тридцати в чёрном пальто, коричневых дерби и с пакетом продуктов в руке.

— Привет, — поздоровался он, и ей на секунду показалось, что этот голос она уже где-то слышала ранее.

— Я Саша, — представился незнакомец, стоя в дверях и не торопясь проходить внутрь. — Андреев просто не смог приехать, зато я привёз еду.

Она заметила, как он обратил внимание на её обнажённое плечо, выглядывающее из-под белой футболки, и глубоко втянул воздух через нос.

— Это, конечно, всё очень здорово, — сказала Кристина и начала глазами искать свой телефон. В груди неприятно защекотало, а слабость продолжала удерживать её в постели. От какого-то беспричинного страха ей захотелось целиком натянуть на себя одеяло. Откуда такая тревожность? — Но я впервые тебя вижу, если честно, и… как тебя вообще пропустили сюда посреди ночи?

— Хм…

Гость нахмурился, сделал задумчивый вид, будто искренне и сам не понимал, как его пустили охранники, и посмотрел на свои массивные наручные часы. Когда он оторвал от них взгляд, как ни в чем не бывало спросил:

— Так я пройду?

Кристина старалась смотреть прямо ему в глаза и не выдавать своей неуверенности. Она лишь пожала плечами, и представившийся Сашей уверенно сделал шаг вперёд, тихо прошёл к тумбочке, поставил на неё пакет и уселся на другую застеленную постель, которая стояль вдоль противоположной стены. Кристина продолжала внимательно рассматривать его, пока он вдруг не начал говорить.

— Мы виделись у Миши в пятницу, в гардеробе.

Коротко пояснил Саша, затем принялся разглядывать палату, словно скоро и сам собрался поваляться в какой-нибудь больнице, ну, чисто в профилактических целях, и совершенно не обращал внимания на Кристину, будто просто проезжал мимо и просто выполнял просьбу друга.

— Наверно, — выдавила Кристина, приподнимаясь на постели и не переставая настороженно смотреть на Сашу. Кто шляется по больницам в двенадцать часов ночи? И кто вообще станет завозить еду человеку, которого видел один раз на вечеринке, где все только и делали, что бухали и курили? В животе опять заурчало.

— Там сэндвичи, сок, вода… до завтрака должно хватить, — пояснил он, по-деловому сцепив руки в замок и посмотрев Кристине в глаза. За окном засвистел ветер. Шею Кристины начало схватывать спазмом.

— Да, спасибо. — Доставать продукты из пакета она не спешила.

К её носу подкрался аромат дорогого мужского парфюма, что-то с жасмином, и постепенно Кристина начала догонять, кто сидел напротив неё. Ещё немного приподнявшись на постели, она сразу почувствовала головокружение.

— Ты всё никак не могла найти пальто, — зачем-то сказал Саша, заправляя прядь волос себе за ухо. Вдруг волосы Кристины, сцепленные всё это время резинкой, неожиданно рассыпались по её плечам.

— Да, я вспомнила, — безразлично ответила она. — У меня подруга попала в аварию, поэтому я уехала…

— Серьёзно? — в самом деле в его голосе невозможно было различить фальши. — Никто не пострадал?

Она отвела взгляд и не стала отвечать. Обычно друзья и знакомые воспринимали это как сигнал оставить её в покое, но этот тип просто проигнорировал его. Да и вообще вся ситуация выглядела абсурдно. Они совершенно друг друга не знали, а заочное знакомство через Мишу ещё ни о чём не говорило. Но, тем не менее, это не мешало ему непринужденно вести с ней разговор и задавать вопросы личного характера. Нет, конечно, он знал её, только немного в другом смысле. Из-за их недопонимания с Денисом Кристина и попала сюда.

— Давай не будем, не хочу об этом говорить, — ответила Кристина немного раздражённо. В висках гудело. «Когда он выпустился из Щуки, лет пять назад?», — подумала Кристина.

— Окей, — ответил друг Миши и встал с кровати. Он был невероятно высоким, что Кристина заметила только сейчас. — А ты сама чего в больницу попала?

Он встретил её полный возмущения взгляд, которого ждал все эти несколько минут, находясь в её палате.

— А какая разница? Тебе ехать не нужно разве или мне, может, позвать кого…?

— Думаю, в этом нет надобности, я уже ухожу.

Он убрал руки в пальто и направился к двери, но, дойдя до порога, неожиданно остановился.

— Что-то ещё? — спросила Кристина. Сердце в её груди забилось быстрее.

— На самом деле, есть один любопытный вопрос…

Саша взял стул, поставил его напротив уже сидящей в кровати Кристины и сел, как на коня. Театрально, но естественно. Из-под пальто виднелась белоснежная рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами у горла, заправленная в брюки. Он положил обе руки на спинку стула, а сверху — свой подбородок и уставился на Кристину взглядом, полным самодовольства, как показалось ей, нежели полным искусственного обожания, чтобы скорее впечатлить, нежели оттолкнуть. Кристина ожидала именно этого, ожидала, что сейчас и её будут «клеить», поэтому сразу напряглась так, будто готовилась прыгнуть с парашютом.

— Неужели тебе так нравится мучить мужчин?

На лице Кристины сначала не было ни одной эмоции, затем она слабо улыбнулась и отвела взгляд в сторону.

— А тебе? — спросила она тихо и встала с кровати. Перед глазами всё закружилось, и она едва удержалась на ногах.

— Я? Нет, я не по этой части.

— Серьёзно? — издевательски переспросила Кристина, растягивая букву «ё». — Да у меня пол-института по тебе сохнет, Ларин, — на его фамилии она сделала более глумливый акцент. — Ты как раз именно по этой части. Не думала, конечно, что наше знакомство будет проходить в больнице.

Ларин хлопнул в ладоши и рассмеялся, забавляясь её строптивостью. Кристина тем временем залезла в пакет и обнаружила там апельсиновый сок и бутылку холодной минеральной воды в стекле.

— На самом деле я руководствуюсь одним только правилом, думаю, ты тоже, — философично ответил Александр, не переставая наблюдать за ней. Теперь он развернул стул и сел на него, как все нормальные люди, откинувшись назад и скрестив ноги и руки.

— И что же это за правило?

— Я не делаю того, что мне не нравится. Всё довольно просто.

— Ты меня совсем не знаешь, чтобы утверждать, что мне нравится, а что нет со стопроцентной уверенностью, — фыркнула Кристина, смущаясь его привычке пристально смотреть в глаза. — И вообще скажу я тебе, что гнилой это разговор. Ты уходить собирался? Вот и вперёд, а то я пойду сейчас в коридор и…

Его глаза игриво засверкали.

— Не плохо, — протянул Ларин и встал со стула. — Всё, всё! Ухожу.

Он поднял руки вверх, будто сдаваясь, и, не стирая улыбку с лица, направился к двери. Кристина смотрела ему в спину и на секунду ей показалось, что он ударится головой о дверной проём.

— Доброй ночи, — сказал Саша напоследок, украдкой бросив на неё свой мягкий и одновременно пронзительный взгляд, и вышел из палаты.

Кристина дождалась, пока его удаляющиеся шаги стихнут, закрыла глаза и услышала барабанивший по подоконнику дождь. То, что происходило с её телом в ту минуту, больше походило на лихорадку. В воздухе до сих пор стоял аромат его парфюма. Она с трудом распахнула окно и глубоко вдохнула влажный октябрьский воздух.

***

Он прошёл мимо пустого места своего секретаря и оглянулся по сторонам. Никого. Взявшись за ручку двери, ведущей в его кабинет, он дёрнул её на себя и закрылся изнутри. Тишина была ему приятна и необходима в тот момент, а тёмное небо в панорамных окнах напоминало о том, что до рассвета было ещё далеко, и время для отдыха оставалось. Он снял пиджак, бросил его на диван и двинулся дальше, к своему рабочему месту, где стоял большой стеклянный стол и массивное кожаное кресло — не трон, но всё же. Захватив бутылку виски и гранёный стакан, он уселся в него и развернулся лицом к окну, за которым раскинулись дома, мерцали огни, словно светлячки, маленькие точки движущихся машин, пролетающие самолеты и полная луна, покрытая дымкой, словно невеста, выглядывающая из-под фаты. Снаружи кто-то будто поскребся ногтями о дверь и, не дожидаясь разрешения хозяина кабинета, открыл её. На пороге стояла молодая девушка в обтягивающем её изящную фигуру чёрном платье под горло и лаковых туфлях. Кудри цвета горького шоколада лежали на её плечах, карие подведённые глаза, пухлые губы цвета чёрной смородины и смуглая кожа. Одной рукой она опиралась о дверной косяк, другая лежала на талии. Она с интересом оглядела кабинет и уверенно шагнула вперёд. Подойдя к его креслу, она опустила руки ему на плечи и начала нежно массировать их, не переставая смотреть на сверкающую, как новогодняя ёлка, Москву.

— Ты устал? — спросила она.

— Пока ещё сам не понял, — ответил он и подал ей свой пустой стакан, в который она тут же подлила виски. — За ним выехали уже?

— А ты ещё не включал телевизор? Конечно, выехали, скоро здесь будет.

— Хорошо, Констанция, это очень хорошо, — задумчиво ответил он, делая глоток. — Чем ты занималась сегодня? Следила опять за ним весь день?

Он вдруг перестал ощущать её прикосновения, и в следующее мгновение она уже стояла напротив него, загородив вид из окна.

— Мне не нравится, что он приехал, — сказала Констанция с неизменным выражением лица. — Зачем он это сделал?

— Он ищет ответы.

— Пока ты гуляешь по больницам?

Напряжение повисло в воздухе, заставляя его чуть ли не искриться. Где-то вдали на горизонте вспыхнула звезда и прочертила яркий след.

— Вот мы и выяснили, чем ты сегодня занималась, — заметил он и встал с кресла. — Что ж, если за мной ходить по пятам так занятно…

Констанция оскалилась и скрестила руки на груди.

— Увы, я еле вытерпела, находясь с ней в одной квартире. Как только она уснула, я свалила, и не надо так смотреть на меня! Я устаю от людей, тебе ли это не знать. Кто знал, что как только отвернусь, она сразу загремит в больницу…

— Здесь нет твоей вины, это просто… издержки договора с Денисом.

— А потом ты её навещал? — в голосе Констанции отчётливо прозвучали нотки ревности, как терпкие ноты в молодом вине. — Ладно, почему ты до сих пор ничего не предпринимаешь? Я не понимаю, чего мы ждём?

Александр улыбнулся, и его глаза в темноте сверкнули, как та звезда, только совсем иначе.

— Это партия рассчитана не на два хода, радость моя, — ответил он, поставив стакан обратно на стол. — Я скажу больше: это только начало.

— Ты зарываешь себя…

— Я? — рассмеялся Ларин. — Со мной-то всё будет в порядке. Как и всегда. Мы проделывали это столько раз, Констанция…

Констанция прикусила язык и заставила себя промолчать, но её истинные мысли всё равно отпечатались на лице. Александр положил свои тяжёлые руки ей на плечи и посмотрел в глаза. Она всегда им любовалась, восхищалась и пылала безмерной любовью, только сегодня ей совсем не было спокойно.

— Пока отдохни, — сказал он, скользя глазами по её лицу. — Все разговоры завтра. Завтра вообще всё будет куда более ясно, чем сегодня.

Сглотнув, она сморщила нос и нехотя покинула кабинет. Александр дождался, пока Констанция скроется с виду, посмотрел в свой полупустой стакан, допил остатки и уселся обратно в кресло. Захотел было включить Gorillaz, но вдруг передумал и поставил The Rolling Stones — Angie, не отрывая взгляда от мерцающих огней города. Сегодня его тело приняло этанол, к большому удивлению, и его немного заштормило. Он чувствовал себя словно на яхте в открытом море: приятное покачивание, лёгкое головокружение, когда закрыл глаза, и постепенно растекающееся тепло в груди.

***

В студии появились двое взрослых мужчин, ведущих под руки молодую девушку лет двадцати пяти. Разговоры прекратились, и несколько сотен пар глаз, не отрываясь, устремились на неё, как и операторы со своими камерами. Ассистенты посадили одержимую на стул в самом центре и удалились.

Феликс жадно обвёл любопытную публику глазами и встал с дивана, движимый каким-то непонятным чувством, пожирающим его внутренности. Сейчас он представлял, как горит спичка в замедленной съёмке.

— Вы позволите? —спросил он у ведущего.

— Разумеется, — ответил Пётр и тоже встал. — Я с вами.

— Если не боитесь, — подмигнув ведущему, сказал Дайн и не спеша подошёл к девушке. Борисов в тот момент подумал, как удобно было работать с этим человеком. Вновь появились ассистенты. Они катили столик, на котором лежали свечи, спички и белая пиала с водой. Среди толпы Феликс заметил Гартмана, который уперся локтями в колени, сложил ладони и, словно в молитве, подвел их к губам.

— Хочу предупредить! — громогласно заявил экстрасенс. — Девушка не говорит и не понимает по-русски.

Ассистенты тем временем скрылись где-то в толпе наблюдающих за представлением работников телеканала, толпящихся возле выхода из студии. Дайн не знал, сколько времени ему ещё оставалось до того, как за ним придут. Те, ради которых и устроил всё это шоу. Он только чувствовал, что нужные ему глаза прямо сейчас смотрят на него.

Феликс потёр ладонями.

— Извините, Феликс, — деликатно начал Пётр. — Кто эта девушка?

— Перед вами одержимая демоном, — просто ответил экстрасенс.

— И как вы нам это докажите? — спросил мужчина с седыми волосами и большими очками. На нём был скучный серый костюм и коричневые мужские туфли. Будто по окончании университета сразу выдавали униформу, соответствующую профессии.

— Спрашивает Александр Михайлович Доронин, кандидат психологических наук, — пояснил Пётр Борисов.

— Начнем с банального. Загадайте число.

— Загадал.

Феликс кивнул и повернулся к девушке. Она подняла на него свои испуганные голубые глаза, будто моля о пощаде. Затем он по-норвежски спросил её, какое число загадал тот мужчина.

Она показала девять пальцев. Профессор усмехнулся.

— Александр Михайлович, правильно? Вы загадали число девять? — спросил его Пётр.

— Да, но это ещё ничего не доказывает.

— Перед съёмками всех присутствующих попросили принести с собой какую-нибудь вещь, представляющую ценность только для вас, — продолжил Феликс, перебирая чётки правой рукой. — Эта девушка, а точнее демон, который сидит внутри неё, без каких-либо трудностей угадает эту вещь.