Джинны

Джинны

Валерия Трофимова-Рихтер

© Валерия Трофимова-Рихтер, 2019

ISBN 978-5-4496-2757-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Отмеченность каким-либо призванием и предназначением знаменует собой не только дар, но и некий приказ, которому необходимо подчиниться. Молодой воспитаннице одного из великих Орденов пустыни сообщили о её предназначении духи Пламени. Способна ли юная воительница следовать всем указаниям джиннов, чтобы защитить пустыню от надвигающейся беды в виде диких северных племен, ведомых силой неизвестного происхождения?..

Её зовут Алетейн и, согласно значению своего имени, она способна добраться до истины и пройти любые испытания. Тем более, рядом, помимо духов, всегда будут находиться верные друзья, наставники, и… те, кого удастся полюбить.

Предисловие

Идея романа зародилась относительно давно – на фоне прочтения исторических романов и вдохновения от философской прозы. Мистика, философская проза, подобие исторического романа, чуть-чуть фэнтези и малая толика сюрреализма – всегда мечтала соединить это воедино, но, каким получился синтез – решать читателю.

На протяжении всего написания меня поддерживали и вдохновляли близкие люди, именно они и просили сделать текст более легким на подъем, добавить «больше жизни», объемности и образности. На освоение этого искусства ушло довольно много времени – роман является первым шагом в мир большой прозы, и текст не раз претерпевал существенные изменения. Спасибо всем, кто поддерживал, критиковал, давал ценные советы и просто находился рядом, веря в меня и в будущее этой книги.

Действия происходят в выдуманном мире, и за некоторыми из них скрываются поучительные примеры всемирной истории. Философия и теология, в малых дозах, не загружают, а скорее, придают тексту легкое очарование. Ведь не только героев произведений, но и нас волнуют такие «извечные» вопросы, как поиск жизненного смысла, предназначения, Бога, проблема выбора и принятия ответственности за свои поступки. Хочется верить, что, по мере прочтения, читатель выделит для себя что-то полезное, быть может, узнает новое, или просто отдохнет от повседневности, уйдя в альтернативный мир фантазий. Это и есть одно из множества предназначений литературы – отвлекать, отрывать, позволять отдохнуть и, в то же время, пережить тот уникальный опыт, который невозможно пережить в реальности.

Выбор «пустынной» тематики не случаен – в пустыне не на что опереться, не за что зацепиться, и человек взывает к высшим силам, находя в них опору и смысл, можно сказать, однообразной жизни.

Никогда не существовавший наяву орден Аль-Хэммам («орден божественной лавы») воспитывает всесторонне развитых людей, имеющих самые благие намерения. Небольшая горстка людей желает преобразовать мир вокруг себя, создать единую, продуманную систему для правления всеми пустынными народами. Время показывает невозможность осуществления большинства идей Ордена (в книге – с большой буквы, как и Элита Ордена). К тому же, возникают странные препятствия, о которых и не подозревали пытливые умы целителей; над которыми смеялись философствующие всезнайки-книжники, не желая воспринимать всерьез; перед которыми оказались бессильны хорошо обученные воины.

Прообраз философствующих аскетов списан с ранних пустынных орденов, реально существовавших на территории современного Дамаска. Обучаемые в «школе воинов» могут напомнить читателю исмаилитов-низаритов, более известных в западном мире как «ассасины». А целители чем-то напоминают загадочную жреческую касту Древнего Египта.

Также не могу не отметить большого влияния книги Германа Гессе «Игра в бисер». В произведении сон переплетается с явью, многое подано сюрреалистично. Все мы, в той или иной степени, грешим тягой к эстетике. Возможно, в некоторых моментах она увлекла меня слишком сильно.

Приглашаю читателя отправиться вслед за эстетикой… Нет, довольно сложных и абстрактных понятий! Вслед за молодой воспитанницей Ордена, на чью долю выпало спасение родных краев.

Никто из джиннов ранее не занимался написанием историй людей. Но, в связи с тем, что угрожало пустыне, наши силы пришлось объединить. Так я и решился описать историю одной удивительной личности, которая изменила ход общей пустынной истории. Я, Бероэс, один из огненных джиннов, пишу от имени людей, человеческим языком. Возможно, мой язык покажется местами сложным и несколько причудливым, но, каково быть джинном, человеку понять непросто. Зато, каково быть человеком, джинну понять проще. Мы, джинны, давно наблюдаем за людьми, с самых архаичных времен. Существуя параллельно, мы видим их, в то время как они не видят нас. Но не буду многословен, итак, рассказчик из меня не лучший. Пора переходить к изложению, чтобы не мучить читателя, томящегося в нетерпении. Это не обычные хроники и не сухие летописи, это – настоящая легенда.

Оставляю эти рукописи в Великой Библиотеке Ордена Эль-Хэммам.

Глава 1. Откровение среди скал

Небо становилось лиловым. Последние лучи солнца краснели и таяли, окончательно прячась за темно-оранжевыми скалами. Ветер усилился, и казалось, что чья-то огромная ладонь небрежно рисует на песке неведомые узоры. Неустанно самум ведет игры с формами барханов. Имеют ли их очертания какой-либо смысл? Если считать мир сотканным из математических формул и необычайно тонких расчетов, то, может быть, действительно имеют. Но нельзя искать смысл во всем и сразу, и превращать любовь к знаниям в отъявленный фанатизм. Порой стоит просто предоставить все мерному ходу времени, просто созерцать. Ведь время в пустыне ползет медленно, единым потоком, бесконечной цепью неизменностей.

Так размышляла Эль-Этайн, юная воспитанница Ордена. Наставники и воспитанники Ордена в основном называли ее просто Этайн. Или Алетейн (с древнего языка означает «истина»). Девушка сидела, прислонившись спиной к еще теплой скале, и медленно жевала финики. Косточки от них кидала в расщелину прямо перед собой. Туника апельсинового цвета удачно гармонировала с закатом, как и волосы, отливающие медью. Руки ее и лицо казались слишком худыми из-за сильного загара, прилипшего навсегда к когда-то бледному телу. Холодные, огромные и слишком задумчивые, серые глаза контрастно выделялись на загоревшем лице, и выдавали довольно зрелый психологический возраст девушки, намного больший физического. Ей едва исполнилось девятнадцать лет.

Кругом не было ни души – что совсем неудивительно. Местное население, сменяющие друг друга кочевники разных племен, да и вообще одинокие путники боялись вечерами и ночами гулять среди скал. Согласно их поверьям, ущелья были обитаемы древнейшими духами. И они не терпели, когда нарушают их покой.

Орден на протяжении веков последовательно и постепенно опровергал многобожеские верования, одно за другим. Человеку некого и нечего бояться, кроме себе подобного. Всяческих духов пустыни, озлобленных демонов не существует. Есть некое общее, универсальное Начало, или Целое, создавшее мир. Оно либо обтекает его, и поэтому в природе все красиво и соразмерно, либо этот Разум запределен и недоступен. Следовательно, до человека, в любом случае, дела ему никакого нет. Поэтому, все эти верования – лишь проявления слабости человеческой души, неуверенности в своих силах и бездумности своих стремлений. Так говорил Орден. Поэтому неудивительно и то, что Этайн сидела одна среди скал. Бояться было глупо, да и нечего. Любые шорохи списывались на ветер, переживания – на слабость души и неверный ход мыслей.

Тем не менее, на этот раз сверху падало слишком много небольших камушков, и Этайн это начинало понемногу раздражать. Она всегда любила уединяться – среди вод оазиса, в одной из высоких башен, где воздух был полон книжной пыли, прятаться в прохладных гротах либо взбираться одной по скалам, как можно выше. Но неприятно, в любом случае, что какие-то навязчивые шорохи мешают спокойному созерцанию. До аскета, которому все равно на шорохи, девушке еще далеко. Да и хороший слух способен уловить даже самые слабые звуки, вплоть до шуршаний ящерок под камнями.

– Тьфу! – вскрикнула Этайн, когда одна из представительниц этого вида прошмыгнула совсем рядом с ногами. – Тоже радуетесь холодку, да?

Финики имеют свойство заканчиваться, и теперь Этайн еще сильнее сосредоточилась на восприятии звуков. Ящерицы, кажется, притихли. Зато усиливался ветер, и казалось, что кто-то начинает посвистывать в ущельях.

Вдалеке кружили грифы, эти охотники за падалью. Снова пустынные хищники недоели, подумала Этайн. Что-то много сейчас этих стервятников, так и кружатся, ожидая пира.

По коже то и дело пробегал холодок. И он был необъяснимого происхождения. Все можно объяснить, хоть и не сразу, последовательно, – вбивали ей в голову наставники. Человек боится потому, что не знает. А узнав, поняв природу своего страха, перестает бояться.

Этайн как раз беспокоило именно то, что она никак не могла обнаружить причины своего нарастающего беспокойства. Прошлый раз в скалах такого ощущения не было. Хотя, давно не бывала она в этом месте. Может, что произошло здесь?..

Оглядывания по сторонам не дали ничего. Все то же, все так же, никаких явных изменений не наблюдается. Только темнело, и на скалы ложились тени разных форм.

Каких-то теней испугаться! Воин, тоже мне! – гневно подумала Этайн. Самокритичность и умеренное самобичевание были присущи каждому, причастному пустынному Ордену.

На темно-лиловом куполе неба стали загораться звезды. Все становилось одной сплошной тенью, ветер дул, не переставая. Словно его кто-то заклинал. Не зря же, все-таки, столь почитаемы у кочевых племен заклинатели стихий, шаманы…

Нет, бред, определенно бред. Духовные наставники хоть как-то призваны поддерживать порядок среди этих варваров. Или, по крайней мере, создавать видимость порядка. Элита Ордена смеется над этим. А Этайн, как достойная воспитанница, не должна придумывать себе что-то лишнее, тем более, в корне противоречащее устоям. Нельзя мутить воды уютного научного оазиса. Возмутители порядка исключаются из Ордена, и отдаются на суд тифонам пустыни. Одинокие, без запасов воды и оружия, они навеки остаются погребенными среди песков. Редко, кому может посчастливиться прибиться к первому попавшемуся каравану или стоянке многобожников.

Дуновения ветра плавно переросли в шелестящий шепот. «Ты знаешь, что тебе все врут, Алетейн». «Мы живем, мы мыслим и говорим с тобой; мы почти такие же».

Этайн резко мотнула головой и протерла глаза. Поежилась от холода. Ночи-то в пустыне холодные, резкие скачки температуры дают о себе знать. Благо, хоть немного спасают походные штаны с кожаными вставками и плотная туника до колена. Но открытые руки сплошь покрылись мурашками. Девушка вновь убедилась, что вокруг никого нет, что она просто усиленно фантазирует. Иногда она всецело отдавалась своим фантазиям. Стоит появиться какой-то одной привлекательной мысли, как она плавно уносит тебя в неведомые дали сказочных грез. В строго выделенные часы отдыха она порой просто мечтала, лежа в тени огромных пальмовых листьев или под навесом. Этот маленький и надежный мирок в ее голове, остаточное явление детства, выступал тем самым крохотным, но важным островком «веры в себя». И этот мирок она усиленно оберегала от гневных взоров наставников. Те ведь призывали отказаться от большей части желаний, а фантазии искоренить вообще, как нечто слабое и постыдное. Безжалостно, бесцеремонно. Странно, без фантазий и вдохновения книжники долго не протянут. Сухое, суровое научное знание способно стереть Орден с лица земли, подобно разрушающему пустынному вихрю. «Ледяные объятия научности», – внезапно пришла в голову метафора. Красиво звучит. Эх, ну почему же так холодно?..

Этайн обернулась. В какой-то миг ей показалось, что от скалы отделилась какая-то неясная тень, и, словно поток воды, каким-то образом «просочилась» в ущелье. Этайн вновь протерла глаза, так, что все вокруг распалось на разноцветные сияющие пятна. Да уж, здорово, теперь вообще ничего не ясно.

Ровным счетом ничего не происходило. Странный, подобный жидкости силуэт ей привиделся после тяжелых тренировок под палящим солнцем. Пора идти. Скоро закончится время отдыха, и надо бы уже готовиться ко сну. Сонное состояние завтра никому радости не принесет, а поиск живых теней среди ущелий послужит очень сомнительной и невероятно глупой отговоркой.

Этайн поднялась. Но что-то мешало ей сделать шаг. Что-то словно навалилось на нее сверху, и сзади, и вообще со всех сторон. Сердце явно ускорило темп, ладони вспотели, хоть было совсем не жарко. Кровь в висках стучала, в ушах стоял странный гул, перекрывающий собой все внешние звуки. Собрав в кулак жалкие остатки до этого момента непоколебимой воли, Этайн с большим трудом и даже хрустом позвонков повернула шею назад.

Несколько теней, словно сотканных из тумана, отделилось от скал. Изначально бесплотные, они постепенно материализовывались, обретая более явные и темные формы. Темнее самой ночи, они плавно передвигались. Одна из теней подползла к Этайн уже на расстояние вытянутой руки. Ни разу не вскрикнув, не вымолвив ни слова, девушка пристально всматривалась в тень. А тень всматривалась в нее. Оказывается, у тени все же есть четкие контуры.

Это существо напоминало небольшого зверька с почти человеческими руками. Если бы не длинноватые когти, которыми нечто цеплялось за камни, то руки вполне бы сошли за человеческие. Морда была бесформенной, будто неаккуратно отрезанный кусок ткани. И на этом бесформенном полотне мерцали, как далекие огоньки костров, маленькие глазки. Подобие рта и подобие носа в густой темноте различить не удалось.

К Этайн наконец вернулась способность двигаться. Она резко повернулась всем корпусом и отпрыгнула в сторону, своим движением вызвав небольшой камнепад. Тень вздрогнула и тоже метнулась.

Существо с невиданной проворностью полезло вверх по скале. Когти были очень кстати, – промелькнула странная мысль. Этайн, вместо того, чтобы спуститься и скорей унести ноги со страшного места, полезла за ним. Коротенький кинжал на поясе придал то ли уверенности, то ли, безрассудства. Но, что может сделать оружие, созданное из металла, с бесплотными существами неизвестной природы?..

Тень поднималась все выше с достаточно большой скоростью. Даже хорошо обученный, годами вытренированный боец Ордена вряд ли смог бы догнать ее. Трижды Этайн чуть не сорвалась – пару раз оступилась, а один раз наступив на ненадежный, шатающийся камень. Но это не останавливало воительницу. Причина беспокойства неизвестного происхождения все еще оставалась в поле зрения. И, может быть, в скором будущем это создание окажется возмутителем не только ее спокойствия, но и всего Ордена в целом.

Иногда существо, явно дразня преследователя, немного сбавляло скорость. Но, стоило Этайн скоратить дистанцию, подобраться чуть ближе – оно вновь взмывало вверх с невероятной быстротой и проворством. Быть может, преследователем здесь является именно Оно?..

Боковым зрением девушка увидела вспышку чуть позади себя, с правой стороны. Свет от факела. На небольшой каменистой площадке справа стоял человек, донельзя реальный по сравнению со странными тенями. Он был стар, но крепок телом; с острой, короткой седой бородкой. Капюшон был надвинут на самые глаза, а не слишком просторный балахон пепельного цвета и кожаный пояс с прикрепленным к нему кинжалом, такому же, как у Этайн, свидетельствовали о принадлежности Ордену. Но воительница узнала его не по этим знакам, а, скорее, по бородке. Странно, как можно вообще было кого-либо узнать и уметь более-менее соображать в такой ситуации.

– Где оно? – с трудом разомкнув губы, спросила Этайн старика. Существо действительно исчезло, окончательно растворившись в ночи.

– Не поднимайся выше. На сегодня, с тебя достаточно. Иди-ка сюда, – старик подал руку Этайн, и та, спрыгнув, перебралась к нему на небольшую площадку. Несмотря на спокойный, ровный тон собеседника, в его голосе слышались властные нотки.

Этайн переминалась с ноги на ногу и с остервенением терла руки, пытаясь хоть как-то согреться. Старик взял ее под руку и повел в какое-то углубление под каменистым навесом. Чуть дальше оказался небольшой грот, освещаемый костром. Можно было передохнуть и согреться.

– Такое чувство, что я очень долго не смогу согреться… Так ты здесь теперь, Делазар? – обратилась Этайн по имени. Она искренне была рада вновь видеть своего уважаемого наставника.

Делазар молча кивнул и подкинул немого веток саксаула в огонь. Он недавно покинул свою келью в квартале книжников и начал жизнь аскета. Многие книжники удаляются в пустыню, с виду легко расставаясь с уютным и надежным бытом Ордена. Отпускают их неохотно – явно боятся «утечки мозгов». Возвращающимся после долгих скитаний очень радуются – или умело делают вид, что радуются. Но, после теплой встречи обычно приходит разочарование – все возвращаются другими, твердя о том, насколько рознятся представления Ордена с реальной жизнью далеко за пределами его владений. Элите это крайне неугодно, поэтому книжников вынуждают либо вернуться в пустыню, «продолжить» поиски, либо запереться в келье до конца своих дней и писать. После смерти келью тщательно обсматривают на предмет запрещенных сочинений или артефактов, принадлежавших общинам кочевников и просто отданных в дар чужеземцу.

Если в трактатах находят хоть какой-то намек, хоть мизерное расхождение с фундаментальными положениями Ордена – то рукопись целиком сжигают.

Этайн удивилась, что Делазар ушел не слишком-то далеко, хоть и покинул Орден несколько месяцев назад. Тот, словно прочитав ее мысли, решил начать серьезный и опасный разговор, вероятно, не слишком страшась возможных последствий. Опасней было бы оставлять молодую воспитанницу наедине со своими мыслями и поселившимся в глубине души страхом. Этот страх легко читается по лицу, неверным движениям конечностей, изменившемуся тембру голоса. Поэтому необходимо было пояснить его природу, успокоить, тем самым, избежав расспросов со стороны дотошных и всегда внимательных к мелочам наставников.

– Думаю, мне не стоит объяснять, чтобы ты сохранила увиденное в тайне, Алетейн, – Делазар присел на огромный, отколовшийся от скалы валун, скрестив руки.

– Не уверена, что действительно это видела, учитель… – голос Этайн еще слегка дрожал и звучал хрипловато, так, будто болело горло.

– Видела, действительно, – невозмутимо подтвердил ее опасения аскет.

– Тогда что это? Неужели Орден…

– Тихо! – Делазар, всплеснув руками, перебил воспитанницу. – Меньше, меньше подобных мыслей! Осторожно, и не торопись. То, что нужно тебе для успокоения, сейчас узнаешь. Но, больше ни слова, пока не закончишь обучения. Два года молчания об этом. Никаких секретов с друзьями и подстрекательств. Ты даже не представляешь, какими техниками владеет наша Элита… Итак всю душу способна выпотрошить и вынуть самое сокровенное, – он перевел дыхание и, задумавшись, посмотрел куда-то вдаль, в черноту чудной ночи.

– Почему тогда оно отрицает существование этих… – вставила Этайн.

– Кто-то действительно не верит, а кто-то догадывается, и боится, – осторожно ответил Делазар, вновь переведя взгляд на девушку.

– Борящиеся со страхом боятся!?..

– Еще как. Ведь это им незнакомо. Оттого и страшно. И противоречит убеждениям. Проще жить с мыслью о том, что ничего подобного не существует, чем допускать существование того, кто способен покорить тебя себе. Управлять чувствами. Умело манипулировать.

Лицо Этайн еще сильней посерьезнело, брови поползли вверх.

– А ты сам, часом, не подвергся их влиянию?..

– Я не причинил им никакого вреда. Скажем так – я им не мешаю. Просто изучаю. Пока… Пока они позволяют, – нехотя высказался книжник, скорей всего, не ожидая таких вопросов со стороны воспитанницы Ордена.

– Орден все равно сожжет все твои труды. Это бессмысленно.

– Все труды, вот здесь, – Делазар прикоснулся к своим вискам. – Моя келья узка – от виска до виска. А в Орден возвращаться не собираюсь.

– Так что это за создания? Что ты успел узнать? – наконец задала Этайн щекотливый вопрос, на который более всего ожидала ответа.

– Они созданы из огня, – просто и коротко ответил Делазар, вновь отведя глаза куда-то в сторону, в зияющую пустоту за скалами.

– Из огня? А почему как тени, почему не светятся? – продолжала допытываться девушка.

– Не знаю. Одному Создателю ведомо. Возможно, они могут принимать любые формы. Но, это только догадки, – быстро добавил аскет, явно пожалев о своем многословии.

Говорить ему было более не с кем. А одиночество, как известно, вынести трудно – человек периодически нуждается в общении с подобными себе. Вот и решил аскет не упускать случая, хоть с кем-то хорошо поговорить.

– Не Создатель, а Целое. – Этайн же не упустила случая поумничать. – А то говоришь, как многобожник. Как-то странно и нескладно. Еще дашь волю суевериям…

– Целое, Единое, Нус, Разум, Создатель, Демиург, какая разница… Одно и то же, просто разными словами. А про то, что они созданы из огня, я читал стен Ордена. На самом деле, в этих скалах я относительно недавно. Все это время, бродя по разным местам, общался со многими видными представителями родов кочевников, с влиятельными торговцами городов солнца и далекого отсюда портового города… Я не искал уединения, как ты, наверное, подумала. Мне удалось открыть для себя обилие новых и полезных знаний. На одних многобожниках, простых необразованных бедуинах тот мир не сходится, как наивно полагает Орден. И мир не рационален, и человеческая природа рационально не исчерпывается. Разум, на самом деле, занимает куда более скромное место – мир не всегда для него проницаем.

– Опасны ли эти существа? – осторожно продолжила интересный расспрос Этайн, вежливо дослушав философичные суждения наставника.

– Сложный вопрос. Для кого-то, смогуть быть опасны. А кому-то – могут помочь. Являются они, кстати говоря, не всем. И да, называют их здесь кто джиннами, кто гениями.

– Мне они тоже никакого вреда не причинили. Правда, напугали не на шутку. И этот липкий страх перед их появлением, ощущение того, что за тобой кто-то пристально наблюдает… Мысли ужасно путаются, – Этайн непроизвольно приблизилась к костру.

– Но потом они показали тебе свой истинный облик, что тоже немаловажно. Те, кто их не видит, испытывают беспричинный и беспредельный страх, совершают странные поступки под их влиянием. Видимо, джинны способны вызывать навязчивые мысли и видения. В тебе же есть какая-то сила. Либо, предназначение сделать что-либо важное для них и народов пустыни, поэтому они тебя не трогали, – Делазар, сделав предположение, наверняка пытался подвести к чему-то неимоверно важному, к самой кульминации разговора.

– Насчет странных поступков… Это не из-за них погиб тот несчастный?

– Вот и я склоняюсь думать, что из-за них.

Оба замолчали, вспомнив о Киране из школы воинов. Этот человек был из тех, кто с опасностью на «ты». И, тем не менее, погиб при загадочных обстоятельствах. В самом начале его просто потеряли – не вернулся с задания. Для члена организации со строгой дисциплиной это было недопустимо, поэтому все переполошились не на шутку. Стали высылаться специальные поисковые отряды. Быстрые, едва заметные, как тени, воины, по одному мановению руки Элиты способны найти и вытащить что угодно и кого угодно хоть из-под земли. Такой отряд и нашел Кирана в одной из пещер, неподалеку от законных владений Ордена. На его мертвом теле, слишком вытянутом и прямом, как палка, не было найдено ни одной раны, ни ушиба, ни пены вокруг рта от какого-либо яда; стеклянные глаза навыкате явно подчеркивали наличие безумных и кошмарных видений перед смертью. В руке воин сжимал рукоять короткого меча, на изогнутом лезвии которого не было ни капли крови.

Разведчики доставили тело лекарям – проверить на отравление каким-либо парами, запрещенными веществами, что способны вызывать галлюцинации. Целители долго занимались изучением тела и сильно тянули время, и это крайне раздражало главное управление Ордена. А потом дело внезапно закрыли и сообщили, что Киран погиб от засады многобожников-повстанцев в пещере. Те, мол, будучи до зубов вооруженными, боялись напасть даже на одинокого представителя Ордена, поэтому наварили какой-то дряни, затуманивающей разум и вызывающей страшные видения. Может быть, в довесок к веществу, кочевники нацепили на себя звериные шкуры и жуткие маски, и от преувеличенно кошмарных видений не выдержало сердце. Либо, в большей степени, от ядовитых испарений в огромном количестве воин и скончался – в его легких целители якобы нашли подтверждение этому.

Но среди учеников Ордена поползли разные слухи. Молодые умы некоторых целителей просились взяться за это дело, на что старшие молчали все как один. Разумеется, по приказу свыше. Ведь, скорей всего, не было никаких диких кочевников с масками и токсичных веществ. Было что-то другое, поистине страшное и малоизученное. Так что, во избежание панических настроений, случившееся решили объяснить как нельзя проще. Воина похоронили без особых почестей и пышностей, как-то тайно, в только Элите известном месте.