Джинны
К счастью, больше подобного не происходило, и, наконец, все более-менее успокоились, стараясь скорее забыть о столь неприятном происшествии.
За какой-то один вечер Этайн открылось столько тайн разом. Как сможет она теперь жить в Ордене, со знанием таких секретов? Как справится с обетом молчания, а промолчав указанный срок, что предпримет в дальнейшем?.. Молчание становилось все более неловким, и Делазар вовремя его нарушил.
– На беседы как таковые у нас времени нет. Скоро тебя потеряют. Будет выговор. Поэтому, сейчас дам тебе указания. Во что бы то ни стало, придерживайся их и стремись к тому, о чем сейчас скажу.
Джинны предстали пред тобой, и это факт. Хорошо, что не пошла с ними до конца, на вершину скалы – не слишком ты созрела для бесед с существами другой природы и значительно превосходящими тебя по энергии. Сейчас – постарайся меньше об этом думать. Целиком и полностью отдай свои помыслы идеям Ордена, а тело – постоянным физическим упражнениям, как говорится в присяге. Будь предельно осторожна с наставниками – у них чутье на всякое инакомыслие. Я с тобой, при первой же возможности, постараюсь связаться. Но не твое дело об этом заботиться, так что, на время – забудь. Эти два года даны тебе для того, чтобы добиться… – тут Делазар сделал паузу. В самом интересном месте, как всегда.
Все это время Этайн слушала аскета с особым вниманием и не решалась перебить, несмотря на мириады собственных тревожных мыслей. Наконец, она выдохнула:
– Так чего же мне добиться, наставник?
– Добиться того, чтобы стать лидером Ордена после смерти владыки Имрана.
– Наставник, неужели ты не знаешь, что женщин едва ли берут в Элиту в качестве целителей, среди элитных воинов же – одни мужчины! Я хотела пойти в поисковые отряды, выполнять приказы, не сильно задумываясь, а ты говоришь о моей мифической роли в Элите?.. – девушка смотрела на наставника круглыми глазами.
– Ты слишком умна для простого солдата. Даже для разведчика.
– И среди книжников одни мужи! – Этайн больше не стеснялась своих эмоци и почти кричала.
– В том то и дело, что ты совмещаешь в себе все, причем в умеренном количестве. Скажем так: держишься золотой середины, оглядываясь на крайности. Все время твоего обучения я наблюдал и делал выводы. Но на смену наблюдениям всегда приходит действие. А действия сейчас важны, как никогда. Постарайся пробиться в Элиту, произведи впечатление на владыку! Знаю, что в один вечер взвалилось много, слишком много. Но ты должна быть сильной, иначе, зачем тебе быть?.. Все образуется, главное придерживайся того, что я сказал. На этом все. Я тебя провожу, – подкрепляя слова действиями, Делазар встал и взял факел.
Этайн тоже подскочила. Не из-за того, что действительно пора идти, а скорей от перенапряжения и неожиданных заявлений аскета. Ясно, что ничего не ясно. Как только она уснет сегодня?.. Да и все мысли теперь будут вращаться только вокруг одного. Легко сказать кому-то постороннему – «не думай об этом, отвлекись». В Ордене учат медитации, но какая тут медитация после встречи с такой мощью и неизвестностью…
В молчании они почти добрались до крепостных стен, окаймляющих поселения Ордена. Приблизились как раз со стороны школы воинов, где обитала Этайн. Все это время она пыталась заговорить с Делазаром, собрать мысли в одном направлении и что-нибудь внятно сказать. Явно ощущая это, аскет то и дело поглядывал на нее. Когда их взгляды пересекались, пропадали все мысли, воспоминания, а вместе с ними и тревоги. Этайн всецело покорилась ауре философа, невольно восхищаясь такой технике убеждения. Напоследок он вручил ей горсть какой-то травы.
– Спрячь это в карман, и перед самым сном обязательно выпей. Тебе многое предстоит сделать, Алетейн. До скорой встречи, – аскет резко развернулся и словно растворился среди скал, подобно одной из теней, не дождавшись слов прощания от воспитанницы Ордена.
Этайн только сейчас ощутила, насколько она устала от бешеной гонки за существом, от серьезной беседы и слишком быстрого спуска. Рядом с Делазаром, странное дело, усталости никакой не было, а сейчас она резко навалилась, вся разом. Промямлив что-то невнятное охране, минуя подземелья, коридоры, ответвления, бесчисленное множество дверей, искательница приключений, наконец, добралась до двери своей комнаты. Не умывшись, а просто плеснув студеной воды себе в лицо, и, толком не жуя, проглотив комок Делазаровой травы, она заснула сном без сновидений. И это было наиболее удачным завершением безумного дня.
Глава 2. Орден Эль-Хэммам
Пробуждение было не из легких. Чудо-трава, определенно, обладала потрясающим снотворным действием. Если бы не нарастающий шум снаружи, Этайн бы еще не скоро проснулась. Комнаты воспитанников школы воинов располагались в подземелье – не совсем ясно, когда ночь, а когда день. Но был в этом один существенный плюс – постоянная прохлада, а с ней, заодно – легкая влажность, что было божественно приятно и более всего необходимо человеку после длительного пребывания под палящим солнцем.
Свешивать ноги некуда, поскольку кровать в ее привычном понимании отсутствовала. Этайн спала на плотном матраце, набитым самыми разнообразными травами, отчего сон становился немного колючим. Сонная, она скатилась с этого матраца к двери и потянулась. В голове после пробуждения царила зияющая пустота. Но одно девушка помнила точно – вчера произошло нечто неимоверно важное. То, что радикально изменит ход привычной жизни.
В дверь постучали. Этайн подпрыгнула, разгладила на себе мятую тунику, наспех собрала волосы в пучок и открыла.
За дверью никого не было, зато был полон коридор. Воспитанники школы воинов выходили на поверхность, кто – на тренировки, а кто постарше – уже на первые задания. Так начинался день каждого молодого бойца Ордена – со стука в дверь одного из дежурных. Хорошо придумали, чтобы наверняка никто не проспал.
Пора лететь на завтрак, потом – на утреннюю тренировку. Этайн относительно быстро собралась при тускнеющем освещении факела. Факелы, используемые в подземельях, обладали одним замечательным свойством – совсем не оставляли следов копоти и сажи на стенах и низковатых потолках. Надо будет попросить у дежурных новый, подумала воительница, иначе скоро придется собирать все на ощупь.
Собрав все необходимое и приведя себя в надлежащий вид, Этайн присоединилась к постепенно рассеивающейся толпе, что, словно грунтовые потоки воды, протекала через артерии подземелья к солнечному свету. Несколько знакомых воспитанников, подтянутых и бодрых, поприветствовали ее. Этайн ответила всем разом, одним кивком. На большее сил пока не хватало.
Всего несколько лестниц, и сыроватое подземелье выплюнуло толпу на ярко освещенную солнцем площадку. И эта вспышка окончательно пробудила Этайн, воскресив в памяти все вчерашнее.
Вечер, скалы, ветер, джинны, и, откуда ни возьмись, Делазар. Именно так все и было.
Но воспоминания об этом не вызвали ни капельки страха в глубине души. Этайн казалось, словно все происходило не с ней, а с кем-то другим. Она всего лишь выступала сторонним наблюдателем.
Несмотря на относительное спокойствие, одна навязчивая мысль, все же, закралась. Не могло не удивлять то, что книжник как внезапно появился, так же внезапно и пропал. Причем не случайно Этайн, даже будучи сонной, заметила при прощании странное сходство Делазара с одной из крадущихся и растворяющихся теней. Может, и она сама выглядит со стороны как тень?.. Нет, все-таки, из-за сонливости ей так показалось, всего лишь привиделось. Масса впечатлений и перенапряжение даром не прошли. Приукрашивать и додумывать лучше не стоит. Иногда бывает очень полезно – меньше думать.
«Вот я, вот мои руки, мое лицо, я все ощущаю. Благодаря жаркому утреннему солнцу пустыни. Вот я, я все вокруг осязаю. Чувствую ткань, из которой соткана моя одежда, прохладу клинка…».
– Этайн! Может, тебе поводыря еще дать? Или ты забыла, что при выходе из мягко освещенного подземелья тебя радушно встречает беспощадное солнце?..
Этайн резко открыла глаза. Прямо пред ней стоял наставник Лукар, весь в черном, с очень темной кожей, а от резкой встречи с солнцем в глазах Этайн вообще донельзя черный.
– Марш за завтраком, иначе помрешь на тренировке! – скомандовал наставник так зычно, что все вокруг стали оглядываться, любопытствуя, кому была адресована команда.
Воспитанники завтракали, обедали и ужинали за столиками прямо на улице, под небольшими навесами. Финики, лепешки и вода составляли типичный завтрак.
Из-за небольшого промедления Этайн пришлось махом проглотить весь завтрак и бежать в обход столовой, всех башенок и двухэтажных строений на тренировочную площадку. Наверное, снова заставят ходить под солнцем с тяжелыми мешками камней на спине. «Упражнения на выносливость, тоже мне», – ворчала про себя юная воительница. Одно лишь ее сегодня радовало – ожидание послеобеденных занятий в квартале книжников. На прошлой неделе они не состоялись по неизвестным причинам.
Каждый воспитанник Ордена, выбирал то основное направление, которому посвятит всю свою жизнь. На самых ранних этапах обучения (в Орден принимают с 14 лет), ученики обучались решительно всему. Каждому следовало хоть немного владеть оружием, читать древние свитки и уметь грамотно писать самому, а также знать основы врачебного дела. На первый этап уходит три года. Затем проходит распределение по разным направлениям. Но, тут есть еще один интересный момент, предполагающий всестороннее развитие воспитанников. Учащийся, выбравший, к примеру, школу воинов, обязан выбрать еще одно дополнительное направление – либо школу книжников, либо целителей. Конечно, программа дополнительного образования не слишком усиленная и занимает не столь много времени, как основная. Как правило, она удачно разбавляет плотную программу выбранного главного направления.
Берут в Орден с 14 лет, но на принадлежащих ему территориях процветают и живут своей жизнью целые города, довольно крупные поселения. Семьи, в большей степени, состоят полностью из членов Ордена; хотя, есть и те, где кто-то один находится на службе как таковой – и, чаще всего, это мужчины.
Орден Эль-Хэммам, пламенная легенда песков пустыни, возник около 600 лет тому назад, в 1022 году от основания первых стоянок хапиру в пустыне. Умелые воины, кузнецы, лекари и ученые хапиру были из иноземной элиты, с далеких, занесенных снегом северных краев. Что-то не устраивало их на родине, и они основали стоянки, плавно выросшие в города. Строили хапиру прекрасно – все восхищались руинами после древних потопов, глобальных и резких перемен капризного климата. Через некоторое время после страшных колебаний и катаклизмов пустыня стала такой, как сейчас – неизменной, полной тайн и опасностей – именно потому такой привлекательной. За тайными знаниями и военным мастерством хапиру в пустыню стали приходить иные народы – наемники, мятежники с северных по отношению к пустыне тропиков и самого крайнего Севера, странники, островитяне, и все те, кто просто искал приключений. На фоне миграции и смешений представителей различных народов и их стремлений выросли самые первые ордена. Наряду с Эль-Хэммам было еще орденов пять-шесть, если не больше. Часто между ними возникали междоусобицы, и один орден поглощал другой, подобно кругам, образуемым на поверхности воды каплями редких дождей пустыни. Круги, сначала маленькие, затем расширяются, поглощают друг друга, лопаются и исчезают. Иногда один из орденов, в период наибольшего расцвета, просто стирал с лица земли другой. Пустынные нравы стали образцом суровости, свирепости и жесткости, но, наконец, на воинов распространилось влияние философии.
Это и не наука, и не искусство, всегда носило двойную природу. Идеи одного ордена противоречили идеям другого, и на этой почве развязывались войны. Это уже были войны не просто за еду или территорию – нет, они перешли на качественно другой, более высокий уровень. Во главе ордена становился книжник. Правда, в некоторых организациях все-таки придавали большее значение воинам, но они были чисто-формальными руководителями, на самом деле за всеми деяниями стояли книжники. Кровопролитие во имя абстрактных идей – это первая сторона.
Вторая сторона носила миролюбивый характер. Люди становились более образованней и менее агрессивней. Дипломатия медленно, но верно вошла в моду, и между орденами стали возникать кому-то выгодные, а кому не особо выгодные союзы, конфедерации. Благодаря стараниям книжников со временем уменьшилось количество кровопролитий, и, в то же время, количество орденов. Эль-Хэммам, Орден священной лавы, подобрал под себя множество мелких орденов пустыни. Наряду с ним оформились еще две неслабые организации – храмовое воинство Аль-Шаидим и еще какой-то Водный Орден, известный чудным поведением своего руководства.
Наименование «священной лавы» не было случайным. Орден всегда гордился своей историей и прямым родством племенам хапиру. Те принесли со своих краев и пронесли сквозь века легенды о мощи вулканов, о кипящей лаве… Этайн, пропадая в тиши библиотеки, читала множество строк о всполохах в небе, клубах черного дыма, взрывах и сотрясениях земли. «Земля дрожит, словно желая разрешиться от бремени, и это бремя выходит в виде огненной лавы.
Стремительно бегут яркие ручейки по черной земле…».
Далее же шло философское рассуждение о важности такой стихии, как огонь, и упоминание о том, что некоторые племена необразованных кочевников почитают эту стихию как самую священную.
Лава застывала, и спустя много лет в ней образовывался особый минерал, называемый обсидианом, иными словами – вулканическое стекло. Хапиру делали ножи из такого стекла. Большая часть из них утеряна – только лидер Ордена достоин носить столь древнее оружие, настоящее произведение искусства. Традиция сохранилась, и нож передается новому лидеру при посвящении.
В 1410 году храмовники схлестнулись в страшной битве с орденом Воды. Предлогом послужила кража исконных идей храмовников магистрами Воды, но, на самом деле, сторонники целибата (обета безбрачия) желали устранить водяных конкурентов с их странными и несуразными обрядами. На фоне этой борьбы лавовый Орден смотрелся как нельзя выигрышно, поэтому свободные народы пустыни всячески поддерживали его, в то время как остальным ставили весомые препоны. Чего только не происходило за это время – и блокад отдельных населенных пунктов, и стремительного распространения вирусов, заботливо выращенных магистрами во мраке подземелий, и позорного дезертирства, и, не менее позорных, перебежек. Многое перевидали пески пустыни за девятилетнюю войну. В конечном итоге грязные методы погубили оба ордена, отдельные представители которых рассеялись по всей пустыне.
Двести лет, весьма стабильно, Эль-Хэммам контролирует пустыню. За двести лет он наладил ирригацию в стране, слегка повысил уровень грамотности и лечения населения (целители, кстати говоря, потратили немало десятилетий на искоренение вирусов, созданных Водным Орденом), успел разрешить проблемы с некоторыми чудовищными зверьми и вынудил за все вышеперечисленное платить дань. В том числе, многие видные торговцы независимых городов и по сей день нанимают бойцов Ордена для охраны караванов от разбойников и, не всегда дружелюбной и расположенной к людям, пустынной фауны.
Таким образом, функций у Ордена много, жизнь в нем всегда пульсирует по веками отработанной, тщательно выверенной схеме.
Тренировки включают в себя по несколько блоков, направленных на развитие силы, выносливости, гибкости и ловкости. Основной отличительной чертой, «визитной карточкой» боевых подразделений является искусство боя с двумя ножами. Подлинно этим искусством, отточенной техникой во всем мире владеют лишь бойцы Ордена Эль-Хэммам.
И, сегодня Этайн повезло. Вся тренировка была посвящена именно этому искусству. Вел ее тот самый темнокожий Лукар.
– … Значит, так: искусство боя двумя оружиями гораздо эффективней всяких там щитов, (чем так кичатся кочевники), инерционного оружия и всего того остального, чему вас до этого обучали. Это развитие сразу двух полушарий мозга, поскольку необходимо выучиться максимально эффективно использовать обе руки; а левая, у большинства из вас, значительно слабее. Сегодняшнее занятие – ознакомительное, работы по парам не будет, но ваша задача – развить руки одинаково, как правую, так и левую. А сейчас, как обычно, разминка. Поехали! – Лукар все последовательно и четко рассказывал, при этом умудряясь, будто факир, буквально жонглировать тренировочными короткими мечами.
Разминкой называлась общефизическая подготовка. Порой воспитанники так уставали на «разминке», что на остальную тренировку сил едва хватало.
– А сегодня ты в лучшей форме, Этайн, – пропыхтел Хамид во время отжиманий.
– Заткнись, – прошипела девушка своему лучшему другу, названному брату. Она старалась не думать, как вести себя с друзьями после всего приключившегося вчерашним вечером.
Больше разговоров на тренировке не было – Лукар внимательно за этим следил, подмечая не только болтовню, но и недовольные взгляды в свой адрес. Он пресекал любые шепотки среди воспитанников. Но, в самом-то деле, болтать во время такой упорной тренировки и при таком грозном наставнике с хлыстом в руке было невозможно и слишком рискованно.
После общих упражнений постепенно перешли к выбранной программе – искусству боя с двумя клинками. То правой рукой, то левой вращали тренировочные деревянные мечи, таким образом, разрабатывая кисти. Затем вращали одновременно двумя руками, затем вновь попеременно, и так – много раз. Любое новое упражнение осваивалось подолгу – для наилучшего закрепления в мышечной памяти. Рука должна «помнить» удар.
После занятий все, донельзя взмокшие от упражнений и активного солнца, пошли купаться. Молодцы пошли в одну сторону, а Этайн – в свою персональную комнату для омовения – привилегию единственной воительницы в этом наборе воинов.
Нехватка времени на общение с друзьями и знакомыми на этот раз только радовала девушку. Ей даже не хотелось идти на общий обед, чтобы там избежать лишних расспросов и пристальных взглядов. Было желание поскорей отправиться к книжникам, где можно отдохнуть душой и телом.
Но процесс омовения помог отдохнуть и придал сил. Вода не только смывает грязь, но и превосходно снимает напряжение, а бодрящие ароматы эфирных масел повышают общий тонус. Правда, была пара вещей, что слегка портила праздник – это неверно расставленные баночки с маслами и мыльными растворами, а также обилие воды на полу. За расстановку баночек отвечала сама Этайн, все всегда стояло в определенном порядке. За отсутствие брызг и порядок в целом отвечали уборщицы, и ванная комната поддерживалась в строгой чистоте, равно как и личная комната для сна и отдыха в подземелье. Поэтому беспорядок не мог не удивить.
Переодевшись в свежее и собрав волосы острой заколкой (предусматривалась как дополнительное оружие, такие заколки носили все представительницы женского пола в Ордене), Этайн склонилась над лужами на темном мраморном полу и принялась изучать их формы. И, чем больше она изучала, тем больше ее это настораживало.
Местами явно просматривались чьи-то следы. Скорей всего, босых ног. Тот факт, что кто-то мог мыться в ее ванной да еще не прибрать за собой, серьезно рассердил Этайн, и она решила при первой же удобной возможности поговорить с уборщицей об этом инциденте.
Настало время обеда. Как того не хотелось девушке, на этот раз от друзей она сбежать не смогла – они обступили ее со всех сторон, схватили под руки и почти поволокли к своей обеденной скамье. Единственную девушку здесь очень уважали и ценили, вдали от глаз наставников искренне поддерживали и помогали стать лучше в боевых искусствах.
– Что, хотела уединиться, улизнуть от нас, да? И только попробуй меня опять заткнуть! – полушутя-полусерьезно сказал Хамид и сдвинулся на другой конец скамьи, освобождая место подруге.
Хамид, невысокий, но, тем не менее, крепко сложенный, с почти всегда смеющимися карими глазами, не был отменным воином. Зато товарищи по военной школе всегда ценили его за дружелюбие, острый ум и тонкий (правда, иногда и не очень тонкий) юмор.
– Никуда не собиралась убегать! Вечно вы меня торопите! – подхватила задорный тон друга Этайн, присаживаясь.
– О, дитя степенности и размышлений! Довольно тебе. Итак, скоро потопаете с Хамидом к философам. Удели хоть малую толику времени и нам. Мы, как-никак, соскучились, – сидевший напротив Линар в шутку подал Этайн флягу с сомнительным напитком.
– Ты что, отравить меня хочешь?!
– Это пиво из фиников, обижаешь, Этайн!
Тут Этайн всех удивила. До этого момента она не пила ни пива, ни вина, ни сикеры. Все, вероятно, ожидали, что она снова демонстративно откажется и прочитает лекцию о дисциплине. Но, желая хоть как-то отвлечься от безрадостных и загрузивших последних событий, воительница ловко выхватила фляжку у Линара и, слегка сморщившись, сделала несколько глотков. Все дружно и громко зааплодировали.
– Что же с тобой случилось? И где тебя вчера носило? – искренне удивился Хамид.
– Ну не всегда же ей быть такой занудой, – Никайор любил подтрунивать над друзьями.
Этайн ухмыльнулась, передала фляжку Хамиду и как можно спокойней ответила:
– Да на скалах была, соскучилась по этому месту.
– Эх, и нас не взяла… Тоже давненько в тех краях не был, – картинно вздохнул Никайор.
– Ну, я же «дитя степенности и размышлений», – Этайн многозначительно посмотрела на Линара.
– И еще уединения, – добавил Хамид, с явной неохотой оторвавшись от фляжки.
Обычно в каждой компании друзей есть добрый здоровяк. Никайор, пожалуй, был самым здоровым и крепким в этом наборе воинов. Рядом с ним Этайн выглядела совсем маленькой, худой и беззащитной. Как будущий стражник, Никайор лучше всех владел алебардой и секирой. Полностью погруженный в военное дело, он с трудом выбрал второе направление. Последовав совету Линара, Никайор пошел к целителям. И, впоследствии, советчик немного пожалел о своем совете – все время приходится выручать здоровяка из-за неуспеваемости и многочисленных долгов по предмету.
В этом квартете Линар занимал особое положение. Любой, кто хотя бы раз видел этого человека, всегда называл особенным из-за разного цвета глаз – один орехового цвета, другой небесно-голубой. Лекари называли этот феномен каким-то страшным длинным названием.
Несмотря на свою худобу и даже утонченность, Линар чуть ли не всегда находился среди первых по боевым показателям. Возможно, все дело в скорости и ловкости. В целительстве он тоже достиг немалых успехов – ходили слухи, что лекари хотят окончательно переманить его к себе. Что-что, но слухов вокруг этой личности вращалось слишком много – пророчили, что после окончания обучения Этайн выберет в мужья именно его. Слухи, конечно, возникли не на пустом месте – в отличие от Хамида с Никайором, она относилась к нему не совсем по-товарищески и не «по-братски», в привычном понимании этого выражения. И здесь Линар был на «особенном положении». Однако дружбу, пока что, ничего не портило.
Их прозвали «неразлучной четверкой». Они неизменно выручали друг друга, и, если получали выговоры от наставников – так сразу все, четверо. И вылазки по ночам, и милые малые беспорядки в школе воинов были делом их рук. С Хамидом Этайн делилась секретами, как будто с подругой. И теперь, о самом важном, когда-либо происходившим с ней, говорить нельзя…
– Слышали о новом наборе отряда разведчиков? Какое-то новое сверхважное задание, – спросил один из юных бойцов с соседней скамьи, услышав шум и аплодисменты.
– Лекари говорили, что кого-то там надо бальзамировать… – Линар отвлекся от трапезы.
– Это кого? – тут же подскочила Этайн.
– Кого точно, не знаю, но легкий переполох среди наставников был немалый.
– Опять ничего толком не говорят, считают за детей, видимо, – недовольно прошипел кто-то оттуда же.
– Случилось, не случилось, считают, не считают, а обеда никто не отменял, – Хамид принялся за еду, для пущей важности демонстративно вооружившись столовыми приборами. Никайор, буркнув что-то малопонятное, последовал его примеру. Обед, как говорится, по расписанию.
Этайн же кусок упорно не лез в горло. Слишком много событий, много неожиданностей. Если так каждый день происходить будет, то она поседеет за эти два года и вряд ли станет лидером Ордена, на чем настаивал Делазар.
И Линар, заметно, был слегка встревожен. Он тоже толком не поел, все время внимательно наблюдая за любой реакцией Этайн. Между ними существовала какая-то странная связь – могли понимать друг друга без слов и чувствовать на расстоянии. Если от Хамида можно было как-то отмахнуться, то от Линара скрыть встречу с джиннами будет сложнее всего. Казалось, что своим пронзительным взглядом он «просвечивает» человека до костей.
После обеда, как обычно, за воспитанниками пришли убирать. Этайн увидела уборщицу, отвечающую и за ванные комнаты в этой смене. Таким образом, снова удачно избежала расспросов со стороны сокурсников.