Край Железной воли

– Я поддержал мать в ее желании спасти несчастную женщину. Уиллис уступил нам прилюдно, а потом обрушил свой гнев на жену. Обвинил ее в том, что она портит ему наследника и пригрозил забрать единственное, что у нее осталось – сына.

– Урод.

Агмунд кивнул, а следом, противясь, поджал губы.

– Он бы так не поступил, тогда в нем еще не пустило корни безумие. Но слова были сказаны, и это стало ее последней каплей. – Он немного помолчал, громко сглотнул. – В то утро она не спустилась на завтрак. Когда я зашел в ее покои, то не мог ни кричать, ни плакать. Я мог только смотреть, как мать лежит в луже собственной крови. Там было столько крови…

Светло-зеленые глаза остекленели. Моя ладонь почти коснулась мужского окаменевшего плеча, но я ее одернула. Мне лучше не лезть в это кровавое воспоминание.

Не стоит ворошить то, что ты не в силах унять.

– Отец не горевал, лишь вздохнул с облегчением и стал растить во мне Агмунда. Но королева своей смертью отомстила ему за все свои страдания. Правление наших предков строилось на крови и ей же поддерживалась власть, а я от одного ее вида стал цепенеть, возвращаясь в то утро. Уиллис грозился забрать у королевы сына, а она забрала у него наследника.

Герион замолчал. Он не показывал грусти или скорби – он продолжал крепко держать поводья и смотрел перед собой.

Нетрудно догадаться, что детство с таким отцом, как Уиллис, было далеко от беззаботного, но услышанное все равно меня потрясло. С малых лет его воспитывали два разных человека – сломленный и ломающий. И если бы его мать не поселила в него страх крови и осталась жива, то из Гериона мог вырасти настоящий Агмунд: неуравновешенный, жестокий, безумный и обладающий сильным даром. Во время нашего спарринга я не смогла ни разу его задеть, а если представить его в бою, убрать страх крови, а в руки вложить острую сталь…

По спине пробежал холодок, и я дернула плечами, смахивая секундный ужас. Королева знала, что делала. Она показала принцу на личном примере ценность человеческой жизни и дала почувствовать боль от потери любимого человека. Она научила его тому, чему никогда не учили Агмундов – состраданию.

– Забавно, – хмыкнула я и опустила глаза на свои пальцы с засохшими темными разводами. – Ты мог просто жить в крае Мерцающей пыли и не ввязываться во все это. Но предпочел находиться рядом с тем, кто каждый вечер снимает с себя одежду, пропитанную кровью. Пытаешься побороть страх?

– С тобой я его почти не замечаю.

Я вскинула голову и наткнулась на веселые глаза Гериона. Он спокойно смотрел на меня, не замечая вгоняющие его в ужас пятна. Щеки обдал жар, и я резко отвернулась.

Надолго выдержки Агмунда не хватило: он отнял от меня взгляд почти сразу, как это сделала я.

– Я не заинтересован в тебе, как в девушке, Дэл. Изначально был, но это прошло.

Я недоверчиво сощурилась, памятуя его весьма неприкрытое внимание ко мне.

– Разочарована? – заметил мой взгляд Герион и посмеялся. – Я не стану врать: ты красивая и интересная девушка, но, уж прости, ты больная на голову. Мне нравится проводить с тобой время и чувствовать себя нужным тебе, но это все. Большего мне не нужно, ибо я не горю желанием быть зарезанным при первом же семейном разногласии.

Его слова показались мне камнем, прилетевшим в лоб. Не из-за того, что он утратил ко мне интерес – этому я была даже рада; и не из-за остроты его жестокой шутки, а из-за того, что мне напомнили о том, о чем бы я не хотела вспоминать.

– Великая, Дэл, я не это имел в виду, – понял смысл сказанного Герион и жалостливо свел брови. – Я хотел сказать, что это я слишком слаб и мягкосердечен для тебя. В том, что произошло в Мертвом дворце, Себастьян сам виноват.

– Я не хочу об этом говорить, – обрубила я и сосредоточилась на выглядывающем из-за пригорка дворце.

– Я тоже, – с тенью ледяных воспоминаний прошептал Герион. – Прости.

Лунный дворец находился в низине, окруженной холмами. Округлый замок, состоящий из множества башен, возвышался над прибрежным городком и стремился пузатыми крышами в высь. Его светлые гладкие стены освещали фонари с бледно-голубым светом и покрывали множество просторных балконов с рядом колонн. От его подножия тянулись узкие двухэтажные домики, повторяющие кладкой и цветом крыш главное строение в этой долине.

Я поймала легкими влажный ветер, идущий от смиренного Горького моря, и разочарованно поморщилась. Море пахло тухлой рыбой, сладкими водорослями и гнилой древесиной.

Весь бело-серый берег стал сплошной пристанью. Вдоль деревянных дорожек, уходящих в воду, покачивались небольшие рыбацкие лодки и парусные суденышки. И даже издалека было видно повсюду разбросанные сети, бочки и покрытый обломками песок. Лофгран не любили море так, как свои Шумные воды ценили люди края Железной воли.

Узкие улочки городка были щедро залиты голубым светом фонарей. По пути нам попадались переулки со спящими на каменной кладке людьми. Где-то беженцы соорудили палатки из парусины, но это было больше исключение, в большинстве своем они укрывались лишь тенью домов или занимали кованые лавки.

Услышав стук колес кареты, неспящие горожане стали выглядывать в окошки. Они открывали скрипучие ставни и махали нам ладошками, приветствуя спасителей. Но спаситель у них был один – Пауль Лунуин, а я лишь его сопровождение.

– Касия Лофгран захочет получить от тебя ответ.

Герион зажмурился и отвернулся от безногого старика, провалившегося к тонкой ножке фонаря.

– И она его получит, лично. Если Касия приписала своему роду герб и назвала графство «своей землей», то это не делает из нее хозяйку. Это часть Селенгара по-прежнему принадлежит Уиллису, и мы вообще не должны тут находиться. Я не знаю, чем думал Пауль и Размар, соглашаясь на визит, но если они готовы рисковать своими людьми для защиты Лофгран, то это их дело. Я не собираюсь здесь задерживаться и через три дня ноги моей в графстве Лофгран не будет. Как и моих людей. Никогда.

– И я согласен с тобой. Но Паулю нужен порт для кораблей, и поэтому мы должны вести себя миролюбиво и не усложнять ему переговоры с Касией.

Я выгнула бровь и сложила руки крестом.

– И кто это переживает за мое «миролюбие»? Пауль?

– Размар. – Герион виновато натянул губы. – Он не хочет, чтобы вы с братом собачились. У вас, и без того, не все гладко.

– Предатель, – беззлобно фыркнула я.

Агмунд нарочито-возмущенно вытаращился и пихнул меня бедром.

– Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне.

Я толкнула его в ответ и поджала губы, пряча приподнявшееся настроение.

– Знаю.

Перед Лунным дворцом нас ждали два ряда стражников. Они заняли полукруглую площадь и перекрывали своими прямыми спинами высокие двустворчатые ворота. Облаченные в белоснежную форму с проколотым на ней гербом – рука из белого камня, держащая двумя пальцами монету, бывшие солдаты, защитники, гвардейцы защищали свою новую госпожу и не шелохнулись, даже когда из кривой кареты вывалился наш облитый черной кровью отряд.

Пауль вышел вперед.

Размар встал рядом с сыном и громко объявил:

– Истинный правитель Селенгара – Пауль Лунуин, прибыл по приглашению графини Лофгран.

Я обвела неторопливым взглядом живые молчаливые статуи и подняла глаза к широкому балкону над кованными воротами.

Положив одну руку на каменные светлые перила и натягивая красные губы в улыбке, на нас сверху вниз смотрела Касия Лофгран. Ее блондинистые волосы были убраны в высокую прическу и блистали россыпью драгоценных заколок. Пышное платье из небесно-голубого бархата идеально повторяло цвет ее глаз, обмазывающих каждого из отряда брезгливым взглядом.

– Вижу, ваша дорога не была лишена бед, – елейно пропела графиня, перестав покрывать отвращением наш внешний вид. – Прошу вас, заходите.

Стража расступилась.

Пауль и Размар пошли первыми. Мой отряд последовал за ними, держа Лунуина в зоне видимости.

– Идем? – спросил Герион и проследил за моим взглядом, направленным на опустевший балкон.

Я неотрывно вглядывалась в тени и ждала, когда появится обладатель едва не сшибающего с ног трупного запаха. Эту резкую вонь я ни с чем не спутаю: она может принадлежать только двум некромантам в Селенгаре.

Некромант не стал дальше скрываться от учуявшей его гончей. Тени балкона пришли в движение и в бледно-голубой свет шагнула худая высокая фигура, облаченная в безупречный черный костюм. К пиджаку мужчины был приколот живой цветок белой лилии, ярко оттеняющей его черные бездонные глаза. Короткие огненно-рыжие волосы Кэннура были аккуратно зачесаны назад, а темные расслабленные брови демонстрировали полное спокойствие некроманта.

– Себастьян, – проговорила я одними губами, не разрывая наших пристальных взглядов.

– Давно не виделись, госпожа Мэрит.

Глава 8

Я сидела за столом и качалась на массивном мягком стуле, разглядывая просторный зал. От центра куполообразного потолка шли белоснежные широкие шелковые ленты, перехваченные у стен и падающие до пола. По бокам тронного зала стояли накрытые ажурными скатертями длинные столы на десятки гостей, а мраморный пол был без единой царапинки и отражал свет сотен сфер.

Касия сидела на гладком троне из белой глины с замурованными в него золотыми монетами. Лофгран кропотливо вслушивалась в слова Пауля и бросала короткие взгляды на стоящего у ее правого плеча Себастьяна.

– Данное предложение меня не устраивает, – строго отрезала Касия и разгладила пышную юбку бледно-розового платья. Нити перламутрового жемчуга в ее высокой прическе приятно гармонировали с блестящей тканью и воздушными рюшами у высокого ворота и длинных рукавов. – Какой прок от пары десятков бойцов, бродящих по моим землям, если рядом с ними не будет их господина? Они станут действовать по своему усмотрению, и я никак не смогу повлиять на их действия. То, что вы мне предлагаете, господин Лунуин, – это еще одна головная боль.

– Графиня, – мягко обратился Пауль и неспешно простучал пальцами по столу. – Я ручаюсь за своих людей и их боевые навыки. Они будут лишь зачищать от черно-магических существ земли вашего графства. Ни больше, ни меньше. Я вижу, к чему вы клоните, но отдать их в ваше полное подчинение я не могу, как и остаться в Лунном дворце.

Касия поджала ярко-красные губы и, глубоко вздохнув, ушла в тихие раздумья.

Я продолжила убивать время раскачиваниями на стуле. Размар и Пауль косились на меня, но я нарочито не смотрела в их сторону. Меня и так подняли ни свет ни заря и, пользуясь моим сонным состоянием, приволокли на эти бездновы переговоры; если они ожидали, что во мне проснется интерес к их делам, то они ошиблись. Размар перестал настаивать на моем активном участии по спасению Селенгара, но надежда на мое присоединение к ним еще теплилась в нем.

Зря.

В очередной раз осматривая тронный зал, я в который раз уперлась в прожигающую меня взглядом Шарлотту.

Дочка графини сидела за столом у противоположной стены и в упор пялилась на меня. Заметить ее в белизне зала помогали голубые глаза: легкое белое платье без пышности, распущенные длинные волосы, сливающиеся цветом со струящимися просторными рукавами – девушка словно была одной из шелковых лент, ниспадающих по стенам.

Если молодая Лофгран была частью этого увитого лоснящейся тканью зала, то я в своей черной рубахе и штанах была неуместной кляксой.

Успев поймать мои глаза, Шарлотта выпучилась и чуть дернула головой на мать. Затем, так же вываливая глазные яблоки, посмотрела на сидящего рядом со мной Пауля.

– Бедняжка, – наигранно-жалостливо прошептал Герион. – Мать свела с ума родную дочь.

Скрыв смешок за кашлем, я отвернулась от дергающей веком Шарлотты и запрокинула голову к воздушному потолку.

– У нас не так много времени, – нарушил молчание Размар и оттянул рукава темно-зеленого костюма. – Уж простите, но не вам ставить нам условия, Касия. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы смотреть, как вы ворочаете нос от предложенной помощи. Тем более что сами просили нас о ней.

Графиня подняла крупный прямой нос и недовольно свела тонкие брови на переносице.

Себастьян хило улыбнулся и вступил в холодное сражение советников:

– Вы пересекли край Истинного света, наполненный тварями и людьми Уиллиса. Вы рисковали жизнью Лунуина, чтобы добраться сюда. И хотите сказать, что не преследуете своих целей в обсуждаемом соглашении?

– Истинный правитель заботится о своем народе и заинтересован в жизни каждого человека, живущего в Селенгаре, – легко парировал Размар.

– В таком случае он должен был «заинтересоваться» краем Истинного света раньше. По дороге сюда вы могли наблюдать, во что превратились деревни и что стало с их жителями. Графство Лофгран заботится о людях, оставленных королями, и имеет право диктовать свои условия, советник.

– Себастьян Кэннур размышляет о благополучии людей. – Размар непринужденно огладил убранные в короткий хвост белокурые волосы и порезал некроманта взглядом. – Я подыграю вашей напускной заботе, Себастьян, и отвечу: госпожа Мэрит любезно пустила на свои земли не только нас, но ее большого сердца хватило и на людей, оставшихся без крова и защиты.

Я и Герион несдержанно фыркнули на расхваливание моей выдуманной добросердечности.

Пауль больно пнул меня под столом и зло зыркнул на мое болезненное недовольное шипение.

Тем временем Размар продолжал разглагольствовать:

– По сей день в край Мерцающей пыли стекаются люди со всего Селенгара и обретают не только безопасность, но кров и работу. Лунуин и Мэрит не могли пройти мимо вашего зова о помощи и, рискуя своими жизнями, примчались на ваши мольбы. А вы смеете упрекать Истинного правителя в бездействии и корысти?

Я невольно восхитилась изворотливости Размара. У Себастьяна не было и шанса против потомственного советника.

– Мы не имели в виду ничего подобного, – быстро вставила Лофгран и подкрепила свои слова выставленной ладонью. – Мы лишь хотим гарантии того, что вы нас не оставите, когда приступите к возвращению трона. Я, как и вы, оберегаю свой народ, но мы с вами прекрасно понимаем, что, когда речь идет о больших переменах, мелкие потери неизбежны. Я не позволю сделать из своего графства жертву, отданную на благо великой цели, господин Лунуин.

Пауль осмотрел натянутую напряженную нить между Себастьяном и Размаром и обратил серый взор на графиню.

– Какие гарантии вы бы хотели получить?

Касия расплылась в белоснежной улыбке.

– Есть много способов укрепить зарождающуюся между нами дружбу. И мне не хотелось бы омрачать наши светлые помыслы формальным соглашением. Вы наш король – наш спаситель. Я хочу предложить вам своих людей. Они необходимы вам для возвращения Селенгара. Я дарую вам свое графство; так вы будете не помогать нам, а охранять собственные земли.

– А взамен? – насторожился Пауль.

– Вам не придется мне ничего отдавать. Только получать. – Касия покорно склонила голову. – Я отдаю вам свою дочь.

– Чего? – ошарашилась я и свалилась на пол вместе со стулом.

На грохот повернулись все присутствующие и терпеливо ждали, когда я вновь займу свое место. Лишь Герион давился хрюканьем, зажимая ладонью рот.

Касия смерила меня раздражением и продолжила:

– Не разумнее занять трон, уже имея королеву, господин Лунуин? Так рядом с вами будет союзник, а не слетевшаяся на власть и титул моль, – ласково пропела графиня. – Шарлотта, подойди ко мне.

Пауль скрипнул челюстью и проследил, как юная Лофгран плывет по тронному залу и встает у левого бока матери. Шарлотта держала лицо равнодушным, но ее кулачки звенели в напряжении.

– А ведь она пыталась нас предупредить, – выдохнул Герион. – Но мы решили, что она полоумная.

– Ты решил, – отмахнулась я от ответственности. – И что вообще можно было понять по глазам навыкат? Разве что заподозрить назревающий припадок.

– Война – не время для свадеб, графиня. – Размар вежливо улыбнулся. – Предлагаю вернуться к этому разговору после возвращения трона Истинному правителю. А пока мы можем гарантировать вам наше участие в защите графства.

– Нет, – отрезала Касия. – Я не наивная девчонка, которую можно кормить обещаниями, Размар. Я – графиня западных земель Селенгара, принадлежащего, пока еще, Агмунду. Я иду на предательство своего короля и ищу достойное оправдание нашей с вами дружбы.

– Мы не требуем от вас немедленного ответа, – холодно отозвался Себастьян. – Завтра вечером будет проведен праздник в честь сотрудничества Лофгран и Лунуин. На нем Истинный правитель и Шарлотта смогут узнать друг друга получше. Уверен, наша юная красавица не оставит ваше сердце равнодушным, господин Лунуин.

– Эта «юная красавица» сожрет его и не подавится, – прыснула я.

Отвесив мне по ноге еще один пинок, Пауль встал и расправился, натягивая на груди серо-голубой камзол.

– Решено. Я дам свой ответ в утро после бала.

В высокую арку тронного зала вбежал запыхавшийся дворецкий. Его глаза испуганно стреляли, а рубашка из-под молочного жилета неопрятно торчала.

– Графиня, – просипел он. – Стража пыталась его остановить. – Дворецкий оперся ладонями в колени и жадно хапнул несколько раз воздух. – Но он даже слушать их не стал.

Я быстро выхватила на его светлых брюках алые мелкие капли. Ядро заколотилось в ребра, гоняя магию и напитывая иглы в перевязях силой.

Размар занервничал и повернул свое внимание к спокойному Паулю и мне.

– Герион, – коротко обратился он.

Тот в секунду накрыл мою лежащую на столе ладонь своей, готовясь к переносу.

– Так и знала, что это ничем хорошим не кончится, – процедила я. – Она сдала нас Агмунду.

– Следите за своими словами, госпожа Мэрит! – возмутилась Лофгран. – Кто проник во дворец?! – потребовала у дворецкого ответ.

– Ди-Горн.

Вслед за его словами по коридору разнеслись тяжелые шаги и лязг цепей. Весь зал затих в ожидании незваного гостя.

Касия ухватилась за гладкие подлокотники, вжимая болезненно прямую спину в глиняную спинку.

– Уведи Шарлотту, – бросила дворецкому графиня.

Мужчина сразу же подбежал к юной Лофгран, и они спешно исчезли в скрытой за шелковой лентой двери.

– У нас проблемы, – шепнул Пауль, возвращаясь на свой стул. И еще тише продолжил: – Если он догадается о том, зачем нам расположение Лофгран, то мне не останется ничего, кроме как принять условие Касии.

– Мы этого не допустим, – успокоил его Размар. – Лофгран нельзя давать подобного рода власть. Если нужно, мы силой захватим порт, но пока стараемся придерживаться мирного решения. Винсент может умолчать о нашей нужде в Горьком море. Будем надеяться на остатки в нем теплых чувств к Дэлле.

– Зря, – мрачно сокрушила я глупую надежду Размара, не отрывая взгляда от арки и приближающихся громких шагов. – Я бы на вашем месте переживала за его ненависть ко мне и как она отразится на ваших планах.

– Замолчите, – одернул нас Пауль, видя, как Себастьян щурится на наши перешептывания.

Густой грозовой дух ударил в нос, перехватывая дыхание. В тронный зал ворвалась высокая широкоплечая фигура Винсента. Его крепкие мышцы играли под тонкой черной кожей мундира и штанов. Мощные бедра обтягивали перевязи с ножами, а на поясе висели два зубастых широких клинка с густыми темно-красными разводами. С одного серебряного наплечника падали цепи, создавая грохочущий металлический водопад, уходящий на пол спины и стремящийся до пяток сапог. Ди-Горн смотрел прямо перед собой и по-хозяйски нес себя по тронному залу. Казалось, он сейчас скинет с трона Касию и займет ее место.

Тело окаменело. Глаза хватались за так привычные моему колотящемуся сердцу грубые черты хмурого лица: за массивный подбородок с легкой щетиной, за широкие острые скулы, гуляющие в раздражении; за длинный шрам, рассекающий густую черную бровь, прямой нос с горбинкой и часть впалой щеки; за тонкие губы и их уголок с тонкой линией еще одного шрама. Пальцы как наяву ощущали его вороновы пряди волнистых волос, скользящих сквозь них; а нутро трепетало под засуетившейся магией, учуявшей свежий дух грозы.

Проходя мимо, Ди-Горн бросил на меня короткий безразличный янтарный взгляд и, задержавшись на моей руке, накрытой ладонью Гериона, отвернулся к Себастьяну.

– Жив? Жаль.

От его хриплого баса по позвоночнику побежали мурашки, а низ живота завыл волком. Под терзающим нутро жарким голодом я сжала ладонь Гериона, пытаясь унять невольно проснувшуюся жажду.

– Хочешь уйти? – Агмунд понял мое состояние по-своему.

– Нет, – сипло ответила я и прочистила горло.

В арку вплыли шесть защитников из края Железной воли. Все они были одеты в черную кожу и сверкали серебряными бараньими черепами на спинах. Я знала их всех, но двоих особенно близко.

Янгрид и Фатир лучезарно улыбались и стреляли красными глазами. Их жилеты, надетые на голое тело, открывали взгляду крупные мышцы рук, покрытые кровавыми подтеками – пришло время Гериона сжимать мою руку. Защитники остановились за спиной Винсента и, под свои игриво скалящиеся гримасы, отвесили графине шутливые поклоны.

Касия не знала – толи ей бледнеть от вторжения Ди-Горна, толи краснеть от неуважительного поведения его людей.

Себастьян дал графине время прийти в чувства и взял на себя свалившихся на голову гостей:

– Чем обязаны вашему визиту, господин Ди-Горн?

– О, я не один, – весело ответил он.

В тронный зал вошли мужчина в очках и женщина в фиолетовом платье, обладающем выдающимся вырезом на груди. За ними следовали сдержанные защитники с брошами-совами. Граф и графиня Беррит повернулись к нам и, выделив глазами Пауля и меня, почтительно поклонились.

Я осмотрела бусины в темно-русых длинных волосах графа и полоски на его коричневом пиджаке, затем оглядела короткие пшеничные волосы графини. Эдит и Эдвард были копией отца, но предпочтения к внешнему виду они, явно, переняли от матери – ну и дочь получила от нее выдающуюся грудь.

Коротко кивнув им в ответ, я вернулась к пожиранию Винсента глазами и глубокому вдыханию его грозовой магии.

– Беррит любезно сопроводили меня в графство Лофгран, – продолжил Винсент. – И признаться, я обижен, что не получил приглашения на намечающийся прием. Неужели вы пренебрегли краем Железной воли, Касия?

Лофгран сглотнула напряжение и натянула губы.

– Разумеется, нет. Скорее всего, ваше приглашение потерялось, господин Ди-Горн. Я рада, что Нил и Рилда проявили внимательность и исправили эту ужасную ошибку. – Она кольнула Беррит голубизной глаз. – Мы просим прощения и надеемся, что вы останетесь у нас во дворце и посетите бал.

Нил переглянулся с Рилдой, и они чуть заметно вздохнули.

– Раз вы просите, – зло ухмыльнулся Винсент, и я сразу поймала маленькую морщинку в уголке его губ. – Не просветите, в честь чего затеяли столь неожиданный сбор гостей?

– Вокруг столько скорби и боли. – Касия изобразила горькую печаль. – Людям не хватает прошлой спокойной жизни.

– Говорите о прошлом с новым королем? – Винсент покосился на Пауля. – Я послушаю.

Ди-Горн развернулся и пошел к пустующему длинному столу у стены. Он небрежно упал на стул, и остальные последовали его примеру, оставив рядом с Винсентом одно пустующее место.

– Говорите, я слушаю, – махнул рукой Винсент, призывая «не стесняться».

Графиня повернула голову к Паулю и Размару, ища помощи. Ясно, как день, что Ди-Горну известна причина нашего собрания, а Касия солгала, и теперь ее графский зад сжимался, пытаясь выбраться из сложившейся ситуации.

– Почти все выжили, но пятак стражников восстановлению не подлежит. – Каспар не успел толком войти в зал, а уже болтал и обаятельно улыбался. Он ничем не выдал своего отношения к отцу, сделавшему к нему шаг навстречу, и сел рядом с Винсентом. – Приятно удивлен вашим присутствием, госпожа Мэрит. – Он подмигнул мне и уделил внимание Паулю. – И вашему, господин Лунуин. Как добрались?

– Не без препятствий, – сдержанно ответил Пауль.