социальная фантастика
Нарушение правил экзамена – это поведение, заслуживающее порицания.
Если бы Система была человеком, она бы уже закатила истерику. Ю Хо, который и в одиночку доставлял ей немало проблем, обзавёлся ценным союзником: из наблюдателей Цинь Цзю переквалифи…
Нарушение правил экзамена – это поведение, заслуживающее порицания.
Если бы Система была человеком, она бы уже закатила истерику. Ю Хо, который и в одиночку доставлял ей немало проблем, обзавёлся ценным союзником: из наблюдателей Цинь Цзю переквалифи…
Каждые десять лет Союз проводит Турнир.
Участвовать может любой человек — независимо от возраста, происхождения или статуса. Приз всего один.
Право изменить любой закон Союза на следующие десять лет.
Для одних это шанс стать легендой.
Для других — ед…
Каждые десять лет Союз проводит Турнир.
Участвовать может любой человек — независимо от возраста, происхождения или статуса. Приз всего один.
Право изменить любой закон Союза на следующие десять лет.
Для одних это шанс стать легендой.
Для других — ед…
История о маленьком городе-утопии под названием Филиция, который разрушают демоны и похищают всех жителей.
История о маленьком городе-утопии под названием Филиция, который разрушают демоны и похищают всех жителей.
Октябрь, 2007 год. Вымышленный мир, так похожий на наш, погряз в затяжной и тяжёлой войне между Картанией и Остландом.
Степан Ильич Дубровский, уроженец города Картанск — столицы Картании, достигнув возраста 18 лет, верил, что едет на фронт за славо…
Октябрь, 2007 год. Вымышленный мир, так похожий на наш, погряз в затяжной и тяжёлой войне между Картанией и Остландом.
Степан Ильич Дубровский, уроженец города Картанск — столицы Картании, достигнув возраста 18 лет, верил, что едет на фронт за славо…
Двенадцать лет человечество идёт на восток, спасаясь от Чёрной Границы — загадочной стены, за которой исчезает всё живое. Никто не знает, что находится по ту сторону, пока однажды оттуда не выходит ребёнок.
Он утверждает невозможное: люди за Границей…
Двенадцать лет человечество идёт на восток, спасаясь от Чёрной Границы — загадочной стены, за которой исчезает всё живое. Никто не знает, что находится по ту сторону, пока однажды оттуда не выходит ребёнок.
Он утверждает невозможное: люди за Границей…
«Страх — это ключ. Сны — это школа. Ты — мост между мирами.»
Эта книга — не теория. Это дневник человека, который заглянул за грань и вернулся. Он научился выходить из тела, видеть прошлые жизни, общаться с теми, кого уже нет, и создавать реальность …
«Страх — это ключ. Сны — это школа. Ты — мост между мирами.»
Эта книга — не теория. Это дневник человека, который заглянул за грань и вернулся. Он научился выходить из тела, видеть прошлые жизни, общаться с теми, кого уже нет, и создавать реальность …
Они не украли часы или минуты. Они украли сам момент.
2077 год. После «Великой Апатии» мир восстанавливается под властью «Кайроса». Цена нового дофамина — чистого и наполняющего — всего 1% восприятия времени. «Вы даже не заметите», — говорили они. И …
Они не украли часы или минуты. Они украли сам момент.
2077 год. После «Великой Апатии» мир восстанавливается под властью «Кайроса». Цена нового дофамина — чистого и наполняющего — всего 1% восприятия времени. «Вы даже не заметите», — говорили они. И …
Они не украли часы или минуты. Они украли сам момент.
2077 год. После «Великой Апатии» мир восстанавливается под властью «Кайроса». Цена нового дофамина — чистого и наполняющего — всего 1% восприятия времени. «Вы даже не заметите», — говорили они. И …
Они не украли часы или минуты. Они украли сам момент.
2077 год. После «Великой Апатии» мир восстанавливается под властью «Кайроса». Цена нового дофамина — чистого и наполняющего — всего 1% восприятия времени. «Вы даже не заметите», — говорили они. И …
Как выглядит мир без массовой культуры, где музыка, литература и живопись создаются только гениями, а остальные лишены права тиражировать свои творения? Зачем гениям удаляют тщеславие, и что произойдёт, если система даст сбой, породив шоу-бизнес?
Нов…
Как выглядит мир без массовой культуры, где музыка, литература и живопись создаются только гениями, а остальные лишены права тиражировать свои творения? Зачем гениям удаляют тщеславие, и что произойдёт, если система даст сбой, породив шоу-бизнес?
Нов…
Мир пережил Великую Заморозку. Лёд отступил, но Айя слышит то, чего не слышит никто: Шум — многоголосый хор вероятностей, из которого соткана реальность. Её наставник, Первый Осознавший Каин, знает: этот дар — ключ к тайне мироздания. Древний монолит…
Мир пережил Великую Заморозку. Лёд отступил, но Айя слышит то, чего не слышит никто: Шум — многоголосый хор вероятностей, из которого соткана реальность. Её наставник, Первый Осознавший Каин, знает: этот дар — ключ к тайне мироздания. Древний монолит…
Девяносто лет прошло после Великой воды. Для семнадцатилетнего Теру затопленные руины, острова среди древних стен и обрывки непонятных знаний - единственный мир, который он когда-либо знал.
Но однажды вода начинает уходить слишком быстро.
Из глубины …
Девяносто лет прошло после Великой воды. Для семнадцатилетнего Теру затопленные руины, острова среди древних стен и обрывки непонятных знаний - единственный мир, который он когда-либо знал.
Но однажды вода начинает уходить слишком быстро.
Из глубины …
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
Лина Моравец, геобиолог первой миссии на планету Ипсилон-Эридана-b, обнаруживает: континентальная грибница, пронизывающая кору на десятки километров, не просто живёт — она мыслит. Ритмы мицелия предсказывают климат, тектонические плиты пульсируют в у…
Пробирки разных цветов, сумасшедший профессор и его эксперимент, от которого моя жизнь кардинально поменялась.
Пробирки разных цветов, сумасшедший профессор и его эксперимент, от которого моя жизнь кардинально поменялась.
Город Вестхавен, Нидерланды, 2042 год. Анна — куратор человеческих инсайтов. Её работа - объяснять алгоритмам то, что они не могут понять: иррациональность, стыд, ностальгию, любовь. В мире, где персональный ИИ-ассистент Хаб знает о тебе всё, а униве…
Город Вестхавен, Нидерланды, 2042 год. Анна — куратор человеческих инсайтов. Её работа - объяснять алгоритмам то, что они не могут понять: иррациональность, стыд, ностальгию, любовь. В мире, где персональный ИИ-ассистент Хаб знает о тебе всё, а униве…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
Разбитой на сектора колонией землян на далёкой планете управляет высокоразвитый искусственный интеллект. Только благодаря ему в суровых условиях чужого мира под куполами из композита наступило относительное благоденствие. Но и оно под угрозой.
За…
Разбитой на сектора колонией землян на далёкой планете управляет высокоразвитый искусственный интеллект. Только благодаря ему в суровых условиях чужого мира под куполами из композита наступило относительное благоденствие. Но и оно под угрозой.
За…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
Семьсот сорок инъекций. Пятнадцать лет в бетонной клетке. Он добровольно пошёл на эти муки, надеясь наконец найти покой. Однако вместо этого он обрёл силу бога и, словно в насмешку, проклятие вечной жизни.
Теперь он - «Первый Маг», стратегический акт…
Однажды профессионалу, привыкшему ловить лжецов за руку и разоблачать чудеса, представляется редкая возможность проверить свою убеждённость на прочность — и не где-нибудь, а на собственной кухне, за чашкой чая.
Однажды профессионалу, привыкшему ловить лжецов за руку и разоблачать чудеса, представляется редкая возможность проверить свою убеждённость на прочность — и не где-нибудь, а на собственной кухне, за чашкой чая.
Небольшие рассказики из моей скромной жизни. В основном летние рассказы о том как мы ходили гулять, как строили шалаш. Хорошо подойдет для детских сказок.
Небольшие рассказики из моей скромной жизни. В основном летние рассказы о том как мы ходили гулять, как строили шалаш. Хорошо подойдет для детских сказок.
2099 год. Люди научились возвращать к жизни тех, кого история давно похоронила.
Айртон — один из них. Незаконный репринт человека, умершего около двух веков назад, он старается жить так, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но случайно оказывается…
2099 год. Люди научились возвращать к жизни тех, кого история давно похоронила.
Айртон — один из них. Незаконный репринт человека, умершего около двух веков назад, он старается жить так, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но случайно оказывается…





















