Моя история Золушки

Приземление, впрочем, прошло для нее не совсем удачно: судя по сдавленному вскрику боли, Айша неудачно упала на выставленную левую руку и, если не сломала запястье, то вывихнула сустав точно. На грохот и ругань в дверях спальни материализовалась Палома. Увидев скулящую и барахтающуюся на полу мать и возвышающуюся над ней совершенно спокойную меня, девица за долю секунды сделала какие-то свои безумные выводы и с диким индейским воплем бросилась на меня сверху. Да что же у них за семейная привычка такая дурная? Чуть что не по их сценарию — сразу кидаться на меня с кулаками! Вот ведь бешеные бабы. Правда, в тот раз мне даже не пришлось напрягаться или уворачиваться. Палома просто споткнулась через пытающуюся встать на ноги родительницу, перелетела через нее рыбкой и вот уже на полу они обе барахтаются вдвоем, осыпая друг друга проклятиями и рваньем подолов.

— А ну тихо! — Когда их страсти более-менее утихли, превратившись в жалобное поскуливание Паломы (Айша пыталась вправить себе кисть сама), я привлекла к себе внимание ледяным окриком. — Времена, где я была бесправной тряпичной куклой и подчинялась вам, прошли безвозвратно. Теперь вы ответите за каждую мою бессонную ночь, за каждый синяк, унижение и боль. Но, так как я — человек благородный и великодушный, даю вам выбор. Я не стану сдавать вас кавальберам за нападение на графиню, все же мы одна семья... Но теперь правила устанавливаю я. Либо завтра же до полудня вы собираете свои манатки и навсегда исчезаете из этого дома, либо — живете здесь, но уже строго по моим правилам. Это ясно?

Ответом мне были лишь новые потоки отборных ругательств, шипение разъяренной кошки и проклятия на мою голову до седьмого колена. Ну ничего, ночь у нас длинная, каминный зал просторный, а вина в погребах еще много. У них будет предостаточно времени пересмотреть мое более чем щедрое предложение о мирном сосуществовании.

Глава 4

С моего первого пробуждения в теле Аленсии минуло ровно три месяца. Постепенно я с головой погружалась в новый мир, жадно изучала его законы и негласные правила, становясь полноценной частью этой реальности. А заодно — привыкала к новому отражению в зеркале: вместо привычной русой косы теперь на меня смотрела темноволосая красавица.

Не без помощи въедливого эйла Кворбера и монументальной Леа я детально вникла в суть финансовых дел покойного графа. Конечно, некоторые моменты местной бухгалтерии мне все еще были не до конца ясны — эти их двойные записи и векселя сводили с ума, — но могу сказать без ложной скромности: успехи у меня значительные. Размер владений Джеймита ар Миолена оказался настолько колоссальным, что управлять всем этим в одиночку было физически невозможно. Пришлось взять управляющего поместьями. Кристиса Гремшила мне настоятельно порекомендовал Леон-конюх. Когда-то они вместе служили на южной границе, еще в те смутные времена Кристис показал себя невероятно умным и честным человеком, умевшим правильно расставлять приоритеты и делать свою работу молча. Этот щуплый, неприметный на первый взгляд мужчина с острым взглядом сумел покорить даже старого скептика Кворбера своим феноменальным умением вести счета и жесткие переговоры с поставщиками.

Айша и Палома так и остались жить под этой крышей, но уже исключительно на правах дальних бедных родственниц-приживалок. По началу Айша все пыталась доказать окружающим, что она по-прежнему здесь единственная законная графиня и хозяйка положения. В этом ей активно помогал верный рыцарь Рейвен кин Газделл, который буквально поселился в приемной городского судьи, бегал туда с жалобами каждый божий день и даже грозился пойти напрямую к королю жаловаться на произвол моего поверенного. Они с Айшей до такой степени допекли несчастного судью округа своими абсурдными апелляциями, что тот в итоге просто психанул, швырнул бумаги на стол и оформил на капитана Газделла официальное дисциплинарное взыскание. От такого удара по репутации капитан едва не лишился своей должности, а мои права на наследство и титул стали абсолютно железобетонными и неоспоримыми.

Теперь мачеха и сводная сестрица обитали в небольших каморках для прислуги прямо под крышей и больше свои дворянские права не качали. Мстить им открыто я не стала — это было бы ниже моего достоинства офицера. Для них худшим наказанием стало банальное лишение бесконтрольного доступа к денежным средствам. Как выяснилось, двадцати золотых монет ежемесячного пособия им катастрофически не хватало даже на неделю карточных игр и новых шляпок. Правда, графиня еще пыталась заручиться финансовой поддержкой у своих многочисленных светских знакомых мужского пола, но ее огромные карточные долги и скверный склочный характер сыграли с ней злую шутку — двери приличных домов перед ней закрылись наглухо.

Последний месяц суровой зимы незаметно сменился цветущей весной. На улице вовсю благоухали деревья и цветы, влюблялись коты на заборе и люди в беседках, а солнце уже изрядно припекало непокрытую макушку. В общем, жили мы спокойно, размеренно и почти не тужили. Пока в один прекрасный солнечный полдень в парадную дверь не постучался запыленный гонец с гербовым белым конвертом, из-за которого на мою филейную часть снова пришли масштабные приключения и совершенно неожиданный поворот в жизни.

— Госпожа! Письмо из королевского дворца! — в мой кабинет, чуть не сорвав створку с петель, вбежала раскрасневшаяся Тили.

Девушка была так взволнована судьбоносной вестью, что начисто забыла постучаться и соблюсти этикет. Я оторвала взгляд от толстого договора поставки элитных породистых лошадей, который для меня подготовил дотошный Кристис, и посмотрела на девчушку.

Весна явно не прошла для Тили бесследно: на ее курносом носу и скулах появилась задорная россыпь веснушек, что делали девушку только милее и привлекательнее. Боюсь, очень скоро нам придется отбиваться от паломничества ее деревенских кавалеров.

— Успокойся, дыши носом, Тили, — мягко улыбнулась я, откладывая тяжелую чернильную ручку в сторону. — Присядь, отдышись и начинай внятно говорить по порядку: чего ты так взбудоражилась? Таракана огромного увидела?

— Так письмо же... — захлопала она длинными ресничками, словно кукла. — Из самого королевского дворца! Гонец государственной почты из столицы прибыл лично в руки. Сургуч с короной!

Смотрела на меня служанка, как на самого тупого человека во всем королевстве. По ее мнению, я должна была взвизгнуть от восторга и вскочить на ноги сразу же, как только услышала слово «дворец».

— Давай сюда, будем внимательно читать, — вздохнула я, беря в руки нож для писем и вскрывая плотный конверт с массивной золотой печатью под жадным, горящим взглядом Тили.

«Уважаемая эйли Аленсия ар Миолен!

Ее величество королева Вайолет дан Эрнанд оказывает Вам неслыханную честь и официально назначает Вас — своей личной фриби.

Вам надлежит прибыть в королевский дворец столицы не позднее 27-го дня третьего месяца весны этого года. Вы так же имеете полное право взять с собой одного личного слугу и небольшой дорожный гардероб из десяти смен платьев. Всем остальным необходимым вас обеспечат за счет короны по прибытии.

С глубоким уважением,

секретарь ее величества эйл Гворб»

— Поздравляю, госпожа! Это же невероятная удача! — Захлопала в ладоши Тили, сияя ярче полуденного солнца.

Я же хмуро перечитала написанное еще раз, затем перевернула лист и посмотрела на просвет, чтобы убедиться, что это все мне не мерещится от солнечного удара или недосыпа.

— Угу, — на автомате кивнула я, возвращая бумагу на стол. — Тили, присядь-ка. Можешь прояснить мне один чисто технический момент?

— Конечно, госпожа, абсолютно всё, что угодно! — С готовностью закивала та, плюхаясь на стул напротив.

— Что конкретно значит этот термин «фриби»? И чем мне лично это грозит в плане обязанностей?

Тили, уже давно привыкшая к моим странным земным причудам и вопросам, тяжело вздохнула, молча поднялась, подошла к двери, плотно ее захлопнула на замок и так же молча вернулась обратно, чинно сложив руки на коленях. Такую вольность обращения я могла позволить только ей и Леа; больше никто из дворни не посмел бы вести себя столь фривольно в моем присутствии.

— Фриби — это первые помощницы королевы, ее доверенные лица, ее глаза и уши при дворе, — стала терпеливо объяснять девушка. — Обычно на эту почетную должность принимаются юные незамужние девушки исключительно из высшей аристократии. Стать фриби королевы — это огромная государственная честь и вершина карьеры любой леди. Все дворянки королевства мечтают о такой возможности попасть ко двору, но отбор там весьма строгий, не говоря уже про огромную очередь из протеже знатных семей. Девушки-фриби очень часто находят там весьма выгодные партии для брака среди герцогов и принцев крови. Конечно, если этот брак лично благословит сама королева-матушка.

В голосе Тили плескался такой неподдельный, щенячий восторг, что мне стало совестно портить ей праздник жизни. Для себя же я сделала два четких вывода: первый — местная «фриби» это наш земной аналог придворной фрейлины; второй — мне оно и даром не нужно.

— А отказаться от этой великой чести можно? Ну, сослаться на слабое здоровье, траур по отцу... — С надеждой спросила я, брезгливо откладывая письмо в сторону, как ядовитую гадюку.

— Вы что?! Как вам такое вообще в голову пришло?! — С искренним ужасом воскликнула девушка, схватившись за сердце. — Королеве не отказывают! Никогда! Ваш покойный батюшка столько труда вложил, обивая пороги министров, чтобы устроить для вас протекцию через свою старую армейскую дружбу с генералом гвардии! Вы же сами всю жизнь так этого хотели! Мечтали танцевать на балах...

Возможно, настоящая Аленсия действительно спала и видела эти балы, кружева и принца. Мне же эта светская мишура была ни к чему. Сидела бы себе тихо-мирно в Мейхбере, нет же — прись теперь в столицу, чтобы жениха породовитее найти да по утрам королеве тапочки в зубах приносить и сплетни собирать.

— И всё же. Варианты отступления предусмотрены законом? — Не желая сдаваться, деловито поинтересовалась я, беря в руки свой неизменный карандаш для заметок.

Тили, кажется, наконец поняла, что приоритеты в моей голове поменялись кардинально и безвозвратно. Она сдулась, словно проколотый мячик, осознав, что уговоры бесполезны, и больше спорить не стала, хотя ее громкое недовольное сопение было слышно, наверное, даже в коридоре за дубовой дверью кабинета.

— Свадьба. Смерть. Добровольное расторжение контракта со стороны королевы по собственному желанию, — деловито перечислила девушка на пальцах.

От меня не укрылось, как сильно в этом вопросе придворного протокола была подкована моя служанка. Хотя чего я удивляюсь? Может, здесь каждый второй обыватель знает устав королевского двора лучше таблицы умножения, и лишь я одна такая недалекая оперативница из другого мира?

— Так, первые два варианта отпадают сразу за ненадобностью... А вот третий...

Тили разочарованно и шумно вздохнула, сложив руки на груди. Для нее перспектива стать королевской фриби казалась нереальным, сказочным везением, едва ли не даром самого Единого Света. Она хотела для своей хозяйки только самого лучшего. Найти достойного супруга с хорошей родословной в нашем сонном городке Мейхбер было просто нереально, а вот королевский двор… Там принцев — как грязи.

— Значит, выбора у меня нет от слова «совсем». Нужно ехать, раз уж батюшка подсуетился, — сделала я вполне логичный, но совершенно нерадостный вывод. — До отъезда у меня осталось ровно два дня. Маловато, чтобы собрать библиотеку, но думаю, гардероб мы успеем утрясти. Не думаю, что пробуду там долго.

Тили на это мое оптимистичное заявление лишь закатила глаза к небу так далеко, что стали видны белки. Ее глухое недовольство не заметил бы только слепой или совсем тупой, но все же она смолчала. Чтобы ни решила ее госпожа, она поддержит ее в любом случае, даже если придется прыгнуть в ров с крокодилами. Именно эта собачья преданность мне в этой девчушке и нравилась больше всего.

— Кстати, эйли, — заговорила она, прерывая мои размышления о дорожных сундуках, — ваш покойный батюшка побеспокоился и о Паломе. Ей точно такое же письмо пришло утренней почтой.

Вот уж новость, способная испортить аппетит перед завтраком…

***

Перед самым отъездом все мои новые верные друзья вышли провожать меня во двор замка. Леа стояла на ступенях, прижимая к пышной груди кружевной платочек, и уже не скрывала льющихся ручьем слез. Ее успокаивал лекарь Сохьер, что-то басовито бурча ей на ухо про вред сырости для суставов. Леон-конюх уже подготовил карету четверкой: проверил упряжь, протер колеса и был готов отправиться в путь хоть на край света. Мой верный конюх должен был отвезти нас с ненавистной Паломой до ворот столицы и вернуться домой. Эйл Кворбер, его юркий помощник и мой управляющий Кристис стояли чуть поодаль плотной группой, внимательно слушая мои последние ценные указания.

— Пишите мне каждую неделю с обратной почтой. Я должна знать абсолютно всё, как идут дела с арендаторами и налогами, — говорила я, застегивая дорожный плащ.

— Конечно, эйли Аленсия, можете не сомневаться, — отвечал мне поклоном Кристис.

— Эйл Кворбер, проследите лично за сделкой с торговой компанией «Свирби и Ни». Эйл Кристис еще не совсем опытен в общении с этими жуликоватыми личностями, его могут попытаться обмануть на весе товара или курсе валют.

— Не волнуйтесь, эйли, сделаем все в лучшем виде, глаз с них не спустим, — заверил меня старичок, поглаживая свою сумку-портфель.

— Леа, прекрати немедленно лить слезы. Я не на войну еду, всего лишь ко двору, — обняла я добрую женщину за талию.

— Да как же прекратить, эйли?! Вы ж во дворец этот злополучный едете, там все змеи подколодные, интриганы, а вы у нас такая хорошенькая, доверчивая и добрая...

В ответ на ее причитания я лишь улыбнулась, похлопав ее по плечу, и демонстративно закатила глаза.

— Лучше проследи, чтобы Айша тут хозяйство не спалила и вела себя прилично, пока меня нет, — сказала я кухарке напоследок.

— Да что уж ей будет, старой перечнице? Она уже спит и видит сладкие сны, как ее Палому берет замуж сам кронпринц, — громко фыркнула Леа, забыв про слезы.

Все присутствующие мужчины тихо рассмеялись в кулаки. Когда стало известно, что Палома тоже едет покорять столицу в качестве фриби, Айша снова воспряла духом и стала показывать свои острые зубы прислуге.

— Тили, проверь баулы! У нас все готово? Колеса смазаны? — крикнула я, поднимаясь в экипаж.

— Да, госпожа, всё упаковано и трижды перепроверено, — отозвалась служанка из полумрака кареты, подавая мне руку.

В официальном письме черным по белому было сказано, что я имею право взять с собой одну личную служанку. Мой выбор естественно и без колебаний пал на Тили. Я же теперь без нее как без рук — она знает все мои привычки, понимает меня с полуслова и умеет заваривать тот самый мятный чай. Леа перед самым отъездом провела ей жесткий инструктаж на два часа о том, как нужно себя держать в приличном обществе, куда не совать свой носик и как заботиться о своей госпоже. Палома же брать кого-то из домашней прислуги гордо отказалась, хотя я ради приличия была добродушна и предложила такой вариант.