Край Железной воли

– Герион, – вздохнула я. Агмунд не отпускал, а я не могла противиться. Он столько делает для меня… Подержать на нем руку – меньшее, чем я могу отплатить за его помощь. – Хорошо, но это в первый и последний раз.

Герион неопределенно хмыкнул, прикрыл веки. Постепенно его дыхание стало ровнее, но сердце продолжало безумную пляску, помогая ядру восстанавливать резерв. Он вжимал в себя мою руку и не двигался – подрагивали лишь черные ресницы и уголки нежно-розовых губ.

– Никогда больше не говори о нем.

– Хорошо, – прошептал он. – Прости.

В окно влетел маг-посланник и лег на зеленое шерстяное покрывало.

Я подняла конверт, задумчиво покрутила у глаз: дорогой светлый пергамент, восковая печать с вдавленным гербом – кисть, держащая двумя пальцами золотую монету. Подобного герба я не знала. Кэннуры – белая лилия. Мальте – перо. Беррит – сова. Лунуин – два скрещенных меча. Мэрит – кровавые маки. Ди-Горн – бараний череп.

– Графство Лофгран, – пояснил Герион.

Винсент

Каспар грациозно перешагивал разбросанные по полу обломки темного дерева от шкафа, куски раздробленного каменного стола и огарки листов пергаментов и свитков. Он с досадой оглядел раскуроченный диван, прошел к окну, подставляя свою рыжую длиннохвостую макушку под разноцветные лучи солнца, сквозящие через витражное стекло. Его черные глаза холодно оценили ущерб, нанесенный кабинету, и вцепились в меня.

Я легко проигнорировал его пристальный взгляд.

Сидя спиной к холодному камню, я старался успокоить разрывающее меня пламя, впитывая позвонками прохладу горы. Грозовой дворец тянулся ледяными руками к своему хозяину: он пытался успокоить привычный ему дурной нрав Ди-Горна, но пока я слышу ее сердце – это невозможно.

– Она опять высушила ядро, – тихо проговорил я в пустоту. Локоть уперся в согнутое колено, а рука неотрывно держала амулет. Ее сердечко уже давно вернуло себе уверенный стук, но выстудивший кровь ужас все еще кружил по венам и не давал мне отпустить стальное кольцо.

– Уиллис и Бенир не покидали Тиррион, – начал размышлять вслух Каспар. – Генерал Йун тоже. Скорее всего, на них напала стая черно-магических существ. Я могу навестить Дэллу и помочь.

– Не нужно. Она не была в опасности и сделала это намеренно.

Кэннур сомнительно хмыкнул.

– Жестокая, – выдохнул я.

Я почти чувствовал, как Дэлла довольствовалась, когда ее пульс медленно угасал. Она могла умереть, но все, о чем думала, это о мести мне: о том, как разрывается мое сердце от переживаний за нее.

Выбить бы из нее эту дурь вместе со стонами и заставить покориться моей воле; вернуть мою Дэл в Грозовой дворец и никогда не выпускать из-под взгляда ее золотые волосы, веснушки на прямом носике и темно-зеленые глаза с закаленной сталью на дне. Я этого страстно желал, но равносильно хотел вырвать ее из своего сердца и навсегда избавиться от этого жалкого скулящего чувства во мне.

– Вин, – мягко обратился Каспар и присел рядом. – Поехали к Дэл? Она будет рада тебе.

– Нет, – рубанул я и резко поднялся под звон цепей своего наплечника. – Мне это не нужно. А это, – я кивнул на раскуроченный кабинет, – доказательство того, что ей плевать на всех, кроме себя. И я не собираюсь вестись на ее жестокие игры, больше нет.

Некромант обреченно вздохнул.

Дверь без стука распахнули Янгрид и Фатир. Красноглазые гончие окинули взглядами разруху и, опустив брови на прежнее место, легко пожали плечами.

Янгрид упал на оставшуюся часть дивана, разваливая свое медвежье тело, с плотно облепившим его голый торс кожаным жилетом.

Фатир загадочно улыбнулся и остался стоять у стены.

– Говори.

Фатир дернул головой с мелкими черными кудрями и растянул уголки губ еще шире.

– Кое-кто приполз молить о помощи, – пропел он, – и ожидает «аудиенции» с достопочтимым господином края Железной воли».

– Кто? – нарочито сухо спросил я.

Янгрид запрокинул коротко стриженную черноволосую голову, рассматривая рваный каменный потолок.

– Тебе понравится.

Глухо рыкнув на их скрытность, я покинул кабинет и устремился в тронный зал. Ноги хотели бежать, но я сжал мышцы в камень, сохраняя твердый широкий шаг. Сердце стучало в горле, навеивая опасения и зарождая во мне хватающую душу надежду.

Тронный зал обрушил мне на голову глыбу разочарования. Череп свело досадой, и я еле поборол себя, чтобы не развернуться и не уйти прочь.

– Ваше Величество, – прощебетала графиня Беррит и присела в реверансе, придерживая подол фиолетового платья. Оно было строгим и однотонным – украшением ему был глубокий вырез, демонстрирующий пышную грудь.

Граф Беррит сдержанно поклонился. В отличие от жены, он выбрал пристойный наряд – шерстяной коричневый пиджак в светлую широкую полоску, темные брюки и лакированные туфли.

Я прошел мимо них, бросая беглый безразличный взгляд на десятерых защитников, стоящих за их спинами. На кожаных камзолах каждого была приколота брошь из черной стали – сова с рубинами вместо глаз.

Заняв трон и дождавшись, когда Каспар встанет рядом, я уронил на Беррит тяжелый выжидающий взгляд.

– У вас пять минут.

Графиня прижалась к боку мужа, изображая пугливую даму. Ее ресницы трепетали, слегка подрагивающая тонкая ручка убрала прядку пшеничных коротких волос за ухо, увешанное кольцами-концентраторами.

Граф Беррит подыграл ей и утешительно приобнял за талию.

– Четыре минуты.

Туманный потолок тронного зала распорола молния. За ней последовал гром моего раздражения.

Защитники едва заметно вздрогнули, а Беррит восхищенно вскинули головы на сверкающее закрытое небо. В маленьких круглых очках графа отражались бледные вспышки, освещая через прозрачные стекла серо-зеленые радужки. Он любовался творением своих предков и неспешно вел головой, охватывая взором весь потолок. Многочисленные стальные бусины в его длинных темно-русых волосах перекатывались, тускло бликовали.

– Нил, – шикнула графиня Беррит и дернула мужа за рукав пиджака.

– Три минуты.

– Ваше Величество, – опомнился Нил Беррит.

Его слова заставили мое лицо брезгливо скривиться.

– Господин, – сразу исправил себя сообразительный граф. – Не мне вам говорить о беде, свалившейся на Селенгар. Вам, как никому другому, известна кровожадность Бездны. И грядущая смена власти только усугубила образовавшуюся проблему.

– Проблему? – широко улыбнулся я. – У меня нет никаких проблем. Они есть только у вас.

Я смотрел, как Беррит старательно прячут свое раздражение, как искусно играют смирение, и наслаждался их унижением, ждал, когда они перейдут к главной части их прогибания под подошву моего сапога.

Каспар уловил мое настроение и неодобрительно фыркнул.

– Уиллис Агмунд отвернулся от своих графств. – Графиня Беррит взяла дело в свои руки, перестала претворяться изнеженным дворцовым цветком. – Наших сил не хватает для защиты своих земель. Твари выгрызают целые деревни и вытаптывают плодоносные поля. Господин, ваши предки давали отпор Бездне еще со времен Древних. Прошу, помогите нам.

– Нет, – легко ответил я и чуть не замурчал от вида их потрясенных лиц. – Мое главное желание – увидеть, как Селенгар захлебнется в своей собственной крови. Так зачем мне мешать Бездне, если она разделяет мои цели?

– Гилур Ди-Горн не допустил бы этого! – взорвалась Беррит.

– Рилда, – шикнул граф и схватил ее за запястье.

– Не затыкай меня, Нил! – Она вырвала руку из хватки мужа, тихо зашипела.

Меня позабавил гнев графини, и я бы даже посмеялся, если бы рядом не пыхтел Каспар и не омрачал веселье.

– Ваше время истекло. У вас полчаса, чтобы покинуть мой край.

Я лениво махнул Беррит кистью и отвернулся к арке, ведущей в столовую. Из-за каменной рамы выглядывала бледная полуживая некромантка: Кларисса и раньше выглядела скверно, а со смертью Гилура так вовсе похерела.

– Винсент, может, стоит выслушать, что они предложат нам за помощь? – ненавязчиво спросил Каспар, чем заставил меня оторвать взгляд от медленно умирающей матери.

– В наших шахтах полно черной руды. И мы готовы разделить их с вами в качестве благодарности за покровительство. – Нил Беррит не упустил шанса, предоставленного Кэннуром. – Так же вы можете рассчитывать на знания и умения древнего рода Беррит, господин.

– Если в ваших шахтах нет голов двух королей, то они мне не к чему. К тому же, когда Селенгар пожрет Бездна, они полностью станут моими. А что касается ваших знаний, то невелика потеря. Убирайтесь. У вас осталось двадцать восемь минут.

Нил ласково огладил напряженную спину Рилды, повел ее к выходу из Грозового дворца. Защитники Беррит расступились, пропуская графа и графиню, и оцепили их поникшие фигуры защитным кругом.

– Обратитесь к госпоже Мэрит, – выкрикнул Каспар и, проигнорировав мой рык, добавил: – Я не ручаюсь за ее положительный ответ, но она вас, несомненно, выслушает.

Нил повернулся и обреченно выдохнул:

– Графиня Лофгран опередила нас.

– Что? – переспросил я, как если бы не расслышал. Кости пронзил мороз. Дэлла же не может быть настолько глупа?

– Касия организовала целый бал в честь их сотрудничества. – Беррит поморщился, и его очки чуть съехали. – Графиня не поскупилась на праздник посреди пожирающей людей Бездны.

– Они не поедут, – улыбаясь, отмахнулся Каспар. – Кто в здравом уме свяжет себя с Лофгран? Среди людей Лунуина и Мэрит полно тех, кто знает о ее сомнительных ценностях. Касия либо предаст, либо вывернет сделку с наибольшей выгодой для себя.

– Мы тоже так решили, – отозвалась Рилда. – Но думаете, мы бы пришли в Грозовой дворец, имея выбор? Лунуин уже дал свое согласие на встречу с графством Лофгран. И ответ Мэрит – вопрос времени. И не надо далеко ходить, чтобы знать его наперед.

Лофгран – наихудший союзник, которого только можно представить. Они никогда не пачкают свои руки и все делают чужими. Им чужда преданность и верность обещаниям: Касия воткнет им ножи в спины сразу же, как только подвернется наиболее выгодный для нее вариант. Мне не понятны мотивы Пауля, но раз они пошли на такой отчаянный шаг, то они нуждаются в Лофгран. И мне не стоит оставаться в этом раздражающем неведении.

– Беррит, вы остаетесь, – ровно оповестил я. – На рассвете мы отправимся в графство Лофгран и спросим, где затерялось мое приглашение на праздник.

– Господин, мы не собирались на нем присутствовать. – Нил извинился поклоном. – У нас полно дел.

– Вам все еще нужна моя помощь? – Я вопросительно выгнул бровь. Беррит переглянулись и согласно прикрыли глаза. – Каспар покажет вам ваши комнаты. Свободны.

Некромант обворожительно улыбнулся и, резво спустившись по каменному помосту, учтиво указал на арку, ведущую к спальным этажам.

– Прошу за мной.

Граф и графиня на негнущихся ногах последовали за Кэннуром. Беррит хорошо понимали, чем обернется мое присутствие на балу Лофгран. Но они не имели такой роскоши, как отказ.

Я сидел на каменном троне и перебирал пальцами амулет с теплым биением сердца Дэл. Зал давно опустел, а я все не уходил, купался в сладких мыслях о мести. Скалящаяся улыбка играла на моих губах, предвкушая злое личико Дэл, когда я оборву все их планы. Она заставила меня утром выйти из себя, и я не могу не вернуть ей укол.

Глава 7

Дэлла

Исходивший от тварей смрад забил нос, а их кровь залила всю широкую дорогу, пропитывая каждый камешек, песчинку, редкую травинку.

Варпы испугано ржали и вставали на дыбы. Герион бегал вокруг них, успокаивал. Он не поворачивался на вой бездновых отродьев и полностью сосредоточился на перепуганных животинах; Агмунд лишь периодически вздрагивал от влажного скользящего звука, вылетающего из-под рассекающей плоть стали.

– Сейчас рванет! – оповестил всех Марик и бросился прочь от чахылки.

Огромная тварь твердо стояла на двух ногах. Ее мощное тело покрывала длинная болотная шерсть, а по волочащимся по земле рукам стекали черные пульсирующие ручьи. Не замечая ран, чахылка раздула грудь. Два ее огромных голубых глаза выпучились от нарастающего под черепом давления. С оглушительным хлопком отродье выпустило из себя воздух и скоп бледно-зеленых спор.

– Януш! – крикнула я огневику, отвлекшемуся на кисляков. Споры окружили меня. Рукав черной рубахи – все, что отделяло мои легкие от удушающего яда.

Защитник развернулся и, быстро оценив ситуацию рыже-карим взглядом, направил в мою сторону два огненных потока, огибающих меня и выжигающих споры. В этот момент я прошила тридцатью иглами двух кисляков, оставшихся без его внимания.

– Перебьетесь!

Марик перегородил дорогу горстке уродливых клупов, заслоняя широкой спиной прижавшегося к кособокой карете Размара. Защитник снял с пояса пять стальных звезд и одним четким взмахом кисти отправил их в черепушки тварей. Остальным уродцам защитник в несколько уверенных движений распорол вздутые животы.

– Я же просил тебя не выходить! – отчитал Пауль отца и выставил перед собой ладонь. Сочно-кислая невидимая сила завибрировала в воздухе, и все еще дышащие твари заверещали, падая на землю и раздирая свои головы собственными когтями.

– Бездна! – обхватил череп Жирон. Некромант тихо заскулил и торопливо скрылся за каретой, спасаясь от магии истинного света.

Как только действие древней силы Лунуина прошло, бездновые отродья с еще большим напором набросились на нас. Они рычали и хрипели, булькали и сипло гоготали – Пауль ввел их в состояние слепой ярости.

– Паршивый у тебя дар!

Я отправила в несущегося на меня чахылку все пять игл-артефактов. Тварь разорвало чередой мощных взрывов. Ошметки вонючей плоти, брызги черной крови разлетелись в стороны, окуная отряд в смердящий дух Бездны.

– Шлигр! – Януш смахнул с плеча кусок волосатой плоти. – Можно поаккуратнее?!

– Одной мой дар не нравится, – Пауль отсек голову бескута саблей. Огромная бездновая собака мешком упала на дорогу. Вслед за ней полетели клыкастые головы ее сородичей: Лунуин кружил в остром танце – каждый его опасный взмах находил цель. – Другой пятном на рубашке не доволен. Что за отряд?

– Попрошу не обобщать!

Айви пролетела мимо меня, мимо снующих игл, удерживающих рассвирепевших панцерников. Защитница подцепила отродье копьем за одну из десятков непробиваемых пластин. Тварь подлетела в воздух. Раньше, чем панцерник свернется в непробиваемый калачик, Айви рассекла раскаленной сталью его бледное брюхо. Со спины к огневичке подполз еще один и вытянул плоскую морду, готовясь к кусачему броску, но она мгновенно воткнула копье в показавшуюся обвисшую шею.

– Я помогу, – вернулся к бою Жирон. Его тени выныривали из-под земли и подбрасывали панцерников, открывая для атак их брюхи.

С помощью некроманта, я и Айви быстро добили десяток броневых отродьев: огневичка выпускала им кишки раскаленным копьем, а я протыкала их сердца верткими иглами.

После еще нескольких волн кислой силы Пауля и равных им по количеству вспышек необузданной ярости у тварей мы справились с разномастной оравой черно-магических существ.

– Мы в нескольких часах от графства Лофгран, – начал тихо озвучивать свои мысли некромант. – Если такая многочисленная стая тварей забралась так далеко на Север, то все деревни южнее можно считать мертвыми. Либо Винсент халтурит, либо заслон Бездны полностью пал. – Жирон присел у оторванной головы чахылки и срезал тонким ножичком прядь болотных волос. Мужчина заметил мой вопросительный взгляд, пояснил: – Я работаю над средством для укрепления волосяных луковиц.

– Ты?! – уставился на его лысину Марик и, попав под острый взгляд Жирона, спешно удалился, пока ожившие за спиной некроманта тени не лишили его блестящих ночных волос.

– У Жирона в Тиррионе было целых две лавки с товарами для поддержания женской красоты. – Айви повертела передо мной густым каштановым хвостом, а потом похлопала длинными ресницами, обрамляющими зеленые глаза. – Красавица, да?

Я натянуто улыбнулась. Айви телосложением была ближе к мужчине, но ее миловидное лицо и гладкую смуглую кожу нельзя было не заметить – для девушки под сорок она выглядела неплохо.

– Надо оттащить тела, иначе не проедем. – Пауль подошел к нам и не без интереса оглядел красующуюся передо мной Айви: ее форма защитника насквозь пропиталась твариной кровью, а местами к черной коже камзола налипли куски плоти; вдобавок Жирон наблюдал за ней со стороны и нежно умилялся своей верной покупательнице. – Чем вы заняты вообще?

– Не бери в голову, – махнула я рукой и пошла к Марику и Янушу, уже приступившим к расчистке дороги. Немного помедлив, обернулась. – Больше не используй свою силу до Лунного дворца. Пожалуйста.

– Чем она тебе не угодила? – оскорбился Пауль.

– Бесполезная. Мешает только, – резко ответила я и оглядела поля, колосящиеся по обе стороны от дороги. Ветер был слабый, до меня отчетливо долетало зловоние бездновых отродьев. – Надо поторопиться, если не хотим наткнуться на еще одну группу тварей.

– Ты назвала дар Истинного света «бесполезным»? – возмутился Лунуин, пропуская вторую часть моих слов мимо ушей. – Этот «бесполезный» дар способен закрыть Бездну и спасти Селенгар. Рехнулась?

– Я согласилась на это только как защитник. – Я ткнула пальцем в его рубашку, превратившуюся в липкую черную слизь. – Ты – мое задание, Пауль. Я пообещала, что сопровожу тебя в графство Лофгран и обратно. Если Истинный правитель рассчитывает вернуться живым, то должен прекратить кошмарить тварей.

Пауль скривил губы в грызущем его раздражении, но принял мои правила и принялся нервно оттаскивать тела к обочине.

Под всеобщее пыхтение, ругань и брезгливое фырканье Януша мы расчистили себе путь и, набившись в тесную карету, отправились в Лунный дворец.

За окном мелькали бескрайние поля. Люди успели засадить их пшеницей, кукурузой, картофелем, но это все, что они успели. Жесткая дикая трава душила неспособные на борьбу растения и победоносно возвышалась над ними; ловила розовый живительный свет и смеялась над умирающими в тени сиротами.

Так же нам встречались и деревни, но не было в них жизни. Дома с настежь открытыми дверями приглашали, кричали скрипом и молили, чтобы в их стенах поселился кто-то помимо воющего ветра. Сорванное с веревок белье превратилось в комки грязи, а у некоторых деревянных избушек в ожидании хозяев стояли груженные телеги, которые уже никогда никуда не поедут, которые никогда не избавятся от давящего на них бесхозного груза.

Толика жизни все же была в пустынных деревнях. Жужжание сотен мух, снующих над почерневшими конечностями и разлагающимися телами, перебивало стук колес, а карканье сытых ворон резало по воспаленным мозгам. У этих смердящих земель новые жители, и это не только те, что были на виду.

Я смотрела на тени смерти за окном и дергала кольцо в ухе. На пальцах уже теплилась влага, а я продолжала тянуть, надеясь, что однажды у меня получится его оторвать. Как бы я ни старалась не думать о Винсенте, амулет все время мне о нем напоминал. Его теплый пульс болезненно бил под черепом и змеей душил сердце.

– Жирон, осмотри Гериона. – Айви сидела напротив нас и придирчиво разглядывала посеревшее лицо неморгающего Агмунда.

Герион старательно смотрел над головой защитницы, пытаясь не замечать нашей испачканной кровью одежды, но в такой густоте это не получилось бы и у слепого. О чем говорить? Даже Размар, едва мы набились в карету, уткнулся в окно и слился с рамой.

Марик и Януш, сидящие по бокам от Айви, повторили ее движение вперед, вглядываясь в Гериона. Марик изучил его и сразу же потерял интерес, а вот Януш поджимал улыбку, жадно вглядывался в тихий ужас на побелевшем лице, довольствуясь чужими страданиями, – имея отца-судью, он, вероятно, имел слабость к истязаниям.

– Я не могу лечить страхи, – холодно отозвался Жирон с другого бока Агмунда. – Но решение его проблемы очевидное и простое.

Вытолкав окаменевшего Гериона из кареты, мы поменяли их местами с Паулем.

Лунуин был недоволен потерей места извозчика и раздражающе сопел у меня над горящим ухом. И он делал это долго: сопел, когда мы въехали в графство Лофгран, и тогда, когда за окнами мелькали сожженные дотла села; он сопел, даже когда говорил!

– Касия Лофгран даст бал в честь нашего с ней соглашения. Я попрошу вас не высовываться и смотреть в оба. Хоть ей и нужна наша помощь, мелочиться она не станет и постарается выбить из нашего договора как можно больше для себя. Ваш длинный язык или непристойное поведение могут повысить для нас цену. – Пауль смачно присвистнул носом. – Нам необходим ее порт. Мы не имеем права на ошибку. Ясно?

– Ясно, – вымученно простонали мы, сверкая закрывающимися в темноте глазами.

– Рассчитываю на вас, – важно отчеканил он.

Пауль повернул голову к окну, смотря на приближающиеся мелкие огни бледных фонарей. Его нос почти уткнулся мне в ухо, насвистывая сопящую песню.

– Бездна, – простонала я и вылетела из движущейся кареты под оклики отряда.

– Решила составить мне компанию?

Герион по-прежнему избегал взгляда на мою вымазанную чернотой одежду и кожу, но проведенного времени без окровавленных защитников ему хватило, чтобы вновь обрести способность говорить.

– Если ты не против. – Можно подумать, я в противном случае уйду. Поудобнее устроилась на жесткой лавке.

– Как я могу быть против твоей компании, Дэлла? Ночь – не самое мое любимое время суток, но, сидя рядом с красивой девушкой, я могу представить, что мы отправились на прогулку, чтобы скрыться от лишних глаз.

За нашими спинами, в карете, послышалась агрессивная возня и тихая брань Айви:

– Не жмитесь ко мне! Я дама не вашего полета, мальцы!

– На такой высоте ты уже сто лет летаешь, а мужика так и не встретила, – выпалил Януш и, судя по глухому треску и вою, отхватил за ядовитые слова.

– Ну я попытался, – остановил свою фантазию о душевной прогулке Герион и коротко посмеялся.

Я вслушалась в приятный стройный смех и повернулась к Агмунду. Он перестал носить распущенные волосы. Теперь золотая кудрявая копна была убрана в низкий хвост, так его высокородное лицо еще больше бросалось в глаза и приятно их радовало.

Герион заметил внимание к себе и чуть скосил на меня хитрые глаза – ненадолго, до первого увиденного им кровавого пятна.

– Ты говорил, что это началось после смерти королевы. Как так вышло, что она решила самостоятельно отправиться в небесные чертоги?

Я не рассчитывала, что он ответит, но, на удивление, Агмунд легко начал говорить:

– Уиллис никогда не был щедр на ласку и власть любил чуть ли не больше самого себя. Он не подпускал королеву к делам Селенгара и замечал лишь тогда, когда вспоминал о необходимости появления наследников.

Герион словил тихую грусть, но сбросил ее с себя, резко вскинув острый подбородок.

– Моей матери было непросто жить подобно скотине, пригодной только для разведения. Она не соглашалась с такой ролью и после моего рождения зарекалась рожать Агмунду детей. Он не расстроился – среди дворцовой прислуги было полно молодых девушек, принимающих внимание отца, – но спустить это с рук королеве Уиллис не мог. Она лишила его своего тела, а он лишил ее жизни.

– Что?!

Губы Гериона чуть дрогнули, и он выставил ладонь, успокаивая мое потрясение.

– Не в прямом смысле. Король запретил ей видеться со всеми, кроме слуг и сына. Ей было запрещено покидать дворец, а в редкие совместные выходы она должна была молчать и улыбаться. Однажды королева не сдержалась и заступилась за женщину, чья семья пускала слухи о рождении Истинного правителя.

– Я знаю ее. Знала. – Горло огладила кусучая скорбь. – В конечном итоге эта женщина умерла за те же речи, что привели к смерти ее семью.

– Мне жаль.

– Не стоит. Нас ничего не связывало. – Я отмахнулась от вставшего перед глазами лица торговки. – Что было дальше?

Герион бегло осмотрел меня. Убедившись, что я не заливаюсь слезами, и подавив приступ тошноты, дергающей его кадык, он продолжил: