социальная фантастика
В обычном подъезде поселился Голос вселенской пустоты. Он не объясняет, кто он. Он просто начинает говорить. С физиком, который боится пустоты. С учительницей, которая мечтает учить детей вечно. С мальчишкой, который ищет друга. С уборщицей, которая …
В обычном подъезде поселился Голос вселенской пустоты. Он не объясняет, кто он. Он просто начинает говорить. С физиком, который боится пустоты. С учительницей, которая мечтает учить детей вечно. С мальчишкой, который ищет друга. С уборщицей, которая …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Мир придумал не я. Мир придумал Прокофьев. Я в нём просто …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Мир придумал не я. Мир придумал Прокофьев. Я в нём просто …
2347 год. Миром правят корпорации, богачи живут в небесных городах, а остальные медленно умирают в ядовитых нижних секторах. Ник Рэйн — один из тридцати одного выжившего в жестоком проекте «Серафим». Лишённый силы он получает шанс начать новую жизнь.…
2347 год. Миром правят корпорации, богачи живут в небесных городах, а остальные медленно умирают в ядовитых нижних секторах. Ник Рэйн — один из тридцати одного выжившего в жестоком проекте «Серафим». Лишённый силы он получает шанс начать новую жизнь.…
Конверт на столе вскрыт. Мира не открывала его.
Пока она собирает двадцать девять имён из чужих часов, зима вычёркивает их синим карандашом, которого она не покупала. Каждое утро на подоконнике появляется новое имя — и в тот же день оно всплывает в г…
Конверт на столе вскрыт. Мира не открывала его.
Пока она собирает двадцать девять имён из чужих часов, зима вычёркивает их синим карандашом, которого она не покупала. Каждое утро на подоконнике появляется новое имя — и в тот же день оно всплывает в г…
Автор идеи – ведущий инженер АО «ЗАСЛОН» Фролова Ольга
Александровна.
Искусственный интеллект начинал как помощник. Он спасал жизни, оптимизировал трафик, предупреждал аварии. Люди радовались: наконец-то кто-то, кто не устаёт, не обижается и всегда п…
Автор идеи – ведущий инженер АО «ЗАСЛОН» Фролова Ольга
Александровна.
Искусственный интеллект начинал как помощник. Он спасал жизни, оптимизировал трафик, предупреждал аварии. Люди радовались: наконец-то кто-то, кто не устаёт, не обижается и всегда п…
Чем дальше в лес — тем толще партизаны. Если эта конференция взорвет научный мир, то виной всему доклад Сереги Епиходова. Пусть теперь плагиаторы Лысоткин и Михайленко кусают локти — все, отпрыгались!
Но главное — удалось задружиться с Марусей и Сашк…
Чем дальше в лес — тем толще партизаны. Если эта конференция взорвет научный мир, то виной всему доклад Сереги Епиходова. Пусть теперь плагиаторы Лысоткин и Михайленко кусают локти — все, отпрыгались!
Но главное — удалось задружиться с Марусей и Сашк…
Инфаркт становится точкой входа. Система «Хронос» стабилизирует сознание, выводя его в идеальную симуляцию прошлого. Здесь Леонид снова молод, влюблён и полон надежд. Здесь же он становится свидетелем измены, о которой не должен был знать. Теперь он …
Инфаркт становится точкой входа. Система «Хронос» стабилизирует сознание, выводя его в идеальную симуляцию прошлого. Здесь Леонид снова молод, влюблён и полон надежд. Здесь же он становится свидетелем измены, о которой не должен был знать. Теперь он …
Она погибла в одном мире, чтобы очнуться в другом — в теле Пустышки, девушки без магии, в Академии Падших. Её здесь презирают, топчут, считают никчёмной. Но в отчаянии она призывает имя, которое все боятся произнести вслух: Люцифер. Падший ангел пред…
Она погибла в одном мире, чтобы очнуться в другом — в теле Пустышки, девушки без магии, в Академии Падших. Её здесь презирают, топчут, считают никчёмной. Но в отчаянии она призывает имя, которое все боятся произнести вслух: Люцифер. Падший ангел пред…
В современном мире, где ментальная адекватность измеряется количеством лайков под фото котиков и способностью обсуждать курс валют без дергающегося глаза, любой может оказаться в комнате с мягкими стенами. Достаточно одного неловкого шага в сторону о…
В современном мире, где ментальная адекватность измеряется количеством лайков под фото котиков и способностью обсуждать курс валют без дергающегося глаза, любой может оказаться в комнате с мягкими стенами. Достаточно одного неловкого шага в сторону о…
Это рассказы о нас. Мы ищем своё место в жизни, ошибаемся, падаем и снова поднимаемся, чтобы найти ту самую, свою частицу счастья. Счастье — это не пункт назначения, а способ путешествия.
Разные жанры, разные интонации — но смысл един: насто…
Это рассказы о нас. Мы ищем своё место в жизни, ошибаемся, падаем и снова поднимаемся, чтобы найти ту самую, свою частицу счастья. Счастье — это не пункт назначения, а способ путешествия.
Разные жанры, разные интонации — но смысл един: насто…
Они построили Рай. Вторая Земля, созданная руками беженцев от собственной глупости, стала идеальной копией праматери — с парками, фонтанами, музыкой Шуберта и прививкой от ненависти. Здесь не было войн, преступлений или техногенных катастроф. Только …
Они построили Рай. Вторая Земля, созданная руками беженцев от собственной глупости, стала идеальной копией праматери — с парками, фонтанами, музыкой Шуберта и прививкой от ненависти. Здесь не было войн, преступлений или техногенных катастроф. Только …
Они построили Рай. Вторая Земля, созданная руками беженцев от собственной глупости, стала идеальной копией праматери — с парками, фонтанами, музыкой Шуберта и прививкой от ненависти. Здесь не было войн, преступлений или техногенных катастроф. Только …
Они построили Рай. Вторая Земля, созданная руками беженцев от собственной глупости, стала идеальной копией праматери — с парками, фонтанами, музыкой Шуберта и прививкой от ненависти. Здесь не было войн, преступлений или техногенных катастроф. Только …
Руины цивилизации всё глубже погружаются в хаос, а остатки человечества отчаянно борются за каждый глоток тепла и еды в условиях вечной угрозы — оживших мертвецов и не менее опасных живых людей.
Книга повествует о жизни группы людей, которая выжила в…
Руины цивилизации всё глубже погружаются в хаос, а остатки человечества отчаянно борются за каждый глоток тепла и еды в условиях вечной угрозы — оживших мертвецов и не менее опасных живых людей.
Книга повествует о жизни группы людей, которая выжила в…
Брак на оборонном заводе — это не бумажки в отчёте.
Это мёртвые пилоты и чьи-то миллионы в кармане.
Я умер, пытаясь это остановить.
Очнулся в теле спившегося сборщика — того самого алкаша, которого сам дважды хотел уволить за брак.
Теперь у меня его …
Брак на оборонном заводе — это не бумажки в отчёте.
Это мёртвые пилоты и чьи-то миллионы в кармане.
Я умер, пытаясь это остановить.
Очнулся в теле спившегося сборщика — того самого алкаша, которого сам дважды хотел уволить за брак.
Теперь у меня его …
Лишившись привилегий габбро, Кодама вынуждена теперь сама заботиться о своем существовании. Девушка быстро понимает, что не умеет быть по-настоящему самостоятельной, а кажущаяся ей свобода выбора была лишь жизнью под чужой опекой. Гены обуславливают …
Лишившись привилегий габбро, Кодама вынуждена теперь сама заботиться о своем существовании. Девушка быстро понимает, что не умеет быть по-настоящему самостоятельной, а кажущаяся ей свобода выбора была лишь жизнью под чужой опекой. Гены обуславливают …
2040 год. Мир стал удобнее, тише и безопаснее — потому что решения всё чаще принимают алгоритмы. Персональный ИИ знает, что вам сказать, куда ехать, кого любить и от чего спасаться. Андрей Воронцов привык доверять системе, которая много лет вела его …
2040 год. Мир стал удобнее, тише и безопаснее — потому что решения всё чаще принимают алгоритмы. Персональный ИИ знает, что вам сказать, куда ехать, кого любить и от чего спасаться. Андрей Воронцов привык доверять системе, которая много лет вела его …
Патриархат пал не от внешнего удара, а от внутреннего износа. Историки единодушны: мужское доминирование привело человечество к краю пропасти — войнам, эксплуатации, эмоциональному банкротству.
Патриархат пал не от внешнего удара, а от внутреннего износа. Историки единодушны: мужское доминирование привело человечество к краю пропасти — войнам, эксплуатации, эмоциональному банкротству.
В современном мире, где ментальная адекватность измеряется количеством лайков под фото котиков и способностью обсуждать курс валют без дергающегося глаза, любой может оказаться в комнате с мягкими стенами. Достаточно одного неловкого шага в сторону о…
В современном мире, где ментальная адекватность измеряется количеством лайков под фото котиков и способностью обсуждать курс валют без дергающегося глаза, любой может оказаться в комнате с мягкими стенами. Достаточно одного неловкого шага в сторону о…
Люди не меняются. Какие бы глобальные катаклизмы не происходили на Земле, всегда найдутся уникальные индивидуумы, которые попытаются извлечь выгоду из сложившейся ситуации, даже если будут осознавать, что воспользуются этой выгодой на ничтожно коротк…
Люди не меняются. Какие бы глобальные катаклизмы не происходили на Земле, всегда найдутся уникальные индивидуумы, которые попытаются извлечь выгоду из сложившейся ситуации, даже если будут осознавать, что воспользуются этой выгодой на ничтожно коротк…
Патриархат пал не от внешнего удара, а от внутреннего износа. Историки единодушны: мужское доминирование привело человечество к краю пропасти — войнам, эксплуатации, эмоциональному банкротству.
Патриархат пал не от внешнего удара, а от внутреннего износа. Историки единодушны: мужское доминирование привело человечество к краю пропасти — войнам, эксплуатации, эмоциональному банкротству.