На грани вымирания

Они пытались экономить еду, равномерно разделяя между собой: никому ни граммом больше, никому ни граммом меньше.

Суровое выживание.

Пусть Мерелин не была изначально с ними, и они мало её знают, но голодом мучить не стали: спокойно разделяли трапезу, иногда разговаривая о чём-то нейтральном и отвлекающем, чтобы снова не погружаться в одни и те же мысли, утопая в них.

Деймон продолжал вести их через лесные тропы, совершенно не зная, куда они действительно идут, и что следует делать дальше. Эти местности из книжек и географических карт он помнил плохо.

— Я уже устал… — за несколько дней левая лодыжка перестала ныть, позволяя Леону шествовать наравне с остальными. — Когда у нас будет привал?

Запрокинув руки за голову, Кэрнил прикрывает глаза, наслаждаясь попадавшими на лицо лучами солнца. Мерелин, бросив мимолётный взгляд на этого маленького ребёнка в теле взрослого парня, усмехается, отворачиваясь, смотря уже на мышцы, играющие на спине Деймона под тканью грязной, поношенной футболки. Они оба хорошо сложены, на них грех не любоваться, когда вокруг больше никого нет.

Смотреть на сменяющиеся деревья, кустарники и пробегающих зайчиков ей уже давно наскучило. Посмотреть на облака особой возможности нет: кроны слишком густые. Лишь редкие солнечные лучи могут проскользнуть сквозь зелёные листья, освещая немного дорогу и согревая приятным теплом.

— Может, хватит меня игнорировать, Снежная Королева? — Леон продолжает капризничать, заставляя Деймона внутри полыхать. Не зря он иногда хочет придушить его за длинный язык. — Малышка Мэр, ну хоть ты ему скажи. Сколько можно? — вопрос, скорее, риторический, но девушка лишь тихо прыскает, прикрывая рот.

Леон, постоянно болтавший обо всём и ни о чём в принципе, начал неожиданно для неё сокращать её имя. Сначала Мерелин удивилась, покраснев, потому что раньше мало кто обращался к ней так, а точнее — почти никто, поэтому эта новость стала для неё в глубине души даже приятной. Он всегда произносит её имя легко и непринуждённо, в присущей ему манере, что очень забавляет и заставляет тепло улыбаться. В такие моменты она перестаёт чувствовать угнетающее одиночество, осознавая, что рядом есть люди, которые хоть и поставили минимальные условия, но поддерживают и помогают.

— Я поня-я-ял… У вас общий бунт против меня, да? — Леон, поправив висевший за спиной рюкзак, прочищает горло, оббегая обоих, начиная идти спиной вперёд. — Может, вы ещё хотите оставить меня здесь и идти только вдвоём? Конечно, кому нужен я, такой весь из себя прекрасный. Действительно…

— …хотим. — Коротко произносит Деймон, запрокидывая винтовку на плечо повыше, ухмыляясь.

Мерелин, теперь плетясь позади всех, морщит лицо, почти бесшумно смеясь. Она подметила для себя, что начала за эти несколько дней чаще улыбаться, радоваться, особенно видя перепалки этих двоих. Один слишком импульсивный, а второй загадочно-тихий. Мерелин не раз отмечала про себя, что они прекрасно дополняют друг друга, создавая идеальный баланс. Прикрыв рот двумя ладонями, когда Кэрнил злобно зыркнул на неё, она продолжает тихо хихикать.

— Де-е-ей! Ну, так нельзя же! — Леон наигранно дует губы, складывая руки на груди.

— Можно, кто сказал тебе, что нельзя? — Деймон ехидно приподнимает уголки губ. — Ты бы лучше под ноги смотрел, — понижает голос, произнося с некой угрозой, и, широко распахивая глаза, делает выпад головой, пугая Леона, запутавшегося в собственных ногах.

— Дурак… — обиженно бурчит, потирая ушибленный зад.

Мерелин, едва сдерживая смех, проходит мимо распластавшегося Леона.

— Я, конечно, понимаю, что тебе лучше и приятнее находиться здесь, среди лесных паразитов и песка, но, может, мы всё же продолжим путь? — Деймон, остановившись, поворачивается к Леону, говоря спокойно, размеренно.

Грудь вздымается под грязной футболкой. Всем уже хочется найти ночлег приятнее развалин и сырой земли под открытым небом. Все жаждут окунуться в тёплую ванну и смыть с себя всё, что въелось за эти дни под кожу, сжечь одежду и надеть чистую, приятную наощупь и запах. Пока это только их маленькие желания, которые неизвестно когда воплотятся в жизнь.

— Могу и тут остаться. — Деймон на это лишь закатывает глаза, прекрасно зная, что Кэрнил ни за что в жизни не останется посреди леса, совсем один, потому что боится. Его пугают потери близких, одиночество и опасность, от которой веет смертью.

— Конечно, да, — фыркнув, устало потирая переносицу, Фрай краем глаза замечает стоявшую рядом Мерелин. — Пошли. — Он кивает ей, слабо улыбаясь, направляясь дальше по тропе.

Кэрнил начинает вставать, попутно ругаясь и пародируя Деймона. Отряхнувшись, он резко замирает, немного поворачивая голову назад.

Смешки и пародии отходят на задний план.

Навострив уши, прислушиваясь, Леону кажется, будто до него долетели грубые голоса.

Испугавшись, чувствуя мелкую дрожь по телу и пробежавший по спине холодок, Кэрнил машет головой, собираясь с мыслями. Сдвинувшись с места, начиная аккуратными шажками достигать ушедших Деймона и Мерелин, Леон почти шёпотом произносит:

— Д-Дей…

Деймон, не желавший ещё какое-то время обращать внимание на младшего брата, притормаживает, останавливаясь. Всего одно слово. Всего лишь имя, слетевшее с уст Леона, заставило его насторожиться. Он схватил Мерелин за запястье, удерживая, когда сам застыл. Мерелин переводит непонимающий взгляд на Деймона.

Тёмно-русые волосы, сальные, спадают на лицо, залезая концами в глаза. Подойдя ещё ближе, Леон прикладывает палец к губам, обводя второй рукой в воздухе, указывая следом на уши. Деймон внимательно смотрит на его встревоженное лицо, начиная прислушиваться.

До него долетают грубые голоса.

— Мерелин, попрошу следовать моим указаниям. Идём в лес. — Отпустив тонкое запястье девушки, обходит её, толкая в плечи, вынуждая двинуться в нужном направлении.

Мерелин, не расслышав в лесной тиши ничего подозрительного, с вопросом в глазах, поднимает голову, пристально смотря в тёмные омуты. Деймон лишь одним взором показывает на лес, приподнимая брови, говоря, что следует послушаться и сделать так, как он просит.

— Пошли. — Леон, не выдержавший всех этих переглядок, дёргает её за край футболки. Она непроизвольно морщится от полученных ссадин и синяков, пронзивших тело неприятной колкой болью, вмиг отвернувшись от Фрая.

Виновато поглядев на Деймона, Мерелин направляется в лес, скрываясь меж густых кустарников, осторожно ступая по траве, доходящей до щиколоток.

Продолжив стоять, пока двое не скрылись среди стволов деревьев, Деймон проходит чуть назад по тропе, слыша голоса уже более отчётливо. Ему показалось сначала, что говорило всего пару человек, но, приблизившись, прислоняясь спиной к дереву, прячась, он понимает, что выживших там гораздо больше. Сколько — тяжело сказать, но что больше двух — бесспорно.

Когда он падал с лошади, то та утащила с собой все вещи, испугавшись выстрела. Утащила рюкзак, в котором было пару дополнительных обойм. Деймон прекрасно осознаёт, что с десятью патронами, оставшимися в магазине, ему не справиться с толпой, идущей в их сторону. А потом, даже если что-то выйдет, как давать отпор тем, кого ещё можно тут встретить? Слишком рискованно. Слишком опасно и безрассудно.

Вцепившись в ствол винтовки, прижимая оружие к груди, Деймон стискивает челюсти, прикрывая глаза. Прислонившись затылком к твёрдой коре, Фрай начинает слышать голоса ближе. Убедившись, что Леон и Мерелин успешно скрылись, отстраняется от древа, сгибаясь, начиная спиной идти вперёд. Наклоняется ещё ниже, когда видит идущих по тропе людей: жёстких, грязных, наглых и громких. Разбойники или кто похуже, с кем Деймон явно не горит желанием сталкиваться и, уж точно, не планирует рисковать их жизнями.

Закинув винтовку за спину, передвигается как можно тише, поглядывая то на тропу, то под ноги. Выжившие, полностью заполонившие собой лесную дорожку, весело размахивая руками и огрызаясь друг с другом, мало обращали внимание на округу. «Нам же лучше», — проносится в мыслях Фрая, когда он, опустив глаза, видит кровавый след, ведущий туда, куда направляется. Туда, где спрятались они.

Сглотнув, медленно поворачивая голову, видя у одного дерева макушку Леона, изредка выглядывающую из-за него, он понимает, что эти двое пока не видели крови, и она точно принадлежит не им. Облегчённо выдохнув, Деймон присаживается, касаясь коленом земли. Деймон пытается осмотреться внимательнее, стараясь действовать как можно тише, чтобы не привлечь к своей персоне лишнюю пару глаз. А может даже и не одну.

Развернувшись спиной к тропе и людям, шедшим по ней незваными гостями, он касается кровавых линий. Охотиться им приходилось в деревушке часто, поэтому отличить человеческую кровь от животной он в состоянии.

Потерев кончики пальцев, обмакнутые в кровь, Деймон подносит их к носу, вдыхая. Не человек.

Выдохнув с облегчением, он поворачивает голову, видя, что парень, выбившийся из ряда головорезов, подходит к дереву, приспуская штаны. Он решил отлить, невзирая на манеры, и на то, что девушки, проходившие мимо, могут увидеть, что тот скрывает под тканью. Впрочем, по их голодным глазам Деймон понял, что увиденное их наоборот привлекает, а не отвращает.

Наклонив голову ниже, чтобы не было видно тёмной макушки, Фрай замечает у другого дерева дрожавшую бледную руку Мерелин.

— «Плохо», — думает Деймон. — Мерелин… — он тихо зовёт её, чтобы дать понять, что они рядом и нужно скрыться, а не высовываться. Покажись эта девчонка сейчас, когда этот мерзкий тип отливает, их всех будет ждать не самый приятный приём в жизни. Опустив глаза, Деймон подмечает, что Колинс стоит прямо на кровавой дорожке, ведущей в сторону от неё.

Прикусив губу, проводя языком по ряду зубов, Фрай срывается с места в тот момент, когда Мерелин опускает синие очи, раскрывая в ужасе рот. Их услышали!

Это было его ошибкой, но не сделай он этого, всё бы всё равно покатилось по наклонной, в самую пропасть. Забежав за дерево, переступив животное, в запёкшейся крови которого стояла Мерелин, он зажимает ей рот, не давая вскрикнуть. Прижимая телом, не позволяя двинуться, он пристально смотрит в глаза. Мерелин, словно парализованная, смиренно ожидает, слыша позади голоса:

— Эй, кто там? Если не выйдешь, я прострелю тебе башку! — парнишка, облагораживающий корни дерева, вынимает из-за спины пистолет, наставляя туда, где только что пробежало тёмное пятно. Пятно, по которому нельзя было понять: человек или животное.

Дыхание спирает. Мерелин страшно, она не понимает, что следует делать и, оказавшись между телом юноши и жёстким стволом, ситуация понятнее не становится. Смотря в тёмные омуты, замирая, почти переставая дышать, чувствует на губах грубую ладонь, от которой несёт металлом, грязью и чем-то очень сладким. Чем-то, что Колинс пока не может распознать. В его глазах серьёзность, сталь, холод, которые вынуждают только следовать и подчиняться. У Леона глаза не такие… У того они добрые, задиристые, с искрой, манящие. Две противоположности. Абсолютно разные, но так дополняющие друг друга.

Тяжело выдохнув, обжигая ребро ладони Деймона горячим дыханием, Мерелин не сводит взора. Ей очень хочется отвернуться, скрыться и спрятаться, но она также не хочет быть в их глазах слабой девчонкой, которой ничего нельзя доверить. У них суровое выживание, борьба за жизнь, и мягкости просто пока нет места.

— Джо-Джо, ты чего? — девушка с изящными длинными волосами, доходящими до пояса, подходит к парню сзади, кладя маленькую смуглую руку поверх плеча.

— Там кто-то есть, Клара. Я не сошёл с ума. — Он, тыкая пистолетом в сторону леса, безумно озирается, совсем не заметив, что все ушли, ничего не услышав.

— Может, это просто ветка, упавшая сверху? Хочешь, мы проверим?

В этот момент у всех троих сердце обухом падает в пятки. Если они решат подойти, им ничего не останется, кроме как дать бой или сейчас уже начать планировать отступление.

— Я… Пошли. — Юноша, обхватив крепче рукоять оружия, направляет его, вытягивая руки до предела.

Деймон, осознающий тяжесть ситуации, чувствуя ношу на своих крепких плечах, переводит взгляд сначала на Леона, а потом снова возвращает к синим глазам Мерелин. В них, на самой поверхности, он видит своё отражение, пугающее его. Растрёпанный, бледный, злой. Взгляд холодный, стальной. Деймон не виноват в этом: он лишь пытается защитить их. Пусть Мерелин мало знакома с ними, и Деймон ещё многого о ней не знает, а значит, рисковать своей жизнью ради незнакомки глупо, но в глубине души теплится чувство, говорящее о том, что их встреча не кратковременна и это не мимолётный порыв судьбы, а её намеренное вмешательство на долгий период.

Опустив взгляд всего на мгновенье, уже слыша, словно у самого уха, тяжёлое дыхание парня, идущего к ним, Фрай, вернувшись в прежнее положение, начинает говорить медленно, шёпотом:

— Я уберу руку. Ты тихо, нагнувшись, пойдёшь дальше в лес, не издавая ни шороха. Хорошо? — вопрос был скорее риторическим, но Деймон хочет видеть, что она всё поняла. Ей нельзя сейчас перечить ему или как-то пререкаться: они не одни и они в меньшинстве.

Мерелин, продолжая испуганно смотреть, осторожно кивает. Фрай, увидев согласие, поворачивается к Леону, водя рукой в воздухе. Вертит ей, размахивая перстом, указывая вглубь. Насупившись, словно сова во время спячки, Леон чуть наклоняется, готовый в нужный момент рвануть, прячась среди густой зелени.

Шаги становятся отчётливее. Деймону кажется, что в этой напряжённой атмосфере он слышит как пот, стекаемый по телу Мерелин, впитывается в одежду; ему кажется, что мир в округе перестал существовать, скрыв все доступные звуки и запахи — остались только страх того, что ничего не получится, и липкая кровь, на которую он наступил.

Отобрав ладонь ото рта Мерелин, Фрай аккуратно снимает винтовку с плеча, когда двое начинают идти дальше в лес, скрываясь меж кустарников, пригнувшись. Ещё немного, и они почти будут ползти, сливаясь с грязью. Прислонившись спиной к дереву, удерживая оружие перед собой, Деймон тяжело выдыхает, сглатывая.

Если он сейчас не попадёт, то они попадут в него. Попытка всего одна: либо жизнь, либо смерть. Иного исхода нет. Они разбойники, наёмники… Кто угодно, но точно не пушистые зайчики, которым стоит доверять при первой встрече.

Обхватив оружие крепче, словно сливаясь с ним в одно целое, Деймон, задержав дыхание, выступает из-за дерева, наставляя дуло на идущих людей. Всё это происходит в одно мгновенье. В одну секунду. Для него же это кажется вечностью, потому что счёт времени остановился, часы перестали ходить, а всё вокруг происходит в замедленном действии.

Парень, шедший с пистолетом, громко вскрикнул, когда Деймон, не дав времени на раздумья, выстрелил, попав в цель. Он не намеревался убить его или серьёзно покалечить: нужно было только замедлить — и он это сделал. Пуля, вылетевшая стрелой из дула, попала парнишке в правое плечо. Там останется хороший, почти ровный, глубокий и уродливый шрам, который будет напоминанием об этой встрече.

Выронив пистолет, ощущая острую боль, парень хватается за рану, пытаясь остановить бегущую ручьём кровь. Крик, который сорвался с его уст, был громким. Громким настолько, что Деймон очнулся от своего забвения и время, ранее переставшее идти, забежало с удвоенной силой, а звуки, исчезнувшие на миг, обрели новые, красочные оттенки, давя на барабанные перепонки.

Девушка, вздрогнув от неожиданного появления, замирает на месте, смотря только на часто вздымающуюся грудь темноволосого, поднимая взгляд к его бледным скулам и жёстким глазам. Эти глаза она уже где-то видела. Эти глаза она когда-то хорошо запомнила.

Слыша крики со стороны тропы, понимая, что выстрел произвёл достаточно шума, Деймон убирает винтовку за спину, начиная убегать вглубь леса.

***

Слабый огонёк, пляшущий на последнем издыхании, освещает главный вход в здание, из которого доносятся радостные, удовлетворённые и притворственные стоны, вздохи и крики. Начиная угасать, почти исчезая под лёгким дуновением ветра, прохладного, юркого, он загорается с новой силой, когда прислужник, ухаживающий за порядком в заведении, поджигает его. Одарив сморщенное, неприятное лицо с большими мешками под впалыми глазами ярким светом, огонёк принимается плясать с бо́льшим воодушевлением. Мужчина, зажмурившись, кривится, потирая лысую макушку.

Злобно зыркнув на двух вышибал, отлынивающих от работы, он отворяет дверь, проходя внутрь. Они далеко от границ с цивилизацией: здесь только её малые частички, которые преподносит дорогой и многоуважаемый гость, любимый всеми. Особенно, когда имеет при себе увесистый мешок с золотом. Если там, в центре, рядом с разрушенными и заполненными заражёнными городами есть всё для удобства и комфортного выживания, то здесь, на окраине, где только захудалые деревушки, рьяно хватающиеся за нити жизни, не имеется того, о чём они могут лишь мечтать. Красивые душевые, большие ванные комнаты с чистыми стенами и ярким светом, с зеркалами…

Потирая блестевшую лысую голову, мужчина, скалясь, шлёпает по упругой заднице пробежавшую в лёгкой шали стройную девушку, получая в ответ укоризненный взгляд. Ухмыльнувшись, радуясь своему преимуществу над слабыми в этом заведении, он подзывает парнишку, шепча на ухо что-то о том, что желанному гостю следует откупорить самое дорогое вино.

Быстро закивав, заикаясь, юноша убегает, скрываясь за дверью. Причесав уродливые усы под носом, лишь слегка прикрывающие верхнюю губу, мужчина подзывает девушку, скучающую в углу. Отправив девчушку в другую комнату, он доходит до нужной ему двери.

Глухо постучав по резной двери, он просовывает голову в щель, получая одобрение от своего господина. От владельца этим домом сладострастия, желаний и их исполнения. Простыми словами — от владельца этого борделя.

Пройдя внутрь комнаты, слабо освещаемой, создающей томную атмосферу для хорошего погружения, лысый управляющий хватает за шкирку проскользнувшего парнишку. Выхватив у юнца поднос с двумя чашами и кувшином, наполненным изумительным вином, отливающим гранатовым блеском, отсылает его прочь.

— Прошу, — наклонив голову набок, приветствуя важного гостя, протягивает поднос, предлагая взять чашу с вкусным расслабляющим напитком.

Ухмыльнувшись, вскидывая брови, юноша с зелёными, почти змеиными, глазами берёт в левую руку чашу, второй — нежно продолжая водить по аппетитному, упругому бедру девицы, извивающейся подле него. Прижимая её к себе, вдыхая сладостный аромат фруктов, он не собирается развлекаться с ней или играть: просто наслаждается компанией, потому что пользоваться теми, кем давно и много пользуются другие, — уродливые, сальные и отвратительные мужланы, — он брезгует. Такой брезгливый, а убивает заражённых без зазрения совести. И не только их.

— Действительно, изумительное вино, — юноша, ещё достаточно молодой, но уже давно облачённый в военное одеяние, кивает на напиток, делая очередной глоток и сжимая мягкое бедро, оставляя красные следы.

— Я же говорил вам, молодой господин. Говорил, не привык лгать… — владелец запинается, видя недовольный взгляд от его долгого распинания. Он с волнением потирает руки друг о друга, чувствуя стекающий по вискам пот. Волосы, местами седые, покрыли его голову, оставляя место для фантазий из-за наличия проплешин. — В-вы хотели о чём-то переговорить, молодой господин? — столкнувшись с суровым взглядом, быстро хватает чашу с вином с подноса управляющего, выпивая залпом, пытаясь скрыть дрожь. Вытерев вспотевшие ладони о кофту, облепившую выпирающий живот, он тяжело выдыхает, раскрывая рот: — Я-я-я… Прошу прощения, молодой господин. Я…

— Заткнись. Уже нет сил терпеть твоё бормотание. — Парнишка, гораздо младше, позволяет себе многое только из-за того, что имеет власть, силу и деньги, так необходимые этому проходимцу. Проходимцу, принимавшему в своих покоях молодых девиц, которым омерзительно даже прикасаться к его жилистой коже.

Управляющий, потиравший лысую голову, нервничая, старается скрыться в углу. Он неуклюже пытается слиться с тенью, лишь бы не попасть под горячую руку уважаемого в их краях гостя.

— Она так прелестна, не правда ли? — упираясь лбом в мягкую девичью щёку, он исподлобья взирает на владельца, заставляя того вздрогнуть и побледнеть от страха.

Подняв левую руку, отдавая чашу подчинённому, державшему автомат, он поворачивается обратно к девушке, обхватывая кудрявые рыжие локоны. Шелковистые. Потерев меж пальцев густые пряди, заставляя девчушку залиться румянцем, он снова смотрит на владельца, сверкая змеиными глазами.

— Ты боишься меня?

Вопрос для всех больше риторический, потому что он не терпит препирательств, неповиновения и фальши. Он, капитан, добившийся немалых успехов в военной деятельности, не терпит тех, кто пытается угождать ему; не терпит тех, кто не имеет своей точки зрения и презирает одновременно. Но когда своё мнение есть, играть и уничтожать всё на своём пути гораздо интереснее и сложнее.

Лёгкий путь — плохой путь.

Чтобы добраться до вершины, нужно пройти через тернии, разрубая их, царапая кожу и разрывая одежду, пытаясь достичь желаемого.

— Отвечай. — Коротко, ясно.

Он не терпит, когда всё делается долго; не любит ждать, но, если это необходимо для достижения цели, то сделает всё. Даже если придётся прождать целую вечность.

Владелец, переглянувшись с управляющим, взглянув на краснеющую в руках молодого господина девушку, проклинает всех на свете и молит всех о правильном ответе и благоприятном исходе. Потирая вспотевшие ладони, запинаясь, он решается ответить на вопрос, видя, как в глазах гостя начинает закипать огонь.

— Д-да, молодой господин. — Сердце перестаёт биться, кровь в жилах останавливается, а лицо бледнеет.

— Расслабься. Ответ верный, — усмехнувшись, растягивая губы в полуулыбке, больше походившей на оскал, он снова вдыхает фруктовый аромат рыжих локонов, сжимая до красных следов мягкое бедро, заставляя девушку немного вскрикнуть, но тут же прикрыть.

Владелец заведения, услышав слова молодого господина, выдыхает, расслабляясь. Пот, стекаемый с висков, он вытирает рукавом старой холщовой кофты, кланяясь, не говоря ни слова, боясь разгневать своего хозяина. Он тут главный. Он владеет всем. Ему нельзя перечить или выполнять поручения сквозь пальцы, вот только ошибки совершают все и это нормально, но не для него…

Капитан отряда солдат, признанный одним из лучших, не прощает ошибок.

— Мне так нравится, когда ты дрожишь передо мной. — Сейчас его лицо, в свете огня, кажется более хищным, чем есть на самом деле. — Давай поболтаем? — Капитан, подняв змеиные глаза, почти шипя, словно ящерица, продолжает: — как ты справился с поставкой моего оружия, м? — щёлкнув пальцами, получая вино от подчинённого, он делает глоток, принимая исходное положение. Ему нравится истязать.

— Я… молодой господин…

— Тсс, я же ещё не договорил. — Усмехнувшись, следит за тем, как лицо владельца резко меняет свой оттенок на почти белый. Не иначе, перед ним ходячий труп. Прижав девушку сильнее, водит носом по её гладкой щеке. Ей уже страшно находиться в его руках. — Что случилось с деревней, которая мне была необходима для расширения территории военных, м?

Парень ухмыляется, поднимая одну бровь, строя гримасу. Отодвинувшись от девушки, приглашённой сюда, чтобы ублажать его и смягчить, он хватает её под локоть, вынуждая встать. Не говоря ни слова, взглядом указывает на место подле своих ног. Девица, послушно кивая, осторожно присаживается, протягивая руки к ширинке армейских штанов. Жёстко хлопнув её по дрожащим ладоням, капитан грозно взирает, на что девушка лишь виновато хлопает карими глазами, опуская голову, прислоняясь к его колену, больше ничего не пытаясь делать.

— Продолжим, пожалуй. — Нежно запустив пятерню в рыжие косы, юноша массирует девичью макушку, даря ей наслаждение. Сейчас его это успокаивает. — Что случилось с выжившими, которые бились не против главной угрозы, а возомнили себя властелинами степей? Пригласил их сюда, а дальше что ты сделал?

Повисла тишина, разрываемая лишь треском огня, танцующего на верхушке факела. Давящая, мучительная, ужасная. Владелец, полностью вспотевший во всех возможных местах, опасливо потирает ладони о ткань на выпирающем животе, боясь смотреть в лицо своему господину. На того, кто требовал от него так много, и чего он не смог сделать для него.