Охотник за удачей

— Я всё понял Эрик, — сухо ответил мужчина.

Предводитель Чёрных шакалов тут же поднялся и отправился будить остальных. Эрик оставшись один, задумчиво барабанил пальцами по своему излюбленному луку, который он брал с собой, всегда и везде. Затем он обернулся к дозорному, жестом приказав ему уйти. Дозорный торопливо поклонился и исчез в лесу, оставляя после себя лишь тихий шорох опавшей листвы. Эрик взглянул на горизонт, где в утреннем свете едва виднелись силуэты гор. Его губы скривились в холодной улыбке.

— Похоже, игра становится интереснее, — пробормотал он, тихо, но с явным удовлетворением.

Костёр догорал, оставляя лишь красные угли, которые едва освещали серые лица тех, кто начал просыпаться. Разбойники, привыкшие к ночным вылазкам и дневному отдыху, нехотя вставали с мест, потягиваясь и бросая недовольные взгляды на Эрика и Ивлинга. Никто из них не задал вопросов — все они уже давно под командованием Эрика и знали, что за лишние вопросы можно легко получить удар в лицо, а то и стрелу. Ивлинг, не теряя времени, давал короткие приказы. Остальные разбойники быстро затянули пояса, проверили оружие и потушили костёр, чтобы не оставить лишних следов. Каждый из них знал: если Эрик сказал, что кто-то будет прикончен, значит, дело будет доведено до конца. Чёрные Шакалы не терпели промахов — их репутация держалась на страхе, а страх, как правило, требовал жертв. Этот отряд считался самым опасном во всей Волчьей Стаи.

Эрик подошёл к своей лошади, черному, как ночь, жеребцу, и привычным движением проверил тетиву лука. Он был спокоен, но глаза выдавали внутреннее напряжение. В них светилась смесь холодного расчёта и жажды охоты.

Март и его спутники шли вдоль старой каменной дороги, уходящей к горизонту. Справа от них лежали широкие поля, покрытые засохшей травой, слева расстилалась река, её вода мерцала, лениво перекатываясь между камнями. Дорога была пуста, но отряд двигался с осторожностью, как будто за каждым поворотом могла скрываться угроза. Шухраг шёл позади всех, и робко поглядывал на остальных спутников.

— Дрруг Маррт? — едва слышно произнёс он.

— Что? — бесстрастно отозвался парень.

Шухраг почесал затылок, будто обдумывая, как задать вопрос, который мучил его. В конце концов, он собрался с духом и спросил:

— Я что… уснул во врремя схватки?

В его голосе не было привычной уверенности. Наоборот, в нём чувствовалась едва скрытая растерянность. Он искал ответа, который мог бы его успокоить, но лицо Марта осталось непроницаемым.

— Да, так и есть, — холодно солгал парень, стараясь не встречаться с троллем взглядом.

Шухраг на мгновение замер, пытаясь осмыслить услышанное. Его плечи немного опустились, словно груз вины стал ещё тяжелее.

— Спасибо, что вы не бросили меня, — пробормотал он, опустив голову, и пошёл дальше.

Март смотрел ему вслед, ему было жаль Шухрага, но он понимал, что правда сейчас могла ранить его ещё больше. Тишина вновь окутала их маленький отряд, лишь ветер продолжал своё унылое пение среди засохших полей, а каменная дорога тянулась вперёд, словно приглашая путников в неизвестность.

Шухраг двигался медленно, его массивная фигура слегка ссутулилась, а шаги глухо отдавались по каменной дороге. Вдруг он резко остановился, так внезапно, что Ярис, шедший позади него, едва не налетел на спину тролля.

— Что случилось? — раздражённо спросил Ярис, но Шухраг словно не услышал. Он повернулся к Марту, нахмурив тяжёлые брови, и его взгляд стал напряжённым, почти тревожным.

— Дрруг Маррт… — начал он, но на этот раз его голос прозвучал громче и твёрже. — А где Конррад?

Эти слова прозвучали, так неожиданно, что Март застыл, словно его пронзила невидимая стрела. Хотя он должен был предвидеть, что Шухраг рано или поздно задаст этот вопрос. Борх, шедший впереди отряда, обернулся, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось предостережение: будь осторожен с ответом.

— Конрад… — начал Март, но слова застряли у него в горле. Как объяснить то, что он сам до конца не смог принять? — Конрад… он остался там.

— Остался? — Шухраг нахмурился ещё больше, в его голосе прозвучали нотки недоумения. — Почему он не с нами? Он был сильным воином. Мы не могли его оставить.

— Он погиб, Шухраг, — раздался твёрдый голос Борха, прерывая неловкое молчание. Конюх подошёл ближе, его взгляд был жёстким. — Он погиб, защищая нас.

Тяжёлые облака заволокли небо, превращая утро в сумерки. Ветер с силой гулял по дороге, поднимая с обочин мелкую пыль и смешивая её с первыми каплями дождя. Они упали на землю, оставляя тёмные пятна, которые быстро расширялись. Шухраг замер, словно не слышал слов Марта. Его тяжёлое дыхание сливалось с шумом дождя, который теперь обрушился на землю плотной пеленой. Вода струилась по его грубым чертам, по ороговевшей коже, заполняла складки на лбу, но он не двигался, лишь медленно перевёл взгляд с Борха на Марта.

— Как это случилось? — спросил он, срывающимся голосом, который утонул в шуме ливня.

Март сглотнул, ощущая, как капли дождя текут по его лицу. Он отвёл взгляд в сторону, боясь встретиться глазами с Шухрагом.

— Нас… застали врасплох, — наконец выдавил он. — Конрад прикрывал нас. Он… он сражался до конца.

Тролль молча слушал, пока дождь стекал по его широким плечам, смешиваясь с каплями пота. Его дыхание стало громче, а в груди, казалось, закипал вулкан.

— Я должен был быть рядом, — прорычал он. — Не должен был засыпать…

Шухраг внезапно начал бить себя ладонями по голове, с такой силой, что послышались глухие хлопки, а затем заговорил на своём языке — громко, с надрывом, как будто спорил с самим собой.

— Хватит, Шухраг, — попытался остановить его Март, шагнув ближе.

Но тролль не слушал. Его голос становился всё громче, перекрывая шум ливня, пока не перерос в громкий, протяжный рык, полный боли.

Март стоял в стороне, стиснув зубы, не в силах ни двинуться, ни что-то сказать. Ливень заливал его одежду, ледяные капли стекали по его шее под рубашку. Ему хотелось остановить тролля, успокоить, но он знал, что слова сейчас не помогут.

Борх коротко выдохнул, подступив ближе к Шухрагу, и резко положил руку на его плечо.

— Мы не можем терять время. Дорога ждёт. Конрад сделал то, что должен был сделать, чтобы мы могли идти дальше, — твёрдо произнёс он.

Шухраг замер, тяжело дыша. Его громоздкое тело вздрагивало, как у загнанного зверя, но он больше не сопротивлялся. Небрежно утерев лицо, он мотнул головой и сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Март, стараясь не пересекаться взглядом с другом, поспешил за ним. Дождь продолжал заливать землю, превращая дорогу в грязное месиво, но они продолжали идти, каждый погружённый в свои мысли.

Ливень не утихал, а казалось, становился только сильнее. Потоки воды с шумом стекали по старой каменной дороге, устилая её грязью и опавшими листьями. Шум дождя заглушал все звуки, кроме едва слышимых шагов спутников, что нарушали тишину этого ненастного утра.

Шухраг шёл впереди, его громоздкая фигура выглядела ещё более угрюмой под тяжёлым плащом, насквозь промокшим от дождя. Его плечи были опущены, а шаги тяжёлыми, словно каждый новый шаг требовал от него неимоверных усилий. Борх шёл за ним, внимательно осматривая дорогу впереди.

— Ты прав, Борх, — внезапно пробормотал тролль, не оборачиваясь. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, но в нём чувствовалась глубокая, подавленная боль. — Мы не можем терять времени. Но я больше никогда… — Он на мгновение замолчал, затем резко остановился и повернулся к ним. — Никогда больше не подведу вас.

Март посмотрел на Шухрага и увидел, как в его взгляде промелькнуло что-то новое. Это был не только гнев или горечь утраты, но и решимость, словно в этот момент тролль дал самому себе клятву, которую он никогда не нарушит.

— Ты не подвёл нас, Шухраг, — ответил Март, стараясь говорить как можно твёрже. — Каждый из нас сделал всё, что мог.

Борх молча наблюдал за ними, вытирая мокрое лицо.

— Хватит слов, — резко сказал он. — Нам нужно укрытие. Дорога становится опасной, особенно под таким дождём. Эти ублюдки идут за нами и они нападут на нас до того,как мы доберемся до города.

Шухраг коротко кивнул и вновь зашагал вперёд, уже быстрее. Март, Ярис и Борх последовали за ним, погрузившись в молчание. Ветер гнал дождь в лицо, заставляя щуриться, а дорога уходила вперёд, растворяясь в сером мареве горизонта.

Когда они подошли к развилке, Март заметил слева полуразрушенную сторожевую башню. Её каменные стены были потрескавшимися и покрыты мхом, а крыша обвалилась, оставляя открытой часть внутреннего помещения. Башня возвышалась над дорогой, словно забытый страж, оставшийся от былых времён, что продолжает выполнять свой долг не смотря ни на что.

— Там можно укрыться, — предложил он, указывая на башню.

Борх молча кивнул, а Шухраг и Ярис не проронив ни слова, двинулись следом за остальными. Их шаги ускорились, и ливень, словно чувствуя их стремление укрыться, обрушился ещё сильнее, заливая землю потоками воды.

Когда они добрались до башни, оказалось, что её внутреннее помещение почти полностью уцелело. Остатки деревянного настила лежали на полу, пропитанные влагой, а стены хоть и выглядели ненадёжными, всё же защищали от ветра и дождя.

— Дождёмся когда дождь поутихнет и двинемся дальше, — произнёс Борх, стряхивая воду с плаща и осматриваясь.

Шухраг опустился на землю у стены, тяжело дыша. Март присел рядом, опершись на холодный камень. Ливень барабанил по остаткам крыши и щелям в стенах, но внутри было относительно сухо. Тролль молчал. Его массивные руки бессильно лежали на коленях, взгляд был устремлён на пол, где крупные капли дождя, просачиваясь через отверстия в стенах, оставляли мокрые пятна. Март посмотрел на него, но говорить ничего не стал.

Ярис решил повнимательнее осмотреть помещение и обследуя башню, он остановился у одной из трещин в стене и выглянул наружу. Его лицо оставалось бесстрастным, но Март уловил, как он пристально всматривается в сторону дороги, словно ожидая чего-то.

— Что-то не так? — негромко спросил Март.

— Просто проверяю, — буркнул Ярис, отводя взгляд. — Ливень скрывает нас, но если кто-то идёт по нашему следу, он наверняка знает, что мы могли укрыться здесь.

— Да я это и без тебя знаю, эта башня как на ладони, — огрызнулся Март

— Если они действительно нас преследуют, — не обращая на колкость Марта, тихо добавил Ярис, — они не станут дожидаться, пока дождь закончится.

— Если они знают, что мы здесь, то могут и подождать. Им спешить некуда, — не согласился с Ярисом, Борх.

— Что, если они нападут на нас, пока мы в башне? — нервно спросил сын старосты.

— Я думаю иначе, они дождутся, когда мы выйдем отсюда и нападут, — сказал он спокойно, но его глаза блеснули холодным стальным отблеском. — В любом случае, сейчас лучше собраться с силами и готовится к худшему, не уверен, что нас снова спасет та эльфийка, к тому же нас стало меньше.

Словно в ответ на его слова, громкий раскат грома разнёсся над башней, а дождь усилился ещё больше, превращая всё вокруг, в хаос воды и грязи.

— Не знаю, как вам, но мне этот дождь кажется дурным знаком, — пожаловался Ярис, присаживаясь на пустой бочонок, кем-то давно тут оставленный.

Март хотел было ответить, но его внимание привлёк звук, доносящийся издалека. Едва уловимый, но отчётливый — какой-то стук, часто повторяющийся.

— Вы слышите это? — спросил он, подняв руку, чтобы привлечь внимание.

Шухраг приподнял голову, его чувствительные уши, дёрнулись. Он напрягся, словно зверь, почуявший опасность.

— Да, — пробормотал тролль, поднимаясь на ноги. Его руки сжались в кулаки. — Кто-то скачет на лошади.

Тишина в башне стала оглушающей, если не считать стука дождя по камню. Каждый из них инстинктивно потянулся к оружию, а глаза Марта невольно метнулись к щели в стене. На дороге, окутанной серой пеленой ливня, начала вырисовываться тень и вот уже можно было разглядеть всадника. Март его сразу узнал и крепко сжал рукоять меча.

— Они нашли нас, — тихо произнёс Ярис, но и без его слов, всё было понятно.

— Может это не Волчья стая, — предположил Март, — у них не было лошадей, когда они на нас напали в той роще.

— Сколько их? — шёпотом спросил Борх, не отводя взгляда от дороги, пытаясь разглядеть противников.

— Один был точно на коне, но скрылся, — отозвался Ярис.

— Один всадник и десять пеших, — прорычал Шухраг, низким и тяжёлым голосом, словно пробуждающийся вулкан.

Март сглотнул, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое сжимает его изнутри. Его взгляд метнулся к Борху, который, казалось, не замечал нарастающего напряжения.

— Мы не можем встретить их в открытом бою, — холодно заметил Борх, осматривая башню. — Эти стены — наше единственное укрытие, но они же могут стать и нашей могилой, если мы ошибемся.

Снаружи снова послышался шум — на этот раз звук шагов , постепенно приближавшихся.

— Они приближаются, — прошептал Ярис, всматриваясь в щели стены. — Одиннадцать. Десять пеших, один на лошади, как и сказал тролль

— Эти ублюдки не оставят нас в живых, если прорвутся, — мрачно сказал Борх. — Шухраг, ты держишь вход. Мы не должны допустить, чтобы они прорвались сюда.

Тролль молча кивнул, его глаза горели яростью, а плечи напряглись, готовясь к схватке. Едва Борх успел договорить, как за пределами башни раздался пронзительный свист. На мгновение всё стихло, а затем шаги снаружи ускорились. Сначала один, затем другой силуэт начали вырисовываться в серой пелене дождя.

— Они близко, — прошептал Март, ощущая, как сердце гулко стучит в груди.

— Приготовьтесь, — тихо скомандовал Борх.

Шухраг всем исполинским телом, занял дверной проем, остальные выстроились за ним, в ожидании нападения

Март, стоя за троллем, крепко сжимал меч, пытаясь вобрать в себя решимость Борха и ярость Шухрага.

— Эта башня, как западня, — прошептал Ярис, глядя на дождь, струящийся по щелям. — Она укрывает нас, но и держит в плену.

— Лучше уж так, чем сражаться с ними в открытую, — тихо ответил Борх, не поворачиваясь.

— Есть кто-нибудь дома? — послышался снаружи издевательский возглас.

— А ты зайди и узнаешь! — твердо ответил Борх.

— Да ладно вам, выходите, сегодня такая прекрасная погода, — продолжил язвить разбойник.

Март стоял неподвижно, боясь шелохнуться, его пальцы сжали рукоять меча ещё сильнее, до боли, но страх не исчезал.

— Лучше ты заходи и отведай нашего гостеприимства, шакал, — холодно бросил Борх, его голос прозвучал спокойно, но он был пропитан, плохо скрываемым, отчаянием.

Снаружи раздался грубый и мерзкий смех, лишённый всякой радости и человечности.

— Смотри-ка, какие мы смелые, — протянул другой голос, низкий и хриплый. — Думаете, стены вас спасут?

Март бросил украдкой взгляд на Яриса, который застыл у трещины в стене, словно высеченный из камня. Его тело было напряжено до предела, как натянутая тетива лука перед выстрелом. Юноша не шевелился, даже дыхание казалось едва уловимым. Его взгляд был прикован к серой пелене дождя снаружи, будто он пытался разглядеть там что-то, скрытое от остальных. Март перевёл взгляд на Шухрага, тролль стоял у двери, упершись широкими плечами в её покосившиеся створки, и его громадная фигура внушала одновременно и надежду, и беспокойство. Лицо Шухрага было сосредоточенным, но тяжёлые черты скрывали внутреннюю борьбу с самим собой, которую Март знал слишком хорошо.

“Надеюсь, в этот раз они нас не подведут,” — пронеслось в голове охотника и в памяти всплывали образы недавнего сражения. Тогда всё пошло не так, как они рассчитывали. Шухраг, вдруг обезумел. Его ярость, что должна была стать их оружием, обратилась против них самих.

Март на мгновение зажмурился, отгоняя воспоминания, но мысль вернулась с новой силой. “А вдруг и на этот раз всё пойдёт так же?” — думал он, глядя на тролля, который казался собранным, но под этой внешней маской Март чувствовал ту же необузданную силу, что могла вспыхнуть в любой момент.

Он оглянулся на Борха, стоящего чуть позади, и ощутил некую волну спокойствия исходившую от этого опытного война. Борх всегда знал, что делать, и в его глазах сейчас читалась уверенность, способная вселить решимость даже в самого напуганного бойца, даже если у него самого уже не оставалось надежды, он не переставал вселять её в других.

— Притащите мне их трупы, — прозвучал голос бандита, который говорил первым.

И в этот момент, первые бандиты, облаченные в жилеты из черной кожи, ринулись на Шухрага, благо проход не позволял воспользоваться численным преимуществом. Тролль с трудом орудовал своей огромной секирой в узком проходе – её взмахи, столь смертоносные в открытом бою, здесь становились бесполезными. Лезвие так и норовило вскользь зацепить каменные стены башни, а узость прохода мешала вложить в удары всю силу. Он выругался себе под нос, быстро оценив положение и, не теряя времени, разложил оружие на два боевых топора. Шухраг перехватил их за середину рукоятей, его пальцы сомкнулись, словно стальные тиски. Теперь он мог действовать быстрее, нанося удары с обеих сторон, не боясь, что клинок застрянет в каменной кладке.

Первый разбойник, не ожидавший такой перемены, бросился вперёд, надеясь воспользоваться заминкой тролля. Но теперь, с двумя топорами, Шухраг двигался иначе – его руки вспорхнули, как когти хищной птицы. Один топор отразил удар, второй молниеносно скользнул в сторону, прорезая кожу и мышцы нападавшего. Разбойник отшатнулся, хватаясь за грудь, откуда уже хлестала кровь.

Но тролль не остановился. Лезвия его топоров мелькали в тусклом свете, будто кромсая сам воздух. Удары тролля не были столь сокрушительными, как прежде – теперь в его движениях была смертельная точность. Один удар – чтобы отбить, второй – чтобы убить. Пот стекал по его лбу, смешиваясь с дождем, заливающим проход. Топоры были легче, чем секира, но он привык чувствовать в руках одну тяжёлую рукоять, а теперь приходилось полагаться на иную манеру ведения боя. Он не мог просто рубить, он вынужден был маневрировать, блокировать удары и сдерживать натиск, стараясь не пропустить врагов внутрь.

— Держись, Шухраг! — выкрикнул Март, стараясь подбодрить друга.

— Я дерржу, — прошипел тот, стиснув зубы.

Но нападавшие быстро перестроились, приспособившись к изменениям и теперь уже так не подставлялись под его удары. На теле Шухрага, стали тут и там кровоточить старые раны и появляться новые, но он держался, надежно защищая проход.

Март понял, что оставаться бездействующим наблюдателем — смерти подобно. Враги были хитры и быстро реагировали на изменения, а значит, Шухрагу долго не продержаться.

Он отступил в глубину башни, срывая с плеча лук. Стрелы остались всего три, но в таких условиях каждая из них могла спасти их жизни. Подойдя к широкой трещине в стене, он прижался плечом к холодному камню и осторожно выглянул наружу.

Ливень скрывали разбойников, но он знал, что они там — затаились выжидая момент. Март глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. В такие моменты мир сужался до одной точки — дыхания, натяжения тетивы, мельчайших движений цели. Он заметил движение — чёрный силуэт осторожно передвигался, вероятно, давая знаки остальным.

Слишком далеко? Нет. Это его шанс.

Март плавно натянул тетиву, задержал дыхание — и выпустил стрелу.

Тишину разорвал сдавленный крик. Фигура зашаталась, прижимая руку к боку. Ранен, но не убит. Однако это не имело значения — главное, что теперь нападавшие знали: укрывшиеся в башне не просто зрители.

— Попал, — прошептал он, но радость быстро улетучилась.

Разбойники мгновенно сообразили, откуда исходила угроза. Остальные тут же затаились, больше не показываясь в проёмах.

— Демон их побери, — процедил Март сквозь зубы, опуская лук. Он не мог стрелять по тем, кого не видел.

Тем временем Шухраг по-прежнему держал проход, но враги действовали всё умнее. Теперь они не бросались на него в лоб, а нападали короткими, быстрыми выпадами, заставляя его двигаться, изматывая, не давая ни секунды отдыха. Март сжал зубы, чувствуя, как накатывает бессильная ярость. Если они ничего не придумают — башня станет их могилой.

Шухраг уже начал тяжело дышать, ему было невероятно тяжело сражаться против свежих, отборных бойцов Волчьей Стаи. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с кровью, а движения, некогда яростные и сокрушительные, стали чуть медленнее. Даже разложенные топоры больше не свистели в воздухе с прежней скоростью — тролль уставал. Он по-прежнему оставался надежной стеной, но эта стена трещала под ударами врагов.

— Нужно менять его, — хрипло сказал Борх, не отводя глаз от бойни у входа.

— Как? — так же тихо спросил Ярис.

— Когда будет момент. Мы должны сделать это быстро, иначе Шухраг пропустит удар, и тогда всё… — Борх не стал заканчивать фразу, но всё и так было понятно.

Март сжал рукоять меча. Он хотел помочь, но понимал, что ему не занять место тролля. Только Борх мог выдержать натиск, пусть и ненадолго.

— Когда скажу, — Борх посмотрел на Марта и Яриса, — держитесь позади. Если кто-то проскочит внутрь, вы обязаны будите сдержать его.

Они молча кивнули.

И тут внезапно, сквозь рев дождя, снаружи донеслись новые звуки — звон стали, ругань, словно нападавшие стали драться между собой.

Затем раздался леденящий душу вскрик одного из Чёрных Шакалов. А затем ещё один.

— Что это? — Март попытался выглянуть через трещину, но видел лишь ливень и тени, мечущиеся в хаосе.

— Будто на них кто-то напал, — сказал Ярис, тоже пытаясь разглядеть происходящее.

И словно в подтверждение его слов, Марту удалось разглядеть — чёрный плащ с алым шиповником, вышитым на спине. Воины Локараса. Это были настоящие воины и у бандитов не было ни единого шанса против них, закалённые в бесчисленных боях стражи севера, носившие красные перевязи через доспехи в знак своей клятвы верности.

Снаружи звенели клинки, доносились предсмертные крики боли и отчаяния. Разбойники оказались между молотом и наковальней. Волки метались, потеряв уверенность, они уже позабыли о маленьком и обессиленном отряде, загнанным в полуразрушенной башни.

Всё произошло слишком быстро. Разбойники, ещё минуту назад осаждавшие башню, теперь пытались спастись. Они отчаянно отбивались, но воины Локараса были на голову сильнее.

Март смотрел, как среди хаоса мелькали алые перевязи и вспыхивали в отблесках молний выверенные удары. Эти люди двигались иначе — без суеты, точно зная, когда и куда бить. Они не тратили силы на лишние движения, не метались, как звери в ловушке. Каждый шаг, каждый выпад меча был смертельно точен, а движение всего отряда были настолько слажены, словно у них был один разум на всех.

Ещё один разбойник рухнул в грязь с перерезанным горлом. Второй попытался сбежать, но арбалетный болт настиг его в спину. Остальные побросали оружие. Кто-то пытался умолять о пощаде, но воины Локараса не знали жалости к таким, как они.

— Всё, — глухо сказал Борх.

На поле битвы остались только мёртвые разбойники.

Борх развернулся к своим.

— Мы выходим, — сказал он.

Март сглотнул, сердце его всё ещё бешено колотилось, но он заставил себя идти. Они осторожно покинули башню, шагая по лужам, по трупам, по скользкой от крови земле.

Когда они вышли из укрытия, один из воинов Локараса шагнул вперёд. Его доспехи были покрыты боевыми шрамами, а лицо скрывал капюшон чёрного плаща.

— Борх? — произнёс воин.

Борх прищурился, всматриваясь сквозь дождь.

— Валлар?

Воин Локараса усмехнулся и снял капюшон. Перед ними стоял крепкий мужчина с резкими чертами лица и короткими седыми волосами. Его глаза смотрели твёрдо, но в них читалось удивление.

— Старый чёрт, — пробормотал он, подходя ближе. — Если бы мне сказали, что я найду тебя среди этих развалин, я бы не поверил.

Борх хмыкнул.

— А я бы не поверил, что кто-то из вас объявится здесь в такую погоду.

— Да, вам действительно повезло, — усмехнулся Валлар.

Март не мог отвести глаз. Он видел перед собой настоящих воинов. Не таких, как разбойники Волчьей Стаи или деревенские дружинники. Эти люди были живым воплощением войны. Их доспехи — не для красоты, а для защиты. Их мечи — не для угроз, а для убийства. Они стояли спокойно, словно битва не была для них чем-то из ряда вон выходящим.

— Ты не изменился, — сказал Валлар Борху.

— Ты тоже, — улыбнулся тот. — Всё ещё несёшь на себе этот проклятый алый шиповник.

— И буду нести, пока жив, — твёрдо ответил Валлар.

Март перевёл взгляд на Яриса, и тот выглядел так же ошеломлённо. Они стояли среди этих людей, чувствуя себя мальчишками рядом с великанами.

Шухраг молча наблюдал, тяжело дыша, пот и дождь струились по его лицу, но он держался.