Тени Аурелии

— Лея... если я открою её саркофаг?

— Вероятность смерти — девяносто один процент, — сухо отозвалась Лея. — Иммунная система не адаптирована. Сознание может не выдержать резкого пробуждения в нашей реальности из-за тяжелого нейропсихического шока.

Антон стоял молча, раздираемый внутренним конфликтом. Оставить всё как есть? Но где-то высоко наверху раздался сильный металлический скрежет — бандиты ломали последние замки технического люка. Ситуация становилась критической. И тут в голове искателя всплыла нестыковка.

— Лея, когда мы открывали люк... ты сказала, что моя биометрия частично совпала с протоколом. Что это вообще значит? Как такое возможно?

— Твой биологический профиль соответствовал на сорок семь процентов. Доступ был предоставлен исключительно по аварийному протоколу. Возможно, твои предки были зарегистрированы в системе как приоритетные субъекты до Катастрофы. В таком случае ты мог унаследовать часть генетических параметров.

Антон оцепенел. Он почти ничего не помнил об отце — тот бесследно исчез в Пустошах, когда Антон был еще ребенком. Искатель понятия не имел, чем на самом деле занимался его отец, ну а о бабушках и дедушках и говорить не приходилось. Все эти годы он считал свою невероятную способность выживать в древних руинах простой удачей. Но что, если это была не удача? Что, если его семья изначально имела доступ к технологиям старого мира?

Времени на раздумья не оставалось. Он круто повернулся и бросился в самый конец круглого зала, где виднелась массивная дверь с надписью: «СЕКТОР 3B — Отсек стазисной терапии». Панель доступа рядом была полностью разбита, но сама дверь оказалась слегка приоткрыта. Он толкнул её плечом и оказался внутри.