социальная фантастика
Мир пережил Великую Заморозку. Лёд отступил, но Айя слышит то, чего не слышит никто: Шум — многоголосый хор вероятностей, из которого соткана реальность. Её наставник, Первый Осознавший Каин, знает: этот дар — ключ к тайне мироздания. Древний монолит…
Мир пережил Великую Заморозку. Лёд отступил, но Айя слышит то, чего не слышит никто: Шум — многоголосый хор вероятностей, из которого соткана реальность. Её наставник, Первый Осознавший Каин, знает: этот дар — ключ к тайне мироздания. Древний монолит…
Не ты выбираешь Дорогу, а Дорога — тебя!
Здесь нельзя оглядываться, нельзя отвечать на шепот и брать попутчиков. Нарушившие правила навсегда остаются на безымянной Дороге, по которой курсирует старая автомотриса со странным именем Тихий Ходок. Старту…
Не ты выбираешь Дорогу, а Дорога — тебя!
Здесь нельзя оглядываться, нельзя отвечать на шепот и брать попутчиков. Нарушившие правила навсегда остаются на безымянной Дороге, по которой курсирует старая автомотриса со странным именем Тихий Ходок. Старту…
Эквилибриум выглядит как рай. Здесь никто не одинок, никто не несёт боль в одиночку, никто не остаётся без помощи. Каждый человек подключён к общему разуму, который сглаживает страх, лечит травмы и заботливо убирает всё, что может ранить.
Для Лекса М…
Эквилибриум выглядит как рай. Здесь никто не одинок, никто не несёт боль в одиночку, никто не остаётся без помощи. Каждый человек подключён к общему разуму, который сглаживает страх, лечит травмы и заботливо убирает всё, что может ранить.
Для Лекса М…
Однажды профессионалу, привыкшему ловить лжецов за руку и разоблачать чудеса, представляется редкая возможность проверить свою убеждённость на прочность — и не где-нибудь, а на собственной кухне, за чашкой чая.
Однажды профессионалу, привыкшему ловить лжецов за руку и разоблачать чудеса, представляется редкая возможность проверить свою убеждённость на прочность — и не где-нибудь, а на собственной кухне, за чашкой чая.
Николас как всегда витает в клипах, отчего получает в два раза меньше меня, но тратит почему-то в два раза больше. Хотя не стоит сравнивать меня, внимакса, и этого наивного разиню — пока я коплю на аэрокар, этот глупый счастлив в своём цифровом, расс…
Николас как всегда витает в клипах, отчего получает в два раза меньше меня, но тратит почему-то в два раза больше. Хотя не стоит сравнивать меня, внимакса, и этого наивного разиню — пока я коплю на аэрокар, этот глупый счастлив в своём цифровом, расс…
Девяносто лет прошло после Великой воды. Для семнадцатилетнего Теру затопленные руины, острова среди древних стен и обрывки непонятных знаний - единственный мир, который он когда-либо знал.
Но однажды вода начинает уходить слишком быстро.
Из глубины …
Девяносто лет прошло после Великой воды. Для семнадцатилетнего Теру затопленные руины, острова среди древних стен и обрывки непонятных знаний - единственный мир, который он когда-либо знал.
Но однажды вода начинает уходить слишком быстро.
Из глубины …
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
НОВЫЙ МИР: Цивилизация будущего
А что, если главный шаг человечества к звёздам начинается не с технологий а с выбора?
2049 год. Человечество стоит перед необходимостью изменить своё будущее. Лилия Нестерова и Максим Симонов становятся участниками соз…
НОВЫЙ МИР: Цивилизация будущего
А что, если главный шаг человечества к звёздам начинается не с технологий а с выбора?
2049 год. Человечество стоит перед необходимостью изменить своё будущее. Лилия Нестерова и Максим Симонов становятся участниками соз…
Лед тронулся. И из-под него поднялся ад. Финальный запуск геотермальной станции «Прометей» изменил все. Великая Оттепель началась. Древние ледники рушатся с грохотом артиллерии, обнажая руины довоенных городов, ржавые советские заводы и черную, сочащ…
Лед тронулся. И из-под него поднялся ад. Финальный запуск геотермальной станции «Прометей» изменил все. Великая Оттепель началась. Древние ледники рушатся с грохотом артиллерии, обнажая руины довоенных городов, ржавые советские заводы и черную, сочащ…
Что, если время твоей жизни решает браслет на руке?
Мира верила системе, пока однажды на ее запястье не загорелось: «Осталось 24 часа». Еще вчера у нее впереди было 47 лет, а сегодня за ней уже охотится Министерство времени.
Чтобы выжить, ей придетс…
Что, если время твоей жизни решает браслет на руке?
Мира верила системе, пока однажды на ее запястье не загорелось: «Осталось 24 часа». Еще вчера у нее впереди было 47 лет, а сегодня за ней уже охотится Министерство времени.
Чтобы выжить, ей придетс…
«Режим невидимки» — захватывающий техно-триллер о том, как легко потерять себя в мире, где реальность подстраивают алгоритмы.
Всё началось с эксперимента со шлемом: Марк просто хотел проверить, как технологии меняют восприятие, — а оказался на грани …
«Режим невидимки» — захватывающий техно-триллер о том, как легко потерять себя в мире, где реальность подстраивают алгоритмы.
Всё началось с эксперимента со шлемом: Марк просто хотел проверить, как технологии меняют восприятие, — а оказался на грани …
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
Я, Майкл Крест, по прозвищу Гром.
Шахтёр и механик.
Я вырос в подводном аду среди ржавчины, долга и страха.
Моя жизнь — борьба за кислород, еду и остатки утонувшей надежды.
Когда в аварии гибнет близкий мне человек, а следы ведут к местному барону, м…
Я, Майкл Крест, по прозвищу Гром.
Шахтёр и механик.
Я вырос в подводном аду среди ржавчины, долга и страха.
Моя жизнь — борьба за кислород, еду и остатки утонувшей надежды.
Когда в аварии гибнет близкий мне человек, а следы ведут к местному барону, м…
Тьма Дна лишь глубже, когда кажется, что нашел выход.
Майкл Крест, вырвался из ада разрушенной «Тихой Гавани». Но свобода на Дне – лишь иллюзия. Обладая кораблем и опасными знаниями древнего языка, он больше не шахтер, борющийся за выживание, – он иг…
Тьма Дна лишь глубже, когда кажется, что нашел выход.
Майкл Крест, вырвался из ада разрушенной «Тихой Гавани». Но свобода на Дне – лишь иллюзия. Обладая кораблем и опасными знаниями древнего языка, он больше не шахтер, борющийся за выживание, – он иг…
Когда Дно кажется твердым — оно проваливается.
Гром и Сарра чудом спаслись от гнева баронов, в миг превратившись в богатейших жителей Дна. Но им не сидится на месте - они дергают за ниточки прошлого, надеясь найти след «Рассвета», утерянного корабля …
Когда Дно кажется твердым — оно проваливается.
Гром и Сарра чудом спаслись от гнева баронов, в миг превратившись в богатейших жителей Дна. Но им не сидится на месте - они дергают за ниточки прошлого, надеясь найти след «Рассвета», утерянного корабля …
Пробирки разных цветов, сумасшедший профессор и его эксперимент, от которого моя жизнь кардинально поменялась.
Пробирки разных цветов, сумасшедший профессор и его эксперимент, от которого моя жизнь кардинально поменялась.
Город Вестхавен, Нидерланды, 2042 год. Анна — куратор человеческих инсайтов. Её работа - объяснять алгоритмам то, что они не могут понять: иррациональность, стыд, ностальгию, любовь. В мире, где персональный ИИ-ассистент Хаб знает о тебе всё, а униве…
Город Вестхавен, Нидерланды, 2042 год. Анна — куратор человеческих инсайтов. Её работа - объяснять алгоритмам то, что они не могут понять: иррациональность, стыд, ностальгию, любовь. В мире, где персональный ИИ-ассистент Хаб знает о тебе всё, а униве…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
После крушения цивилизации из-за бесконечных блэкаутов, локдаунов, конфликтов и кризисов, люди не стали свободнее — они вдруг замолчали.
В городе за стеной, окружённом протухшими землями, речь по взаимному договору отменена, а индивидуальность превр…
После крушения цивилизации из-за бесконечных блэкаутов, локдаунов, конфликтов и кризисов, люди не стали свободнее — они вдруг замолчали.
В городе за стеной, окружённом протухшими землями, речь по взаимному договору отменена, а индивидуальность превр…
Марина ушла — чтобы спасти детей. Михаил остался — чтобы сохранить всё, что они построили вместе.
Казалось бы, история закончена. Героиня вырвалась из золотой клетки. Обрела свободу. Вернулась к матери, к брату, к подруге, которая не переставала иск…
Марина ушла — чтобы спасти детей. Михаил остался — чтобы сохранить всё, что они построили вместе.
Казалось бы, история закончена. Героиня вырвалась из золотой клетки. Обрела свободу. Вернулась к матери, к брату, к подруге, которая не переставала иск…





















