bannerbanner
Метаморфозы смерти
Метаморфозы смерти

Полная версия

Метаморфозы смерти

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
5 из 9

Ещё издревле мужчины играли доминирующую роль в Элладе. Сильная половина получала хорошее образование и умела читать, грамотно писать, играть на лире и красноречиво изъясняться, декламируя целые поэмы. Также юноши занимались бегом, прыжками, борьбой, метанием копья, и по достижению восемнадцати лет проходили военную подготовку в войске. В отличие от них женщины обучались в стенах дома, и помимо познаний основ пения и искусства танца, приобщались к ведению хозяйства: уборке, готовке, шитью и воспитанию детей.

Главой семьи у эллинов всегда признавался мужчина, а женщине требовалось его слушаться и никогда не вступать в спор. Притом все родственники мужского пола являлись выше жены по положению и, относились к ней как к служанке и человеку второго сорта. Первостепенными задачами слабой половины же считались брак и продолжение рода. Правда, и замуж девушек выдавали по расчёту за выгодную партию, игнорирую привязанности и чувства.

Не обладали афинянки и полноценными гражданскими правами, не имели возможности вносить вклад в политическую жизнь общества, не допускались в суды и в органы власти. Исключением служила только религия, где женщины на равных условиях могли участвовать в публичных обрядах, а в культе Афины и вовсе пользовались бесспорным преимуществом. Поэтому в дни проведения Элевсинских мистерий на площади Агора среди мужчин наблюдалось много женщин. И все участники таинственного учения выделялись в толпе чёрными одеждами и одухотворёнными лицами.

Едва неофиты миновали рынок, добравшись по грунтовой Панафинейской дороге до Элевсиниона, скорость их передвижения ещё сильнее замедлилась из-за собравшихся около храма паломников. А вновь прибывшие кандидаты торопились быстрее узнать, допущены ли они до священной церемонии, приобщиться к которой мечтали всю осознанную жизнь.

Неофиты не стали задерживаться у храма, а устремились за мистагогами к подножию Акрополя, где их ждала очередная часть посвящения. И стоило Фиалке и Афродите за пределами рыночной площади вырваться вперёд, богиня красоты к своему глубокому разочарованию заметила, что идущие им навстречу эллины больше обращают внимания на обворожительную наставницу с фиалковыми глазами, чем на неё саму. Однако именно оценивающий взгляд Ареса в сторону её соперницы окончательно лишил девушку самообладания. Тогда Афродита позволила себе немного отстать, порываясь поравняться с богом любви.

– Эрот, прошу тебя об одолжении, – обратилась к Амуру приглушённым голосом девушка. – Порази нашу Фиалку стрелой истинной любви. Она, как никто другой, достойна возвышенного чувства.

– Почему нет, – не взялся спорить белокурый Купидон.

– Только она заслуживает по-настоящему пылкой страсти. А значит, пусть наша красавица влюбится в ужасное чудовище, – наивно хлопая ресницами, настояла Афродита, кивнув в направлении уродливого Пана. – Уж такому сильному тандему будут не страшны никакие превратности судьбы.

– Как скажешь, – не задумывались о справедливости подобного решения, согласился Эрот. – Тебе виднее, ты же у нас по совместительству покровительница любви.

А богиня мудрости Афина всю дорогу не сводила настороженного взора с каменного холма и возвышающегося на его плато Парфенона, где ночью ей явилось видение Медузы Горгоны. Потом храм скрылся из поля зрения, и неофитка переключила внимание на необычное сооружение, раскинувшееся на неровных скалах юго-восточного склона Акрополя, куда привели неофитов для очередного этапа таинства.

– Это театр! – обрадовался рогатый Пан.

– Верно. И посвящён он богу Дионису. Занимайте места на его ступенях, – распорядилась Фиалка, – скоро начнётся божественное представление.

Разбредясь по периметру зала, новообращённые устроились на каменных ступенях нижнего уровня, ведь именно там для них оставили удобные подушки для сидения. Между тем сам театр можно было сравнить с моделью вселенной, предложенной Аристоклом – выдающимся философом из Афин, более известным под прозвищем Платон. Благодаря наблюдению за небесными светилами и удивительному мышлению мудрецу удалось воспроизвести картину всего мира. Как земля находилась в центре вселенной, и планеты двигались вокруг согласно космологической теории афинского философа, так в середине театра прямо под открытым небом располагалась круглая площадка – орхестра, где происходило представление, и с одной стороны её обступало строение скены, к стенам которого крепили декорации, а внутри хранили костюмы, маски и фоновые полотна, с другой – полукольцом размещались зрительские места.

Являясь приверженцем математического подхода, Платон брал за основу создания вселенной идеальные пропорции и числа, и эти знания позволили философам не только рассчитать время заката и рассвета, лунных фаз, движения звёзд, но и создать календарь. С той же скрупулёзностью оказались выточены и все сидения древнего театра в форме ступеней с углублением для ног. В итоге зрительный зал содержал не менее семидесяти рядов, разделённых проходами. Итак, нижний ярус с именными мраморными креслами для знати начинался у подножья холма, а верхний – в виде выдолбленных в породе склона ступеней достигал вершины Акрополя.

Заметив движение на сцене, новообращённые перестали крутить головами. А представляющие хор жрицы немедля затянули гимн, и к ним с готовностью присоединились лиристы.

– Неофиты! Оставьте свои бренные тела здесь на земле в настоящем времени под присмотром бога солнца Гелиоса. И последуйте на зов иерофанта в прошлое, минуя тысячи ночей, чтобы стать свидетелем удивительной истории Деметры и её дочери Персефоны. По возвращении же вам предстоит пройти весь их путь в реальном мире. Шаг за шагом! И кто не вздрогнет под смертельным прицелом мрака, испускающего стрелы сомнений и страха, на того в конце испытаний снизойдёт светлое озарение божественного будущего!

Если песнопение жриц не выходило за пределы посредственности, то музицирование заслуживало отдельных похвал. Вдобавок мраморные стены скен с висящими на них декорациями создавали невероятный акустический эффект, и бог искусства Аполлон вдохновенно всплеснул руками, так ему вдруг захотелось прикоснуться к звучным инструментам, перебрать их струны пальцами. Видимо, подсознательно златокудрый юноша вспомнил о своей излюбленной семиструнной лире. С особым уважением относился к музыке и философ Платон, называя её ключом для понимания космоса. Как раз с помощью музыки небесных сфер, рождаемой движением планет, философ и объяснял устройство вселенной.

Вместе с тем на фоне живописных декораций с лесной поляной, где цветы словно ожидали удобного момента, чтобы встрепенуть лепестками-крыльями и улететь, а извивающийся поблизости ручей брал начало со скальной гряды на заднем плане, появились первые действующие лица божественного представления. Пока четыре героини в белоснежных туниках и красочных гиматиях принялись увлечённо собирать цветы на лугу, складывая их в плетёные корзины, пятая – взялась за вышивание покрывала, устроившись в самом центре орхестры у алтаря Диониса.

– Персефона, помни о наказе матери – богини Деметры. Не отходи никуда с места и не отвлекайся на разговоры с небожителями! – предупредила девушку одна из спутниц.

– Конечно, я никогда её не растрою, проявив непослушание, – отозвалась героиня. – Она поручила мне вышить на покрывале растения всего мира, и посмотрите, часть этих цветов есть на поляне!

– Да здесь розы, фиалки, ирисы и лилии! – подтвердила спутница, притом венки из тех же цветов наблюдались на головах всех нимф. – Мы сорвём их для тебя, Кора, если хочешь. Главное – не бросай своё занятие. Тогда всё вышитые тобой творения будут всходить на нашей земле снова и снова.

– О целомудренная Персефона – великая дочь царственной богини плодородия Деметры! – запели жрицы из хора с одинаковыми масками на лицах. – Вечная невеста! Весь мир принадлежит тебе, а ты ему! Твоя судьба – нести свет истины и растворять темноту невежества вокруг. Пусть земные страдания обходят тебя стороной, и да обрушаться небеса на того, кто посмеет закрыть от тебя солнце.

Видно было, как героиня в образе богини Персефоны по прозвищу Кора мечтает присоединиться к подругам нимфам Иахе, Фено, Левкиппе и приставленной для охраны Каллигении, оставить все заботы и спокойно побродить с ними по ясной поляне среди настоящих цветов, но вынуждена вышивать их копии на лоснящемся от солнечного света куске материи. И девушке не позволяло расслабиться не только данное матери обещание. Унаследовав от Деметры титул богини плодородия, юная Персефона получила и массу обязанностей, став олицетворением всей растительности на земле.

Хотя черты лиц актёров по традиции приукрашали театральные маски, сделанные из вымоченной в гипсе льняной ткани, и их реальный рост увеличивала обувь на высокой подошве, чтобы зрители сумели разглядеть эмоции и фигуры героев издалека, мистагогша Фиалка определила в Персефоне – иерофантиду Парфенона, а в сопровождающих её нимфах – жриц. И, понятно, в божественном представлении не дозволялось участвовать обычным гражданам. Да и чести играть богов удостаивались лишь избранные.

Тем временем жрицам превосходно удалось воспроизвести удивительную лёгкость младших божеств. Искусно задрапированные льняные ткани их одеяний струились по телам сродни потокам водопада, эффектно подчёркивая все округлости женственных фигур, а распущенные по оголённым плечам волосы и цветочные венки на головах неспроста создавали впечатление полной приверженности существ к первозданной дикой природе. Испокон веков нимфы считались живым воплощением её силы, волшебными духами растений и деревьев, ручьёв и рек, озёр и морей, камней и гор, лесов и холмов.

Но прекрасные девы не обладали бессмертием, как остальные небожители, и не могли без приглашения подниматься на Олимп, поэтому жили в своих стихиях на земле по соседству с людьми. Сами же эллины опасались нимф и обходили стороной место их обитания – густые чащи и тенистые гроты, откуда часто слышался своеобразный заливистый смех, а при неожиданной встрече быстрее отводили взгляд от гладкой белой кожи загадочных существ и завораживающих глаз, боясь ослепнуть.

В свою очередь, природных духов насчитывалось в Аттике великое множество. Одних повелительниц воды было несколько тысяч: Океаниды покровительствовали всем бурным потокам на поверхности и под землёй, Нереиды – приходились морскими божествами с рыбьими хвостами, а Наяды – обитали исключительно у пресноводных источников. Среди Дриад – хранительниц лесов самыми известными являлись Гамадриады – нимфы деревьев и Альсеиды – духи полян и лощин. В пещерах и горах жили Ореады, Орестиады и Агростины, в качестве небесных созданий почитались Плеяды, и за погоду отвечали дождливые Гияды, ветреные Ауры и облачные Нефелы.

К Наядам относились также спутницы Персефоны, и бог войны первым отметил сходство их шелковистых волос, ниспадающих по спине волнами, с извилистыми потоками ручья на декорациях театра.

– И грудной голос нимф журчит точно родник! – восхитился Арес.

– А по мне так их театральные маски смотрятся чересчур зловеще, – провозгласила сидящая поблизости Афродита.

Богиня красоты не стала обличать тайны жриц, позволившие им перевоплотиться в совершенных божественных существ. Ведь она сама научила земных женщин искусным ухищрениям. И теперь те толщиной подошвы регулировали свой рост, льняными полосами перетягивали выпуклый живот и матерчатыми вставками под одеждой придавали груди пышности, а бёдрам округлости. Но вот подаренная им Афродитой косметика с румянами, белилами, сурьмой, ароматическими маслами и духами воспринялась мужской половиной эллинов шкатулкой Пандоры, откуда прямо на их глазах вырывались беды всего мира.

– Не зловеще, а завораживающе, – возразил бог любви Эрот, развернувшись к героям с нижнего ряда.

– Э-э-эй! Хватит крутиться, Купидон! – рявкнул Арес. – Ты чуть не выколол глаза прекрасной Афродите жёстким оперением своих стрел в колчане.

Воинственный юноша не привык сдержать рвущуюся наружу злость, и, быстрым движением выдернув из-за спины Амура стрелу, сломал её о колено.

– Да кому нужна твоя любовная магия, – снова оскалился разгорячившийся бог войны, про себя добавив, что страсть к кровопролитным сражениям намного сильнее пламенных чувств, желание убивать по остроте ощущений затмевает любое плотское влечение, одержимая тяга к смертям вполне сравнима с сердечной привязанностью, а зависимость от опасностей притягательнее романтического помешательства. – Ты скорее нас заколешь насмерть!

Не желая устраивать перепалку на театральном представлении, Эрот отсел подальше от вспыльчивого неофита, а затем и вовсе переместился на десять рядов выше, отделившись от всей группы новообращённых. Там, вдалеке от постороннего внимания Купидон позволил себе нахмуриться, сжав в руке сломанную стрелу. Только неглубокая складка меж его светлых бровей и скривлённая линия чувственных губ совершенно не омрачила мечтательный вид бога любви. Тогда же юноша поймал на себе изучающий взгляд наставницы и сразу вспомнил наказ Афродиты усложнить жизнь Фиалки нежданным наваждением. «Я займусь этим позже», – отмахнулся Амур. – «Сначала хочу удостовериться, точно ли у одного жестокого бога в груди каменное сердце!»

Когда же хор опять затянул песню, прославляющую величие Деметры и её дочери Коры, развернувшаяся к орхестре Фиалка задумалась: «Почему для неофитов из элевсинских Нимфей решили провести отдельный спектакль? Да по обыкновению не на ступенях храма, а в театре! И отчего вдруг женский пол допустили в зал и на сцену?» Вглядываясь в раскрашенные актёрские маски с отверстиями в виде раскрытого рта, наставница всё не могла сосредоточиться. «Ну ладно ещё сделали исключение для небожительниц и жриц, но за какие заслуги допустили меня? Вот Ирис и Гиацинта просили дожидаться снаружи».

Однако не случайно во всех сферах жизни эллинов сейчас прослеживалась религиозная тематика. Как и Платон в своей космологической теории предполагал, что небесные тела приходятся зримыми образами олимпийцев, а значит, и весь космос является выражением божественного разума, так и театр первоначально представлял собой алтарь со статуей Диониса – покровителя веселья, виноделия и развлеченья. В дальнейшем маленькая деревянная площадка для торжеств и жертвоприношений разрослась в огромный театр, где сюжеты пьес продолжали осмыслять мифологические события, но теперь изваяние бога из слоновой кости в украшении золотых элементов возвышалась в центре сцены.

Таким образом, не только земля с вращающими вокруг неё солнцем, луной и другими планетами, имеющими вторые названия по именам богов, в космологической теории Платона находилась в центре вселенной, с древних времён и театр выполнял в Элладе ключевую функцию. Метафорически он выступал сердцем полиса, оказывая идеологическое воздействие на мировоззрение и чувства населения, формируя его взгляды на жизнь и устойчивые убеждения.

Театр Диониса был популярным местом для всех афинян. Правда, на его подмостках проходили представления исключительно дважды в год – в период празднования Малых и Великих Дионисий. В те дни никто не работал, и в зрительном зале под открытым небом у склона Акрополя собиралась почти половина населения полиса. Причём жители торопились купить билеты и занять места с раннего утра. Самые первые ряды же приберегали для знати, жрецов, спортсменов-олимпийцев и стратегов. И хотя пора бесплатных спектаклей давно прошла, архонт выделял бедным гражданам специальные дотации для посещения ими культурного развлеченья. Но привилегии не распространялись на афинянок. Слабому полу запрещалось присутствовать в театре, и все женские роли в пьесах играли мужчины.

Подготовка к спектаклям проводилась очень тщательно. Архонт заранее выбирал десять хорегов из числа состоятельных граждан, ведь именно постановщики пьес оплачивали работу актёров и хора, а также несли расходы по изготовлению костюмов, декораций и масок. Потом хореги приносили архонту свои произведения, и самые достойные из них в дальнейшем проигрывались перед афинянами.

На театральной сцене по традиции за лучшую постановку состязались три автора трагедий, представляющих для внимания зрителей вместе с несколькими грустными пьесами по одной сатирической драме. По произведению обыгрывали и авторы комедий, и все результаты соревнований обязательно фиксировались в дидаскалиях для сохранения в архиве.

Каждый спектакль ставился лишь по единственному разу, и участвовало в нём не более трёх актёров. Сами же зрители весьма взыскательно относились как к главным, так и второстепенным ролям, требуя от героев безупречного исполнения, и тем приходилось по десять часов выразительно петь, читать стихи, виртуозно переодевать маски при смене у героев эмоций, и уходить умирать в скену, раз убийства и смерти на сцене считались неуместными. И талантливая игра вознаграждалась бурной реакцией афинян: восторженными аплодисментами, неистовым свистом и топотом. Особенно популярными драматургами и поэтами в своё время себя показали Эсхил и Аристофан – отцы трагедии и комедии, Софокл и Еврипид.

Серьёзный вклад в искусство внёс и философ Аристотель. И это несмотря на то что его учитель Платон с собственной моделью вселенной, сравнимой с устройством театра, не являлся поклонником представлений, поэм и драм, ибо, по мнению того, обманчивое искусство подражало реальному миру, который, в свою очередь, выступал только тенью истины, и значит, драматурги поощряли ложное видение бытия. В отличие от него Аристотель воспринимал окружающую действительность за единственную подлинную реальность, и искусство её умело имитировало, раскрывая в актёрах таланты, а не демонические наклонности. Следовательно, поэзия и театр несли пользу обществу.

Также Аристотель немного усложнил космологическую теорию своего учителя Платона, заявив, что находящуюся в центре мира неподвижную землю окружает сфера из воды, затем воздуха и огня, а дальше уже в эфире движутся по круговым орбитам луна, солнце и остальные планеты. По его версии, вселенная была вечной, но не бесконечной, и хотя функционировала без участия небожителей, перводвигателем стал божественный разум.

Тем временем нимфы отдалились от поляны, слишком увлёкшись сбором цветов и, через какой-то момент затихли их звонкие голоса и искромётный смех. Оставшись в полном одиночестве, Персефона отложила на траву покрывало и, осмотревшись по сторонам, обнаружила всего в трёх шагах от себя необычный цветок.

– Ах, какая неземная красота! Я никогда раньше не видела ничего более совершенного! – воскликнула Кора. – Богиня Деметра не велела мне сходить с места, но не запрещала озираться вокруг.

Приподнявшись на цыпочках, Персефона замерла, напоминая вырвавшийся из земли росток. До сих пор он прорастал в плодородном слое почвы, и темнота заменяла ему весь мир, но теперь очутившись на свету и почувствовав объятья солнца, расправил листочки и робко приоткрыл лепестки бутона, желая явить себя во всей красе. Хрупкая фигура богини в белоснежной тунике и пурпурном пеплосе воплощала своим цветущим образом жизненные силы природы, а её невинный вид, наивное выражение лица на маске, убранные под золочёную сетку завитые каштановые локоны символизировали молодость и целомудренность.

– Пожалуй, я не буду смотреть на него, чтобы не испытывать искушение, – рассудила Кора. – Сосредоточусь лучше на фиалках, ирисах и лилиях. Стоит подарить их моим подругам Артемиде и Афине. Нет, нежные фиалки я оставлю себе. Ну а алые розы, конечно, достанутся Афродите.

Следом Кора пустилась в пространственные размышления, сравнивая цветы с духами природы, а их трепещущие на ветру лепестки с дыханием земли, и хор принялся звучно подпевать ей, увещевая не уступать мирским искушениям. В тот момент поддался романтическому порыву и Арес, обратив внимание на сидящую поблизости от него Афродиту. Богиня красоты почти не двигалась и даже задержала дыхание, так её захватило выступление, и неофит позволил себе сравнить девушку с обворожительной каменной розой. В отличие от живого цветка, выточенное в мраморе творение не содержало ни единого изъяна. Как и внешний вид новообращённой – от кончиков пальцев, выглядывающих из позолоченных сандалий, до светловолосой верхушки головы, увенчанной венком из роз, представился богу войну полным совершенством. Естественно, он тотчас же захотел присвоить себе столь женственное воплощение идеала.

Однако фривольный настрой неофита первым заметил не объект его вожделения, а сидящий на возвышении Эрот. Неспроста он не сводил глаз с юноши, и стоило лишь Афродите выказать жестокому богу войны благоволение робким взглядом и чарующей улыбкой, Амур определился, наконец, как ему отомстить надменному новообращённому за проявленную ранее заносчивость.

Правда, из колчана за спиной Купидон достал снаряд с голубиным оперением, способный наделять сердце любовью, а не враждой. «Бесполезное занятие – направлять на бога войны стрелу ненависти, если он и так питается злобой вместо амброзии», – решил Амур, хитро сощурившись. – «Раз жестокому сердцу чужды возвышенные чувства, стрела с любовным огнём на золотом острие вместо дара, станет ему проклятьем!» Без колебания натянув тетиву лука, Эрот прицелился в могучую спину обидчика и выстрелил. Оставляя за собой незримый след, снаряд быстро преодолел положенное расстояние, и, подобно орудию судьбы поразил сердце неофита, в одно мгновение пробив всю защиту из чёрствости и озлобленности юноши.

Но бог войны моментально распознал произошедшие с ним изменения, ведь никогда ещё он не ощущал себя настолько уязвимым. В кои-то веки мысли юноши покинули зверские образы, кровавая пелена перестала застилать глаза, расслабились мышцы челюсти, разжались кулаки, и восхищённый взор сосредоточился на самом прекрасном видении на свете. Обычно бессердечный и бесчувственный бог теперь смотрел на объект своего обожания так пристально, словно не понимал, как он раньше жил без Афродиты. А вот мстительный Амур и не думал останавливаться на достигнутом, и снова потянулся в колчан за стрелой.

– Не цветок, а настоящий запретный плод! – между тем продолжала выступление Персефона, сделав шаг в сторону растения. – Иначе почему меня так влечёт к нему? Да и на днях мне приснился странный сон, точно я провалилась под землю! И оказавшись в непроглядной темноте, я отчётливо услышала чей-то голос. Он звал меня по имени! О, богиня Деметра, моя божественная мать, избавь меня от колдовского наваждения!

Если покровительницу охоты Артемиду пробрала нервная дрожь от безрадостных воспоминаний Коры, даймон насмешек и критики Мом, напротив, приободрился. Атмосфера представления накалялась, обещая стать более зрелищной, и ей подыгрывала сама погода, сменившая ясный фон небесных декораций на хмурые цвета надвигающейся грозы. Порадовало приближающееся ненастье и богиню раздора Эриду. По её мнению, пьесе определённо не хватало драматизма, и появившиеся на сцене тени добавили в сложившуюся идиллию немного хаоса как нельзя кстати.

– Не иначе день передал белым лепесткам цветка часть очарования, увенчав его голову солнечной короной, – рассудила Персефона и, заглядевшись на золотисто-жёлтую трубчатую сердцевину растения, сделала второй шаг к запретному плоду.

– Да это нарцисс! – воскликнул рогатый Пан, последним разгадав загадку, и Мом поспешил прикрыть ироническую улыбку на лице суровой маской трагедии.

– О-о-о, какой сильный и дурманяще-сладкий запах он испускает, – пожаловалась Кора. – Я не могу больше противиться его притягательной мощи. И уж лучше сорву цветок, вдохну его волнующий аромат и умру, чем останусь в неведенье навсегда.

– Но разве нарцисс не ядовит? – запереживал за героиню бог юности Адонис, заёрзав на месте.

– Ты прав. И посетители Нимфей совершенно зря подолгу задерживались у его колдовского круга. Да сначала они чувствовали лёгкое опьянение, точно от мастоса выпитого вина, – весело подтвердил Дионис, – но потом все как один жаловались на головную боль.

– Цветок разговаривает со мной! – поражённо изрекла Кора, на третьем шаге поравнявшись с растением. – Называется моим суженным и просит поцеловать его! Может, я уснула, и мне всё сниться?

– Осторожнее, Персефона. Вечная невеста! – запел хор, и музыка флейтистов переняла тревожные ноты. – Иначе твоя божественная судьба обернётся злым роком! Вспомни предостережение матери Деметры.

– Целуй его скорее! – посоветовала богиня лжи и обмана Апата, не забывшая о парализующем действии сока нарцисса.

И в тот же момент, как Персефона сорвала цветок и склонилась к нему для поцелуя, чёрные мрачные декорации небосклона озарила ослепительная пророческая молния. Часть новообращённых вскрикнули от неожиданности, и Немезида слишком резко подалась назад, очутившись в ногах Гермеса, сидящего на каменных ступенях за её спиной. Только едва руки божественного вестника обхватили плечи богини возмездия в безобидном стремлении успокоить, а его бледное лицо склонилось над испуганной девушкой, заслонив собой весь свет, неофитка спешно отпрянула, будто ощутив удар током. Но очаровательный мошенник ловко скользнул вниз, и через миг уже устроился рядом с героиней, несмотря на её протестующий вид, и снова позабыв на мраморном сиденье свой кадуцей.

На страницу:
5 из 9