Моя история Золушки

— Ну, а что мне оставалось еще делать?! — Видя мое скептически изогнутое выражение лица, вдруг вспылил флегматичный Кворбер, стукнув сухим кулачком по подлокотнику. — Вы же натурально словно сквозь землю провалились! Отказывались со мной разговаривать, игнорировали встречи и не отвечали на письма! Леа говорила, вы рыдаете сутками...

М-да, тяжелый клинический случай виктимности. Нужно будет потом плотно расспросить Тили о всей этой ситуации с затворничеством.

— Ладно, проехали, — махнула я рукой, прерывая его оправдательный монолог.

— Что, простите? — Округлил слезящиеся глазки дедок, явно не поняв арго двадцать первого века.

Я мысленно прикусила язык до боли. Нужно следить за базаром. Ох и тяжко быть внедренным агентом под прикрытием аристократки.

— Я говорю: ладно. Забудьте, — поправилась я, поднимаясь на ноги. Шелест шелка прозвучал как выстрел. — Если мой отказ был исключительно устным и никаких подтверждающих документов с моей подписью или печатью лекаря о моем невменяемом состоянии нет, то делаем правовой вывод — он ничтожен. Доказательств обратного у них все равно нет.

В потухших глазах Кворбера мгновенно вспыхнула искра профессиональной надежды хищника. Он резко выпрямился, втянул живот и крепко сжал свои сухие птичьи пальцы в замок.

— Это же значит...

— Да, эйл Кворбер. Готовьте документы к оглашению — я хочу немедленно вступить в полные права наследования графства Миолен.

Мужичок тут же вскочил на ноги так резво, будто ему шило воткнули куда-то пониже спины. Сияя счастливой улыбкой беззубого младенца, он споро сгреб все бумаги обратно в свою сумку-баул и чуть ли не поскакал на выход гусиным шагом. Только у самых дверей он обернулся, прижав руку к сердцу:

— Я немедленно займусь этим вопросом, госпожа. Все распоряжения будут готовы к сегодняшнему вечеру. Мой помощник принесет папку вам лично в руки, нужно будет только поставить вашу подпись в трех местах.

— Спасибо, эйл. Вы сняли камень с моей души, — вполне искренне улыбнулась я.

— Хотел бы я увидеть лицо этой старой ведьмы, когда ей принесут уведомление... — кого именно он имел в виду, я уже не расслышала, так как старик буквально испарился из комнаты, но кажется мне, что мою мачеху он назвал эпитетом, который не пишут на гербовых печатях.

Поверенный ушел так же тихо и стремительно, как и пришел, оставив после себя запах пыли и старых чернил. Я поднялась к себе в спальню, позвонив в серебряный колокольчик, и позвала Тили, которая дежурила в соседней комнате.

— Госпожа, вам что-то нужно? Холодного лимонаду? Мазь сменить? — Тили скользнула внутрь и замерла в глубоком поклоне.

— Сегодня вечером придет помощник эйла Кворбера с бумагами. Сделай так, чтобы об этом визите не узнала ни одна живая душа. Проведи его черной лестницей прямо ко мне. И проследи, чтобы Палома торчала где-нибудь подальше отсюда, например, примеряла новые шляпки.

Девушка без лишних вопросов молча кивнула, ее глаза азартно блеснули.

— Еще один вопрос, Тили. Профессиональный интерес. Меня крайне интересует, кто помогал Паломе осуществлять мое... хм... активное воспитание?

Под моим тяжелым, немигающим взглядом следователя девушка заметно вздрогнула, опустила глаза в узорчатый паркет и нервно принялась теребить край своего чистого кружевного передника.

— То, что она действовала отнюдь не своими белыми барскими ручками, понятно даже ежу в лесу. Меня интересует конкретное имя исполнителя, Тили.

Тили шумно вздохнула, отчего ее грудь высоко поднялась, и опустила голову еще ниже, почти касаясь подбородком ключиц.

— Гверта, госпожа. Старшая служанка прачечной. Она сама вызвалась помогать молодой госпоже, лебезила перед ней... Она же меня и заперла в кладовой на ключ, чтобы я не мешала им веселиться. Леа с Леоном как раз отправились на рынок за свежей бараниной и зеленью, они ничего не знали. И так получилось, что вы остались совсем одни в западне… — Тили не выдержала и тихонько всхлипнула, закрыв рот ладошкой.

Гверта… Гверта… Это имя я уже определенно где-то слышала. Кажется, именно она считается главной штатной подручной Паломы по части мелких пакостей. Неудивительно, что эта рыжая дрянь выбрала себе в помощницы самую злобную мегеру.

— Подожди-ка, — осенило меня внезапной догадкой, от которой даже кончики пальцев похолодели. — Эта та самая Гверта, с которой вы намедни не поделили кладовую? Которой ты расцарапала морду?

Тили вспыхнула маковым цветом до корней волос и часто-часто закивала, шмыгая носом. Я тут же вспомнила тот скандал: ко мне тогда прибежала разгневанная Леа и громко возмущалась «наглостью этих дур безмозглых», которые устроили гладиаторские бои посреди кухни. Экономке едва удалось замять происшествие перед мачехой, чтобы Тили не выставили за ворота в чем мать родила. Тогда я не знала истинной причины драки, сейчас же мозаика сложилась полностью. Моя верная горничная просто сцепилась с главной обидчицей хозяйки, пытаясь защитить честь госпожи. В груди разлилось приятное, согревающее тепло благодарности.

Поддавшись этому внезапному порыву души, я быстро преодолела расстояние между нами и крепко, совсем не по-графски обняла ее за плечи.

— Спасибо тебе, — выдохнула я ей прямо в маленькое розовое ухо.

Тили снова тоненько всхлипнула и начала причитать сквозь слезы, что совершенно не достойна моей ласки, так как подвела свою госпожу и не смогла помешать им довести дело до конца. Я же заверяла девчонку в обратном, гладя ее по спутанным русым волосам: настоящая преданная дружба нынче дороже любых бриллиантов. К тому же я прекрасно понимала прагматичную сторону вопроса. Если бы Леа или Тили начали открыто бунтовать против Айши, они первыми бы вылетели из этого дома через черный ход с волчьим билетом, и тогда Аленсия осталась бы совершено одна в логове змей.

— Так, отставить мокроту! Нас ждут великие дела! — Как можно бодрее скомандовала я, разрывая объятия и возвращаясь к роли сурового начальника.

— Это какие же такие? — Улыбнувшись сквозь остатки слез, Тили поспешно вытерла щеки прямо краем своего влажного передника.

— Великие, — туманно ответила я, прохаживаясь по комнате заложив руки за спину. — Первое, что нужно сделать — устроить с этой мадам Гвертой встречу тет-а-тет.

— Чего? — Скривила носик Тили, явно представляя очередную женскую потасовку со скатертью.

— Наедине, — терпеливо пояснила я, останавливаясь напротив нее. — И лучше, если это рандеву произойдет в том самом холодном подвале для хранения окороков, где нашли мое бесчувственное тело. Сможешь организовать такую романтику незаметно для графини?

Тили хищно оскалилась во все свои тридцать два зуба и снова кивнула, глаза ее загорелись огнем праведной мести. Замечательно. Девчонка умеет работать кулаками, это может пригодиться.

Так-с, что у нас дальше по плану стратегического захвата власти?

— Где мы можем найти Леа? Есть серьезный разговор, требующий конфиденциальности.

Тили молча махнула рукой в сторону коридора и повела меня на кухню. Повариха обнаружилась там, в своей стихии. Убрав густые волосы под белоснежный льняной платок, монументальная женщина раскатывала тесто огромным деревянным валиком. Значит, к ужину будут те самые фирменные булочки с корицей. Вкуснотища.

При нашем появлении Леа ловко поставила противень в пышущую жаром печь, вытерла руки о фартук и приготовилась слушать, сложив их на внушительной груди. Обе женщины встали посреди кухни по стойке смирно и смотрели на меня с нескрываемым любопытством и долей опаски.

Нет, армейский подход здесь не сработает, слишком большая дистанция. Я усадила их за массивный дубовый обеденный стол сама, буквально придавив ладонями за плечи, а сама стала перед ними, опершись руками о столешницу, словно генерал перед строем. В правой руке у меня находился обычный плотницкий карандаш, который я машинально притащила из комнаты еще утром. Была у меня такая старая привычка — крутить в пальцах ручку или карандаш, когда нервничаешь или выстраиваешь схему допроса.

— Ну что ж, дорогие мои соратники, оперативное совещание объявляю открытым, — торжественно провозгласила я.

Леа и Тили снова переглянулись поверх моей головы, но ничего не сказали и перечить не стали. Это придало мне сил. Меня на одну мимолетную, горькую секунду накрыл флэшбек: наши утренние планерки в убойном отделе, запах дешевого кофе и сигарет. Эх, буду скучать за настоящими расследованиями…

— Итак. Первый вопрос на повестке дня. Меня крайне интересует один социальный феномен: почему никто из окружения отца не стал на мою защиту, когда начался этот ад?

Я отказываюсь верить, что у графа и его первой жены вообще не было ни друзей, ни любящих родственников, способных осадить зарвавшуюся бабу. Леа печально покачала головой, тяжело вздохнув так, что складки ее тела колыхнулись.

— Родители вашего батюшки преставились, когда господину Джеймиту было всего двадцать лет от роду. Других кровных родичей мужского пола, кроме какого-то семиюродного троюродного брата по линии двоюродного дяди, которого никто никогда в глаза не видел, нет. Ваша матушка была из знатного, но страшно обедневшего рода, ее воспитывала бабка-приживалка, которая, выдав внучку замуж за богатого соседа, вскоре тихо умерла от радости. Больше близких родственников нету. Что касается друзей покойного графа… Их было много, госпожа, очень много. Но ваша мачеха целенаправленно работала в этом направлении. Она смогла разорвать отношения мужа с половиной приятелей, а вторую половину настроила против вас, убедив всех соседей и партнеров, что вы, простите, не в своем уме после смерти папеньки. Больны на голову, — Последние слова экономка буквально прошептала, стыдливо опустив глаза в пол и теребя край скатерти.

Вот, значит, как. Не каждый день узнаешь о себе столько нового и интересного — оказывается, ты ходячая клиентка для психиатра с диагнозом «кукушка в голове».

М-да. Эта графиня та еще грымза, профессиональная интриганка. Ей-богу, сбежавшая героиня из готического мультфильма про злую мачеху. Хотя некий червячок сомнения внутри меня все же шевельнулся: а вдруг я действительно того? Слишком уж гладко ложится версия сумасшествия на мое появление.

— И что, я действительно... ку-ку? — тихо, почти шепотом спросила я, глядя то на Леа, то на Тили.

— Нет, конечно! Что вы такое говорите, госпожа?! — Тут же вскочила на ноги Тили, едва не опрокинув стул. Глаза ее горели праведным гневом. — Вы просто были глубоко подавлены смертью отца и постоянно подвергались нападкам со стороны этой рыжей жабы!

— Тили! — сделала Леа очередную попытку привести зарвавшуюся девчонку к порядку, строго кашлянув. Но тут же махнула пухлой рукой и обернулась ко мне, понизив голос до полушепота: — Она права, эйли. Это всё злые языки да нервы ваши расшатанные.

— Когда мы наедине или среди своих, называйте меня просто Аленсия. Или Лена. Мне категорически не нравится, что человек старше меня возрастом обращается вот так официально, будто к мебели, — твердо сказала я.

— Но это неправильно! Нарушение этикета! — Возмущенно всплеснула руками Леа. Ее щеки затряслись от негодования. — Я всего лишь экономка и не вправе обращаться к своей госпоже так... так... запросто!

— Так ведь никто лишний не услышит. Стены толстые. А Тили никому не скажет ни слова под страхом смерти. Ведь так?

Я заговорщицки подмигнула девушке. Та активно закивала, сияя улыбкой и глядя на меня снизу вверх с каким-то щенячьим обожанием. Леа же только возмущенно засопела, сверля нас строгим взглядом старой учительницы.

— С этим вопросом этикета ясно, вернемся к стратегии, — вернулась я к деловому тону, постукивая карандашом по ладони. — Второе! Что касается слуг? Кто в этом доме на моей стороне безоговорочно, а кто спит и видит, как бы угодить графине и ее дочери?

— Из старых проверенных людей остались только я, Леон-конюх и Тили. Мы трое точно преданы вам душой и телом, — начала Леа, загибая пальцы. — А остальные... Большинство нынешней прислуги считает графиню полноправной хозяйкой, они даже не догадываются, кто здесь истинный наследник титула. К тому же, они с Паломой очень постарались и внушили всем кухонным сплетницам, что вы лентяйка, истеричка и сумасбродка, которая сама падает с лестниц и бьется головой о косяки, — закончила повариха и осеклась, испугавшись собственной дерзости.

— Ничего-ничего, продолжайте, — подбодрила ее я, поощрительно кивнув. — Говорите как есть.

— Да в общем-то и нечего больше говорить. Боюсь, не многие здесь искренне уважают вас сейчас, — с глубокой печалью ответила Тили, теребя передник.

Я задумчиво побарабанила карандашом по ладошке. Значит, круг моих верных соратников сузился до трех человек. Плоховато для захвата власти над замком, но вполне исправимо при наличии финансов.

— Значит, нелояльных нужно заменить, — резюмировала я, щелкнув пальцами. — Леа, займитесь, пожалуйста, этим вопросом вплотную. Вы ведь занимаетесь наймом персонала и закупками?

— Д-да, — отчего-то начав заикаться от неожиданности ответственности, ответила женщина.

— Начинайте искать подходящих работников уже сегодня. Нам нужны люди, которые будут смотреть мне в рот, а не в сторону Айши.

— Многие из старого персонала, которых выгнали два года назад, захотят вернуться, стоит им только узнать, что вы очнулись! — подпрыгнула на месте Тили, захлопав в ладоши.

— Да, но те, кто работает ныне, будут крайне недовольны, — хмуро возразила Леа, качая головой. — Увольнения всегда проходят шумно.

— Это их личные проблемы, — жестко буркнула Тили. — Пусть катятся колбаской...

Я улыбнулась ей уголком губ, оценив кровожадность, а Леа осуждающе покачала головой, неодобрительно цокая языком.

— Зачем нам лишние враги прямо сейчас? Сделаем цивилизованно. Дайте им две недели на поиск новой работы и выплатите каждому небольшое выходное пособие подъемными, — поддала я идею из нашего трудового кодекса. — Это покажет, что новая власть справедлива, и отобьет желание писать на нас жалобы королю.

Леа тут же просияла, словно лампочку проглотила, и довольно закивала массивным подбородком:

— Это блестящая мысль, госпожа! Просто великолепная! Я составлю списки и сделаю объявление завтра с самого утра после завтрака.

— Идем дальше, — радостно сказала я, нарезая уже, наверное, десятый нервный круг вокруг дубового стола на кухне. Адреналин бил ключом. — У меня для вас, дамы, наконец-то хорошие вести. С завтрашнего дня я официально вступаю в полные права наследства.

Эта новость обрадовала женщин больше всего на свете. Они переглянулись, счастливо заулыбались и вдруг порывисто обнялись прямо посреди кухни.

— Давно пора было указать этим надутым курицам их законное место у помойной ямы! — подпрыгнула на месте воинственная Тили, едва не сбив головой висевшую под потолком связку сушеных трав.

— Поэтому, — пропустила я мимо ушей ее кровожадное замечание, возвращая себе роль стратега, — мне понадобится ваша помощь как никогда раньше. Мне нужно будет экстренно вникнуть во все финансовые дела покойного отца, разобраться с юридической удавкой мачехи, и верные люди рядом сейчас дороже золота.

Женщины тут же приосанились, расправив плечи. Теперь искреннее восхищение светилось не только в глазах восторженной девчонки; глаза монументальной Леа тоже подозрительно заблестели от едва сдерживаемых счастливых слез гордости за хозяйку.

— Последнее и самое важное на сегодня, — я остановилась перед ними, скрестив руки на груди, и сделала нарочитую театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Кто из вас занимается моим гардеробом? Мне срочно нужны пара брюк и рубашек!

— Госпожа имеет в виду новый фасон для верховой езды? Или выезд в оперу? — Нахмурила брови Тили, пытаясь предугадать желания аристократки.

— Я имею в виду повседневные мужские штаны, — отчеканила я. — Кожаные бриджи или плотные брюки. И несколько простых рубашек. Мне крайне неудобно постоянно расхаживать по лестницам и чердакам в этих дурацких кринолинах, путаясь в юбках и рискуя переломать ноги.

Леа схватилась пухлой рукой за сердце и пошатнулась, словно ей дали под дых. Кажется, мой авторитет слуги закона нанес непоправимый удар по ее картине мира приличий.

А уже после ужина, когда солнце начало клониться к закату, пришел безмолвный помощник поверенного. Подписав витиеватой росписью гору гербовых бумаг (рука действовала сама, спасибо мышечной памяти Аленсии), я официально, на полных законных правах стала графиней Миолен. В довесок к титулу прилагался весьма немаленький счет в банке, обширные плодородные земли на юге, три фермы элитного коневодства и пара доходных домов в столице. Жизнь определенно начинала налаживаться.

А еще чуть позже, глубокой ночью, когда замок погрузился в тревожную дремоту, Тили исполнила мою просьбу. У черного хода меня ждала та самая Гверта, кутающаяся в темный плащ. Наша «беседа» тет-а-тет состоялась в том самом ледяном подвале для хранения окороков.

Одно могу сказать точно: больше эта ширококостная, пахнущая сыростью и злобой женщина не переступит порог этого дома ни в качестве прислуги, ни в качестве гостьи. После того как мы с ней закончили, она вылетела за ворота через калитку для угольщика, придерживая сломанную руку. А Леа, выслушав краткий отчет о нашем разговоре, плотоядно улыбнулась уголком губ и пообещала пустить такие слухи среди поставщиков провизии, что Гверту теперь не примет на работу даже городская живодерня.

Глава 3

Отправив Тили отдыхать после ее шпионских подвигов и долгого трудного дня, я приняла горячую ванну с лавандой, чтобы хоть немного унять дрожь в коленях, переоделась в ночную сорочку и легла спать.

«Гости» пожаловали ровно тогда, когда старинные часы в холле пробили полночь, издав протяжный гулкий звук. Каюсь, я расслабилась от сытого ужина и эйфории первой победы над мачехой. Мне и в голову не пришло, что графиня Айша примется за мое «воспитание» прямо посреди ночи, без объявления войны. Поэтому, когда меня бесцеремонно выдернули из теплой постели за волосы, жестко ударили кулаком под дых и кинули на ледяной паркет, я сначала чисто рефлекторно растерялась и струхнула. Скрутившись калачиком на полу, я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Забыли свое место, эйли? — Раздался над головой незнакомый мужской голос с характерным столичным акцентом наемника.

— Так мы сейчас быстро напомним, — хохотнул второй, обходя кровать справа. Судя по скрипу досок, весил он немало.

Ну все, ребята. Вы меня капитально разозлили. Пусть мое родное тренированное тело осталось где-то там, в другом мире, вместе с табельным пистолетом Макарова, но кое-какие базовые навыки выживания всегда были со мной. Они въедаются в мышцы намертво.

Подорвавшись с пола резким кувырком через плечо, уходя с линии атаки, я каблуком домашней туфли врезала ближайшему ко мне мужику точно в коленную чашечку. Раздался влажный хруст. А во второго полетела пуховая подушка, что так удачно попалась под руку. Она взорвалась облаком перьев, временно ослепляя его. Пока первый, изрыгая проклятия, прыгал на одной ноге, обхватив разбитое колено, а второй пытался протереть глаза от пуха, я подскочила к письменному столу, при этом больно приложившись бедром о дубовый угол кровати. Вот гады косорукие, хоть бы свечу или масляную лампу зажгли перед нападением! На столе у небольшого окна стояла тяжелая мраморная чернильница в виде спящей кошки, я как раз сегодня весь вечер тренировалась писать этими дурацкими гусиными перьями, заливая пальцы синими пятнами.

Так вот, подскочивший ко мне амбал огреб этой самой кошкой точнехонько в висок и на некоторое время живописно выбыл из строя, рухнув рядом с кроватью. Ему на помощь тут же пришел первый, что перестал изображать бешеного кузнечика. Он схватил меня железной клешней за руку чуть выше локтя. Вот же блин, синяки теперь неделю сходить будут, прощай открытые платья. Не глядя, махнула кулаком свободной левой руки назад и вверх, используя инерцию захвата. Судя по сдавленному воплю боли и мату, даже попала куда-то в район челюсти или носа. Тут же за лодыжку меня цепко ухватил тот, что пострадал от канцелярии, и я с громким девчачьим воплем завалилась обратно на пол, сбивая туалетный столик. Хоть комнатка была небольшой, мы все же умудрились устроить на паркете матерящуюся, шипящуюся, лягающуюся и даже пытающуюся кусаться кучу-малу. Это было совершенно не эстетично.

А потом в моей голове что-то сухо щелкнуло, переключая тумблеры сознания. Следующие мои действия проходили будто в густом тумане, на чистом автопилоте.

Когда-то мы с Пашкой расследовали дело одного крайне неприятного маньяка-некрофила. Эта сволочь подкарауливала одиноких девушек в городском парке, оглушала ударом по затылку, убивала и насиловала, оставляя тела через два-три дня на центральных аллеях, чтобы как можно больше народу смогли увидеть его кровавую «работу». После третьей жертвы мы решили брать гада классическим способом — на «живца». Естественно, сия незавидная роль досталась мне, как самой молодой и вызывающей жалость оперативнице. Вот бродила я ночью по парку туда-сюда, изображая невинную студентку библиотечного факультета, и никак не могла подумать, что насильников окажется двое. Два брата-акробата, которые от всех своих ужасных дел получали небывалый кайф. Моя группа прикрытия, сидевшая в засаде среди кустов сирени, профукала момент, когда меня профессионально умыкнули в темные заросли два здоровенных амбала. Спасло меня лишь то, что от первобытного животного страха у меня тогда тоже помутился рассудок, и на каком-то диком автомате я выделывала такие крутые штуки, какие показывают только в гонконгском кино про монахов Шаолиня.

А разгадка была проста: еще в детдоме, глядя на мое гиперактивное и несколько агрессивное поведение, воспитатель отправил меня к своему старому армейскому другу в секцию восточных единоборств, где я к своим двадцати годам честно заработала черный пояс по кунг-фу стиля Вин-Чун. Да-да, можете не сомневаться. А чуть погодя одним из моих любимых хобби стало метание ножей в деревянную дверь сарая следственного отдела.

Сейчас беда состояла в том, что находилась я далеко не в своем родном, привычном и тренированном теле. Мышцы ныли, связки тянуло, координация хромала на обе ноги. Но ничего, это поправимо. Вот как только я закончу решать проблемы с этими двумя товарищами (один уже начал пускать розовые пузыри носом), так сразу же примусь за жесткую физическую подготовку. Ничего, Аленсия, мы еще сделаем из тебя настоящую машину для убийств!

***

Тили, как и было уговорено, пришла в мою комнату с первыми лучами рассвета — аккурат к шести часам утра. Обычно она приносила с собой тяжелый графин со свежей колодезной водой и полотенца. Сегодня, к сожалению, этот самый графин трагически разбился, выскользнув из ослабевших от шока пальцев девушки еще на пороге. Грохот стоял такой, будто рухнул весь книжный шкаф.

А все потому, что я сидела на кровати посреди учиненного разгрома: ночная сорочка разодрана в клочья на плече, волосы растрепаны, глаза закрыты для пущего драматизма, а сама я застыла в позе лотоса. Прямо же на полу, застеленном дорогим персидским ковром, возились два связанных простыней громилы с чулками, заткнутыми глубоко в рты вместо кляпов. Скрутили их так плотно и профессионально, используя узлы моего детдомовского прошлого, что сейчас они больше походили на одну большую мычащую, извивающуюся гусеницу грязно-белого цвета. Увидев служанку, «гусеница» замычала еще громче и отчаянно заворочалась, пытаясь доползти до девушки поближе — видимо, надеялась спрятаться за ее юбкой.

— Тихо! — Рявкнула я, не открывая глаз, и мужики тут же умолкли, стукнувшись лбами о паркет от резкого торможения.

— Г-г-госпожа... А что здесь, собственно, происходит? — Немного заикаясь и совершенно не отрывая круглых глаз от копошащегося на полу безобразия, спросила Тили.

— Утренняя доставка цветов и «привет» от любящей мачехи, я так полагаю, — меланхолично ответила я, печально глядя на осколки фарфора у двери.

Пить хотелось неимоверно, во рту стояла пустыня Сахара. Тили спохватилась и бросилась собирать острые черепки голыми руками, но я остановила ее властным жестом. Попросила девушку срочно отправиться вниз, звать в набат и поднимать стражу — местных представителей закона, именуемых здесь кавальберами. Сама же неторопливо пошла одеваться и приводить себя в порядок перед зеркалом, слегка прихрамывая на правую ногу. Колено после удара подкосилось. Нет, тренировки нужны просто обязательно и как можно скорее. Мое новое тело оказалось слишком хрупким для таких потрясений.

***

Вот что мне действительно искренне понравилось в местной правоохранительной системе, так это их парадная форма. Темно-зеленого сукна с богатой черной вышивкой по воротнику и обшлагам, она идеально сидела на четверых крепких молодых мужчинах-усачах и совсем неуместно смотрелась на высоком и худом, как сосновая щепка, дядьке лет этак пятидесяти. Эйл Рейвен кин Газделл — начальник городского кавальбериата Мейхбера в звании капитана, если переводить на наши земные звания. Его вытянутое лошадиное лицо, испещренное морщинами, и маленькие беглые поросячьи глазки-бусинки не понравились мне с первого взгляда. Да и к тому же само его явление в этот дом было весьма странным.