Охотник за удачей

— Чёрт! Это ещё что за тварь?! — выкрикнул один из бандитов, целясь в него из лука.

Конрад двигался с молниеносной скоростью. Лучник едва успел натянуть тетиву, как он оказался рядом, ударив своей рукой в грудь стрелка с такой силой, что послышался хруст ребер, разбойник упал на землю, задыхаясь. Следующим ударом в гортань, мертвец прикончил своего соперника.

— Где ты был раньше? — усмехнулся Шухраг, наблюдая, как Конрад оставляет за собой кровавый след.

Март знал, что сейчас его брат — это инструмент, лишённый разума и чувств, но даже теперь, видя его в бою, не мог подавить смешанных чувств. Гнев на тех, кто лишил его жизни, перемешивался с гордостью за то, что Конрад всё ещё сражается, пусть и не по своей воле.

— Не отвлекайся! — крикнул Борх, едва успевший отразить атаку длинного копья одного из Волков. — Они нас просто задавят числом, если ты будешь стоять как статуя!

Март очнулся от мыслей. Он бросился к следующему противнику, который, размахивая двумя короткими мечами и пытался подобраться к Шухрагу со спины, охотник двигался стремительно, его клинок описал дугу, встретившись с одним из мечей противника. Удар был так силён, что Волк отшатнулся, едва удержав равновесие. Однако это не остановило его. Бандит бросился на Марта, выкрикивая проклятья. Их клинки, со звоном, скрестились вновь. Март отбивал атаки с невероятной точностью, постепенно вынуждая противника отступать. Но внезапно Волк сменил манеру боя, метнув один из своих мечей прямо в грудь Марта. Юноша едва успел отклониться, лезвие просвистело в считанных сантиметрах от его головы. Это мгновение дало бандиту возможность, застать парня врасплох — он бросился вперёд, намереваясь сбить Марта с ног, но не успел.

Шухраг, заметив опасность, грозившую его другу, развернулся и, словно молот, обрушил свою секиру. Удар пришёлся в землю, но и этого хватило, чтобы ошеломить противника и Март без промедления всадил меч ему прямо в сердце.

— Будь осторрожен дрруг, — пробурчал Шухраг, едва заметно усмехнувшись.

Но его взгляд стал серьёзнее, когда из леса появились ещё шестеро Волков, вооружённых луками и они тут же начали, выпускать стрелу за стрелой.

— Пригнись! — рявкнул Борх, пытаясь закрыться своим мечом от летящей стрелы.

Словно предвидя угрозу исходящую от этих лучников, Конрад рванул вперёд с невероятной скоростью, оставляя за собой только размытую тень. Одна из стрел вонзилась ему в плечо, но он не остановился. Мгновение — и первый лучник был сбит с ног мощным ударом в грудь, а следующий едва успел вскрикнуть, прежде чем Конрад переломил ему шею одним рывком.

— Этот парень становится страшнее с каждым днём, — произнёс Борх, коротко взглянув на Марта. — Но и они не отступят.

— Я знаю, — ответил Март, стирая с лица выступивший пот.

В этот момент он вновь увидел того, кто вызывал в нем, не с чем не сравнимое чувство ярости и злости — бандит, убивший его брата, стоял особняком, от поля битвы и с наслаждением наблюдал за этим хаосом. И тут он стал медленно поднимать лук, в руках он держал сразу две стрелы.

— Шухраг! — крикнул Март, пытаясь привлечь внимание тролля, но всё происходило слишком быстро.

Стрелы сорвались с тетивы. Время словно замедлилось. Март успел развернуться, подняв меч, но знал, что ударить раньше, чем стрела достигнет цели, он не сможет.

И в этот момент Конрад появился перед ним. Стрелы с глухим звуком вонзилась ему в грудь, но он не дрогнул. Его пустые глаза смотрели на врага, с лица которого, наконец исчезло самодовольное выражение.

— А теперь моя очередь, — прохрипел Март, видя, как бандит делает шаг назад.

Волны гнева каскадом захлестнули его, и он бросился вперёд, стремительно сокращая пространство между собой и своим врагом. Охотник рвался вперёд, пелена ненависти застилала глаза, его меч сиял, отражая лунный свет и был готов обрушить весь свой накопившийся гнев на того, кто стоял у истоков его боли. Но судьба, распорядилась иначе, вновь воздвигнув перед ним преграду: из теней леса вышли новые фигуры, словно сама ночь породила этих людей.

Разбойники, закованные в чёрную кожу, украшенную символами Волчьей стаи, это были уже другие бандиты и сразу стало очевидно, что с ними будет не легко. Марта сразу же вспомнил ту восьмерку, в бою с которой, пришлось отдать все свои силы, чтобы выжить.

Волки приближались, их тёмные силуэты, сливались с тенями деревьев. Их шаги были бесшумными, а глаза горели кровожадным огнем. Воздух вокруг накалился до предела, и казалось, сама роща затаила дыхание, наблюдая за этой неравной схваткой.

Лицо Марта исказилось, словно отражая бурю, бушующую внутри. Злость и нетерпение сковали его черты, превращая юношескую мягкость в жёсткую маску, олицетворяющую мрачную решимость и неукротимое желание отомстить. Его глаза горели, будто внутри него полыхал огонь, который ни страх, ни сомнение уже не могли потушить. Но несмотря на это, Март оставался хладнокровен, его разум, закалённый прошлыми ошибками, оставался ясным. Он прекрасно понимал, что перед ним не простый разбойники, а настоящие хищники, опытные и беспощадные. Каждый из них был смертельно опасен, и даже единственный неверный шаг мог обернуться для него и его товарищей гибелью.

Он застыл, как вкопанный и внимательно оглядел прибывших разбойников. Взгляд Марта скользил по их лицам, в поисках малейших признаков слабости, малейшие бреши в их уверенности. Но перед ним стояли воины, знавшие вкус крови, это были мастера своего ремесла.

— Десять, — прошептал он себе под нос и обречённо вздохнул, сжимая рукоять меча так, что побелели пальцы.

Март осторожно бросил взгляд назад, чтобы увидеть, как сражаются Борх, Конрад и Шухраг, каждый из них боролся с ожесточением, но нападавших было слишком много. Охотник начал осторожно отступать к ним, шаг за шагом сокращая расстояние, при этом не сводя глаз с Волков в черном.

Войны двигались медленно, следуя за Мартом, они не торопились, понимая, что время играет на них. Март чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но его руки оставались твердыми, а сердце — полным решимости.

Позади него раздавались звуки битвы. Шум ударов, крики ярости и боль, звук стали, встречающей плоть. Борх из последних сил отражал атаки, его лицо было перекошено от напряжения, но каждый его выпад был точен, а каждый шаг — рассчитан. Конрад, безразличный к боли и страху, рвал противников с такой скоростью, что Волки, окружившие его, начали отступать. Но их было слишком много, и даже он не мог сломить этот натиск. Шухраг же, раз за разом, с грохотом обрушивал свою секиру, разбрасывая противников, как осенние листья, но даже гигант начал уставать, его удары замедлялись, а движения уже не были такими резкими. Юноша постепенно приближался к своим спутникам и вот настал тот миг, когда он смог стать плечом к плечу со своим серым другом. Волки тоже объединились, вновь прибывшая десятка влилась в ряды разбойников, которых к этому времени оставалось две дюжины. Над полем битвы повисла напряженная тишина, будто сама судьба замерла, наблюдая за тем, кто сделает следующий ход. Этот краткий миг покоя разорвал свист стрел, острый и пронзительный, словно предзнаменование, чего-то неизбежного. Целью их смертоносного полета, был Шухраг.

Несмотря на измождение и полученные раны, тролль неуловимым движением перехватил одну из них, но вторая вонзилась в его предплечье. Шухраг содрогнулся, но не от боли — его тело, пропитанное яростью, уже не знало страха. Из раны хлынула густая, алая кровь, и это стало последней каплей. Его глаза загорелись желтоватым светом, дыхание стало хриплым и глубоким, мышцы на его теле вздулись, делая и без того не маленького тролля, ещё больше. Мрачная энергия охватила Шухрага, превращая его в берсерка, существо, способное уничтожить всё на своём пути.

Бой разгорелся вновь, словно кто-то зажёг фитиль давно угасшей свечи. Шухраг, рыча как зверь, размахивал своей огромной секирой, её удары не просто поражали противников, они сокрушали их — одного за другим, превращая в окровавленные ошметки.

Его скорость и сила возросли в несколько раз, Шухраг стал воплощением хаоса, уничтожая всё на своём пути. Март, потрясённый этой вспышкой неистовства, невольно замер уставившись на своего друга, он хотел было что-то сказать ему, но рука Шухрага взметнулась вверх, не узнавая друга, и отшвырнула юношу прочь. Март с глухим стуком рухнул на землю, сильно ударившись спиной, захрипел, пытаясь отдышаться.

— Тролль обезумел, — во всё горло заорал Борх, уклоняясь от напирающих разбойников. — Если он продолжит, то убьёт всех, включая нас!

Шухраг, в приступе слепой ярости, навис над распростёртым на земле Мартом. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд, будто выжженный яростью, не видел перед собой друга, лишь очередного врага, которого нужно было уничтожить. Секира взметнулась в воздух, её лезвие блеснуло под слабым светом луны, готовое нанести сокрушающий удар.

— Нет! — раздался голос Борха где-то позади, но его крик не мог остановить, неумолимое движение страшного орудия.

Шухраг уже готов был обрушить свое оружие на беспомощного охотника, когда перед ним возникла фигура Конрада. Он будто, возник из ниоткуда, и в следующую секунду его мёртвая рука схватила древко секиры, останавливая смертельный удар.

Мгновение, наполненное напряжением, казалось вечностью. Тролль замер, удивлённый таким сопротивлением. Конрад, чьи глаза оставались пустыми, словно зеркало, отражающее лишь пустоту, молча смотрел на него. Но в этом молчании была сила, которой нельзя было пренебреч.

Рычание Шухрага заполнило рощу, он резко дёрнул секиру, вырывая её из захвата мертвеца. Конрад отступил на шаг, и тролль, ослеплённый своей яростью, переключил всё своё внимание на нового противника. Его огромная рука взметнулась, отбрасывая мертвеца в сторону с такой силой, что короб, висевший за спиной Конрада, сорвался с ремней и полетел в сторону, а Конрад с глухим звуком ударился об земную твердь, но тут же поднялся. И вновь устремился на своего нового противника, стараясь удержать его внимание на себе. Шухраг снова зарычал, его удары были молниеносными и чудовищно сильными.

Март, лёжа на земле, с ужасом наблюдал за этой схваткой. Он видел, как Конрад, даже будучи неживым, испытывал предел своих возможностей, чтобы защитить его. Но это было бесполезно.

Секира Шухрага обрушилась на Конрада с неукротимой мощью, удар за ударом, без остановки. Лезвие прорезало плоть и кости, разрывая его тело на куски. Даже лишённый разума, мертвец продолжал сопротивляться до самого конца, пока от него не осталась лишь изуродованные останки. Шухраг, весь перепачканный кровью, стоял над тем, что осталось от тела Конрада, его дыхание стало ещё более глубоким и громким. На миг тролль остановился, словно замерев в нерешительности. Что-то в его взгляде изменилось: в этой вспышке ярости, возможно, мелькнула тень осознания содеянного. Март, содрогаясь от увиденного, поднялся на дрожащие ноги. Внутри его разрывалась буря из горя, гнева и отчаяния. Но он знал, что не может сейчас позволить эмоциям одержать верх — Шухраг всё ещё представлял смертельную опасность.

Эрик, наблюдая за этим хаосом с безопасного расстояния, прищурился, его взгляд скользнул по залитому кровью полю боя. Сцена, разворачивающаяся перед ним, выглядела даже для него, закалённого в жестокости, пугающе. Он сжал лук, но почти сразу же выдохнув, опустил его.

— Уходим, — коротко бросил он своим людям, — Этот тролль перебьёт всех, кто останется. Пусть он сделает за нас грязную работу. Мы и так уже потеряли слишком много людей, Гарату это не понравится

— А как же книга? — нерешительно спросил один из Волков, переводя взгляд с бушующего, как лесной пожар, Шухрага на своего предводителя. — Если он…

— Мы вернёмся позже, — оборвал его лучник, даже не взглянув на собеседника. — Никто здесь не уйдёт живым, если останемся. А книга… — он холодно улыбнулся, — книга никуда не денется.

Волки переглянулись, но не стали возражать. Они начали медленно отступать, растворяясь в тени леса, Эрик задержался на мгновение, его взгляд остановился на Марте, который, едва держась на ногах, смотрел на него с той же яростью, что и на тролля.

— Доживи до нашей следующей встречи, мальчишка, — прошептал он, прежде чем скрыться в густых зарослях.

Март стиснул зубы, провожая врага взглядом, но сил преследовать их не было. Он вновь посмотрел на Шухрага, который медленно повернулся, обводя поле боя отсутствующим взглядом, в его глазах всё ещё бушевала тьма.

— Шухраг… — голос Борха, несмотря на всю его стойкость, звучал неуверенно. — Это мы… Ты должен прийти в себя…

Но тролль, похоже, не слышал слов. Его огромная фигура двинулась вперёд, и с каждым шагом напряжение в воздухе становилось невыносимым.

Борх попытался сделать шаг вперёд, подняв ладони в примирительном жесте, но остановился, когда Шухраг резко развернулся к нему. Его глаза, налитые кровью, смотрели сквозь товарища, не различая, друг перед ним или враг.

— Шухраг, очнись! Это я, Борх! — его голос звучал почти умоляюще, но внутри разгорался страх. Он знал, что тролль, охваченный яростью, уже не понимает слов.

Март, хромая, поднялся на ноги и подошёл ближе, несмотря на острую боль в боку., он поднял свой меч, хотя он казался бесполезным против безумия, овладевшего Шухрагом.

— Борх, отойди! — хрипло выкрикнул он, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Он нас не узнаёт. Он убьёт тебя!

Борх обернулся, его лицо застыло в растерянности, но прежде чем он успел что-то ответить, Шухраг шагнул вперёд. Его громадная рука, из которой всё ещё сочилась кровь, сжала секиру так, что та заскрипела. Борх застыл, понимая, что у него нет ни времени, ни сил на спасение. Он видел, как огромный тролль, охваченный яростью, собирается нанести удар, который оборвет его жизнь.

Но прежде чем клинок достиг цели, всё произошло так быстро, что никто не успел понять, что случилось. Лес озарился мягким, серебристым светом, и в следующее мгновение, Борх оказался в стороне, за пределами досягаемости тролля. Вместо него перед Шухрагом стояла высокая эльфийка, её фигура была будто соткана из света и теней. Её движения были столь молниеносны, что даже Март, всматривавшийся во всё происходящее, не успел уловить момент её появления. Топор Шухрага застыл в воздухе, словно неведомая сила удержала его от удара. Тролль, ярость которого лишь усиливалась, развернулся, рыча как загнанный зверь. Но эльфийка осталась неподвижной, её тонкие губы шептали что-то, чего никто из них не мог расслышать, словно она обращалась к самой природе. Тролль сделал шаг к ней, но в тот момент, когда он замахнулся вновь, её ладонь уже коснулась его руки. Это прикосновение было мягким, почти нежным, но от него веяло холодом. Лёд тут же распространился по коже Шухрага, сковывая его движения. Его дыхание замерло, а глаза, налитые кровью, начали понемногу угасать. Тролль содрогнулся всем своим исполинским телом и, наконец, рухнул на землю, утонув в тишине и покое.

Эльфийка стояла над ним, её золотистые волосы сияли в свете луны, а вокруг неё всё ещё витал запах морозной свежести. Она подняла взгляд на Марта, в её серебристых глазах мелькнула тень грусти.

Март с трудом поднялся на ноги, его взгляд метался между бессознательным Шухрагом и загадочной эльфийкой.

— Вы… почему вы помогли нам? — с трудом выговорил он, всё ещё не веря в происходящее.

Эльфийка взглянула на него с лёгкой улыбкой.

— Иногда лесу нужно защищать тех, кто ещё способен спасти его, — ответила она. — Но помощь всегда имеет свою цену.

Она провела рукой над троллем, и лёд, покрывавший его тело, начал таять, оставляя его без сознания, но живым.

— Забери своих товарищей и уходи, — продолжила она. — Здесь вы больше не в безопасности.

С этими словами она развернулась, её фигура словно растворилась в лунном свете, оставив за собой только лёгкий ветерок и запах осеннего костра.

Глава 16

Шухраг лежал неподвижно, его громадная фигура словно слилась с пропитанной кровью землёй. Его грудь медленно вздымалась, говоря о том, что тролль всё ещё жив. Конрада больше не было. Март пытался сдерживаться, но это у него плохо получалось, тяжесть потерь и отчаяние разрывали его изнутри.

— Нам нужно уходить, — прохрипел Борх, опираясь на меч, чтобы удержаться на ногах. Его голос был уже не звучал так уверенно, как прежде.

Март кивнул, стиснув зубы, и медленно подошёл к бездыханному телу Конрада — или, вернее, к тому, что осталось. Каждый шаг давался ему с трудом, словно ноги вязли в невидимом болоте. Он попытался не отводить взгляд, но встреча с изувеченным телом оказалась невыносимой. Всё внутри сжалось: грудь обжигала острая боль, а в горле застрял ком, не позволяющий свободно дышать . Его взгляд на миг задержался на коробе, лежащем в стороне.

— Мы не можем оставить это здесь, — тихо, но твёрдо сказал Март, указывая на деревянную коробку, что всё это время на своих плечах носил его брат. Ремни были порваны, но сам ящик был невредим.

Борх оглянулся на предмет и выражение на его лице сменилась, усталой горечью.

— Да на кой она нам сдалась, неужели ты думаешь, что мне есть до неё дело? После всего, что произошло?

Март не ответил. Он опустился на колено и осторожно поднял короб. Март медленно провёл ладонью по крышке короба, будто надеясь, что в этой простой деревянной поверхности он найдёт хоть тень утешения. Он знал, что лежало внутри и знал, что Волчья Стая искала именно это. Он сел на землю рядом с останками брата, положив короб перед собой. Дыхание стало тяжелее, грудь сдавило чувство, которое невозможно было заглушить. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Ты всегда меня защищал, — дрожащим голосом произнес Март, — И продолжил защищать даже после смерти.

Из глаз мальчишки брызнули слезы и словно ручьи, побежали по его щекам, но уже не пытался их сдерживать и ему было всё равно, что подумает Борх и уж тем более Ярис, который так и лежал, рыдая, на теле Исидора.

— Может, ты знал, что будет, — продолжал он, его голос звучал всё тише. — Может, ты понимал, что нам не выбраться отсюда вдвоём, и все было не так, как говорил Вильгельм и в тебе осталось что-то человеческое где-то там, глубоко внутри.

Борх наблюдал за ним с тяжёлым сердцем, но ничего не сказал. Он знал, что слова сейчас бесполезны. Март долго сидел на месте, прежде чем поднялся. Его глаза были красными, а лицо опухло, но слёз уже не было.

— Я возьму это с собой, — твёрдо произнес охотник.

Борх не стал спорить. Он знал, что этот короб теперь значит для Марта намного больше, чем раньше.

— Хорошо. — кивнул конюх, давая понять, что не против, — Нам нельзя больше оставаться здесь.

— Нам нужно дождаться, когда очнется Шухраг, — решительно заявил Март, — Без него я не пойду.

— Но ведь он… — Борх осекся, так и не договорив, постояв ещё какое-то время, он развернулся и направился к Ярису.

Прошло несколько часов. Золотистый свет восходящего солнца начал заливать окрестности, вытесняя тьму ночи. Небо, ещё недавно покрытое звёздами, теперь переливалось оттенками оранжевого и розового, словно природа пыталась скрыть следы недавнего ужаса.

Борх, устроившись на валуне неподалёку, лениво точил свой меч, но взгляд его то и дело скользил к неподвижному телу Шухрага. Тролль, хоть и медленно, начинал подавать признаки жизни: его широкая грудь едва заметно вздымалась, а пальцы на мощных руках слабо подёргивались. Ярис сидел неподалёку, склонив голову, перед телом своего старшего брата, всё это время он не отходил от него, сжимая руку Исидора.

Тем временем Март стоял в стороне. Ему тяжело было смотреть на то, что осталось от Конрада, но ещё труднее — отвернуться. Едва рассвело, он решил, что не может оставить останки брата здесь, на растерзание диким зверям. Он нашёл небольшой холм и потратил долгие часы, копая могилу. Руками и ножом, он отвоёвывал у земли место для последнего пристанища Конрада. Ветер приносил запах влажной земли, а слабый рассветный свет освещал его труп.

Когда могила была готова, Март осторожно перенёс останки, обернув их в плащ одного из убитых Волков. Он постоял несколько мгновений над холмом, чувствуя, как подступают слёзы, но так и не позволил им пролиться. Это был момент прощания, и он произнёс короткую, сбивчивую речь, сказав то, чтобы он хотел сказать ещё живому брату, сказать то, что он не успел сказать и уже никогда не скажет. Зарыв могилу землей, он уложил сверху камни, постояв ещё какое-то время, он ушел прочь, навсегда простившись с Конрадом.

Когда он вернулся к остальным, ноги будто налились свинцом. Борх встретил его взглядом и коротко кивнул, Ярис, словно почувствовав, что и ему пора двигаться дальше, поднялся, но, прежде чем окончательно отойти от тела брата, обернулся. Борх подхватил его под локоть и тихо сказал:

— Всё кончено, парень. Теперь мы обязаны двигаться дальше.

— Я должен сделать то же что и он, — тихо проговорил Ярис и кивнул в сторону Марта.

— Хорошо, — согласился Борх, — только поторапливайся.

И Ярис ушел, а Март всё это время сидел рядом с коробом, будто кроме него в этом мире, ничего не существовало. Когда тролль наконец пришел в себя и приподнялся, на его лице было искреннее непонимание, он словно не понимал где находится. Борх с Мартом решили прямо сейчас ничего не объяснять Шухрагу, стараясь как можно быстрее покинуть это место, Ярис тоже уже закончил и вернулся к спутникам.

Друзья двинулись дальше, покидая эту рощу, они выбрали тропу, что вела на холм, откуда открывался вид на долину. Когда они достигли вершины, остановились на миг, чтобы оглядеться.

Март стоял чуть в стороне от остальных, у самого края утёса. Он накинул на себя капюшон, но ветер играл с его светлыми локонами, выбивая их наружу. Короб, который некогда носил Конрад, теперь висел за его спиной. Он наладил ремни и крепко закрепил его, так что бы он плотно прилегал к спине..

Борх подошёл ближе, опираясь на свой меч и переводя дух.

— Тебе не тяжело? — спросил он, кивнув на короб.

— Этот груз — ничто, по сравнению с грузом, у меня внутри — тихо ответил Март, не оборачиваясь.

Шухраг молча стоял чуть позади, его огромная фигура выделялась на фоне восхода. Он уже оправился и выглядел более привычно, было похоже, что он собирается, что-то сказать, но никак не решается.

Когда они наконец двинулись дальше, солнечный свет заиграл на их одеждах, а ветер больше не был таким резким, но он всё ещё трепал края их плащей и ерошил волосы, словно прощаясь с ними, пока они покидали это место, место утрат и воспоминаний.

В этот же миг с ближайшего дерева сорвался ворон. Его крылья с глухим хлопком рассекли воздух, и птица взмыла вверх, на миг зависнув над спутниками. Внешне это был обычный ворон, ничем не выделяющийся среди других обитателей этих мест. Однако когда он повернул голову, из-под густого оперения вспыхнули глаза — два зелёных огонька, ярких, как изумруды. Магическое пламя горело в его взгляде, пугающее и холодное, но цвет глаз ворона, так и остался никем не замечен.

Птица неприятно каркнула и несколько раз облетела утёс, где стояли путники, прежде чем исчезнуть в небе, оставив за собой лишь ощущение странного, незримого присутствия.

Март невольно поднял голову, его взгляд задержался на горизонте.

— Ворон, — тихо сказал он, будто размышляя вслух.

Борх следил за птицей, пока та не скрылась из виду, и нахмурился.

— Чёрные птицы редко предвещают добро.

На этом и был закончен разговор, Марту не хотелось добавлять что-то ещё, поэтому последнее слово осталось за Борхом. Ярис и Шухраг молча плелись сзади так и не проронив ни слова, после того, как они покинули рощу. Со слов Борха о Локараса оставался день пути и спутники спешили добраться до города как можно скорее.

Из чащи вынырнул дозорный, шаги его были быстрыми, но осторожными, чтобы не разбудить тех, кто ещё спал. Подойдя ближе, он остановился, коротко кивнул и заговорил:

— Эрик, я проверил следы. Они живы. Четверо. Тролль, воин и двое юнцов.

Эрик медленно поднял голову, его глаза сузились. Он слегка качнулся вперёд, упираясь локтями в колени.

— Значит этот тролль не прибил их… Очень жаль. Идут в Локарас?

— Да, к востоку, — подтвердил дозорный, запинаясь. — Ушли на рассвете, идут быстрым шагом.

На этих словах у костра зашевелился один из разбойников, высокий мужчина с широкими плечами. Он потянулся, зевая, но, уловив слова дозорного, нахмурился.

— Выжили? — его голос прозвучал хрипло, словно он был недоволен таким поворотом. — А тролль что? Он их всех перебить должен был.

Эрик посмотрел на говорившего и поморщился. Его голос прозвучал негромко, но в нём ощущалась угроза:

— Значит мы их прикончим вместе с троллем. Хватит болтать Ивлинг, вставай и собирай людей.