русская драматургия
Быть красивой — не подарок. Это вина, которую невозможно искупить. Всю жизнь Агафья слышала это молчанием матери, шёпотом одноклассниц, чужими прикосновениями. И однажды она перестала чувствовать.
Теперь внутри неё живёт та, кто помогает вырезать бол…
Быть красивой — не подарок. Это вина, которую невозможно искупить. Всю жизнь Агафья слышала это молчанием матери, шёпотом одноклассниц, чужими прикосновениями. И однажды она перестала чувствовать.
Теперь внутри неё живёт та, кто помогает вырезать бол…
Роман о тоске, которая не знает расстояний. Между уральским посёлком Пышма и островом Сахалин — пять тысяч километров, но одна пустота на двоих. Он и она не знают друг друга, но каждую ночь просыпаются от того, что их ладони пусты. Магический реализм…
Роман о тоске, которая не знает расстояний. Между уральским посёлком Пышма и островом Сахалин — пять тысяч километров, но одна пустота на двоих. Он и она не знают друг друга, но каждую ночь просыпаются от того, что их ладони пусты. Магический реализм…
Мир из вещей, а не слов - корочка хлеба, спичечные коробки, оранжевый свет печки, запах полыни, дым над кучами палой листвы.
Тихо, без объяснений.
Мир из вещей, а не слов - корочка хлеба, спичечные коробки, оранжевый свет печки, запах полыни, дым над кучами палой листвы.
Тихо, без объяснений.
В отеле «Фемаль» рушатся привычные опоры. Рита, обманутая исчезнувшим управляющим Ильёй, пытается удержать на плаву и отель, и себя — и соглашается на предложение Генриха, не зная, станет ли это спасением или новой ловушкой. Рома, застав чужую свадьб…
В отеле «Фемаль» рушатся привычные опоры. Рита, обманутая исчезнувшим управляющим Ильёй, пытается удержать на плаву и отель, и себя — и соглашается на предложение Генриха, не зная, станет ли это спасением или новой ловушкой. Рома, застав чужую свадьб…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Он дарит забвение. Она пришла за памятью.
Фотограф из старой мастерской на тихой улице не делает снимки на память. Он стирает их. Один щелчок затвора — и от мучительных воспоминаний не остается и следа. Его дар — проклятие для одних и спасение для др…
Он дарит забвение. Она пришла за памятью.
Фотограф из старой мастерской на тихой улице не делает снимки на память. Он стирает их. Один щелчок затвора — и от мучительных воспоминаний не остается и следа. Его дар — проклятие для одних и спасение для др…







