рассказы
В этой книге Александрина Вигилянская делится невыдуманной историей своего поиска Промысла Божьего – историей путешествия не только в пространстве, но и во времени, через века, от настоящего к прошлому. Неисповедимые пути привели её к чудесному обрет…
В этой книге Александрина Вигилянская делится невыдуманной историей своего поиска Промысла Божьего – историей путешествия не только в пространстве, но и во времени, через века, от настоящего к прошлому. Неисповедимые пути привели её к чудесному обрет…
«Одна из вечерних прогулок…
Ясный апрельский закат, низкое чистое солнце, еще не набитый серый проселок, весенняя нагота полей, впереди еще голый зеленоватый лес. Еду на него, – куда глаза глядят, – спокойно и распущенно сидя в седле…»
«Одна из вечерних прогулок…
Ясный апрельский закат, низкое чистое солнце, еще не набитый серый проселок, весенняя нагота полей, впереди еще голый зеленоватый лес. Еду на него, – куда глаза глядят, – спокойно и распущенно сидя в седле…»
Два лучших детектива полушария берутся не только за самые сложные дела, но и за всё остальное берутся тоже. Их весёлые приключения не оставят равнодушными читателей с чувством юмора и уровнем сознания выше, чем у устрицы. Каждый рассказ — это новое и…
Два лучших детектива полушария берутся не только за самые сложные дела, но и за всё остальное берутся тоже. Их весёлые приключения не оставят равнодушными читателей с чувством юмора и уровнем сознания выше, чем у устрицы. Каждый рассказ — это новое и…
полная версияДевочка Соня, которая ждёт свой праздник, и мама, праздник которой - её дочка. Маленькая уютная кухня, где можно спрятаться от всех проблем мира, и самое обычное вафельное полотенце.
Девочка Соня, которая ждёт свой праздник, и мама, праздник которой - её дочка. Маленькая уютная кухня, где можно спрятаться от всех проблем мира, и самое обычное вафельное полотенце.
История о жизни, любви и переживаниях, таких разных и таких близких трёх лучших подруг.
История о жизни, любви и переживаниях, таких разных и таких близких трёх лучших подруг.
«Его звали Чарли Мирс; он был единственный сын у матери-вдовы, жил в северной части Лондона и ходил ежедневно в Сити, где он служил в банке. Ему было двадцать лет, и он был полон надежд на будущее. Я встретился с ним в бильярдной, где маркёр называл …
«Его звали Чарли Мирс; он был единственный сын у матери-вдовы, жил в северной части Лондона и ходил ежедневно в Сити, где он служил в банке. Ему было двадцать лет, и он был полон надежд на будущее. Я встретился с ним в бильярдной, где маркёр называл …
«– Нет-с, сударь мой, русская слава вещь хитрая! До того хитрая, что об ней следовало бы целое исследование написать. Тут, по-моему, даже один из ключей ко всей русской истории. И вообще, вы меня простите, вы еще молодо-зелено. Вы лучше слушайте мое …
«– Нет-с, сударь мой, русская слава вещь хитрая! До того хитрая, что об ней следовало бы целое исследование написать. Тут, по-моему, даже один из ключей ко всей русской истории. И вообще, вы меня простите, вы еще молодо-зелено. Вы лучше слушайте мое …
полная версияСборник коротких лирических и юмористических женских рассказов от первого лица.
Сборник коротких лирических и юмористических женских рассказов от первого лица.
«Вижу себя в Каире, в Булакском музее.
Когда входил во двор, пара буйволов медленно влекла к подъезду длинные дроги, на которых высился громадный саркофаг…»
«Вижу себя в Каире, в Булакском музее.
Когда входил во двор, пара буйволов медленно влекла к подъезду длинные дроги, на которых высился громадный саркофаг…»
«В наших местах есть довольно большой лес, который зовут Островами. Вот что случилось в нем несколько лет тому назад, на Святках, когда караулил его некто Ермил, малорослый, коротконогий, морщинистый мужичишка…»
Первоначальное название рассказа «Ерми…
«В наших местах есть довольно большой лес, который зовут Островами. Вот что случилось в нем несколько лет тому назад, на Святках, когда караулил его некто Ермил, малорослый, коротконогий, морщинистый мужичишка…»
Первоначальное название рассказа «Ерми…
«Идут с севера тучи и закрывают запад, который еще дает неверный свет деревенской грязной улице. В избе почти темно.
Баба разводит огонь на загнетке: набила в чугун яиц, хочет делать яичницу. В другом чугуне, щербатом, она принесла из лавки два фунта…
«Идут с севера тучи и закрывают запад, который еще дает неверный свет деревенской грязной улице. В избе почти темно.
Баба разводит огонь на загнетке: набила в чугун яиц, хочет делать яичницу. В другом чугуне, щербатом, она принесла из лавки два фунта…
«Шел осенний, мглистый дождь в сумерках.
Прижав уши, стояла на барском дворе, в грязи возле людской, донская кобыла, темная от дождя, худая, будылястая, с тонкой длинной шеей, с обвислым задом, с подвязанным хвостом, запряженная в тележку, плетеный к…
«Шел осенний, мглистый дождь в сумерках.
Прижав уши, стояла на барском дворе, в грязи возле людской, донская кобыла, темная от дождя, худая, будылястая, с тонкой длинной шеей, с обвислым задом, с подвязанным хвостом, запряженная в тележку, плетеный к…
«Подошла к воротам усадьбы старуха, побирушка. Старушечьи лохмотья, старушечьи прямые чулки на сухих ногах, замученные глаза…»
«Подошла к воротам усадьбы старуха, побирушка. Старушечьи лохмотья, старушечьи прямые чулки на сухих ногах, замученные глаза…»
«Красное море встречает нас дурными знамениями.
Вчера на закате дул хамсин. Слева, в пыльной, красной мгле, садилось болезненно и тускло блестящее солнце. Справа эта мгла была сумрачнее. Там темнели очертания Джебель-Таира. И оттуда, со стороны Арави…
«Красное море встречает нас дурными знамениями.
Вчера на закате дул хамсин. Слева, в пыльной, красной мгле, садилось болезненно и тускло блестящее солнце. Справа эта мгла была сумрачнее. Там темнели очертания Джебель-Таира. И оттуда, со стороны Арави…
«…Однажды в праздничный вечер он стоял на галерее цирка, плотно прижавшись грудью к дереву перил, и, бледный от напряжённого внимания, смотрел очарованными глазами на арену, где кувыркался ярко одетый клоун, любимец цирковой публики…».
«…Однажды в праздничный вечер он стоял на галерее цирка, плотно прижавшись грудью к дереву перил, и, бледный от напряжённого внимания, смотрел очарованными глазами на арену, где кувыркался ярко одетый клоун, любимец цирковой публики…».
Автор обложки:: Елена Хафизова
Автор обложки:: Елена Хафизова
Книга «Легионеры» явилась следствием моей двенадцатилетней работы тренером, судьёй и рефери в любительской боксёрской ассоциации города Кливленда. Днём я программировал, а вечером шёл в боксёрский клуб. На тот момент я и не помышлял о писательстве. К…
Книга «Легионеры» явилась следствием моей двенадцатилетней работы тренером, судьёй и рефери в любительской боксёрской ассоциации города Кливленда. Днём я программировал, а вечером шёл в боксёрский клуб. На тот момент я и не помышлял о писательстве. К…
«Ревёт ветер… Юрка, лёжа на диване, видит в окно деревянный забор и приколоченный к доскам самодельный флюгерок. Забор вздрагивает под напором ветра. Захлёбываясь в стремительном потоке воздуха, отчаянно вращается на флюгере вертушка. Стрелка флюгера…
«Ревёт ветер… Юрка, лёжа на диване, видит в окно деревянный забор и приколоченный к доскам самодельный флюгерок. Забор вздрагивает под напором ветра. Захлёбываясь в стремительном потоке воздуха, отчаянно вращается на флюгере вертушка. Стрелка флюгера…
«Мальчик лет пяти, веснушчатый, в матроске, тихо, как завороженный, стоит в мясной лавке: папа пошел служить на почту, мама на рынок и взяла его с собой…»
«Мальчик лет пяти, веснушчатый, в матроске, тихо, как завороженный, стоит в мясной лавке: папа пошел служить на почту, мама на рынок и взяла его с собой…»