Армагедец, или Валькирия & горгулья

Я подошла к джипу и дернула заднюю дверь. Вся машина, от пола до самого потолка, была плотно забита огромными дорожными баулами. Я осторожно расстегнула молнию на первом из них – и сердце бешено заколотилось у самого горла. Открыла второй, третий, четвертый… Я в жизни не видела столько наличных денег – все сумки были под завязку упакованы плотными банковскими пачками. Тут ровными рядами лежали рубли, доллары и евро. Но вместо радости мне почему-то резко поплохело, и внутри поселилась липкая, холодная тревога.

– Ты что... кого-то убила? – я на неслушающихся ногах вернулась к мангалу. – Банк ограбила? Откуда ЭТО?!

– Да, ограбила. Но не банк, – Гуля преспокойно переворачивала шампуры с шипящим мясом. – В банке всю недостачу в итоге повесят на простых кассиров. Я ж не зверь какой, чтобы подставлять невинных работяг. Господи, ну что тебе тут непонятно? – она укоризненно всплеснула руками. – Местные волки воруют у собственного государства. И воруют вагонами. Прячут эти миллиарды у себя в подвалах, на элитных дачах и у многочисленных родственников. А поскольку я умею читать мысли и отлично управляю волчьими мозгами, я просто пошли и забрала то, чего у них быть категорически не должно. Считай, я дала им отличный шанс исправиться.

– И кто это был? – выдохнула я.

– Понятия не имею, я паспорта у них не проверяла. Просто зашла в первую попавшуюся областную администрацию, прошлась по кабинетам, нашла самую жирную и наглую рыбешку. Качественно запрограммировала этого хмыря лично вывезти всѐ натыренное добро в одно глухое место – чтобы, не дай бог, эти деньги обратно чиновникам не достались. А потом, когда рыбка окончательно запуталась в моих ментальных сетях, спокойно откопала клад и вернулась к тебе. Правда, ждать, пока этот гений коррупции раскачается и поверит, что его со дня на день вычислят органы, пришлось долго. Но это была знатная охота! Я держала его на прицеле целых две недели, прикинь! С охотой на уральских кабанчиков ни в какое сравнение не идет.

– Ну ты… Ну ты и… – я натурально задохнулась от масштабов еѐ наглости.

Горгулья лишь сдержанно хихикала в кулак.

– Я же говорила: среди зверей я могу быть только Альфой!

– Да хватит тебе! – не выдержала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Это… Это ведь неправильно! Пока вся страна выживает на копейки, кто-то спокойно растаскивает еѐ, как спелую репу с брошенного колхозного поля!

Откуда вообще берутся эти твари, из-за которых я полжизни провела среди тотального бесправия, беззакония и массового равнодушия?!

Мне почему-то было обидно до слез. Но в то же самое время я отчетливо понимала, что никакая сила воли не заставит меня сейчас отказаться от этих баулов. Им, значит, можно воровать миллионами, а мне нельзя вернуть свое?! А ведь всѐ в моей жизни могло бы быть совсем по-другому – без обмана, без лжи, без этого воровства...

– Сейчас нам эти деньги нужнее, от них напрямую зависит судьба нашего мира. Нашего Мира, Мира! – горгулья в этот момент была тверда и непоколебима, как скала.

– Если государство позволяет так нагло воровать, значит, государству эти купюры просто не нужны. В конце концов, я всего лишь восстановила Высшую Справедливость. Иди ко мне, девочка моя, – она мягко присела рядом на лавочку, нежно прижала мою голову к своей груди и принялась гладить по волосам. – Я знаю, как много тебе пришлось пережить. Знаю, сколько горя легло на твои плечи, я кожей чувствую твое окаменевшее сердце… Мне безумно жаль, что я не смогла тогда пробиться сквозь завесу и вернуться. У тебя на Земле не осталось ни надежды, ни веры, ты давно смирилась с нищетой. Но ты валькирия, Мира! Ты сама – надежда и вера миллионов твоих террианских подданных. Они в жуткой беде, им жизненно нужна твоя защита. Я прошу, я умоляю тебя: не поступай с нами так же, как правители этого земного мира поступают со своим народом.

– Каменючка ты моя, как же я тебя люблю! – я окончательно разрыдалась, намертво вцепившись в еѐ шкуру. – Что бы я без тебя делала?

От еѐ мягкого, сострадающего голоса и этой неожиданной теплоты слезы хлынули нескончаемым ручьем. Внутри словно лопнул застарелый, копившийся годами нарыв, и из души наконец-то начал вытекать весь тот густой гной, который разъедал меня изнутри. Это был уже не сон, и это была уже не прежняя сломленная я. Завеса пала. Нет, не над Террой – она пала в моей собственной душе и в моей памяти.

Я вдруг во всех деталях вспомнила лица своих настоящих родителей, склонившихся над моей детской кроваткой. Они были так близко, что, казалось, протяни я сейчас руку – и смогу коснуться их лиц. И Гулю вспомнила – как она сидела у моей люльки, положив тяжелую голову на деревянный бортик, аккуратно щекотала мне когтем живот и что-то тихо напевала, а я совсем еѐ не боялась.

Ночью, когда мы наконец легли спать, я долго лежала с открытыми глазами, искренне сожалея, почему я еще лет тридцать назад не нашла способ вернуться домой. А главное, я наконец-то поняла, что такое настоящая, абсолютная свобода. У горгульи, не обремененной никаким земным имуществом, она была всегда. Еѐ древние боги одарили колоссальной властью над чужими умами, и она управляла судьбами легко и играючи. Я теперь ни секунды не сомневалась, что именно ей, а не мне, суждено снять проклятие с Терры – точно так же, как она только что сняла его с моей истерзанной души. Ну что ж, если так, я буду рядом до самого конца. Нам ведь осталось всего ничего: найти и разбудить моих родственников – прабабку Брунгильду, бабушку с дедушкой и родителей. Да, в этом земном мире я абсолютно одна и глубоко одинока, но там, на Терре – я наследная принцесса, любимица богов и своего народа. А уж всяких принцев и принцесс, которые покорно ждут пробуждения от моего поцелуя – тысячи, если верить Гуле.

И перед самым сном мне вдруг снова вспомнился Граммуль, черт бы его побрал с его лавой и девицами! А следом – тот самый миролюбивый дракон со скалы, лениво сметающий хвостом мертвецов. Интересно, а какой он, когда принимает человеческий образ? Я ведь у него тогда даже имени с перепугу не спросила...

Глава 10

В поисках разгадки, кто или что умеет высасывать из живой плоти жизненную силу, погружая объект в глубокую кому, мы бились уже третий месяц. Облазили все значимые места на Земле, где могла сохраниться хоть какая-то информация. Даже побывали в секретной библиотеке Ватикана. Не я, конечно – горгулья. Залезла туда по-простецки, через канализацию.

Первая вылазка в мертвую Терру была чистой разведкой. Пять минут – и мы, выпитые до самого дна, едва добрались обратно до портала. Вернее, горгулья. В мертвой зоне я-то себя чувствовала по-прежнему сносно, но рисковать в одиночку не решилась. И это несмотря на литры выпитого перед походом крепкого кофе и кока-колы. Но за пять минут выяснить удалось достаточно, чтобы во второй раз вернуться не с пустыми руками.

Вокруг камня-портала живых людей, которые могли бы сойти за человека, оказалось немного. Основные силы Терры находились внизу, в поле и за полем, у самой дороги, где зомби яростно пытались прорваться во дворец. Пешим ходом туда – минут тридцать. Не успеем, вырубит. Рядом с порталом проклятие застало только главного придворного мага с учениками и сопровождающий их небольшой отряд. Очевидно, чародеи прикрывали основные силы с возвышенности и в итоге попали в глухое окружение. Тех, которые были серьезно ранены, но условно еще могли считаться живыми, мы пока решили не трогать.

Горгулья основательно подготовилась к приему гостей, переоборудовав пару комнат в нашем новом штабе под операционную. Но ни я, ни она к серьезным медицинским операциям не были готовы – чистые теоретики, начитавшиеся на досуге чужих медицинских мемуаров.

На второй вылазке мы вытащили придворного главного мага и его старшего ученика – они к порталу находились ближе остальных.

Первым пришел в себя ученик, Максимилиан Вар Дориан. Молодой человек атлетического сложения, жгучий брюнет с пронзительными черными глазами и правильными чертами лица. Судя по тому, что я видела, на Терре народности были красивы. По определению горгульи у парня было жуткое, гремучее сочетание генов – наполовину вампир, наполовину оборотень. Боевой маг, врач высшей категории, способный излечивать раны с помощью простых манипуляций руками, телепат, умеющий отследить любого мага по фону магии, а человека – по запаху мыслей. Да вдобавок еще и некромант. Мог при необходимости оборачиваться в огромного пса с волчьими чертами или в летучую мышь человеческих размеров. Лично она общалась не со всеми, но знала многих в лицо и по имени, зная о их особенностях и способностях. Сразу стало понятно, что за летучих мышей и волков я видела в мертвой зоне на поле боя.

Через два часа после пробуждения Макс вежливо попросил его накормить, а через три – уже вовсю помогал горгулье вернуть к жизни учителя. Перемещение в иной мир парень воспринял абсолютно спокойно – оказывается, раньше он бывал на Земле, и не раз, и ничему не удивлялся. И когда опасность потерять учителя окончательно миновала, он, что-то обсудив с Гулей, просто исчез. Вернулся только на седьмой день – живой, здоровый, полный сил, с официальными документами на себя и на те участки, которые оставались занятыми. Теперь на хуторе и в пяти километрах вокруг чужих не было.

Объяснил он этот финт тем, что вытащить с Терры нужно всех, кто может хоть как-то помочь в спасении планеты. И если вся эта толпа останется в одном нашем доме, это будет выглядеть, по меньшей мере, подозрительно для местных органов и для соседей. Но и рассредоточивать силы по разным хуторам он посчитал нецелесообразным.

Как Макс сделал документы на себя и на придворного мага, я даже спрашивать не стала. Возможно, не обошлось без горгульи, она тоже где-то шлялась двое суток. Я доверяла ей: девка глубоко порядочная, с обостренным чувством справедливости – ребенка не обидит. В конце концов, у нас городские кладбища забиты могилами неопознанных людей без определенного места жительства. Выяснить, кто были эти несчастные люди при жизни, и найти их чистые документы для Макса – мага-телепата-некроманта, умеющего вызвать любую душу на доверительную беседу – не составляло особого труда.

Главный придворный маг – Сурикаат Вар Даркарон проснулся только через неделю. Чтобы завести его моторчик, Максу и Гуле пришлось воспользоваться дефибриллятором. Лет магу было больше, чем человечество вообще себя помнило – семь с половиной тысяч, а на вид ему можно было дать около семидесяти. Худой, седовласый, чуть выше среднего роста, с эльфийскими правильными заостренными чертами лица. Высокий лоб был изрезан продольными морщинами, а умудренные колоссальным опытом голубые глаза выглядели немного потерянными.

На поле боя старику здорово досталось. По всей видимости, враги пытались вывести его из строя в первую очередь. Тело было обожжено в нескольких местах, на виске красовалась жуткая гематома. Когда мы только вытащили его из портала, его мантия начала тлеть и занялась огнем, едва успели сбить пламя. А вообще это был не маг, а ходячая катастрофа. Удивительно, как он вообще дожил до таких преклонных лет – мы насчитали на его тушке семьдесят два застарелых боевых шрама.

Целую неделю я и Гуля непрерывно ставили ему капельницы. Что именно ему капали горгулья и Макс, я не вникала – может, лецитин с расторопшей для регенерации клеток, а может, ядреный коктейль из чистой магии и физраствора, – но в результате главный придворный маг внезапно ожил. Исторгнул на всю комнату жуткое проклятие и на автомате метнул молнию, в щепу разнеся нашу операционную. А потом, выслушав наш рассказ о гибели Терры, старик разрыдался, как ребенок.

Еще неделю он приходил в себя, пытаясь восстановить память и былые силы. Силы восстанавливались медленно, хотя при нем оказались мощные амулеты-накопители. Выяснилось, что в нашем земном мире все магические источники каким-то образом или полностью пересохли, или были наглухо перекрыты. И если сюда что-то случайно попадало через порталы или напрямую из космоса, магическая сила кем-то тут же мгновенно потреблялась – как будто где-то на планете круглосуточно работала мощная станция-перехватчик. Остались только природные источники, не стоившие и выеденного яйца, но их на Земле еще нужно было хорошенько поискать. Одна из горгуличьих способностей и некоторых магов – видеть такие магические источники, как некое радужное искривление пространства. Нам повезло найти один из источников, но для этого Гульке пришлось перепахать весь юг вокруг горного хребта Кавказских гор.

Пришлось воспользоваться одним из тех амулетов, которые гуля захватила с собой в королевской сокровищнице, и открыть портал в один из соседних магических миров – странный мир, буквально наполненный чистой магией. Людей там не было от слова совсем, зато вся местная живность вовсю излучала мощнейшие галлюциногены. Воздух был ими пропитан настолько, что минут через десять мы уже вовсю разговаривали с воображаемыми друзьями, видели и глюки, и миражи, и полчища плотоядных насекомых.

Последнее, скорее всего, было в действительности…

К сожалению, сильный магический мир в нашем распоряжении был только один, остальные доступные миры оказались обычными, в которых источники силы еще тоже нужно было отыскать. Магам, которых мы начали вытаскивать, после столетнего летаргического сна позарез нужна была подпитка, и мы нет-нет, да и рисковали жизнями, проторив в этот монстрический галлюциногенный мир постоянную дорожку для медиаций, оборудовав в ближайшем скальном гроте относительно безопасное убежище.

И мне это тоже помогло!

После посещения магического мира я внезапно почувствовала в себе ту самую силу, о которой мне с таким упоением часами рассказывала горгулья. Состояние неописуемое. Такое ощущение, что я – сосуд, до краев заполненный водой, и я могу делать с этой субстанцией всё, что мне угодно. Например, вытолкнуть её из ладони в виде огненного шара и метнуть. Скала на другом берегу нашей реки от моего первого энергетического заряда раскололась и обвалилась, как хрупкое стекло. И я, наконец, смогла трансформировать силу в огненный меч, которым шутя перерубила толстенную сосну. Максик и горгулья чуть с ума не сошли, когда я во сне случайно занялась огнем и едва не спалила наш новый дом. На меня спросонья вылили два ведра ледяной воды и оперативно отправили спать в сарай в конце огорода, пока я не научусь ставить ментальную блокировку. Переживали они, понятное дело, не столько за меня, сколько за свою собственную безопасность.

А вот память придворного мага подкачала…

В том прежнем мире моя Гулька и Сурикаат Вар Даркарон (быстро окрещенный мной Сусликом) были хорошо знакомы. Он не раз официально обращался к ней с деликатной просьбой достать редкие травы с горных и заповедных земель или испытать на себе её очередное зелье, но сейчас он едва вспомнил её лицо. Даже Макса он смог позвать по имени лишь на второй день после своего пробуждения.

Милым таким и добрым оказался старикашка. Его в итоге оставили на хозяйстве – присматривать за огородом и моими прожорливыми животными. Мои три собакена его обожали. Многие сложные знания он утратил вместе с памятью, но магия была в нем самом на уровне рефлексов, и он на автомате делал полезные вещи – например, оставил мощную невидимую защиту вокруг всего дома. Так что за конфиденциальность того, что у нас происходит, равно как и за сохранность нашего натыренного золота и мешков с деньгами из закромов высокопоставленных чиновников и генералов мы могли больше не опасаться. Мы очень надеялись, что со временем память к нему вернется, да он сам на это рассчитывал, быстро обнаружив, что этот земной мир не так уж плох и жить здесь вполне можно.

С появлением магов, и в особенности деятельного Макса, дело по спасению Терры наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Заказали строительство еще десятка коттеджей, оставив себе пятнадцать соток, а остальную территорию разбив на ровные наделы. Снова на хутор понаехали строители со своей тяжелой техникой. Я, как бывший профессиональный бухгалтер, плотно занялась финансами, а Макс и горгулья жестко контролировали эту массовую застройку. Несколько строительных бригад работали как черти с утра до ночи без перерыва на обед.

Вообще, горгулья удачно выбрала участок. Место тихое, спокойное, на самой окраине. С двух сторон располагались скупленные Максом пустующие земли, прилегающие к глухому лесному массиву, официально объявленному заповедником, с третьей – речка и горы. Выкупленный Максом надел с почти готовым домом напротив нашей цитадели достраивали в первую очередь. Через пару месяцев у нас не только все коробки заказанных зданий были возведены под крышу, но появился газ, а у меня время пособирать цветочки, посетить питомники, затарившись сортовыми плодовыми деревьями и кустарниками.

Главное, море было почти рядом, километрах в двадцати пяти. На машине – минут десять езды по хорошей трассе. Пару раз мы с горгульей смотались на побережье и с удовольствием валялись на диком пляже целый день, лично оценив преимущества ее и моих кожаных крыльев. Они вообще не намокали, а в воде легко заменяли плавники. А еще я обнаружила, что с появлением магической силы могу очень долго находиться под водой, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Я сидела на дне полчаса – и могла сидеть так еще бог весть сколько, как будто вода была моей родной стихией. Но горгулья вытащила меня на берег насильно.

– Та-а-ак, значит, у тебя в родне еще и ундины отметились… Ну и наследственность у тебя, принцесса! – шокировано констатировала она, бесцеремонно щупая у меня меж ребрами открывшиеся жабры в виде трех продольных красных полосок с одной и с другой стороны. На берегу эти полоски сразу же закрылись, побледнели и бесследно исчезли.

Да я и сама была в полном шоке. Наверное, всё это было связано с той древней силой, до которой я наконец дорвалась. Я вдруг резко научилась превращаться в истинную валькирию, а в своем обычном земном образе помолодела лет на двадцать и продолжала стремительно молодеть, сокращая разницу между земной и террианской формой. Сейчас меня в упор не узнала бы родная мать. Объяснять теперь всем органам, что я стволовыми клетками омолодилась или удачную пластическую операцию сделала?

На вторую вылазку на Терру мы готовились так, как будто отправлялись на третью мировую войну. Напились крепкого кофе, нажрались каких-то хитрых таблеток, с ног до головы обмотались фольгой – на тот случай, если вражеское воздействие было частотно-волновым, вооружились кислородными масками.

Надо заметить, физическая и магическая сила у Макса была просто нечеловеческая, но даже это ему не помогло. Он и горгулья продержались всего на пять минут больше прошлого раза, а потом их снова начало тупо вырубать. На меня эта усыпляющая проклятая сила действовала слабее, но оставаться на поле боя я не могла – кто-то же должен был волочь их тушки обратно и помогать вытаскивать тех, кого они успели подобрать. Хватали вообще всех, кто первым попал под руку.

А под руку нам в этот раз попал один оборотень и два мага, тоже бывшие ученики нашего Суслика. Один маг оказался чистокровным эльфом с таким непроизносимым именем, что язык сломаешь. У него даже уши были по форме точь-в-точь как у эльфов в представлении земных писателей-фантастов. Маг живых сил природы. С его эффектным появлением на хуторе все комары и мошкара, с которыми никто не мог совладать, сразу стали удивительно миролюбивыми и абсолютно некусачими.

Второй спасенный, Гор, оказался демоном-драконом – могучим магом огня. Он тут же стал моим личным учителем по управлению огненной стихией, первым делом профессионально научив меня ставить жесткие ментальные блоки, чтобы моя дикая сила перестала представлять смертельную опасность для окружающих. Первый способ контроля оказался простым – нужно было просто слить излишки силы в камень-накопитель. Но проблема заключалась в том, что рядом с открытым порталом я слишком быстро накапливала магический резерв, и к утру меня снова распирало, как полный сосуд. Второй способ, более сложный – полностью закрыться от любых внешних источников энергии. И третий, самый сложный – вообще не воспринимать эту силу как оружие для защиты, то есть научиться жить с ней мирно и воспринимать как часть себя самой. Для этого потребовались долгие, изнурительные медитации, зато поджигать саму себя на кровати я наконец-то перестала.

Чистокровный оборотень Рей Вульф Аганесс оказался первоклассным воином. В том мире он не считался магом, но как истинный оборотень отлично чувствовал чужую магию и мог легко отличить чародея от простого смертного. А еще он на глубинном уровне чувствовал генетическую наследственность, шутя определяя кровные связи между расами, и на уровне интуиции безошибочно считывал эмоциональное состояние любого объекта. Сильный, выносливый, умеющий обращаться сразу в двух животных – в огромного волка или в медведя с мимикрирующим, как у хамелеонов, окрасом шерсти. Он мог стать абсолютно невидимым, даже если стоял с тобой рядом. Так что для меня лично он был магом чистой воды.

Наши коттеджи, наконец, были сданы в эксплуатацию. Все они представляли собой однотипные двухэтажные здания с дополнительным мансардным этажом, в которых имелись кухня столовая, гостиная и порядка восьми комнат. Теперь народу и знаний у нас было более чем достаточно, и мы наконец-то смогли вытаскивать людей из мертвой зоны посменно и построить полноценное капище для призыва богов на ближайшем высоком холме.

Увы, ни один великий бог на наш яростный призыв так и не откликнулся. Нас словно вообще в этой вселенной никто не слышал. Мы и костры огромные жгли, приманив сначала местных егерей, которые долго и нудно пытались оштрафовать нас за разведение огня в неположенном месте, а потом и целый вертолет с гвардейцами из МЧС. И заклинания хором пели, до смерти напугав группу проходящих мимо туристов, и отправляли в небо мощные магические послания, вызвав в итоге небывалую локальную грозу.

Наши ментальные послания буквально обрушились нам же на голову нетающими градинами из какого-то непонятного, плотного материала, вызвав в научном мире небывалый ажиотаж. После той грозы вся местность неделями кишела туристами, собирающими круглые оплавленные камушки, похожие на хрустальные и загадочно светящиеся во тьме. Ученый мир авторитетно решил, что в атмосфере упал метеорит, расколовшись во время горения. Слава богу, через какое-то время светиться камушки перестали, ажиотаж быстро пошел на спад, местность снова опустела, и мы смогли спокойно возобновить наши тренировки и вылазки в мертвую зону.

Зато неопровержимые доказательства, подтверждающие давние предположения горгульи, что наш земной мир точно так же наглухо закрыт барьером, были добыты опытным путем. И мы решили во время следующего похода во что бы то ни стало достать из комы настоящую чистокровную валькирию – чтобы установить, сможет ли она своей уникальной магией преодолеть защиту Земли и вернуться в небесную обитель. На тот случай, если не сможет, у нас оставался еще один рабочий вариант переправить её в Асгард: использовать портал в тот самый галлюциногенный или любой другой обитаемый мир, а там уж она как-нибудь до Валгаллы сама доберется.

В поход за валькирией Алириан – так я назвала нашего эльфа, укоротив его имя ровно втрое – создал вокруг нас мощнейшую магическую защиту. Валькирий мы видели ближе к мосту, от портала далеко. Но защита дала нам уникальную возможность продвинуться вглубь проклятой территории. Ее хватило примерно минут на двадцать, потом она внезапно начала с треском разрушаться, и мы едва успели унести ноги обратно к порталу.

Но улов в этот раз оказался просто внушительным: мы наконец-то нашли и вытащили валькирий! Прекрасных дев с белыми ангельскими крыльями, с пышными длинными косами цвета спелой пшеницы, с сияющими мультяшно-голубыми и зелеными глазами и идеальными чертами лица. Точеные фигуры – чистые 90-55-90, длинные стройные ножки, и всё это великолепие в легком облачении из шелковых материй и сияющих золотом и серебром кольчужках, едва прикрывающих интимные места.

В общем, нашим эпическим трофеем в реальности оказались две ожившие куклы Барби.

И когда эти куклы, бережно доставленные в наш штаб-коттедж, наконец, открыли глаза и изящно спустили ноги с медицинской кушетки, все мои суровые спутники дружно и синхронно преклонили перед ними колени, благоговейно опустив глаза в пол. Даже боевая горгулья Гуля – и та рухнула! Одна я осталась стоять посреди комнаты, во все глаза уставившись на них с чистым обывательским любопытством.

– А тебе что, особое королевское приглашение нужно? – ангельским, звенящим, как хрустальный колокольчик, голоском высокомерно проворковала одна.

– Приказ. Так вернее будет. Не знает девушка элементарного этикета, – холодно поправила её другая и строго помахала мне пальчиком, приглашая встать на колени.

Я тут же всем телом почувствовала, как некая невидимая сила пытается грубо придавить меня к полу, заставляя согнуться. Но для меня это божественное воздействие оказалось не более чем легким дуновением теплого ветерка.