Джинны

– Эй, ты куда? – одновременно спросили Хамид и Линар, явно не торопясь вставать из-за стола.

– Надо кое-что выяснить по поводу ванной комнаты. Хамид, встретимся в квартале книжников у входа в библиотеку! – воспитанница, от резкого вставания здорово ударившись о ножку стола, охнула и подскочила к уборщице.

На вопрос Этайн о происшествии в ванной комнате недоуменно покачали головой. Все время комната была закрыта, никто ничего не знает, а в отсек, где она находится, кроме убирающих и Этайн не заходит никто.

При воспоминании о джиннах по всему телу пробежал холодок. Неужели это они…

Нет, это невозможно. Они живут в скалах, и здесь, в квартале воинов, их быть не может. С ванной комнатой произошло недоразумение, уборщики, очень вероятно, просто зазевались. Всякое бывает.

Действительно, всякое бывает.

Квартал книжников и школа воинов разделяются широкой дорогой. В поселении философов отсутствуют широкие тренировочные площадки, шатры и арены. Сплошными грядами возвелись за века сообщающиеся между собой здания с множеством башенок и своеобразно оформленных арок – то оплетенных каменными вьюнками, то покрытых блестящей рыбьей чешуей из мерцающей слюды. Сейчас, в виду основных трех направлений, ремесло не в почете, и настоящих мастеров камня в Ордене практически не осталось.

В середине поселения, над всеми зданиями, величаво возвышается башня широкого диаметра и с острым шпилем, пронзающим небесную гладь. Это – великая библиотека Ордена, вернее, только ее половина. Под этой башней располагается подземное, симметричное ей помещение. Ходят легенды, что во всех владениях Ордена есть подземные «зеркальные» города, точные копии, близнецы поселений под солнцем. Но, это всего лишь легенды – у книжников под землей только библиотека, у воинов – небольшой лабиринт с комнатами для воспитанников. У целителей, конечно, все куда интересней, с их подземными лабораториями и хранилищами для заспиртованных представителей-эндемиков флоры и фауны. Насчет владений Элиты воспитанники и наставники невысокого ранга не столь хорошо осведомлены.

Суеты в квартале философов никогда не бывало. Книжники ходили степенно в своих балахонах пепельного цвета. Ночью же весь квартал светился – в каждой комнате до глубокой ночи горели факелы и светильники, для того, чтобы продолжать кропотливую исследовательскую работу над древними письменами. Этайн нравилось наблюдать за светящимся поселением с возвышенности, в редкие часы отдыха. Огоньки загорались, одни за другими, бросая вызов звездному свету. Издалека и свысока смотрится дейсвительно впечатляюще.

Хамид, отчего-то сморщив нос, слегка ссутулившись, уже сидел на ступеньках у входа в библиотеку.

– Везет же этим постоянно! Снова у них занятия отменили!

Под «этими» следует понимать Линара с Никайором.

– В честь чего это? – сделала удивленный вид Этайн. На самом деле, она удивлялась все меньше и меньше после крупной череды удивлений.

– Даже толком не объяснили. Сказали, мол, не состоится, и все, на следующей неделе программу нагоним. Они пошли в «Оазис». Никайор там еще пива из фиников наварить хочет, – завистливо и печально сообщил Хамид, – Линар просил тебя к ним заглянуть.

«Оазисом» они называли небольшой прохладный грот недалеко от орденских школ. Очень удобное, уромное и постоянное место встречи, где можно хорошо отдохнуть среди близких людей, побеседовав обо всем на свете вдали от наставников.

– Что же, после наших занятий вместе пойдем, – пожала плечами Этайн.

– Нет, он сказал, именно тебе зайти.

– А я говорю, что пойдем вместе, что за глупости еще! – высказалась воительница в духе суровой матушки.

– Он хотел с тобой как с книжником поговорить. То есть, как с тем человеком, который много времени проводит в обществе книжников. Вы же с ним «наши мозги», вроде как. Но пойдем вместе, ладно, хоть отведаю немного Никайорова варева, – не стараясь скрыть облегчения и нарастающей радости, подмигнул Хамид.

Он хотел добавить что-то еще, но тут подошли три книжника высшего ранга. У двух, позади стоявших, лица были почти полностью закрыты, а в третьем друзья узнали Стигмора, высшего книжника. Хамид подскочил и сбросил с себя всю смешливость, небрежный, вольяжный тон. Этайн склонила голову в знак глубокого почтения.

– Сегодня занятия не состоятся. Причину я вам, после многих колебаний, все же, назову. Умер один из наших видных представителей. Целители уже занялись приготовлениями к прощальной церемонии. Желаю вам с пользой провести выдавшееся свободное время, – обратился он к Хамиду и еще нескольким воспитанникам чуть поодаль. – А ты, – он взглянул на Этайн, – пройди с нами.

Друзья переглянулись. Этайн пошла за рослым Стигмором, и его двумя важными сопровождающими.

– В «Оазисе», как освободишься, – едва успел шепнуть Хамид.

Они не спеша поднялись по винтовой лестнице, и зашли в одну из комнат. Весь воздух был пропитан пылью, запахом книг и свитков. На одном из ближайших столов над длинным, как полотно, рассыпающимся свитком корпели книжники, пытаясь восстановить смысл всего написанного там, а сам свиток с горем пополам отреставрировать. Чуть поодаль целая толпа пепельных балахонов обступила еще один стол. Что там происходит, из-за обилия народу не было видно. Скорей всего, именно из-за того, что там находилось, Этайн оказалась здесь.

Стигмор дал знак остановиться. Высокий, бритоголовый, скуластый и безбородый человек преклонного возраста, скорее напоминал повидавшего немало битв воина, чем книжника.

– То, о чем ты сейчас узнаешь, тебя огорчит. Но, принять все следует спокойно, как достойному воспитаннику Ордена, – спокойным, слегка отстраненным тоном сказал представитель Элиты.

«Уж мне-то не привыкать», – подумала Этайн. По крайней мере, отмены занятий у целителей и книжников совпали, значит, она наконец-то узнает истинную причину.

– Ты готова узнать? – формальности ради, спросил Стигмор.

– Готова, – Этайн даже по-военному вытянулась. Правда, выглядело это немного смешно и по-детски.

– Прикоснулся к вечности твой наставник, не так давно подавшийся в аскеты. Делазар.

У Этайн все в глазах потемнело. Зал с книгами и кнжниками перевернулся вверх тормашками.

– К-как? – голос у девушки был сам не свой.

– Спокойно, Этайн. Да, его действительно больше нет. Это большая утрата для Ордена, но жизнь продолжается. Его труды остаются и будут весьма полезны общему делу. Всех нас ожидает то, что и его. Кто-то уходит бесславно, он же – в ореоле почета и славы. Так что огорчаться нечему, – лицо Стигмора напоминало маску, и слова через нее звучали глухо, неправдоподобно, неискренне.

Как?! Она же только вчера, вчера вечером видела его и говорила с ним!.. Наставник дал ей траву для спокойного сна, что он уже не раз делал в былые года, выручая девушку перед экзаменами.

– А когда именно его не стало? – Этайн, относительно ровным тоном, осмелилась задать щекочущий вопрос.

– Два дня назад его нашли мертвым. Точнее, кочевники принесли его тело два дня назад, не стало его еще немногим раньше, – будничным тоном вещал глава книжников, видимо, изрядно устав повторять эту информацию.

– Это как так!? – чуть не выдала себя девушка, неосознанно подавшись корпусом вперед.

Стигмор не сильно удивился, списав такое поведение девушки на общий шок от известия.

– Вот так. Ты готова увидеть его тело? Уже забальзамировали, – Стигмор повел Этайн к тому самому столу. Девушка последовала за книжником на негнущихся ногах и в явном непонимании всего происходящего. Словно вчерашний вечер навсегда стер грань между явью и сном.

По приближению высшего книжника толпа расступилась, и взору Этайн открылась пугающая, но, в то же время, торжественно-красивая картина. Это действительно был Делазар, умащенный благовониями, в парадном темно-коричневом одеянии с малиновыми вставками. На шее блестел золотой медальон с изображением свитка – символом принадлежности к философскому отделению Ордена. Этайн видела его именно таким и вчера, только в походном балахоне. Кое-как собравшись с силами (не то, что с мыслями), она задала еще один уточняющий вопрос Стигмору:

– Причину смерти… Установили?

Стигмор всем своим напыщенно-недовольным видом показал, что этого воспитаннице уже знать не обязательно, но, все же, процедил сквозь зубы:

– Сердце. Был стар, скрывал свои болячки и при всем этом подался в аскеты. Не выдержал. На этом, все.

Напоследок Этайн еще раз взглянула на спокойное лицо аскета. Слишком умиротворенное, как ей показалось. Хотя, она уже не различала кажимости и яви, не желая об этом думать.

Слабо осознавая что-либо, машинально, она прошла через квартал книжников и воинов, пробормотала что-то невнятное охране и, как лунатик, доковыляла до «Оазиса». В таком виде ее встретили друзья, напоили каким-то прохладным компотом и усадили. Больше всех тревожился Линар. Еще на обеде он почуял что-то неладное, и все также внимательно наблюдал за Этайн. Немного смыслящий в целительстве, он заставил девушку приложить ко лбу холодную флягу, а сам стал надавливать ей на какие-то точки то на шее, то на ладонях.

Хамид больше суетился и причитал, как старая сиделка. Никайор рылся в своих закромах, в поиске приводящих в чувство напитков. Квартет располагал немалыми запасами разных напитков и яств в своем погребе.

Этайн довольно долгое время бессмысленно глядела куда-то вдаль, но вскоре, благодаря целительским навыкам Линара и спасительному компоту, начала постепенно приходить в себя.

– Как ты? Как ты, Этайн? – Хамид был очень перепуган и суетлив. Именно, перепуган, а не встревожен. Суетливым же он был всегда.

– Да… Вроде лучше, – отмахнулась Этайн, временами все также глядя вдаль. Пляшущие тени от факелов в гроте постоянно навевали странные мысли, а то, и смутное подобие видений. К счастью, от стен тени не отделялись.

Воспитанники иногда дружно поворачивали головы в направлении ее взглядов, и, разумеется, ничего особенного не обнаружив, сочувственно вздыхали над состоянием подруги.

Этайн судорожно пыталась собрать осколки своих воспоминаний в единое целое. Ничего гармоничного не получалось. Все происходящее заставляло усомниться в реальности, даже в реальности и адекватности себя самой.

Вчера она видела Делазара, живого и невредимого. Сегодня ей показывают его тело, найденное несколько дней назад. Может быть, ей явился дух аскета?.. Значит, его внезапное исчезновение среди скал, подобно тени, не показалось. Да что вообще ей показалось, а что нет?..

И еще, эти странные следы в постоянно держащейся закрытой ванной комнате. Словно какой-то знак, что за ней наблюдают, и обещание, данное Делазаром о скорой связи, сбывается. Но, он ли это обещал или не он?..

Тут у Этайн родилась мысль, от которой невольно передергивало. Неужели один из джиннов принял облик Делазара и разговаривал с ней? Как ни странно, из всех эта мысль более удачно вписывается в общую абсурднейшую картину. Таким образом, сохранять спокойствие и не подавать виду становилось все сложней. Вот, сидят перед ней три друга, с нетерпением ждут рассказа о случившемся. Но, что именно говорить? Этайн не боялась, что ее могут счесть ненормальной. Больше девушка боялась того, что она действительно может оказаться такой.

– Так что же все-таки случило… – неуверенно начал бы Никайор, но Линар пресек его гневным взглядом.

– Нет, ничего, сейчас все расскажу, – довольно бодро начала Этайн. – Не стало аскета Делазара, в прошлом, одного из моих наставников философского направления. Он был достойным покровителем, из всех, пожалуй, даже самым близким по духу. Да что я вам рассказываю, вы помните, насколько нелегко было мне перенести его уход из Ордена… Стигмор, помня о наших теплых отношениях, позволил проститься. Просто… Очень неожиданно, а вроде и не очень… И…, – она чуть запнулась, поймав на себе пытливый взгляд Линара. – И я заранее чувствовала, что произойдет нечто с ним. И во время обеда было странное предчувствие… чего-то… Необратимого, – выкрутилась Этайн.

– После смерти во имя Ордена нас ожидает прекрасная жизнь, – сектантски-монотонно заговорил Хамид тоном одного из наставников. – Все души отсеиваются в определенное место, ведомое только Целому. Кто сражался во имя Ордена – будет купаться в молочных и винных реках, а души многобожников будут уничтожены. Словно их и не было никогда…

– У нас сейчас время отдыха, Хамид, а не лекция, – недовольно пробурчал Никайор.

– Этайн сейчас не до этого, дайте ей восстановиться, – разом пресек всех Линар.

Тем временем Этайн вспомнила, что Линар принес вести с квартала целителей. Сейчас ей больше всего хотелось уединиться с ним и поговорить.

Сделав вид, что хочет отдохнуть у подземной реки, девушка отправилась вниз через погреб, перед самым спуском, незаметно для других, кивнув Линару.

Грот четверых друзей оказался прекраснейшей находкой. Обнаружили его Хамид с Этайн, года два назад, причем, совершенно случайно.

Тогда их носило, где попало. То было самое золотое время их забав, короткого детства. Особенно юные воспитанники любили забираться в гроты и пещеры. То с неимоверно низким потолком, где можно было идти, лишь согнувшись в три погибели, или даже ползком; то такие огромные, что в них могли бы поместиться целые храмы. Встречались там и подземные реки, и небольшие озера. Бывали они в черных гротах, где без факела руки не разглядишь, да и сам свет от факела тонет словно в густой, вполне осязаемой черноте; и в светлых пещерах, где загадочно мерцает влага на скалах, и, благодаря светящимся бело-зеленым грибам, не нужен какой-либо искусственный источник света.

Они бегали среди низких, развалившихся, изрядно засыпанных песком древних скал. Этайн пыталась догнать Хамида. Тот бегал неплохо, но тут неудачливо запнулся о камень, в довесок зацепился о сухой куст и провалился под землю, будто в колодец. Девчонка ринулась за другом.

Глубина оказалась всего метра два, и оба плюхнулись на мокрый пол. Здесь протекала подземная река. Они пошли вдоль небольшого ручейка, и, далее, обнаружили еще один ход, чуть повыше. Природа будто специально сделала несколько каменных ступенек, чтобы было удобней забираться. Ручей уходил под землю, и второй ярус пещеры порадовал ребят своей просторностью и прохладой. Воздух совсем не тяжелый, на удивление легкий. Два выхода (небольшой выход из просторного грота и лаз возле куста, ведущий к подземной реке), тщательно замаскировали сухими ветками и камнями. С тех пор это место стало называться «оазисом», и за два года в гроте появился небольшой склад оружия, «погреб», и даже освещение. Освещение появилось благодаря Хамиду, без зазрения совести укравшему несколько не коптящих чудо-факелов почти из-под носа темнокожего наставника Лукара.

Этайн осторожно, на носочках, спустилась вниз по ступенькам. В отличие от сухого и теплого верхнего помещения, здесь было сыро, прохладно и влажно. За два года выросло больше светящихся грибов, и мелкий ручей блестел в их таинственном, обволакивающем свете. Через переплетения веток, прикрывающих от посторонних глаз верхний вход (тот самый, куда провалился Хамид) виднелись бледно-лиловые осколки неба. Скоро начнут загораться звезды… Хотелось остаться здесь – вдали от Ордена, от расспросов и неприятных новостей, от преследующих странных существ. Журчание ручья, ненавязчивый подземный сквознячок, природные светильники действовали успокаивающим образом. Нарастало чувство уверенности благодаря надежности и бесспорной безопасности этого укромного места. Вечернюю идиллию нарушили шаги Линара. Или, напротив, не нарушили?..

Тот старался идти как можно тише, но из-за обилия воды на полу подкрасться бесшумно и незаметно не вышло.

– Что ты хотел сообщить мне? Хамид еще днем намекнул… – шепотом начала Этайн.

Линар жестом прервал ее, взял под руку и отвел чуть дальше от ступенек. Они встали у стены, исписанной причудливыми рисунками боевых сцен. Нет, это не один из памятников глубокой древности. Несколько лет назад, не отягощенные серьезными думами, ребята нарисовали это сами. Теперь все их усилия, и рисунки, казавшиеся тогда подлинными произведениями искусства, воспринимались сейчас как простые детские шалости.

Девушку внезапно охватило какое-то странное волнение, природы которого она, пока что, понять не могла. Такого ощущения раньше не бывало.

Убедившись в отсутствии подслушивающих, Линар начал:

– Странные слухи в квартале целителей. Случайным образом удалось услышать обрывок разговора двоих из Элиты, вышло легко. Затем отпираться, что ничего толком не слышал, а что слышал, того совсем не понял, было гораздо сложнее. Люди стали пропадать в скалах недалеко отсюда. Именно там, где была ты вчера вечером. Одна. Я волнуюсь, не занесло б тебя еще куда-нибудь. Дай мне слово, что не пойдешь больше туда, и вообще одна выходить не будешь, – в таких разных глазах обычно спокойного, степенного Линара читалось явное беспокойство.

– Ты знаешь, что обещать ничего не могу. О чем еще говорили целители? – Этайн старательно прятала взгляд, всматриваясь в наскальные рисунки. На самом деле, в виду тревожной ситуации, она не видела перед собой ничего.

– О том, что исчезновения становятся все более пугающими, и о том, что истинные причины всех смертей определить не удается. Тот же, кто со скал возвращался живым, приходил через несколько дней, порой даже недель. А по возвращении твердил, что пробыл там всего пару часов. Многобожники сказали, что там началась «какая-то запретная неделя духов». Орден боится не духов, а того, что их воспитанники поднимут панику похлеще той, что была по исчезновении Кирана.

Целители изобрели какое-то снадобье, полностью притупляющие чувство страха и подавляющее любые тревоги. Готовят его специально для отряда разведки, выдвигающейся в скалы на днях. После следующего занятия я выкраду пузырек, и…, – Линар замолчал, словно желая перевести дух.

Остальное Этайн и так поняла. Линар всегда отличался решительностью и держал свое слово. Допустить его поход туда она не могла, прекрасно зная, что там его ждет. Не смея и пикнуть о существах, она умоляюще схватила друга за руки и, как заведенная, затараторила:

– Нет, прошу тебя, не смей ходить туда! Ради всего… Ради Ордена, ради нас, Линар! Это… ты.. обещай… мне… – Этайн не выдержала и крепко обняла Линара, верней, вцепилась в него. Нормальная, естественная реакция удержания.

Линар не ожидал такого поворота. Во-первых, Этайн не имела привычки тараторить и причитать, во-вторых, эти безумные объятия с ее стороны… Неловкая ситуация разрешилась благодаря появлению Хамида. Хотя, нет – она стала еще более неловкой.

Карие глаза названного брата расширились от увиденной сцены. Тут и он потерял всю адекватность, которой вовсе никогда не отличался.

– Не могли сказать! Лучшему другу! И Никайора за нос водите… Мы же… Я знал, вы всегда уединиться хотели! Могли бы сказать лучшим друзьям, что встречаетесь, мы бы поняли! Но так… как… подло, скрытно с вашей стороны! – едва не брызжа слюной, раскричался он, как на торговой площади.

– Хамид! Ты неправ, это не так! – Этайн наконец отцепилась от Линара. Только «семейной» сцены еще не хватало.

– Да вижу я! Вижу, насколько не прав! Обжимаетесь тут…

Этайн сочла необходимым действовать решительно, переводя стрелки. Пусть Линару это не понравится. Зато, будет в безопасности. От назойливого Хамида и здоровяка Никайора еще никто не убегал.

– Ты меня-то хоть выслушай! Мы его теряем! Он в скалы собрался, видите ли! Там люди пропадают, Делазар, скорей всего, пытался выяснить – погиб, а он, храбрец какой! – девушка бросала пламенные гневные взоры на того, кого недавно сковывала в объятиях.

– Ч-чего? – к Хамиду вновь вернулся ступор.

Этайн коротко поведала об их разговоре с Линаром. Никайор, который, оказывается, все это время сидел на ступеньках и в споры не вступал, тем не менее, в конечном итоге поддержал идеи брата и сестры о «заключении Линара под стражу». Слухи, однако, встревожили всех не на шутку; но обо всем дружно условились молчать. Этайн поражалась самой себе – как она держала себя, не проговорилась.

Солнце уже давно село, и друзья вернулись в квартал воинов. Напоследок Линар гневно сказал Этайн:

– И ты не смей никуда… Заварила тут… – помимо гнева, в голосе сквозили обидные нотки.

– Никуда и не собиралась, не волнуйся, – грубо бросила она в ответ.

Но, в то же время, про себя неустанно твердила: «так будет лучше, так будет лучше»…

А будет ли лучше, на самом деле?..

Воительница брела одна по коридору. Факелы отбрасывали тени на стены. К теням она привыкла последнее время присматриваться.

Коридор привел Этайн в небольшой зал. «Странно, не туда свернула, что ли?», – подумала девушка. Вместо того, чтобы дойти до своей комнаты, она почему-то попала в душный зал с низким потолком и тоже низкими, несуразными, толстыми расписанными колоннами, вокруг которых было разбросано всякое тряпье, фляжки, пряжки, ремни и тренировочное оружие – имущество воинов.

«Точно, кладовая». Как можно было вообще заблудиться в родных стенах?..

Вдруг один факел, установленный совсем недавно, резко погас. Словно его затушило чье-то ледяное дыхание. За ним погас и второй, и так – в аккурат, через один. Чередование навеяло мысли о какой-то безумной игре на выживание. Тени сгущались все больше.

Но Этайн уже было все равно. Она знала, с кем предстоит встретиться. И к этому «кому-то» у нее накопилось немало вопросов.

Из-за колонны вышел так называемый Делазар. На это раз не в балахоне, а в торжественном похоронном одеянии, том самом, в котором Этайн видела его в последний раз.

– Здравствуй, Алетейн. Сегодня ты, на удивление, спокойна, – некто приветствовал до боли знакомым, спокойным голосом Делазара.

Ученицу Делазара возмутило то, что кто-то принимает облик любимого учителя, как примеряют простую одежду. Еще не зная, с какой силой предстоит столкнуться, Этайн промолвила как можно жестче:

– Ты не Делазар. Покажи свой истинный облик. Не потерплю, чтобы кто-то прятался за образом доброго, достойного человека.

– Довольно смелые у тебя речи. И готова ли ты увидеть мое истинное лицо?

– Мне все равно, каково твое истинное обличье, главное, не смей порочить память моего наставника.

– Как скажешь, – голос резко изменился и шел то ли от стен, то ли от потолка… Или, вещал из-под земли…

Копия Делазара растворилась. Огоньки оставшихся гореть факелов танцевали, дико колыхались, будто от сильного сквозняка. Никаких сквозняков в этом помещении никогда не бывало, и быть не могло. Внезапно запахло грозой.

По телу Этайн пробежала легкая дрожь. Но сегодня, готовая ко всему и более в себе уверенная, она держалась крепко, как настоящая воительница.

Тут на ближайшей колонне она увидела знакомые еще со скал руки с длинными когтями, только в разы больше. Джинн, будто стесняясь, слегка выглянул из-за колонны. На сотканном из тонкого темного тумана полотне просматривались вполне человеческие черты. Казалось, что это уставший, староватый, почти обычный человек. Странно светящийся только.

Этайн прислонилась к колонне напротив, стараясь держать себя как можно более непринужденно.

– Мы не хотели открываться тебе так рано. Но без нас ты не справишься, и не выполнишь свое предназначение, – прошелестело создание, будто ветер.

– Меня сейчас больше интересует не мое предназначение, а то, почему вы убили Делазара. Знаю, это ваша работа.

– Не суди, Алетейн, не имея знаний о жизни вашего книжника после ухода из Ордена. Резкость суждений при отсутствии знания о ситуации всегда влечет за собой печальные последствия. Многобожники, как вы их называете, довольно длительное время следили за ним, намеревались убить, предварительно всеми методами выпытав как можно больше о положении дел Ордена. Мы предвидели, что, если тихо не уберем его сейчас, будет гораздо хуже потом. Он даже не успел понять, – с последними словами голос сделался мягче, будто существо искренне стремилось поддержать Этайн. – Но, тебе следует знать, что не все многобожники настроены враждебно. Те, что следили за Делазаром – отъявленные разбойники, не имеющие чести.

– Может быть, это и так… Но… Что вам нужно от меня?.. И, почему именно меня выбрали? – боевое, жесткое настроение явно пошло на спад. Девушка неосознанно впилась в колонну руками.

– Мы долго не могли выбрать между тобой и Линаром. Вы оба обладаете особым даром – умением чувствовать и видеть существ другой природы, отличной от вашей. Вы тонко все ощущаете, чувствуете чужие настроения. Как говорят в Ордене, у вас – сильно развитая интуиция. Но, ты лучше находишь общий язык с людьми, особенно со старшими наставниками. Делазар – яркий тому пример. Также большое влияние на наш выбор оказало твое увлечение древними знаниями. Ты нужна нам.

– И, что мне делать? Тогда мне сказали об устремлении в Элиту Ордена…