Джинны

– Да, это так. Тебе дано изменить мировоззренческую основу и структуру Ордена. Таким образом, в пустыне станет относительно спокойно, иноземцы перестанут зариться на материальные и духовные богатства пустыни. Твоя задача – произвести впечатление на Элиту. Среди мужчин, верно заметила, будет очень сложно прийти к руководству. Для этого мы будем нередко являться тебе. Обучим многому, и ты сможешь высоко подняться. Будем поддерживать во всем, и тогда – пробьешься, – слегка трудноватым для восприятия языком продолжал джинн.

– Можно, сразу же попросить об одном одолжении? Я согласна взять на себя такую ответственность, согласна у вас учиться. Но… Пообещайте мне кое-что, – заметно уставшим, даже севшим от переживаний голосом попросила Этайн.

– Какова твоя просьба?

– Что, по окончании всего этого, с приходом спокойствия на наши земли… Вы дадите мне свободу, и перестанете являться.

– Как скажешь, Алетейн. Пожелаешь уйти с поста, оставив достойного наследника – уйдешь. Пожелаешь остаться – останешься. Кто знает, может ты, в конечном счете, не сможешь без нас обходиться…

– Поэтому, не навязывайтесь сильно. Не хочу целиком и полностью зависеть от внешних сил, – к Этайн постепенно возвращался изначальный бодрый тон.

– Ты итак являешься заложником обстоятельств. Никто не свободен. Даже все ваши мысли, все ваше орденское благочестие… Чаще всего, новое – суть хорошо забытое старое. Все вы, с самого начала сознательной жизни, находитесь в темнице чужих мнений и соглашений, – джинн явно склонялся к философии и, судя по всему, вообще не стремился к скорому завершению беседы. Интересно, сколько уже времени уже прошло?.. Кажется, разговор длится целую вечность…

– Как я погляжу, вы все софисты, – не сдавалась Этайн. – Но, тем не менее, пока не дадите мне обещание, я, в свою очередь, не приму на себя желаемого вами.

Джинн, наконец, перестал прятаться за колонной. Он будто б завис посреди зала, внимательно изучая Этайн. Затем, после значительной паузы, произнес:

– Да, мы действительно не ошиблись. Мы согласимся на твое условие. Видимо, не случайно твое полное имя переводится с древнейшего языка как «Истинная». Знала ли ты об этом?

– Да, – девушка вновь вспомнила о Делазаре.

– Не время предаваться меланхолии, – от духа не ускользнула перемена настроения. – Пора переходить к делу. Учиться тебе еще два года. Но, выделиться из общей массы воспитанников необходимо уже сейчас. Для этого ты решишь проблему с исчезновениями людей и объяснишь все языком, понятным Ордену, без мистической составляющей, без малейшей ссылки на нас.

– И, как же я все это объясню?

– Теорией аномалий. То, что под скалами находится месторождение особых минералов, способных искажать восприятие, влиять на сознание. Попадание людей в такие поля не проходит бесследно – слабые гибнут, а сильные -теряют рассудок. В библиотеке мы представим тебе несколько свитков, а со скал принесем образец такого минерала.

– Но, на самом деле, такого минерала ведь не бывает в природе? – в голове Этайн снова начиналась путаница.

– Есть месторождения в долине гейзеров, но это не в пустыне, а гораздо северней. В свитке, на который завтра упадет твой взор, найдешь упоминание об этом. Камень, который мы перенесем со скал, для тебя будет выглядеть как обычный. Но остальные увидят в нем образец невиданной доселе породы.

– Вроде бы, все логично, – согласилась Этайн, в то же время, не переставая удивляться. Да, поистине, скоро грядут большие изменения в ее жизни.

– С этими доказательствами ты скоро предстанешь перед Элитой. Наша сегодняшняя встреча, Алетейн, увы, подходит к концу. Но перед тем, как покорять вершины, выслушай еще одно наше напутствие.

В силу своих способностей Линар будет чувствовать что-то необычное. Как бы ты им не дорожила, придется на время отдалиться. Советы и новости от целителей получай через свою хорошую знакомую, Вивиан. Она тоже неплохо разбирается в этом деле, и в помощи, в каких-либо сведениях, наверняка не откажет. С наставниками сближайся все сильней, но держи под жестким контролем все свои мысли, дабы не вызывать подозрений. Мы придадим тебе сил. Также, во сне ты можешь задавать вопросы, и большая часть нашего общения будет происходить именно там – с каждым днем у тебя будет все меньше свободного, личного времени.

– Как это, во сне? Последнее время мне, ровным счетом, ничего не снится. А если снится, того не помню, – непонимающе перебила Этайн.

– Скоро узнаешь, не торопись. Поспешать нужно медленно. А теперь, прости – нам пора, – с этими словами светящийся лик распался на мириады тающих белесых осколков.

Все тени в зале стали неподвижны. Потухшие факелы вновь загорелись, все, в один миг. Во время общения с существом в помещении витал запах грозы, колонны обтекала белесая дымка, а по мраморному полу стелился туман. После исчезновения джинна стало душно, привычно для кладовой, и туман рассеялся.

Этайн сильно ущипнула себя за плечо. Нет, все наяву, не сон. Поразмяв затекшие конечности, она выбралась из кладовой в коридор, и, наконец, добралась до своей комнаты.

– Отбой! Отбой! – кричал дежурный откуда-то сверху. Очень странно, что они сумели уложиться по графику. Она просто не могла не опоздать!

Но нет, джинн оказался не только софистом, но и хорошим математиком. Поразмышляв немного, Этайн погрузилась в сон. Но, во сне никто не явился, только тревога за Линара нашла свое отражение среди сновидческих пейзажей. Девушка то ругалась с ним, демонстративно отталкивая, то бежала следом, боясь отстать.

Глава 3. Начало пути

«… Вездесущий ветер доносит до меня прекрасную мелодию. На своих крыльях он принес пение далекого пустынного храма. Быть может, жив еще Аль-Шаидим?..

Помимо мелодий, собирает ветер легенды и предания разных веков. Меняя форму песчаных барханов, проникая в города, раскачивая кроны деревьев, колыхая знамена и натыкаясь на скалы, он собирает древние тайны, чтобы потом поведать их тому, кто . ищет

Лишь достигший особого мистического состояния в уединении, в гармонии с собой и природой, может расшифровать легенду, что принес с собой вольный ветер.

Из сухих зарослей, слегка испугав меня треском веток, выпорхнула какая-то птица и устремилась в сторону гор. Пение становится все тише, все дальше; и вскоре, совсем замолкает. Знамена вдалеке постепенно тускнеют; уже не выглядят так ярко, и не блестят золотом надписи вязью. Близится закат; стремительно уходит день, скоро закончатся богослужения и наступит гробовая тишина, нарушаемая порой лишь ночными балладами ветра в горах.

…Я закрываю глаза и вижу пестрый город с высоты птичьего полета. Люди копошатся, подобно муравьям, но из всей разношерстной массы Провидение указывает мне на одного. Одетый неприметно, он стремительно направляется к выходу из города, неся с собой какие-то свитки.

Наконец, толпа словно выплюнула его на более пустое, открытое пространство. По узкой тропе направился человек в горную крепость, чтобы пасть к ногам своего повелителя и вручить ему важную информацию, что содержится в свитках.

С огромной скоростью ветер меняет картинки в моей голове; время ускоряется и словно материализуется, становясь биологической сущностью. Я могу перемотать назад, чтобы все недостающие фрагменты гармонично вписались в общую картину; могу приблизить изображение или снова взлететь наверх. Я могу пребывать в особом мире, что подарил мне ветер; но могу смотреть на этот мир со стороны.

Я приковываю свой взгляд к столпу пламени. На площади некто в богатых одеждах решил себя прилюдно сжечь. Тот человек, что спешил в крепость, так и замирает на месте. Вероятно, он спешил к тому богачу, и теперь, большой ценой добытые сведения отдавать некому.

Но, тут произошло невероятное – только что сгоревший человек оказался на одном из других балконов замка, причем целый и невредимый. Высшие силы позволили ему доказать свое земное могущество, власть над людьми, но неземное происхождение. Все поклонились великому Вождю, лидеру Ордена, и сердце человека воспылало радостью, благоговением и трепетом одновременно.

Информация была дана; после была дана и клятва умереть за своего Вождя. Человек был полон решимости и силы, а также особого желания поскорее оказаться  – среди молочных и медовых рек, в тени вечнозеленых деревьев и вечно лазурных небес. Он уже не жил мирскими делами, не жил он и войной – а жил он лишь стремлениями оказаться , и, вместе с великими деятелями давно ушедших эпох, вкушать райские плоды и нежиться в объятиях прекраснейших дев. Там Там

Ветер поведал мне все о подвигах этого безликого человека. Я видела его победы и череду неудач, жила с ним, какое-то время, одной жизнью. Слышала эту мелодию, мелодию самопожертвования ради идеи и интересов Ордена, я слышала её так ясно, что смогла составить картину контрастов – где грязные убийства умело сочетаются с благими намерениями, где прилавки уставлены ароматными пряностями, но к их аромату примешивается аромат лжи…

Этот человек завершил свой путь. Чтобы не сдаться в плен, он покончил с собой, в той надежде, что последует в обещанные Вождем запредельные поля вечного блаженства. Последнее, что он увидел перед собой – это развевающиеся на ветру алые знамена, на которые постепенно надвигалась тень. Близился закат.

С другого конца города доносилось вечернее богослужебное пение. Оно доносилось уже довольно долгое время; но поднялся ветер, и пение то отчетливо слышалось рядом, то приглушалось, и от этого казалось еще нереальней и таинственней.

С крыш домов разом выпорхнула стая птиц, шумом от взмахов крыльев испугав нескольких зазевавшихся и задумавшихся горожан.

Взлетели птицы в тот самый момент, когда душа воина покинула тело.

…Я открыла глаза и увидела багровый закат. Пение прекратилось, ветер утих…»

Этайн осторожно закатала в тонкую трубочку свое сочинение и перевязала атласной лентой. Первый раз, так рано утром, объявилось вдохновение.

Учащимся на книжном отделении даже в качестве дополнительного образования, следовало иногда писать собственные тексты. Изучать чужие для приобретения знаний и красоты речи – недостаточно. К тому же, наставники легко прослеживали «духовные эволюции» своих учеников. По подобным сочинениям, по их содержанию, стилю, и почерку соответственно можно определить превалирующие на данный момент настроения, идеи и предпочтения, отражение картины мира воспитанника. Именно поэтому такой вид творчества считался важным и не менее обязательным, чем владение какой-то вычурной боевой техникой. В сочинениях, к тому же, воспитанникам разрешалось немного фантазировать, что по-своему хорошо отвлекало от будней.

Вдохновение снизошло на Этайн тогда, когда она, едва проснувшись и наспех одевшись, пробралась в Библиотеку. Хоть здание и было открыто круглосуточно, привратники все же удивились столь раннему охотнику за знаниями. Что-то вело ее по ступеням, по лестницам и пролетам. Она даже не знала, на какой этаж подниматься, в какой отсек заглянуть – она просто шла, пока не уперлась в высокий стеллаж со свитками. Стеллажи были до потолка, и таких, как этот, в Библиотеке целые сотни.

Приветливое утреннее солнце озарило янтарным светом Библиотеку. На свету, подобно мелким мошкам, хаотично метались книжные пылинки.

Этайн глубоко вдохнула этот особый, до боли знакомый запах. С этим вздохом воспитанница Ордена пыталась вобрать в себя всю удивительную атмосферу древнего места – как книжное, так и солнечное, тепло, а заодно все знания разом.

Не открывая глаз, с сонной улыбкой на лице, она потянулась к одному из свитков.

В голове все это время раздавался шелест, будто бы от множества крыл бабочек. При касании к свитку шелест достиг своего апогея, и Этайн открыла глаза. Заголовок гласил:

«Свойства некоторых особенно редких минералов».

Таким образом, одно из вчерашних обещаний, данных в кладовой, сбылось. Теоретические основания нашлись, осталось лишь дело практики.

Хоть Этайн знала, благодаря кому все нашлось, радовалась она так, будто обнаружила все сама. Сильная радость и неподдельное восхищение самой собой, еще оставшиеся с детства мысли о собственном великом предназначении слились воедино, образовав собой вдохновение. Так, ранним утром, она и написала небольшое сочинение.

По выходу из Библиотеки воспитанница взглянула на небо. Сейчас еще нежно-синее, к обеду, от раскаленного добела пустынного солнца оно станет почти белым. А может, и затянется облаками, или вообще будет непонятно какого цвета из-за частых песчаных вихрей.

Созерцание неба всегда являлось для Этайн особым ритуалом. Ведь что, как не созерцание небесного полотна, так сильно способно напомнить о предназначении?..

Скоро завтрак, и после – снова тренировки, до самого обеда. Затем, по плану, необходимо заглянуть в квартал целителей к старой подруге Вивиан. О той самой Вивиан и упоминал джинн.

Единственная подруга Этайн, не такая близкая, как трое ребят, но, тем не менее, делились они друг с другом многими сокровенными, специфично девичьими, тайнами. Особенно тесно они общались на начальных этапах обучения – далее их разделил выбор основных направлений. Обучение целителей длилось чуть ли не целыми днями, и Вивиан почти не покидала квартала целителей.

Только она сможет выручить с новым зельем против страха – именно его хотел достать Линар.

На самом деле, как думала Этайн, зелье это может и не понадобиться. Ведь известно все, и теперь она знает, с кем и чем имеет дело. Но для отвода глаз наставников эта уловка не помешает.

Лукар решил на тренировке их основательно вымотать. Воспитанники школы воинов продолжали осваивать и совершенствовать технику боя с двумя клинками. Этайн неплохо поработала в парах с Хамидом, затем, некоторое время, с еще одним воспитанником школы, Эмилем. Пары иногда полезно менять – каждая смена противника привносит что-то новое в обучение в целом. Привыкание к кому-то одному значительно тормозит развитие.

С Линаром пересечься не удалось – Этайн ускользнула от общего обеда, и, перекусывая на ходу ячменной лепешкой, летела на всех парах в квартал целителей.

Квартал целителей является по-своему особенным, нисколько не уступая по красоте и компактности как кварталу воинов с хорошо обустроенными площадками и большими аренами, так и кварталу книжников с их величественной Библиотекой. В самом сердце квартала возвышается подобие храма с пилонами – двумя башнеобразными сооружениями формы усеченной пирамиды. Окна в этом здании полностью отсутствуют, и, что не может не поражать жителей других кварталов, во всех целительских зданиях и даже домах их крайне мало. Своебразная визитная карточка, можно и так сказать.

Малознакомые с учением и бытом целителей сочинили немыслимое количество легенд о том, что происходит в густом мраке этих строений. Рассказывали о том, что лекари выводят новые породы животных, с виду – донельзя кошмарных существ. Шептались, что охотно ставят опыты и на людях, предпочтительно многобожниках. Ходили слухи и о том, что лекари отклоняются от некоторых уставов Ордена, поклоняясь какому-то одному синкретичному божеству, служение которому предполагает обильные жертвоприношения и поражающие своей безумной жестокостью ритуалы. Но это, разумеется, всего лишь выдумки любителей всяческих небылиц.

Возможно, распространились они еще из-за того, что именно в этом квартале больше всего подземных помещений и лабиринтов. Часть своей казны неизвестных размеров Орден хранит именно здесь, в одном из лабиринтов, оснащенном разнообразием ловушек для незваных гостей. Случайно попавший в квартал целителей, незнакомый с их «бытом», пусть даже и член Ордена, может навеки затеряться в темных катакомбах.

Целители обучаются искусству врачевания и оттачивают его до глубокой старости. Эта школа, к тому же, подразделяется на множество других ответвлений – кто-то специализируется по ранениям, кто-то – по отравлениям; кто-то только лечит, а кто-то всю жизнь варит различные лечебные снадобья и хитромудрые зелья. Чуть реже встречаются «лекари души» – люди, пытающиеся дать объяснение ментальным явлениям. Они пытаются изучить другую важную составляющую человеческой природы – душевную. Обычно выбравшие эту стезю параллельно обучаются у книжников, что в глазах их коллег делает врачевателей души слишком далекими от реальности. Работы в Ордене для них не так много – с душой и головой (слава Элите) проблем, вроде бы, пока ни у кого нет. Зато многобожники представляют из себя достойных внимания пациентов.

Особенно способные целители совмещают в себе сразу несколько направлений, и потому такие кадры наиболее ценятся в Ордене. Одеваются лекари преимущественно во все белое; мужчины бреются наголо, а женщины прячут волосы под туго завязанными белоснежными платками.

Недалеко от квартала целителей, отделенный высокой крепостной стеной, возвышается дворец – резиденция владыки Имрана. Кто-то убежден и явно верит в то, что близость главы Ордена к кварталу целителей не случайна. К слову, еще одна зацепка для баек.

К немалому счастью Этайн, по многочисленным лабиринтам плутать не пришлось – Вивиан оказалась на улице, и окликнула подругу сама.

– Кого же я вижу! Неужели сегодня праздник, раз ты решила заглянуть!

– Ничего особенного, всего лишь передать привет от Хамида, – пошутила Этайн. Хамиду, кстати говоря, давно и безнадежно нравилась Вивиан. Высокая, белокурая и голубоглазая, с будто светящейся, фарфоровой кожей, она всегда являлась чужеродным элементом среди всех смуглых и темноглазых людей пустыни, словно редкий минерал. Большинство побаивалось ее, считая родственницей чародеев какого-то неземного происхождения.

Подруги крепко обнялись.

– Тем не менее, просто так ты не заходишь, – сразу смекнула целительница, деловито уперев руки в бока. – Что там у тебя, рассказывай. Итак, все идет вверх тормашками.

– К делу так к делу, еще успеем поболтать, надеюсь, – последнее прозвучало у Этайн неубедительно. – Ты наверняка знаешь о зелье, лишающем человека страхов и переживаний. Мне нужен один экземпляр, да и только.

Как и следовало ожидать, глаза у Вивиан заметно расширились.

– Так, подруга, что же ты собираешься творить на сей раз?

– Прости, этого сказать не могу. Но это важно, даже… Бесконечно важно. Помоги, пожалуйста, выкради для меня один маленький фиал. Потом я поясню тебе, зачем, – Этайн перешла на полушепот не для того, чтобы никто не подслушал, а скорее потому, что таяла надежда добыть бесценный пузырек с веществом.

– Нет уж, поясни сейчас. Ты безрассудна. Возьмешь и погибнешь. Я не могу дать тебе зелье, не зная, для чего оно, – Вивиан была непреклонна.

Этого тоже следовало ожидать. Во всех кварталах нарастает легкая паника, готовят отряды к походу на смертельно опасные скалы, и вдруг, заявляется лучшая подруга, одержимая сомнительными идеями и с весьма странными просьбами.

Этайн уже хотела было открыть рот, но тут появилось одно внезапное, отвлекающее обстоятельство. Сокурсники Вивиан, сидевшие неподалеку на скамьях, яростно зашептались. Сама Вивиан, вмиг потеряв всю деловитость и серьезность, неосознанно вытянулась, приподнялась на цыпочки, и напряженно высматривала что-то поверх головы подруги. Этайн обернулась и увидела рослого воина в кожаных доспехах коричневых оттенков. Кожа эффектно блестела на солнце, и, была настолько неоднородного цвета, хоть и одного оттенка, что выглядела какой-то мраморной. Этайн, не в первый раз видя такие доспехи, вновь отметила их поразительное сходство со змеиной кожей. Поверх доспехов, через плечо, перекинута широкая лента темно-малинового цвета, за спиной виднеются рукояти двух мечей, и, примерно таких же размеров, меч на поясе. На плече, не прикрытым лентой, сиял небольшой позолоченный значок – три искорки пламени. Такие отличительные знаки носит лишь Элита Ордена.

По бокам шли два копейщика, в таких же одеяниях, и с такими же значками – элитные стражники-гамадимы. Небольшая процессия шла через квартал целителей, держа курс на резиденцию владыки Имрана.

Рослый воин посередине вызвал немалый интерес у Этайн. Молодой, быть может, чуть старше ее, с бронзовой кожей и короткой, аккуратной черной бородкой, из-за которой казался старше, с чуть прищуренным взглядом зелено-карих глаз. Голову воина покрывала темно-коричневая чалма.

Девушка слишком долго задержала свой изучающий взгляд на воине, и тот, ощущая на себе взгляды десятков внимательных глаз, наконец обратил на нее внимание. Их взгляды встретились, боец чуть замедлил шаг, и вместе с ним – его сопровождающие.

Этайн ничуть не смутилась и бесцеремонно продолжала изучать воина. С молодыми элитными воинами ей сталкиваться не приходилось – как правило, юные воспитанники контактировали только с опытными, гораздо старшими, иногда и вовсе, пожилыми наставниками.

Боец слегка улыбнулся и подошел совсем близко к немного ошарашенным подругам, Вивиан и Этайн. Целительница так и осталась напряженной и прямой, как струна. Ее подруга-воительница держалась более непринужденно.

– Это не ты, случайно, единственная воительница в школе воинов? – обратился он к Этайн приятным, глубоким голосом.

– Да, я, – ответила воительница, немного смутившись.

– Рад увидеть тебя вживую. А то только от Лукара доводилось о тебе слышать. Я – Рамирес, из рода исмаилитов, – воин протянул Этайн ладонь.

– Этайн, – представилась та и не сразу ответила на приветствие, неловко протянув руку.

Рамирес вновь улыбнулся слишком обаятельной улыбкой для прошедшего немало сражений воина. Создавалось впечатление, что он не из воинов, а какой-нибудь смазливый софист с агоры. Внимательно изучив Этайн, он мельком глянул на Вивиан.

– А что за прекрасная нимфа Севера рядом с тобой? – обратился боец к воспитаннице школы воинов.

– Это Вивиан, моя подруга, – выпалила Этайн, не дав сказать подруге ни слова.

– Рад знакомству с вами. Рад был бы и продолжить, но у Ордена неотложные дела. Быть может, еще встретимся, – перед уходом в сторону резиденции Рамирес еще раз задержал взгляд на Этайн.

Девушки проводили взглядами элитную троицу. И не только они – неподалеку суетились, неустанно щебетали и тихонько хихикали юные целительницы. С шумом отворились тяжелые ворота, подняв в воздух легкий столб пыли, и впустили гордо шествующих воинов. Подруги вновь заговорили только тогда, когда ворота закрылись.

– Знаешь, Этайн, я чувствую себя такой невеждой рядом с такими благородными людьми, – Вивиан ухмыльнулась при слове «благородными», явно иронизируя, – Не зная своего происхождения, не имея понятия о родословной…

– Ха, думаешь, я о себе премного знаю? – живо подыграла ей Этайн.

– Да, действительно. Как же он на тебя засматривался! Видать, воительниц не видел ни разу.

– Может быть, и так, – воительница не любила судачить, шептаться, сплетничать. Может, еще поэтому у нее была единственная подруга. В мужском обществе Этайн всегда чувствовала себя гораздо комфортней. – Знаешь, Вивиан… Нужно вернуться к прерванному разговору, времени у нас мало.

Воспитанницы отошли подальше от возможных «ушей» в виде компании целителей.

– Видишь, Элита встревожена, суетится. Делазар, мой любимый наставник, погиб, но, тем не менее, он оставил мне немного важных свитков для окончания одного дела… Долго объяснять, Вив, прости, не скажу всего, и не могу! Прошу, пойми, насколько это важно, правда. Обещаю быть предельно осторожной, – почти молила Этайн, на ходу пытаясь как можно лучше префразировать прошение.

Белокурая нимфа нахмурилась, и, мысленно все взвесив, решила покориться обстоятельствам.

– Хорошо… Уговорила. Про Делазара слышала, мои соболезнования. А также слышала, что гибнут люди в скалах. Так уж и быть, выкраду для тебя зелье. Ты знаешь, что я всегда за тебя, и сколько раз ты меня выручала на тех первых тяжелых порах… Но запомни, – в ее голосе послышались стальные нотки, – Если ты умрешь в скалах, будь они неладны, я тебя собственноручно придушу, Этайн.

Этайн засмеялась, и хмурое лицо Вивиан прояснилось.

– Все будет хорошо, обещаю.

– Сегодня, ближе к закату, подойду к вашему «оазису» с зельем.

– Нет, подожди! Не покидай квартала, это будет выглядеть подозрительно. Я сама приду за зельем, с наступлением ночи.

– Не мой выход будет выглядеть подозрительным, а ты… Ты что-то скрываешь от друзей, – раскусила подругу Вивиан.

– Ты права, в этот раз я действую одна. И тебе, как видишь, говорю не слишком много.

– Еще и в одиночку… – вздохнула целительница.

– Не волнуйся, – Этайн обнадеживающе подмигнула. – Думаю, скоро и в Ордене все наладится, будет спокойно, как всегда.

– Ладно. До вечера, не прощаемся.

– До вечера!

С квартала целителей Этайн возвращалась с улыбкой до ушей. Не только потому, что добилась желаемого. Она вспомнила, как обучала подругу азам боевых искусств, обязательным для всех воспитанников Ордена, независимо от выбранного направления.