Армагедец, или Валькирия & горгулья

– Поэтому план такой: я временно остаюсь тут, присматривать за нашим хозяйством и потихоньку подыскивать дураков-покупателей на эту развалюху, а ты пулей летишь в Краснодар и начинаешь строить дом. Оставшихся денег должно железно хватить, – тоном, абсолютно не терпящим никаких возражений, приказала бывшая придомовая зверюшка.

– Значит, спасение Терры снова официально откладывается, – с облегчением и внутренним удовлетворением констатировала я.

– Тот мир уже целых сто лет дожидается спасения, думаю, еще пара годочков нам погоды точно не сделают. Тот источник, что я нашла в Краснодарском крае, выдает энергию, а потом она просто исчезает. Кстати, с тем, что я нашла в тайге, происходит то же самое. Сначала нужно досконально понять, что вообще с твоим родным земным миром не так. Я кожей чувствую: здесь работает нечто очень похожее на нашу завесу, что незаметно делает всех ваших людей абсолютно апатичными и безразличными. В глубокую кому они, конечно, не впадают, но стабильное предкоматозное состояние в обществе присутствует. И только сильный маг сможет с этим невидимым пожирателем энергии разобраться. Поймем, кто или что так качественно обесточивает души здесь, на Земле – будем иметь четкое представление, с чем в итоге столкнемся там, на Терре. Кроме того, как мы по такому глубокому снегу будем строить капище для призыва богов или искать подходящее место для установки постоянного портала в другие измерения? Портал должен бесперебойно работать в обе стороны, иначе мы в мирах к чертям заблудимся. И этот портал на Земле кто-то должен круглосуточно охранять, чтобы случайные грибники и ценители красивых камушков его случайно не порушили. Для капища нам обязательно нужно высокое место, а оно у нас там будет – прямо рядом с будущим домом, – она снова увлеченно уткнулась в монитор, разглядывая карту. – И до Черного моря по трассе оттуда недалеко, – удовлетворенно хрюкнула она напоследок.

Ну да. С того судьбоносного времени, как мы вернулись, прошла, казалось, целая вечность. Точнее – ровно четыре месяца. Мы вывалились из портала в августе, а сейчас на дворе стоял конец холодного декабря. Снега намело по самую крышу, а по интернету погода на Кубани – вовсю льют теплые дожди. Значит, и в Краснодарском крае сейчас курорт и тепло.

– Я смотрю, очеловечилась ты у нас совсем, Светлана Ивановна. Теряешь корни. Непорядок! – ворчливо констатировала я, вытаскивая из кладовки старую пыльную дорожную сумку.

Вот именно! На Терре все горгульи испокон веков числились обычными придомовыми охранными зверюшками и жили точно так же. Ютились в сырых пещерках, в садовых беседках, а при необходимости могли всю ночь спокойно проспать на коврике под хозяйскими дверями – кто на что горазд. Правда, при королевском дворце им официально платили небольшое жалование, чтобы они могли сами себя прокормить или купить на рынке какие-нибудь блестящие безделушки. А у тех же оборотней горгулий вообще без прикрас считали просто полезными домашними животными. И почему-то все прошлые поколения горгулий с таким скотским отношением безропотно соглашались. Может, потому, что паспорта и документы им в том мире никто никогда не выдавал, все они для высших рас были абсолютно на одно лицо, и это лицо к тому же могло измениться до неузнаваемости в любой удобный момент. Не знаю, да и сама Гуля этого не знала. Просто так у них на планете было принято испокон веков. А здесь, на Земле, горгулью понесло во все тяжкие. И, определенно, ей до безумия нравилось каждый день чувствовать себя полноценным человеком.

Я как-то спросила у неѐ:

– И что, неужели за всю жизнь никогда не хотелось сломать стереотип? Заиметь свой собственный угол, с садиком, с удобным плетеным лежаком, с маленькими горгульками?

– Хотелось, конечно, – неохотно ответила она. – Но мы, горгульи, всегда были свободны и независимы. И бездетные. Чтобы обзавестись маленькими горгульками, я должна умереть.

– Какая же это свобода, Гуля? – хмыкнула я. – Спать под чужим забором, прятать нажитое имущество в земляных щелях и преданно служить хозяевам за кусок свежего мяса? Это не свобода, это самое настоящее рабство.

– Поэтому все нормальные горгульи и мечтают всеми силами попасть на королевскую службу. Имея на руках личные деньги, можно стать еще свободнее. Выпить хорошего эля в таверне, завести приличных друзей, глаз, опять же, прикупить себе запасной. Это наша главная ахиллесова пята, – призналась она. – Без глаз мы как слепые котята – ничего не видим, не слышим и не можем полноценно собрать внутреннюю силу. Да, иметь свой угол неплохо. Но в обычный дом всегда могут прийти воры и украсть твои запасные глаза. А во дворце у нас была общая казарма, еѐ круглосуточно охраняли.

– Ну так завела бы себе собственную охрану. Скооперировалась бы с кем-нибудь из сородичей. Зато жили бы не поодиночке, было бы с кем вечерком в картишки перекинуться.

– У меня денег таких огромных не было никогда, чтобы жильем обзаводиться.

– Для честной кооперации деньги вообще не нужны, у всех участников просто равная доля ответственности.

– А почему ты тогда сама на Земле ни с кем не скооперировалась?

– У нас в обществе так не принято.

– Ну, так и кто из нас после этого боится сломать стереотип?

– Ладно, уговорила, один-один, ничья, – согласилась я. – Я и сама не смогу сейчас взять и переписать на чужого постороннего человека половину своего имущества. Опытным путем установлено: в таких делах почти всегда начинается грязная дележка. И второй в итоге всегда выигрывает, потому что у него на руках официальные документы – имущество-то ему отдано добровольно. А без документов нормальный партнер не будет вкладывать свои деньги, потому что его в любой удобный момент могут выставить на улицу. Замкнутый круг.

Глава 9

Купленный участок, на котором мы обнаружили источник силы, состоял из десяти отдельных наделов, выкупленных Гулей у наследников бывших советских колхозников. Землю в этих краях когда-то выдавали гражданам СССР стандартными кусками: где-то двенадцать соток, где-то пятнадцать, а где-то и все двадцать. Наследники давно разъехались по Краснодару, участки стояли заброшенными, и когда горгулья предложила за них живые деньги, владельцы согласились не раздумывая. В итоге под нашим крылом собрался солидный массив – чуть больше полутора гектаров земли, растянувшийся вдоль капризной горной речки.

Хутор мне одновременно и дико понравился, и не понравился. Местность гористая, изрезанная обрывами и скальными выступами: до главного Кавказского хребта по прямой было километров десять, а до ближайшего приморского городишка – около тридцати. В нескольких километрах раскинулся довольно крупный поселок, через который к побережью шла оживленная трасса. Работа в таких краях исключительно сезонная, но сам поселок процветал за счет садоводства, животноводства и расположенных неподалеку курортно-санаторных комплексов.

Рядом, вдоль дороги в сторону моря, разрослись закрытые элитные коттеджные поселки, используемые богатенькими краевыми чиновниками под летние резиденции. Электричество на нашей территории, слава богу, имелось, да и дорога к хутору оставалась проезжей. Наверное, именно отсутствие газа явилось причиной того, что хутор оказался фактически брошенным. Помимо наших десяти наделов, здесь оставалось еще столько же участков, которые использовались и для постоянного проживания, и под дачи. Но соседние населенные пункты уже вовсю газифицировали. На нашей выкупленной земле буйно разрослись старые плодовые деревья, за которыми годами никто не ухаживал, а прямо за чистой, глубокой речкой круто уходили вверх горы – там начиналось предгорье с ущельями и лесом.

Все оказалось не так мрачно, как мне представлялось. Но всё же мне, привыкшей жить в благоустроенном пригороде, место показалось диковатым. А Гулька была в полном восторге.

Выбрав самый участок, у самой реки, где из земли торчал скальный выступ, фонтанирующий силой, и бил чистый родник, мы официально заключили договор с местной строительной фирмой. Именно там, на источнике, должен был вырасти наш новый дом. Мы полностью оплатили проект и внесли целых семьдесят процентов предоплаты на закупку материалов и аванс за работу... Нам клятвенно обещали сдать шикарный особняк под ключ: с водой, высоким забором и всеми внутренними коммуникациями. И всего за три месяца. Какое-то время за работягами на юге лично бдела горгулья. Дождавшись, когда завезут весь материал, и окончательно убедившись, что эти ребята дело знают, она вернулась на Урал помогать мне с переездом.

Мой старый недостроенный дом, порядком подгнивший за годы простоя, мы тоже решили перед продажей по-быстрому довести до ума. Нижние венцы заменили, нарастили прочный фундамент. Экономить на спичках не стали, наняли профессиональную бригаду с хорошим опытом. Всего за пару месяцев нам полностью застелили потолки, полы, вставили новые окна, двери, подключили магистральный газ, электричество и подвели воду. Сразу после этого объект недорого выставили на торги – улетел со свистом, даже без внутренней отделки. Место было хорошее, так что покупатели поперли косяками. Оформили сделку с первым же пришедшим мужиком. Его абсолютно всё устраивало, и на следующий день мы уже ехали в МФЦ. Новый владелец великодушно дал нам время собраться и найти грузовую машину.

Я на радостях наглухо перекопала весь огород, забрав с собой отводки сортовой малины, крыжовника, земляники и клубники, чтобы на юге не тратить лишнее время и деньги на закупку саженцев. Упаковала огромные стопки книг, диски с фильмами, которыми на Земле уже никто толком не пользовался, прихватила коллекцию камней – и вообще всѐ, к чему привыкла. Всё моё, всё родное, выстраданное тяжелым, непосильным трудом. Даже пустые банки под закатки. Собаки и кот перед переездом дико волновались, для них пришлось покупать специальные тесные переноски.

По присылаемым фотографиям наш новый дом на Кубани казался почти готовым, правда, на поверку выходило не совсем то, что мы изначально заказывали. Но с этим архитектурным недоразумением мы решили окончательно разобраться уже на месте. Все эти три месяца по телефону нас клятвенно и слезно заверяли, что объект вот-вот сдадут, осталось только получить от нас вторую часть оплаты, чтобы завершить чистовую отделку. Платить, пока не увидим объект своими глазами, мы не рискнули – это были наши последние деньги, оставшиеся от продажи золота, драгоценностей и продажи дома.

И как в воду глядели... Да уж...

– Охренеть! – только и смогла выдавить я, в полном ступоре глядя на раскинувшийся передо мной долгострой.

Лютая южная зима на носу, жить нам категорически негде, и работы вокруг нет. Стройка на участке завершилась ровно в тот самый день, когда горгулья оставила еѐ без присмотра и уехала на Урал. Из готового был только высокий забор, глубокий фундамент с подвалом, вовсю заливаемый осенними дождями, и частично возведенные стены первого этажа. Оставшийся строительный материал исчез бесследно. А когда сунулись искать подрядчиков, выяснилось, что фирма внезапно объявила себя банкротом и испарилась из правового поля вместе с нашими миллионами. И спросить, как водится, оказалось абсолютно не с кого. Директор, с которым мы так пафосно заключали договор, внезапно оказался мертвым – его средь бела дня застрелили во дворе собственного дома. Концы в воду.

Мои собаки после долгой, изнурительной тряски в тесных железных клетках грузовика одурели от внезапной свободы и запахов юга. В закрытой переноске пока остался сидеть только кот Тишка – если этот паразит с перепугу удерет в горы, ищи его потом свищи. Пусть сначала гарантированно привыкнет к месту. Собак у меня теперь, к слову, было уже три. При переезде я без лишних размышлений прихватила с собой соседского пса. У прежних хозяев в доме жили наплывами, приезжали раз в неделю, и кормили несчастного кобеля точно так же. Вечно голодный, вечно на цепи под проливным дождем и в лютый снег – он уже давно ментально стал моим. Если бы я его там бросила, я бы потом всю жизнь казнила себя за малодушное предательство.

Мне безумно хотелось сесть на мокрый бетон и разрыдаться в голос.

– Так вот они какие, легендарные обманутые дольщики, – уныло прогундосила горгулья. При этом сама она по виду вообще ни капли не расстроилась. – И что мы теперь будем делать? – она с любопытством заглянула в полуразвалившийся старый сарай, оставшийся от прежних владельцев, а затем в такой же порушенный саманный домишко с выбитыми стеклами и отсутствующей входной дверью на соседнем участке.

Пол в избушке давно провалился, печь была разобрана на кирпичи. Остальные постройки из глины, камней и соломы, стоявшие на наших выкупленных участках, Гуля перед отъездом предусмотрительно попросила строителей снести под ноль. Но вокруг нас хутор продолжал жить своей тихой жизнью. По соседству оставались еще десять невыкупленных участков с такими же ветхими развалюхами под снос – туда на лето наезжали дачники, а кое-кто сдавал жилье неприхотливым туристам. Прямо напротив наших ворот, издевательски поблескивая свежей крышей, вовсю достраивался чей-то частный коттедж. Гуля, оценив обстановку, хмуро буркнула, что эти оставшиеся десять хозяйств мы выкупим чуть позже – быстро и за хорошие деньги, когда разберемся с первыми проблемами. Но пока нам даже приткнуться было негде...

– Не знаю, Гуль, – я растерянно развела руками. – Ну, может, попробуем еще немного нашего золота в местных ломбардах обналичить. Тут-то мы пока еще нигде не засветились. Снимать жилье в округе долго не получится, на это никаких миллионов не хватит – дорого, курортная зона. Может, нам стоит на одну ночь сходить в наш Террианский мир и принести еще что-нибудь ценное из сокровищницы? Если эту местную гнилушку хоть как-то подлатать, зиму мы тут с горем пополам протянем, – я постучала кулаком по бревнам старого домика, проверяя их на прочность. Звук вышел глухой, и мне в рукав обильно посыпалась древесная труха и глина, которой когда-то обмазывали саманную постройку. – Работу искать в этих хуторах вообще не вариант, сезон закончился. Сейчас местные сами без дела кукуют. Я же тебе говорила, зря мы в такую глушь забрались. Придется, видимо, продавать этот гектар. Если взять те крохи, что у нас остались, и добавить то, что выручим за землю, можно будет купить нормальный, приличный маленький домик поближе к городу.

– Одну я тебя туда, в замок, не пущу, – сурово отрезала горгулья. – Тебе тот сон в последнее время снится? Нет. Значит, ментальная связь амулета с цитаделью либо окончательно разорвана, либо ты научилась неосознанно управлять им. В наш мир мы сейчас имеем право сунуться только с готовым лекарством от той дряни, которая высасывает из выживших силы, а мы пока на Земле даже не выяснили, от чего именно нам лечиться. Да и тех, кто спит поблизости от портала, нужно будет где-то размещать. Мы понятия не имеем, что с ними случилось, может, они вообще не проснутся, или придется нянчиться, как с младенцами.

– М-да… – больше никаких слов у меня не нашлось, и я потерянно смотрела на несостоявшееся счастье просторного уютного гнездышка. Опять делить на двоих с горгульей один старенький раскладной диван? А ведь как всѐ было красиво нафантазировано: большая светлая кухня с глубоким каменным подвалом, где будет храниться коллекционное вино, просторная столовая, гостиная, отдельные комнаты с гардеробными и личными санузлами, широкая терраса, чтобы по вечерам пить ароматный чай и вместе встречать рассветы…

И ведь за всѐ это уже было почти заплачено!

– Слышь, Мира, – вдруг нахмурилась горгулья, – а что конкретно означает ваша земная фраза: «с волками жить – по-волчьи выть»?

– То и означает, Гуль, что слабым звеном в нашей стране лучше вообще никогда не рождаться. Ну что, банда, будем обживаться в том, что есть? – я позвала собак и решительно спустилась в полуразрушенный домишко, выбивая ногами гнилые обломки. – Лютых сибирских морозов тут на Кубани, слава богу, не бывает, а минус пятнадцать мы как-нибудь переживем. До первых реальных холодов здесь еще месяца два в запасе. Успеем застелить новый пол и хоть как-то утеплить стены. Забаррикадируемся в этой землянке. Электричество на столбе имеется, да и электропечки я с собой привезла. Я же тебе говорила, прапорщик, что в хозяйстве всѐ пригодится, а ты мне всю дорогу занудно ныла: «брось мебель, брось старье…» Спасение Терры нам теперь однозначно придется отложить, – тяжело вздохнула я. – И, судя по всему, очень надолго.

Можно, конечно, часами сидеть на мешках и сладко мечтать, что где-то там, в другом измерении, меня преданно ждет королевская корона, бездонная сокровищница и любящий сказочный народ, но одними этими фантазиями сыт не будешь. Суровая земная реальность быстро расставила всѐ по своим местам. И я больше не собиралась обольщаться лживыми надеждами. Прямо сейчас я должна быть на сто процентов уверена, что пока я ищу для кого-то спасение во вселенной, дома у меня сидит сытый кот и три собаки накормлены. Я изначально рассчитывала, что горгулья притащит сюда свою выжившую соотечественницу, но сейчас мы себе физически не могли позволить цыганского табора. Горгульи были нереально прожорливы, при этом мясо им требовалось исключительно качественное – парная свинина или говядина, от обычной земной курятины Гуля моментально падала в голодные обмороки – ну, или качественно изображала их. Слава богу, на Урале она иногда сама успешно охотилась, притаскивая из леса то дикого кабанчика, то оленя. Но то было на Урале, там рядом глухая тайга, а как обстоит дело с дичью здесь, оставалось только гадать и надеяться, что в местных горах зверье тоже водится.

И вытащить из портала главного мага Терры мы сейчас тоже не имели права – самим, блин, жить негде.

– Зря ты так плохо думаешь о Сурикаате, – бесцеремонно прочитала мои тяжелые мысли горгулья. – Он и не в таких жутких условиях за свою жизнь бывал. Изнеженные маги главными придворными чародеями не становятся. Короче, план такой: завтра с утра пораньше ты едешь в город и ищешь там нового, нормального подрядчика.

– А жить мы на какие шиши, стесняюсь спросить, будем?

– Это вообще не твоя забота. Значит так, если здесь, на Земле, правят исключительно волчьи законы, то я в этой стае могу быть только Альфой, – мрачно и как-то ласково, угрожая кому-то невидимому, произнесла горгулья. – Сегодня переночуешь в сарае. Розетка на электрическом столбе работает, плитку туда подключишь и по-быстрому поесть себе и этим мохнатым бандитам приготовишь. Завтра в городе за ценой строительных работ не торгуйся, заказывай сразу весь объем под ключ, но оплата в договоре должна быть строго поэтапная. Никаких авансов, пока реальный результат нам на руки не сдадут. Спокойно подпишешь официальный договор, вернешься на хутор и будешь тихо ждать меня здесь.

И не успела я даже моргнуть глазом, как она одним движением скинула свои дорогие мусульманские балахоны, прямо на ходу вернулась в свой истинный горгуличий образ и с мощным хлопком крыльев взмыла вертикально вверх.

– Стой! Куда?! Дура, тебя же увидят! – запоздало кинулась я в еѐ сторону, но еѐ след в темнеющем небе уже простыл.

Я еще очень долго стояла посреди гнилого пола, тупо таращась в кубанское небо и отчетливо понимая, что одна добрая горгулья – это в реальности десять вооруженных до зубов бандитов, аккуратно уложенных в ровный ряд. Злую её я в своей жизни пока еще ни разу не видела, но, похоже, этот исторический момент официально настал.

Она что, убивать кого-то полетела? Натворит сейчас делов, а мне потом расхлебывать. А если еѐ ПВО заметит? Тут вам не глухой уральский лес, тут кругом цивилизация, кавказская граница близко, всѐ небо военными радарами наглухо перекрыто. Примут за летящую на Краснодар вражескую крылатую ракету и пальнут из какого-нибудь зенитно-ракетного комплекса С-400 – и привет, собирай потом каменные осколки по всему Краснодарскому краю...

Горгулья не вернулась ни на второй день, ни на третий, ни на десятый. Зато через неделю после подписания договора приехали строители со своим вагончиком. Сразу стало шумно и весело. Хозяйка то, хозяйка это... По моей нижайшей просьбе мужики первым делом подлатали сарайчик – по крайней мере, дождь перестал лить прямо на голову, под ногами появился пол, застеленный линолеумом, а ветер перестал свистеть сквозь щели.

Сразу за ними нагрянули бурильщики. Пробурили скважину, поставили насос для прокачки и укатили. Я расплатилась с ними, с тихим ужасом думая о том, что именно я скажу строителям, когда придет время отдавать деньги за остальные этапы работ. На третий день из крана пошла чистая, прохладная вода, которую хотя бы можно было спокойно пить.

Бригада работала как проклятая. Я засыпала – они еще стучали молотками, я просыпалась – они уже вовсю месили раствор. Через две недели несущие стены первого и второго этажа были полностью готовы, и дом оперативно завели под крышу. Пришла пора платить за первый этап, четко оговоренный в договоре. Я придирчиво осматривала каждый сантиметр кладки, искренне надеясь найти хоть какой-нибудь маломальский косяк и законно потянуть время. Замерила все углы строительным уровнем, лично простукала кирпичи в надежде, что хоть один отвалится или сдвинется.

Как бы не так! Пришлось стиснуть зубы и полностью расплатиться.

На следующий день начался настоящий ад: одна бригада уже укладывала кровлю, а вторая параллельно заливала полы. Сразу два этапа бахнули в одно время... В довершение всего на участок привезли окна, тяжелые двери, лестницы и кучу дорогого пиломатериала. За это тоже пришлось платить вперед.

В итоге я окончательно перешла на пустую китайскую лапшу, собак посадила на жидкую кашу, а кота – на самый дешевый сухой корм из супермаркета. Денег на счету осталось ровно на что-то одно: либо доделать полы, либо закрыть крышу. Про нормальную еду я даже не вспоминала. Зато обчистила все окрестные сады – собирала яблоки, дикий виноград, сходила несколько раз в горы за грибами и сделала приличные заготовки на зиму. Благо, пустые банки я тоже додумалась забрать с собой. Я прекрасно понимала: когда я честно признаюсь прорабу, что я полный банкрот, из меня прямо здесь сделают котлету. И когда строители внезапно объявили, что берут трехдневный выходной, потому что бетон должен окончательно застыть, строго предупредив меня на объект не соваться, я как-то даже ментально взбодрилась.

Когда машина с рабочими скрылась за поворотом хутора, я первым делом перетряхнула наш мешок с заначкой и отобрала парочку старинных вещиц для местного ломбарда. С горгульей я к тому моменту уже мысленно попрощалась. Прошло полтора месяца, а от неѐ не было ни слуху ни духу. Заварив очередной доширак, я плотно закуталась в плед и села на колченогую скамеечку возле покосившегося сарая, уныло любуясь южным закатом. Собаки преданно тыкались мокрыми мордами в ладони, беззвучно требуя ласки и хоть чего-нибудь существенного для желудка, а кот прилег рядом, глядя на меня с немым укором.

– Да иди ты рыбу лови, река в двух метрах! – пристыдила я этого шерстяного паразита. – Или мышей в саду гоняй!

Я была в полном, вымораживающем отчаянии, едва сдерживая душившие меня слезы. Может, попробовать продать местные яблоки? Но кому они тут нужны, на хуторе? И сколько за них можно выручить? Урожай на участке выдался просто сумасшедший. С одной молодой яблони я шутя собрала семь ведер, а этих яблонь на нашем гектаре росло штук двадцать. Почти полторы тонны первоклассного продукта. Если сдать их перекупщикам хотя бы за двадцать рублей оптом, можно будет протянуть в этой глуши еще месяц.

И вот посреди этих скорбных подсчетов за забором вдруг громко и нагло посигналили.

Я вздрогнула от неожиданности и бросилась открывать ворота, но резко затормозила.

На поляне перед недостроем красовался шикарный, новенький джип. Стоил этот бронированный монстр никак не меньше трех миллионов рублей. Из водительской двери, вальяжно потягиваясь, вышла моя пропавшая горгулья. Она сама распахнула ворота и лихо въехала во двор. Я молча наблюдала за этим перформансом, лихорадочно пытаясь сообразить, кого она успела прирезать. А главное – где эта каменная бестия взяла тачку за миллионы?!

Я тут, блин, копейки на доширак считаю, а она шикует на полную катушку!

Гуля уселась за наш старый деревянный стол и так же молча извлекла из сумки два огромных контейнера с шикарным маринованным мясом.

– Ну-у? – не выдержала я, скрестив руки на груди.

– Загляни в машину, и все глупые вопросы отпадут сами собой, – абсолютно спокойно отозвалась горгулья, деловито осматривая двор. – Нет, постой, – остановила она меня взмахом лапы, – сначала принеси шампуры, уголь и мангал.

И опять этот еѐ любимый приказной тон.

– Вот теперь можешь заглядывать, – милостиво разрешила она, когда я на автомате притащила всѐ необходимое. – А ты, кстати, неплохо тут без меня поработала! – крикнула она мне вдогонку, споро высыпая уголь в мангал на весело занявшиеся щепки.