Мессир С.

— Вызывающего цвета? — переспросил Никитин, уже испытывая самые «возвышенные» чувства к этому свидетелю, которого ни разу не видел.

— Красная. Машина была красная.

— Значит, красный «Мустанг»… — задумчиво произнёс следователь. — Тогда, Алис, ищи. Это уже что-то.

— Что искать? Сколько у нас зарегистрированных красных «Мустангов» в Москве?

— Выпей кофе, Алис, и перестань тупить. Начни с Москвы, а дальше двигайся вглубь просторов нашей необъятной страны. Может, какой-нибудь маньяк из Самары взял отцовскую прелесть и поехал на ней в столицу тусить. Снял девушку в клубе, и пошло-поехало.

— Из Самары? — скривилась Алиса и посмотрела на начальника. Он только не особо понял по её выражению, ей не понравилось его предположение или сам город.

— Да откуда я знаю! — вскрикнул Константин. — Вот найдешь мне, а потом и будем думать. Всё, Алис, иди.

Девушка ушла, уже не бормоча себе под нос ругательства, так как привыкла к своему начальству.

— Ну что, Кость, я так понимаю, очередной…

— Да, да, Слав, и не говори, — выдохнул Никитин своему только подошедшему напарнику. — Сначала этот русский итальяшка, теперь девчонка… Вот скажи мне, стоило этому Дайну соваться на телек, чтобы…

— Чтобы нарваться на кого-то? — спросил Слава, почёсывая затылок. В управлении последние сутки только и гудят о Феликса Дайне, похищенном неизвестными прямо в прямом эфире на федеральном канале. — Тема того шоу была, мягко говоря, провоцирующей. Откуда мы можем знать, Кость, кому он так успел насолить? По факту приехал священник из самого Ватикана, договорился со своим другом на телеке устроить эту передачу, бог знает с какой целью, а цель была! — и он ткнул пальцем в напарника. — Потом его похищают прямо из студии, а потом оп!

— Ой, сейчас как начнется весь этот скандал… потом новости сплошные, да и нас ещё триста раз задолбают, — устало вздохнул Никитин, представляя, как его напрягает начальство и журналисты. — Что ж у нас за страна такая, детективы да сериалы про убийства всё смотрит?

— Ага, все вдруг стали следователями. Насмотрятся телевизора, а потом звонят и учат жизни. Кстати, родителям убитой уже позвонили, они скоро будут.

— А почему они дома не ночевали?

— Мать в Лондоне, отец в Курске.

— Какой контраст! И чем они там занимаются?

— Отец на один из своих строящихся объектов уехал, плюс — невыездной. Хотя, какой это плюс? Эм… ну и мать в командировке. Классика. Мне вот что непонятно, Кость…

Слава Терёхин работал с Никитиным уже лет восемь. Он был высоким голубоглазым блондином тридцати пяти лет, спокойным и простодушным, а вот Константин был его полной противоположностью. Резкий, жесткий, стихийный, нетерпеливый, был ниже своего напарника, доставая ему до плеч, но всё равно они прекрасно ладили. Как ежик и медведь из того самого мультика.

— Камеры… На них ничего.

— Как это ничего?

— Хотя убитая там есть, но она приехала на своей машине, «Мазде». В подъезд зашла одна. Уж не знаю, что там за соседка, которая увидела с ней молодого человека, но ни на одной из камер его нет.

— А во дворе тоже есть камера? Красный «Мустанг» ты там видел? — возбужденно начал сыпать вопросами Никитин.

Слава отрицательно помотал головой и вперил в него свои сонные голубые глаза. Видимо, того тоже подняли с утра пораньше.

— Я не знаю, что за чертовщина. Свидетели любезно согласились нам помочь. Их уже отвезли, — сказал он.

— Мужика из соседнего подъезда и соседку?

— Да.

— Так может, парень и не с ней приехал? — спросил Константин и увидел непонимание, появившееся на лице напарника. — Может, он уже был в подъезде? Надо просто посмотреть записи с камер за последние двадцать четыре часа.

На том и договорились. Тело увезли ещё через пятнадцать минут, а сами следователи решили поскорее отправиться в управление, чтобы лично допросить свидетелей, которых начинали держать за полоумных.

2 ноября. Ночь.

Зачем-то она последовала за ним на паркинг. В полном молчании они спустились вниз, в холодное помещение, где не было ни души.

— Я прилетел поговорить, — начал Лёша и сел на капот какой-то машины. Он нервничал. Заметно нервничал. Преодолев половину земного шара ради того, чтобы разобраться в своих чувствах и увидеть её, он сейчас стоял и мялся как мальчишка. Рубашка прилипла к спине, лицо горело от выпитого алкоголя, живот потяжелел килограмма на три, и ноги увязали в болоте Сохо.

— По-моему, мы уже всё решили, Лёш, — донесся до него её холодный голос, который действительно мог порезать некоторые внутренности, находящиеся глубже обычных. — И нет никакого смысла в этом всем, понимаешь?

— Нет. Не понимаю.

Сегодня она была по-особенному красивой. Какой-то непонятный свет, которого раньше не было, сейчас исходил из нее и разливался на него своим теплом. Сиреневое платье в пол, длинный разрез с левой стороны, в котором он мог видеть её стройную ногу от туфли до места чуть выше колена. Упругая загорелая грудь, серебряный кулон, уложенные волосы шоколадного цвета. До сих пор помнить их первую встречу для него не казалось глупым. Всё произошло быстро, хоть он и знал, что она была недоступной никому.

— Давай, скажи мне, какой я эгоист, свинья и думаю только о себе. Но, может, пропустим эту часть? — разразился он почти на весь паркинг. — Я обдумал всё, я всё понял!

Кристина улыбнулась и отвела взгляд в сторону, одновременно скрещивая руки на груди и вспоминая, сколько раз она уже слышала фразу от этого человека. Кажется, в тот момент ей больше импонировало разглядывать стены и окружающие их машины, чем выслушивать истерические речи своего бывшего. Музыка постоянно бухала со всех сторон, пытаясь добраться до этого подземелья любой ценой, отчего это место походило на пульсирующее чудище, проглатывающее всех своих гостей. Оно никак не подходило для выяснения каких-либо отношений, серьёзность которых выходила далеко за пределы «просто секса».

— Ты правда с ним встречаешься? — сдерживая свои порывы ревности, собственника и всего прочего смазливого дерьма, которое вылезало наружу в её присутствии, спросил Лёша. — Нет, ты серьёзно, вообще, а?!

Кристина не реагировала никак. Вообще. Она отошла от него и принялась расхаживать по паркингу, как по картинной галерее, а Лёша был так, обычной декорацией, которой она, наверное, уже отключила звук.

— А тебе какое, собственно, дело, Лёш? — вдруг отозвалась она и повернулась к нему, уже жалея, что согласилась спуститься с ним сюда. — Это мое ЛИЧНОЕ дело, понял? ЛИЧНОЕ! А если тебе отношения не с кем стало выяснять, иди наверх, нажрись хорошенечко, и вруби на полную! В чем проблема, а?! — и её смех эхом разнесся между машин, отражаясь от стен. — Переспи с Наташей уже наконец, выпусти пар, ну? Никто теперь никому и ничем не обязан. Я тебе ни мама, ни жена, ни нянька.

Лёша нервно выдохнул и стер проступивший пот со лба. Как же ему хотелось сейчас надраться до беспамятства. Хотя, больше всего ему хотелось её. Обладать ею и физически, и эмоционально. Она выглядела слишком привлекательно, чтобы быть свободной.

— Ты… да как ты вообще до этого додумалась?! Сука! КАК?! Объясни, а то я, может быть, тупой баран! Но я не понимаю тебя! У тебя в мозгу что-то перемкнуло или, может, совсем в других местах?!

И вдруг Кристина резко подошла и залепила ему звонкую пощёчину, как делала это раньше.

— Я тебя люблю, — неожиданно для них обоих выпалил Лёша, смотря прямо ей в глаза и пытаясь зацепиться в них хоть за что-то. Он навел о ней справки, прежде чем прилететь в Москву и прийти сегодня сюда. Говорили, что она встречается с Лариным, богатым молодым бизнесменом, другом Андреева. Миллиардер. Постоянно мелькает в тусовке, снимает девочек, и прожигает свою жизнь так, как ей и положено быть прожжённой. Как эта девушка из хорошей семьи, с манерами и бесконечным уважением к себе смогла столкнуться с ним? А парень — персона, избалованная судьбой и её дарами. Напрямую спросить у своего лучшего друга Миши он не решался, подразумевая, что тот будет покрывать их: девушку, в которую тайно влюблен, и друга, который неплохо когда-то сработался с его отцом и быстро завоевал доверие Миши.

— Я за тобой приехал, потому что понял, что не должен был уезжать тогда. Я ж тебе объяснил уже, что всё понял, Кристин.

— Если бы мне ещё раз пришлось выбирать, я всё равно бы с тобой рассталась, Лёш.

В тот момент она была поразительно похожа на айсберг, величественный и дышащий холодом. Ему вспомнился океан, на берегу которого он теперь жил. Сентябрь в Штатах выдался дождливым, и, занимаясь пробежкой по утрам, Лёша всегда смотрел в тёмную воду, волны, лениво облизывающие набережную и так же неохотно заползающие на неё, и капли, из-за которых океан покрывался рябью, так, что по разгоряченному телу пробегали мурашки. И в ту секунду ему стало до боли очевидна одна вещь: Кристина Журавлёва, девушка, за которой гналось пол-института, девушка, которая одно время принадлежала ему и только ему, теперь принадлежала только самой себе. Свобода эта легко читалась в каждом её движении, в каждом взгляде и вздохе. Так не движутся, так не смотрят и не дышат женщины, которыми ты теперь не обладаешь.

— Молодец, я всегда знала, что ты в любой ситуации сам до всего сможешь додуматься, — спустя какое-то время ответила Кристина с неменяющейся интонацией в голосе, которая глубже входила в те самые внутренности подобно лезвию ножа. — Всё, я устала, Лёш, правда устала. Мне нужно домой.

И стало предельно понятно, что ей наскучил этот разговор.

— Поехали отсюда, давай? Давай уедем куда-нибудь, где нам никто не будет мешать. Сядем и поговорим, просто поговорим, Кристин!

Он схватил её за руку и потащил к своей машине. Она, чувствуя боль в кисти, начала сопротивляться и отчаянно пыталась зацепиться взглядом хоть за одну живую душу. В тишине раздался скрип двери, ведущей на паркинг, и их фигуры замерли на месте.

В открытую дверь прорвалась долбящая музыка, какие-то голоса и смех.

— Я сейчас! — крикнул мужской голос, и дверь снова захлопнулась.

Из соседнего ряда машин начал медленно выходить Ларин, держа руки в карманах своих брюк.

— Господи, опять ты, — вздохнул Лёша, выпустил Кристину и закрыл ладонью глаза, будто их резало от давления.

— Ох, знал бы ты всю иронию сложившейся ситуации, — абсолютно трезво ответил Саша и остановился в двух шагах от парочки. — Дорогая, тебя не обижают здесь? — наигранно спросил он Кристину.

— Ты чё пришёл? — нервно и раздражённо спросил Лёша.

— И как всегда этот грубый и ревнивый тон, — растягивая слова и не теряя самообладания, ответил Ларин так, будто ему вообще ничего не доставляло интереса в этой жизни. — По твою душу пришёл! — раздался его громкий голос, а затем смех. — Он тебе в любви не признавался ещё? — издевательски спросил он Кристину, которая смотрела на него не моргая.

— Слушай, Сань, вали отсюда. Мы заняты. Я ещё с ней не закончил.

— Хм, какая поразительная фамильярность, — ответил Ларин и зажёг сигарету, которая секунду назад была у него за ухом. Он понаблюдал за тем, как свет на её кончике становится ярче, а затем снова перевёл взгляд на Лёшу. — А, чем, простите, заняты? — и предаваясь позерству, сделал затяжку и выпустил дым.