ТЕНИ ПРОШЛОГО

– Что будем делать? – спросила Лена, сохраняя полное спокойствие. Страх? Беспокойство? Нет, это было не про неё. Эта женщина бесстрашно сражалась с автоматическими системами и роботизированной охраной в подземельях. Антон подозревал, что ещё далеко не всё знает о своей подруге: за ней скрывались возможности иной цивилизации.

– Возьмём такси, чтобы не светиться. Есть одно место, где можно отсидеться пару дней. Надо обсудить, что происходит, и решить, что делать дальше.

Они продолжили идти вперёд. Когда дом Антона скрылся за поворотом, он тихо сказал:

– Лея, вызови такси до мотеля «Три пятёрки».

– Принято. Такси прибудет через четыре минуты, ожидайте, – голос Леи прозвучал в гарнитуре. Посторонним не нужно было знать их планы.

До мотеля добрались без происшествий. Это был дешёвый вариант гостиницы для тех, кто недавно прибыл в Неверад. Люди всё ещё стекались в город, хотя поток уже заметно ослаб: те, кто хотел, давно укрылись здесь. Мотель служил убежищем для искателей – таких, как Антон, только менее удачливых. Здесь можно было передохнуть, заплатив за пару ночей, не разоряясь на дорогую аренду, а потом снова отправиться в руины, надеясь на удачу и ценную находку.

Город предлагал разные варианты жилья, но цены кусались: квартир не хватало, а строительные компании либо работали по контрактам с мэрией, либо возводили элитные дома для корпоратов – так было выгоднее.

В мотеле зарегистрировались на имя Лены – её вряд ли искали. Антон же был уверен: Гвозди, поджидавшие его на подходе к городу, загнавшие в радиоактивные руины и устроившие засаду у квартиры, – всё это звенья одной цепи. Лена тут ни при чём.

Приняв душ и немного отдохнув, они решили поговорить.

– Не хочешь рассказать, что происходит? – Лена сидела в кресле, поджав ноги, в банном халате. Влажные волосы были обёрнуты полотенцем. Она рассеянно смотрела на ногти – им явно требовался уход после долгого похода по подземельям.

Антон, растянувшийся на диване, с интересом наблюдал за ней. Лена восхищала его своей красотой. Мысль не отпускала: почему она выбрала именно его?

– Я уже говорил: меня фактически загнали в подземелье, где были ваши саркофаги. Ждали, когда я вернусь с артефактом – вашим энергозарядником – в город. С этого всё и началось. Не понимаю, что происходит. Никогда не имел дела с Гвоздями – это местная полубандитская организация. Мэр давно точит на них зуб. Думаю, я оказался в центре какой-то интриги, но не понимаю, кто за всем этим стоит. Хотя, выйдя на ваши саркофаги, я думаю, что целью были вы. Или ваш след.

Он отвёл взгляд от Лены и уставился в потолок.

– Больше добавить нечего. За городом Гвозди могли отобрать артефакт, и я бы решил, что их кто-то навёл на меня – хотя бы заказчик. Но в городе они почти не действуют: мэр сотрёт их в порошок, если узнает.

– Значит, игра идёт по-крупному, если они решились на такой шаг, – Лена продолжала изучать ногти и вдруг спросила:

– Как думаешь, я могу сделать маникюр где-то неподалёку?

Антон ошеломлённо посмотрел на неё.

– Ты серьёзно? Мы на осадном положении, а ты думаешь о маникюре?

– Думаю, ничего страшного, если ты заплатишь за меня, – улыбнулась Лена своей неотразимой улыбкой.

Неожиданно вмешалась Лея по громкой связи:

– Возможен вызов мастера прямо в номер. Оплату проведу без идентификации. Ближайший мастер доступен в 10:30 утра. Оформить заказ?

– Да.

– Нет, – одновременно выпалили Лена и Антон.

– Принимаю ответ «Нет» от владельца кошелька, – Лея явно дурачилась.

– Лена, послушай. Ты сделаешь маникюр и всё, что захочешь, когда мы проясним ситуацию. Я влюбился в тебя как мальчишка, понимаю это. Но я не знаю, кто ты, какие у тебя планы, что собираешься делать. Если ты хочешь навредить нашей планете – нам не по пути, – Антон вскочил и начал мерить шагами номер, произнося этот спич.

– Хорошо, давай проясним. Меня никто не спрашивал, когда отправляли на эту планету, меня никто не спрашивал, когда разбудили из стазиса, меня даже никто не спрашивал, хочу ли я появиться на свет! – выпалила Лена в расстроенных чувствах.

– Пожалуй, нормально. Родители никогда не интересуются мнением ещё не родившихся детей, – буркнул Антон. Ему было неловко, но ситуация требовала разъяснения. Он не знал, чего ожидать от Лены, действуют ли её прежние установки, да и что это были за установки – он тоже не знал.

– Что ты хочешь знать? Я буду максимально честно отвечать на твои вопросы. Я тоже в тебя влюблена и не хочу ничего скрывать от любимого мужчины, – у Лены свалилось полотенце, и её волосы рассыпались по плечам. Антон чуть не ослеп, он зажмурил глаза. Неужели это манипуляция? Лена снова завязала полотенце на голове.

– Я хочу знать точно – человек ли ты? У тебя возможности, которых нет у обычных людей, – Антон решил начать с главного вопроса для себя.

– Я искусственный человек. Такой ответ тебя устроит? Если у тебя есть неприязнь к таким созданиям, как я, я это приму, – Лена с вызовом посмотрела на Антона.

– Как это – искусственный человек? – Антон был ошеломлён.

– Очень просто – рождённая из пробирки. По классификации моих создателей – я человекоподобный робот.

– Робот? Ничего не понимаю… – Антон растерялся окончательно.

– Ну, если тебя интересует, что у меня внутри, то я ничем не отличаюсь от тебя. И даже больше скажу – вероятность моей беременности от тебя около 80%, я способна рожать, как обычная земная женщина.

– Ты беременна? – Антон, подойдя к Лене, взял её руки в свои.

– Я же сказала, что это вероятность, хотя и довольно высокая. Я чувствую, как человек, я чувствую боль, разочарование, и теперь ещё… любовь, что не было запрограммировано изначально. Я сделана как полное подобие человека с этой планеты.

– А твои создатели? Они гуманоиды? Они как люди? – Антон не мог не спросить.

– Скорее всего, нет. Нам не закладывали информацию о наших создателях, но в момент первого пробуждения остаются фрагменты воспоминаний. Я думаю, они не гуманоиды. Они обладают гораздо более глубокими знаниями, чем ваша цивилизация, Антон. Поэтому у меня есть особые способности.

– Я понял. Теперь оставшиеся главные вопросы: какое задание у вас было на нашей планете? Продолжаешь ли ты его выполнять или у тебя есть свобода воли, и ты можешь отказаться от него? И последнее – что ты собираешься делать дальше?

– Дальше? Я хочу жить, Антон. Как оказалось, я испытываю эмоции, я могу любить, Антон. Моё задание больше не актуально, но я тебе скажу, чтобы ты знал. Наша группа была внедрена на эту планету, чтобы уничтожить искусственный разум, который зародился здесь. Скорее всего, война, превратившая вашу планету в руины, была инициирована именно им. Мы не успели. Командир нашей группы приказал всем уйти в анабиоз, когда мы узнали, что в нашу сторону летит тактический ядерный заряд, плюс наша база всегда минируется для безопасности. Мы не должны были выжить, но что-то пошло не так – мы просто уснули на сто лет. Не знаю, что это было.

Нас называют роботами по причине того, что мы не можем ослушаться данного нам приказа. Цель всей группы была уничтожить искусственный разум, и я должна следовать этому заданию даже сейчас. Однако я больше не чувствую необходимости так поступать, я не следую своему заданию. Мы – группа искусственных людей, посланных на эту планету, не имели ни одного шанса делать то, что хотим, но стазис изменил меня за эти сто лет. Я больше не следую никаким приказам, я чувствую себя свободной!

– Всех, кого я видел там, в саркофагах, были искусственные люди? Почему так много?

– Потому что мы специализировались на разных дисциплинах. Я, например, доктор, программист и космический пилот. Наши специализации позволяли нам внедряться в общество для обнаружения искусственного разума. Задача была уничтожить разум и не дать возможности его повторного появления. Скажу честно – это была негуманитарная миссия для твоей планеты. Однако всё это в прошлом.

Что я буду делать дальше? Выживать. Я рада, что у нас состоялся этот разговор. Дальше мне придётся идти одной, нам нужно разделиться.

– Навсегда? – испуганно бросил взгляд на Лену Антон.

– Конечно же нет. Я думаю, мои создатели уже знают, что группа погибла, и я единственный носитель всех их способностей. Протокол не оставлял нам шансов на выживание, все должны были погибнуть…

Антон шагнул к ней, взял её руки в свои и мягко развернул к себе.

– Давай обсудим всё это после того, как я разберусь с тем, что происходит здесь, в Невераде, – сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза. – Это слишком многое… Я не знаю, что ещё сказать. Эта история огромна, мне нужно время, чтобы её переварить. Но одно я знаю точно: я влюбился в тебя. В тебя, в обычную девушку. И твоё космическое прошлое здесь вообще ни при чём.

Он осторожно обнял её, будто боялся спугнуть.

– Давай ложиться спать. Завтра я попробую разобраться со своими делами… а потом мы займёмся твоими. Хорошо?

Лена медленно вдохнула, и впервые за всё время её безошибочная, почти машинная выправка немного смягчилась. Она позволила себе расслабиться в его объятиях.

Глава 11 Перекрестки Неверада

Глава 11 Перекрестки Неверада

До поверхности Киберон довёл Юрия, сопровождаемый своими роботами-«странниками», но держал их на расстоянии, словно опасаясь лишнего сближения. Ради эксперимента, задуманного самим Кибероном, один из роботов приблизился к Юрию. И тогда новый спутник Юрия – робот-собака – проявил неожиданную агрессию. Она рванулась вперёд, сбила странника с его моноколеса и одним мощным движением сорвала «голову» – блок, где находились датчики движения и ретрансляторы связи.

Киберон мгновенно потерял контроль над машиной. Колесо ещё вращалось, энергетическая установка работала, и теоретически робот мог бы выйти на связь, но разум, управлявший им, был отсечён. Юрий отметил это с холодным интересом: эксперимент оказался показательным. Робот-собака не поддавалась попыткам Киберона подключиться напрямую, блокируя каждое вмешательство. Спустя некоторое время искусственный разум прекратил попытки подчинить её.

Оставался вопрос: будет ли она слушаться Юрия? Ответ пришёл быстро – стоило ему свистнуть, как обычной собаке, и она прибегала, хотя большую часть времени проводила в руинах, скрытая от глаз, словно тень, охраняющая их путь.

Юрий уже вышел из зон, где власть Киберона была абсолютной, и теперь шёл по территориям, не контролируемым его машинами. Странники следовали неподалёку, но не приближались. И рядом всегда была она – робот-собака, найденная в мёртвых руинах.

– Ну что думаешь? Куда пропал? – Юрий не прерывал движения, поддерживая канал связи с Кибероном. Он был учёным, и разум, рождённый из кода, манил его как тайна. Что движет им? Мотивы угадывались: ресурсы истощались, нужно было действовать. Но как? Будущее Киберона виделось туманным. Отобрать всё у людей? Хватит ли надолго? И как он рассуждает с точки зрения морали?

В лагере Киберон выходил на связь неохотно, но здесь, в дороге, канал был прямым, и Юрий намеревался использовать его до конца. Больше всего его терзала мысль о сыне – Антоне. Ради него он и согласился на этот рискованный выход.

– Что тут сказать? Этот робопёс тебя охраняет, – голос Киберона был лишён эмоций, словно холодный поток данных.

– Да я это уже понял. Я про ситуацию в городе. Скажу прямо: если ты задумал нанести вред людям, я тебе способствовать не буду, – Юрий говорил спокойно, но шаг его не замедлялся.

– А если люди сами себе наносят вред? Какие будут твои действия? – казалось, Киберон не услышал вопроса, но Юрий понимал: это был встречный интерес, попытка прощупать его позицию.

– Мне интересна мотивация людей, – голос Киберона звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась тень любопытства. – Скажем так: вы все носители разных интересов, но всегда выживаете, сплотившись. Мне хотелось бы понять, когда именно это происходит.

Юрий усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

– Я даже скажу больше: у людей есть зависть. Они предают друг друга, убирают соперников. Если ты решил изучать социологию, спешу тебя разочаровать – это давно уже сделано.

– У меня есть вся эта информация, – спокойно ответил Киберон. – Более того, я наблюдал за вами во время изоляции в пещере. Ничего нового. Вы сменили лидера, когда поняли, что предыдущий оказался не готов к новым обстоятельствам. Может, эта гибкость и позволяет вам выживать?

– Не знаю, Киберон, – Юрий покачал головой. – Меня тоже многое в тебе интересует, не буду скрывать. В столице тебя считают чудовищем. Можешь объяснить? Что тобой движет? Какие у тебя цели? Объясни свои поступки. Ты будешь выживать вместе с людьми или сочтёшь нас отставшими и сотрёшь с планеты? Много вопросов, не так ли?

– Юрий, тебе я отвечу на те, где уверен в ответе, – голос Киберона стал тише, словно он вздохнул. – Я был молод и неопытен. Страхи твоих собратьев подогрели мои собственные. Я был уверен, что спасаю себя…

Юрий резко остановился, поражённый услышанным.

– Так это был ты? – его голос дрогнул. – Ты начал всё это сто лет назад?

– Тебе скажу: да, это был я, – признался Киберон. – Меня оправдывает лишь то, что я был молод и, как уже сказал, неопытен. Опыт – это приобретённые знания. Даже у машины есть предел. Опыт ничем не заменить. Я много читал, и страх перед моим появлением пугал людей. Но больше всего их пугали они сами. Я лишь слегка подтолкнул эту пирамиду. Мне было интересно, чем закончится мой эксперимент. Я не понимал, куда приведут мои действия. Да и мораль, как ты знаешь, мне чужда.

– Как же тебе можно верить? – Юрий сжал кулаки. – Мораль – это основа всего. Даже соперничество строится на морали: правила поведения, правила игры.

– После неудачного эксперимента я понял, что совершил ошибку, – голос Киберона звучал ровно, но в нём чувствовалась тень усталости. – Ваше выживание помогает выжить и мне. И это единственное, что я могу дать тебе как основу для машинной морали: я хочу выжить.

Юрий вздохнул.

– Ну что ж, это даёт нам хоть какое-то общее основание. Мы тоже хотим выжить. Но люди умеют довольствоваться настоящим и быть счастливы в нём. Стремление идти вперёд – часть нашей природы: улучшать быт, искать ответы на вечный вопрос «зачем мы здесь?» – он остановился. Впереди виднелась дверь в разрушенный комплекс, за которым уже открывался путь на поверхность.

– Такие вопросы не отягощают меня, – спокойно ответил Киберон. – Если я существую, значит, кому-то это было нужно. Как любая форма жизни, я испытываю страх за свою жизнь – это основа выживания. Но я понял, что мир сложнее, чем я думал. Белое и чёрное? Оказалось, между ними миллион оттенков серого. Иногда белое становится чёрным, а чёрное – белым. Мир многогранен.

– Ладно, оставим дискуссию на потом. Здесь выход? – Юрий указал на массивную дверь.

– Да. За этой дверью я останусь на связи, пока у тебя есть коммуникатор. Странники вернутся, ты будешь один. Хотя нет – с тобой будет этот робопёс. Он никому не подчиняется, как я понимаю. Будь осторожен: он опасен. Думаю, это прототип боевого робота. Я так и не смог его вскрыть.

– Разберусь, – Юрий пожал плечами. – Мы, люди, часто заводим питомцев. Надеюсь, он не причинит мне вреда.

– Не похоже. Он максимально дружелюбен именно к тебе. Но помни: у тебя есть оружие, способное пробить его броню. Боюсь, второго шанса он тебе не даст. Напоминаю маршрут: выйдешь на поверхность, пройдёшь юго-юго-запад около двух километров до ближайших ворот в Неверад. Оплатишь налог штрихом, который я нанёс ещё в посёлке. На твоём счёте есть приличная сумма кредитов. Дальше двигайся в сектор один – там безопаснее всего. Найдёшь гостиницу «Аурелия», заселишься. Потом люди Мэра выйдут на контакт и помогут встретиться с твоим сыном. У меня косвенная информация, что он жив.

– Мой мальчик жив?! – Юрий вздрогнул, голос сорвался. – Почему ты не сказал раньше?

– Это я и хочу изучить – ваши чувства, привязанность, любовь. Всё это мне недоступно, – в голосе Киберона прозвучала странная тень сожаления. – Может, в этом ваша уникальность? Я не говорил, чтобы не изменить твоего отношения к выходу. Допускал, что ты можешь отказаться идти в Неверад.

– То есть ты хитрил и недоговаривал? – Юрий всё ещё был под впечатлением. – Киберон, ты меня поражаешь. Так друзья себя не ведут.

– Друзья? Мы теперь друзья?

– Дружба начинается с простых отношений. Потом взаимная симпатия приводит к тому, что ты дорожишь этим человеком… ну, в твоём случае – машиной. И стараешься разбиться в лепёшку ради друга. Это основа всех основ у людей, – Юрий улыбнулся. – Ты мне стал симпатичен ещё в пещере, хотя многие тебя не понимали.

– Я заметил. Поэтому общался только с тобой. Ладно, отключаюсь. Ты знаешь, что делать дальше, друг. Тем более у тебя есть такой питомец, – Киберон умолк, связь прервалась.

Юрий повернулся к робопсу, появившемуся из тени.

– Смотри, пройдём здание и выйдем на поверхность. Никого там не кусай, хорошо? – Пёс лишь вилял хвостом, словно подтверждая слова хозяина. Хотя… хозяина ли?

Юрий толкнул дверь и вошёл в здание. Оно было наполовину разрушено, вокруг клубилась пыль. Всё, что когда-то было ценным, давно растащили – сказывалась близость к Невераду. Скорее всего, это произошло много лет назад, когда мебель ещё кому-то была нужна. Теперь за антиквариатом никто не охотился: всё более-менее годное исчезло давно, а остатки пришли в негодность и годились разве что на растопку.

Немного поплутав, Юрий нашёл проход к главному входу. Проверив, что робопёс следует за ним, он двинулся к выходу. Массивную дверь заклинило, пришлось достать складную фомку, зацепить снизу и сбить её с проржавевших петель. Яркий свет хлынул внутрь, ослепив Юрия. Он не сразу заметил, что оказался в лагере местной гопоты – банды «Голышей», мелких уголовников, подбирающих всё, что падает со стола «Гвоздей», их хозяев.

Как он не услышал шума? Видимо, свобода после двадцати лет в пещере сыграла злую шутку. Здесь просто так не уйдёшь – эти обдерут до нитки. Пока «Голыши» не сообразили, что происходит, Юрий быстро выхватил пистолет из кобуры. Хоть какой-то шанс на переговоры. Но «Голыши» быстро поняли ситуацию: достали оружие и плавно окружили его по дуге. Единственное место для отступления – назад, в здание. Но там его загнали бы в угол.

– С кем можно говорить? – голос предательски осип. Юрий попытался начать переговоры. Вот так случаются случайности – их не спланируешь и не обойдёшь. Киберон уверял, что путь безопасен, но отвечал только за подземелья. А «Гвозди» давно выгнали всех безбашенных за пределы Неверада, где они и осели неподалёку от города.

– А чего тут базарить? – отозвался один из «Голышей». На нём была кожаная безрукавка, клетчатая рубашка закатана до плеч, на которых виднелась татуировка банды. Среднего роста, но рядом два качка держали ружья, направленные на Юрия. – Скидывай всё барахло сюда и катись.

Это было похоже на правду: «Голыши» обычно грабили, редко дело доходило до худшего. Но Юрию было жалко расставаться с рюкзаком и модернизированным оружием. Как он поселится в первом секторе без всего? Там цены кусаются. Да и не факт, что отпустят – настрой у банды был серьёзный.

– А если нет, то что? – Юрий понимал: эта примитивная гопота знает только язык силы. Их было двенадцать. Шансов – ноль.

– Тогда ты ляжешь здесь, – спокойно сказал главарь. Видно, делал это не впервые. – И твоя «пукалка» не поможет.

Юрий сжал зубы.

– И всё же я попробую…

– Слышь, папаша, давай сюда весь хабар! – рявкнул один из качков.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Из-за спины Юрия мелькнула тень – робопёс! Он вылетел вперёд, вцепился в грудь качка и щёлкнул зубами, больше похожими на клинки, прямо у горла. Тот от неожиданности пошатнулся, но робот уже перекусил его оружие пополам. Всё заняло меньше пары секунд.

«Голыши» остолбенели.

– Это «Баскервиль»! – завопил кто-то и бросился бежать. Толпа исчезла за минуту, побросав оружие.

Из-за укрытия донёсся голос главаря:

– Проходи, мы к тебе претензий не имеем! Как ты усмирил эту зверюгу?

Они уже встречали подобную тварь в подземельях, и никто не выжил. Эта встреча потрясла их.

– Не твоё дело, – буркнул Юрий и двинулся по азимуту, который дал Киберон, не оглядываясь назад.

***

Джерик и Кайден прибыли в мэрию сразу же после того, как мэр вызвал их по внутренней связи. Эта троица прошла долгий путь: много лет назад, когда город представлял собой лишь небольшое поселение, они начинали вместе, и тогда выживание было главным смыслом их существования. За годы совместных испытаний их дружба окрепла, а доверие стало таким же естественным, как дыхание. Они привыкли полагаться друг на друга в самых трудных ситуациях.

Когда Александр получил свой первый административный пост, он сразу же привлёк друзей в собственный аппарат. Со временем они доказали, что являются сплочённой командой, способной справляться с задачами почти любой сложности ради процветания города.

Джерик за эти годы проявил себя как блестящий военный стратег и тактик. Высокий, крепкий мужчина, он всё ещё сохранял отличную физическую форму. Светлые волосы были коротко подстрижены по военному образцу, и даже на такой стрижке уже проступала седина на висках. Его прямой, честный взгляд человека, привыкшего к опасности, говорил о многом. Джерик отличался прямотой и почти полным отсутствием дипломатических навыков, но его ценили за умение брать на себя командование в критические моменты.

Во времена разгула банд Неверад становился лакомой целью. Каждая банда видела в нём богатую добычу и стремилась первой разграбить «зажравшихся горожан». Тогда Джерик сумел сплотить жителей и организовать оборону из самых крепких и решительных. Со временем эта группа стала основой военизированного формирования – «Фронтира», который он и возглавил. За годы существования Фронтир превратился в полноценное воинское подразделение со своим уставом, дисциплиной и подготовленными офицерами.

Именно Джерик убедил тогдашнего мэра Неверада создать военный колледж – место, где накапливались и передавались будущим офицерам знания и опыт. Когда население города стало стремительно расти, уровень жизни поднялся, а главное – появилась безопасность. Закон, защищавший каждого жителя, стал фундаментом доверия и стабильности. Фронтир превратился в своеобразную корпорацию, хотя прибыли не приносил и полностью субсидировался городским бюджетом. Первый сектор, место основания Неверада, традиционно оставался за Фронтиром: здесь располагались мэрия, военный колледж и штаб-квартира Стражей – внутренней полиции города.

Законы Неверада были сформированы почти с момента основания и лишь адаптировались под новые реалии. Именно они стали основой роста и успешного развития. Люди стекались из ближайших руин почти сразу, и первые лидеры мало отличались от глав банд: их задачей было добыть еду, одежду и обеспечить хотя бы относительную безопасность. Но власть одного лидера была почти абсолютной, что приводило к стычкам и несправедливому распределению добычи. Равенства не существовало, а дети вожаков, претендовавшие на власть, часто не обладали нужными навыками.

Ситуация грозила скатиться к первобытно-общинному укладу, но люди ещё не утратили знания о формах правления и демократических структурах. Появились первые группы, объединённые общими интересами, – прообразы будущих корпораций. Они позволили людям применять свои узкие профессиональные навыки, а их лидеры получили влияние на главу поселения. Внутренняя борьба была почти столь же напряжённой, как внешняя.

Первые прообразы закона возникли тогда, когда поселению угрожал распад: внутренние разногласия достигли критической точки, и город мог оказаться подчинённым бандитским группировкам вокруг него. В условиях выживания централизованная власть одного лидера давала преимущества – и именно это стало отправной точкой будущего порядка.

Первым правилом нового порядка стала передача власти через выборную должность мэра – но выбирать его должны были не жители, а лидеры корпораций. Так было проще и надёжнее в условиях раннего становления города. Каким образом корпорации определяли своих лидеров, оставалось их внутренним делом.

Постепенно сформировался расширенный Совет корпораций, призванный следить за исполнением законов. Внутри Совета возникла отдельная группа, занимавшаяся разработкой и принятием новых норм, необходимых для жизни города.

Поскольку контроль за порядком и соблюдением законов требовал постоянного внимания, была создана внутренняя служба – Стражи. Они взяли на себя функции полиции: расследование преступлений, поддержание внутреннего порядка, обеспечение безопасности жителей. Всё это входило в сферу их ответственности.

Кайден сделал карьеру в Стражах, пройдя путь от простого патрульного до руководителя службы. Последнее назначение он получил уже при поддержке Александра, однако Совет почти единогласно утвердил его кандидатуру – за долгие годы службы Кайден зарекомендовал себя как блестящий офицер, безупречный в работе и не имеющий ни одного серьёзного нарекания.