Армагедец, или Валькирия & горгулья

– Обойдетесь, – криво усмехнулась я.

Я легким движением вооружилась своим огромным огненным мечом, уверенно оперлась на него, и для пущего эффекта мгновенно приняла свой настоящий, молодой образ валькирии, в который уже научилась переходить абсолютно самостоятельно. Пусть эти блондинки с ходу поймут, что мы тут на Кубани тоже не лыком шиты.

– Вы вообще в курсе, что мы ваши бессмертные задницы, можно сказать, с того света на своем пупке вытащили? – возмутилась я до глубины души. – И по логике вещей, это не мы, а вы нам сейчас до земли кланяться должны!

Девы от такой наглости заинтересованно и крайне удивленно уставились на меня.

– Оба-на… Марика, да это ж наша внучатая племянница Мирмира! – на идеальных лицах дев отразилось крайнее изумление. Они каким-то образом сразу меня узнали и признали во мне валькирию. – Мы что, умудрились проспать всё её детство? И где мы, черт возьми, вообще находимся?!

Вопросы валькирии задавали скорее сами себе, и я благоразумно решила промолчать – а вдруг эти две пафосные блондинки сами догадаются включить мозги.

– Мириам, я помню только, что нас одна олимпийская стерва вызвала на генеральный бой… – та, которую звали Марикой, судорожно сжала виски руками, болезненно скривившись. – Наверное, мы тогда на пиру выпили слишком много хмеля… Солнышко, – подняла она свои мультяшно-синие глаза на меня, – может, ты соизволишь объяснить своим родным теткам, каким таким образом наши бессмертные задницы оказались не такими уж бессмертными?

– Разрешите, ваша божественность, всё подробно объяснить мне, – торопливо приподнял голову с пола Максик, буквально пожирая валькирий преданным взглядом влюбленного идиота. При этом парень густо зарделся, как красная девица, что за этим суровым бойцом сроду раньше не водилось.

И это, блин, наш грозный боевой маг? Кровожадный вампир-оборотень?!

Ничуть не лучше выглядели и Алириан с Реем. Даже старый князь магов Сурикаат – и тот, словно нанюхавшись в нашей операционной сильнейшего афродизиака, тяжело вздыхал, пыхтел как паровоз, судорожно теребил в руке широкий рукав своей мантии, дергался, как будто безумно хотел встрять в разговор, и тут же смущенно притухал, склоняясь перед девами еще ниже.

– Давай ты, – милостиво кивнула Мириам Максу, мгновенно превратившись в само царственное внимание.

Я лишь брезгливо фыркнула и решительно вышла вон из комнаты, будучи просто не в силах дальше наблюдать за этим раболепным унижением и добровольной демонстрацией покорности со стороны моих друзей. Чего-чего, а этого чинопочитания мне и на Земле хватало выше крыши, причем в самых извращенных формах. Но вот от боевой горгульи я такого предательства точно не ожидала. То-то они всей толпой тащили этих блондинок сквозь портал как хрустальные вазы, категорически не позволяя мне принять участие в спасении их задеревеневших тел, и грубо отпихивали локтями, когда я пыталась банально подхватить ногу или крыло.

И как, спрашивается, с этими изнеженными куклами теперь идти в боевой поход?

Это будет не спасение Терры, а романтическая прогулка при луне, в которой добрая половина участников напрочь позабудет о главной цели, изо всех сил пытаясь завоевать мимолетное внимание объектов своего обожания.

«От этих Барби надо срочно избавляться!» – жестко решила я, на ходу ломая голову, как бы поскорее спровадить обеих тетушек в Асгард.

Глава 11

Вечером жарили шашлык. Все вокруг были радостные, счастливые и озабоченные – как будто великое спасение Терры уже состоялось. Одна я не вписывалась во всеобщее ликование и эйфорию, не принимая во всей этой праздничной суете ни малейшего участия. Я вообще ушла на реку. Сидела в одиночестве на берегу и уныло кидала камушки в воду.

Чужая на празднике жизни.

В воздухе плавно разливались вечерние сумерки, и восхитительно вкусно пахло жареным мясом и дымом. До меня то и дело доносились громкие возгласы, хихоньки-хаханьки, музыка, а я не могла сама себе внятно объяснить, отчего у меня такое скверное настроение.

Вторая южная осень была уже на подходе, а воз и ныне там. Только жизнь у меня стала совсем не моя, и сейчас я это чувствовала как нельзя остро. Денег на счетах теперь было сколько надо, а если вдруг не хватит – горгулья еще из какой-нибудь чиновничьей заначки принесет. Новый дом – полная чаша, да не один, а целых тринадцать коттеджей и еще заложили основания! Один просторный особняк стал штаб-квартирой, второй занимали мы с горгульей. Старый маг Сурикаат остался жить вместе с нами. А еще эти новоявленные валькирии тоже решили поселиться в наших комнатах. Коттедж напротив дружно заняли молодые маги и оборотень, а оставшиеся пока пустовали, ждали своих хозяев.

Но разве всё это я?

Я мысленно осталась там, на Урале, в своей гнилой покосившейся избушке – несчастная и глубоко одинокая. Что я вообще стою сама по себе, без террианского золота и миллиардов, которые приносила горгулья? Ни-че-го! И все вокруг это прекрасно знают. Я ведь тоже по паспорту валькирия, еще и полноценный наследный правитель Терры, но никто из спасенных ребят раньше даже не посмотрел в мою сторону. А тут объявляются эти две Барби, и все мужики как будто разом с ума посходили.

Знают, что я сама по себе – круглый ноль, пустое место.

– И что это нас так сильно гложет? – обе тетки, сейчас без крыльев, в обычном человеческом обличье, тихо присели ко мне с двух сторон и заботливо накинули мне на плечи теплый плед.

Они были похожи между собой как две капли воды – натуральные сестры-близнецы, одинаковые абсолютно во всем, кроме цвета глаз – у одной зеленые, у второй голубые, а по-другому я бы в жизни не угадала, кто из них Марика, а которая Мириам.

Я лишь неопределенно пожала плечами.

– Тогда давай знакомиться заново, – мягко улыбнулась одна из них. – Я тетя Мириам, родная сестра твоей прабабки Брунгильды по батюшке. У меня приметная родинка здесь, на височке, справа, а у неё – слева.

– А я – тетя Марика, – ласково представилась вторая. – И мы действительно сестры-близняшки, ты угадала.

– Тоже, небось, мысли без спроса читаете? – буркнула я.

– Это наша прямая обязанность. Наш мир – обитель духов. Тебе очень не понравилось, что нас тут принимают за богинь? Так мы и есть самые настоящие богини.

– Хм, – скептически усмехнулась я. – Вы не богини, вы обычные служанки. Ну, или… официантки. Для пьяной армейской солдатни. Мне Гуля Фауновна подробно вашу небесную иерархию расписала, и я в этом вопросе с ней полностью согласна. Я бы умом тронулась таскать тысячу лет подносы. У вас хоть перерывы на обед бывают?

– Так! – мгновенно вскинулась тетя Мириам. – Что это за извращенные взгляды на нашу систему высших небесных ценностей?!

– Давай-ка я тебе всё популярно объясню… – нахмурилась тетя Марика. – Эта «пьяная солдатня», как ты изволила выразиться, своей верой и преданностью питает энергией весь Асгард, и они заслуживают самого лучшего обхождения со стороны богов Асгарда. И для этой важной цели мы всегда выбираем лучших из лучших: самых отважных, самых честных и самых справедливых. Нам хорошо, и им отлично. В Асгарде, конечно, тоже есть тунеядцы, но в целом каждый небожитель занят полезным делом. Мы берем в земных мирах то, что жизненно необходимо нам, а взамен даем то, что нужно вам здесь. Животных, растения, здоровье, технологии, гармоничное развитие. Аккуратно подправляем ключевые события истории, чтобы люди глупо не уничтожили сами себя. Как только истинные боги уходят из мира, планета тут же летит в пропасть. Люди, как глупые мотыльки, рождаются, бессмысленно сгорают и умирают. Они не способны планировать развитие на тысячелетия. Посмотри на свою планету: исчезают редкие растения, вымирают животные, подчистую истощаются природные ресурсы. И однажды этот мир окончательно исчезнет, а планета станет еще одним мертвым камнем в необъятных просторах холодного космоса. Запас прочности у планет велик, но он далеко не вечен. Мы планируем будущее, чтобы через тысячи лет и нам и людям было хорошо.

Она сделала паузу, глядя на текущую воду.

– Возьми абсолютно любую битву на Земле – кто в ней побеждает? Сильнейший. А вот если в земной битве участвуют боги, победит строго тот, кто принесет в мир Высшую Справедливость. Вспомни-ка далекое прошлое, когда этим миром официально правили светлые боги: люди жили долго, счастливо, селились, где хотели, без сирот, калек и нищих, никто не крал друг у друга имущество, а войны были мелкими стычками, а не кровавыми бойнями на истребление. А сейчас у вас убивают миллионами, люди живут рабами в неволе у Капитала – и слова не могут сказать в свою защиту. Кучка олигархов нагло высасывает планету, а остальные кое-как выживают на гроши. Люди на Земле больше не слышат друг друга, не чувствуют чужую боль, едва помнят прошлое, переписывая историю под себя.

– Ну уж, – не поверила я, – а как же ваши кровавые человеческие жертвоприношения, о которых в земных учебниках истории написано?

– Темные силы всегда пытались всеми способами настроить людей против светлых богов, дискредитируя их. Земные миры питают энергией не только небесные чертоги, но и подземные. Но те, снизу, в меньшей степени заинтересованы в процветании и долголетии людей. Кто не попал к нам – попадет к ним. Они питаются исключительно грязными человеческими заказами, негативными эмоциями и разложившимися душами, тогда как мы – прямое продолжение великого Создателя миров, доверившего нам охрану и поддержание вселенной. Но мы не только берем, мы даем. Мы пьем нектар из его чистых источников, и часть этого нектара даруем людям. Мы делаем мертвую материю живой. Тот, кто истинно верит в светлых богов, никогда не совершит ничего дурного. И чтобы поддержать эту хрупкую веру, мы иногда лично являемся людям и говорим с ними.

– Давай-ка я тебя просто обниму, – ласково попросила тетя Мириам, протягивая ко мне руки.

– Не надо, – я поспешно отстранилась. – Я к этим вашим нежностям не привыкла. В детстве любить не научили, а сейчас уже поздно учиться.

– Мириам, да она же у нас совсем взрослая! – весело рассмеялась тетя Марика. – Щекотун, щекотун, щекотун!

И эти две божественные тетки принялись дружно щипать меня с обеих сторон.

– А кто это у нас тут такой взрослый?! А кто это у нас такой серьезный?! А кто у нас такой сердитый?! А кто у нас такая бука?!

– Да хватит уже, отстаньте! – я рассерженно вскочила на ноги, раздраженно отбрасывая их руки, и быстро направилась вдоль берега реки в сторону леса.

– Что, совсем все плохо?

– Там в коттедже у вас толпа обожателей сидит, у них слюни до пола текут – вот к ним и приставайте!

– И к кому это наша девочка нас так яростно приревновала? – хохоча, потащились обе тетки за спиной. – Я думаю, это Максик.

– Это которому полторы тысячи лет? Нет-нет, это определенно Рей, он помоложе, ему всего семьсот.

– Зачем нашей столетней девочке этот салага? Это железно Алириан! Ему-то уже две с половиной тысячи стукнуло, солидный мужчина, в самом расцвете сил!

– Вы от меня вообще отстанете сегодня или нет? – я резко остановилась и развернулась к ним лицом.

– Нет, – ответили обе тетки в один голос. – Если наша девочка плачет, мы обязаны сидеть у её изголовья.

– Да сколько вам повторять, я не ребенок! – окончательно взбесилась я.

– Ребенок, и будешь им оставаться еще как минимум лет триста. Самый отважный, самый смелый и самый героический ребенок во вселенной. Разве это не ты добровольно пошла в страшный мир смерти, вытащила оттуда каменюку Гулю, ребят и нас? Разве это не ты своими руками собрала нас здесь? А разве мы, твои любящие тетки, не должны быть рядом с нашей девочкой, когда ей плохо? Мир?

– Я с вами не ссорилась.

– Тогда перестань строить из себя унылую взрослую тетеньку, придавленную непомерным грузом прожитых земных лет. Садись обратно… – Мириам нежно потянула меня за подол рубашки, усаживая на траву. Марика пристроилась рядом, тепло приобняв меня за плечи. – Смотри, – попросила она полушепотом.

– Куда смотреть-то? – я огляделась.

Темные ночные тени уже плотно расползлись во все стороны, надежно пряча яркие дневные краски. В воздухе разлился густой, одуряющий аромат ночных фиалок. Он так приятно пощекотал мне ноздри, что я громко чихнула. Лягушки вовсю квакали где-то чуть дальше у камышей, надрывались стрекотом до звона в ушах кузнечики. И вообще у меня внутри вдруг возникло какое-то странное, дикое желание с разбегу нырнуть в реку, лечь на самое дно и спокойно смотреть на мир из-под толщи воды. Я даже во всех красках представила, как это будет: подернутые легкой рябью звезды, круглая луна и бревнышками лениво проплывающие мимо рыбешки. А лучше вообще уплыть в океан сразу. Меня прямо понесло: перед глазами сочно поплыли картинки с затонувшими старинными кораблями, густые заросли водорослей и кораллов, экзотическая морская живность и какой-то дикий, ревущий подводный водоворот, в котором меня крутит и швыряет, как белье в стиральной машине.

– Я сейчас этой подводной морде лично врежу! – неожиданно привел меня в чувство резкий голос Мириам.

Она пружинисто вскочила на ноги, ловко прихватила с земли увесистый булыжник и со всей дури швырнула в реку. В ответ из воды ей мгновенно прилетел идеально круглый водяной шар размером с хороший футбольный мяч. Он с размаху лопнул прямо об её голову, обдав валькирию брызгами с ног до головы.

И в ту же секунду раздался смех. Такое ощущение, что этот призрачный, издевательский хохот прозвучал только у меня одной в ушах. Призрачный – я бы так сказала, если бы речь шла о физическом звуке.

– Любопытной Варваре на базаре нос оборвали! – в сердцах крикнула вслед всплеску и расходящимся кругам на воде Мириам.

В ответ прямо из речной глубины плавно вынырнула головка водяной лилии и эффектно распустилась прямо на наших глазах, оставшись мирно покачиваться на волнах красивым белым мячиком. И словно по волшебству тяжелые облака над хутором раздвинулись, открывая лик желтой круглой луны, которая тут же серебряной дорожкой связала лилию с берегом.

– За каким таким рогатым её сюда вообще принесло в такую даль? Черт бы побрал эту хвостатую ундину! – ругаясь, на чем свет стоит, Мириам вернулась на место, на ходу отряхивая мокрые волосы и шелковую одежду. Она снова уселась рядом, ласково проведя теплой ладонью по моим волосам. – Смотри, – снова настойчиво попросила она, и её ладонь осталась лежать на моем затылке. – Глазами истинной валькирии смотри!

Марика сзади тоже аккуратно положила ладони мне на плечи.

Я по привычке настроилась скептически и уже собиралась взбунтоваться против этих двух навязчивых теток, но внезапно как будто что-то щелкнуло, и я замерла, перестав дышать.

Привычный мир в один миг исчез. Вернее, он остался на своем месте, но сейчас это был не мой серый земной пейзаж, а безумное, фантасмагорическое буйство текучих и светящихся красок. Всё вокруг разом перестало быть материальным и состояло исключительно из светящейся радужной плазмы и флюидов. Мощные стволы деревьев, более темные снаружи, внутри пульсировали яркой, живой голубоватой струйкой, весело разбегающейся по сучьям и жилкам листьев. Трава покачивалась в такт ночному ветру зеленоватыми светящимися стеблями и четкими голубоватыми контурами листьев с яркими искорками цветов. В дерне вовсю копошились сиреневые, красные и синие движущиеся микроскопические искорки насекомых, а среди ветвей прятались птицы – настоящие радужные шарики, переливающиеся от желтого до темно-фиолетовых оттенков. При каждом движении энергия в них мгновенно меняла цвет, пробегая яркими искрами по телу. Земля под моими ногами вовсю светилась от плотно сплетенных в дернину корней, а между ними неоново сияли серебряные нити грибниц. Само небо непрерывно пульсировало цветами радуги, а вместо привычных звезд там зависли облака необыкновенной красоты, украшенные созвездиями, как праздничными гирляндами.

Это было так необыкновенно, так неописуемо красиво и захватывающе, словно я в одночасье попала в самую прекрасную сказку во вселенной.

– Еще внимательнее смотри! Что ты видишь в глубине? – шепнула Мириам.

– Какие-то темные тени, – ответила я, заметив среди буйства радужной плазмы абсолютно лишенные света, глухие мракообразные объекты странных форм с грязными красными всполохами внутри.

– Это мороки – хищная живность подземного мира. Она пожирает всё светлое, а светлые сущности при необходимости пожирают её. Обычный круговорот энергии в природе. Рано или поздно всё материальное умирает и возрождается вновь, но далеко не само по себе. Просто на Земле сейчас пришло время, когда эти подземные мороки стали в разы сильнее. А если миром правят правильные боги, то всегда устанавливается жесткое равновесие.

– Еще я вижу... Боже, я вижу дикую боль! – я в ужасе вскочила на ноги, указывая пальцем на открывшуюся за кустами ужасную картину.

Я внезапно четко увидела человека – точнее, не живого человека, а бродячего призрака со слабым, увядающим свечением. Я бы его не заметила, если б до меня не долетел едва уловимый, полный отчаяния крик о помощи на эмоциональной волне, который тоже не являлся физическим звуком. Со всех сторон несчастного духа плотно облепили копошащиеся, склизкие мороки, заживо высасывая и с хрустом пожирая его призрачные внутренности.

Тетки тоже мгновенно вскочили вслед за мной, крепко удерживая меня.

– Мы ему уже ничем не поможем, – попытались они меня остановить. – Слишком поздно, его сущность почти уничтожена. Дожирают уже. Обычное явление.

Я лишь презрительно взглянула на их идеальные божественные лица и решительно кинулась на помощь, с ходу преодолев реку. Преодолела с помощью мгновенно соткавшегося под моими ногами магического мостика – вода в том месте, где я ступала туфлями, с хрустом превращалась в прочный толстый лед. Раньше на тренировках я уже пробовала трансформировать воду в различные агрегатные состояния, и у меня всегда выходило из рук вон плохо. Но сейчас я даже не думала о физике процесса, прекрасно понимая: если ухну в воду – просто поплыву.

И у меня получилось!

До копошащейся массы тварей оставалось метров сто. Я впервые в жизни осознанно подняла огненный меч, чтобы кого-то или что-то по-настоящему убить. Морокам до моего появления не было вообще никакого дела, они увлеченно дожирали остатки чужой сущности. И когда я начала яростно рубить их одного за другим, они не сопротивлялись, лишь бессильно трепыхая щупальцами, похожими на червей, и продолжая острыми зубами рвать призрачную плоть, а когда умирали от моего клинка, их плоть с шипением обращалась в тающий огненный флюид.

От несчастной души человека к тому моменту мало что осталось, но искра сознания в нем еще была жива.

– Прекрати это! – взмолился он на чистой эмоциональной волне. – Убей меня!

Я решилась далеко не сразу, не зная, какие будут последствия. А потом зажмурилась и решительно воткнула огненный меч прямо в тусклую желтоватую угасающую искорку внутри его призрачной головы. Искра погасла, и я внезапно почувствовала, что человек окончательно мертв. То, что от него оставалось, в секунду растаяло в воздухе, как сухой лед. А мне почему-то на мгновение показалось, что я совершила страшный грех, хотя рассудком прекрасно понимала, что это всего лишь блуждающий, наполовину сожранный тварями призрак. Здесь поблизости от хутора не было никаких кладбищ, в итоге голодный дух мог принести куда больше вреда, чем принес пользы во время жизни, но мне всё равно стало его по-человечески безумно жаль.

Обе тетки уже стояли позади меня.

– Я не поняла, она что... сейчас реально убила душу? – искренне удивилась Марика, округлив глаза.

– Ну, она ж у нас почти демон… – пожирая меня ошарашенным взглядом, шумно выдохнула Мириам. – Валькирия-демон-оборотень – уже горючая смесь, а у нее еще кровь ундин и вампиров. А ты у нее парней отбиваешь! – пошутила Мириам.

– Но она в один удар убила душу! И неистребимых мороков! – потрясенно выдавила Марика.

– Ладно, хоть не сожрала их сама, – прокашлявшись, ответила Мириам. – Я бы точно не пережила этого зрелища. Хотя признаю, это чертовски странно. А ты сама пробовала когда-нибудь своим мечом убить душу? – спросила она сестру. – А вдруг мы, валькирии, тоже так можем?

Она внезапно заметила один уцелевший темный комочек морока, который мирно присосался к стволу еще живого упавшего дерева. Молниеносно вынула свой сияющий клинок и наотмашь рубанула по нему, перерубив и черную тварь, и толстый ствол сосны. Черный комочек отлетел в сторону и брызнул во все стороны только что высосанной из дерева радужной энергией.

– Да, действительно можем, – Мириам с удовольствием залюбовалась плодами своих рук. – А я-то, наивная, всё время думала, зачем нам, простым сборщицам и собирательницам душ, Один эти тяжелые мечи выдает… Оказывается, их можно весьма эффективно использовать по прямому назначению!

– Глянь, у неё вода реально застыла под ногами! – заливисто рассмеялась Марика, указывая на мой ледяной мостик.

– Ну, так она же у нас еще и маг, – пожала плечами Мириам.

– А та ундина, хвостатая, что ей от нашей девочки было нужно?

– В гости она меня звала, – ответила я, возвращаясь на берег. – Мы тут в море купались, так у меня от этой вашей магии настоящие жабры выросли, вот тут, под ребрами.

– А почему ты к морокам пешком побежала, почему крыльями не воспользовалась? Быстрее было бы, глядишь, успела бы духа спасти, расспросили бы бедолагу, что за чертовщина тут творится.

– Да не умею я взлетать! Падать пока только научилась. Высоты боюсь.

Тетки хитро переглянулись между собой.

И не успела я охнуть, как они с двух сторон железной хваткой подхватили меня под руки и с мощным хлопком крыльев вертикально взмыли вверх. Земля с редкими огнями хуторов, далеких городов и тонкими светящимися нитями фар движущихся по федеральной трассе машин в одну секунду осталась далеко внизу. На головокружительной высоте сразу стало дико холодно, ночной ветер неистово рвал мою свободную рубаху, путал волосы. И в самый пик этого полета они меня... просто выпустили!

Я с дикой скоростью начала падать обратно. Летела вниз камнем и орала, отчаянно пытаясь расправить эти чертовы крылья, но от парализующего ужаса просто физически не чувствовала их за спиной.

Я не долетела до земли метров сто. В самый последний момент меня снова ловко подхватили под мышки, и я опять оказалась на жуткой высоте и холоде, откуда земля казалась отчетливо круглой, а воздух отсутствовал. Я даже видела летящий в ночи и мерно мигающий огнями пассажирский самолет. Этот полет нарушал все законы физики и выживания. Такого не могло быть – я что, умерла??? И отчаянно пыталась вспомнить, с какой высоты падают парашютисты – как они там, бедные? Немного успокоилась, вспомнив, что пилоты могут катапультироваться на любой высоте.

– Сегодня мы все останемся голодными, но ты у нас всю ночь будешь падать! – подло и радостно пообещали мне злыдни.

Они-то себя в воздухе чувствовали как рыбы в воде. Ураганного ветра для этих богинь как будто не существовало вовсе – обе парили гордо, орлицами, лишь слегка покачивая своими белоснежными пернатыми крыльями, и одним легким взмахом мгновенно оказывались в любой точке неба. Они насмешливо смотрели, как я беспомощно барахтаюсь в воздушных потоках, падали камнем рядом со мной, кружили рядом. Силы тяжести для этих бессмертных стерв тоже явно не существовало.

На третьем падении я краем глаза заметила внизу горгулью Гулю, закричала, призывая её на помощь, но эта предательница предпочла тактично упасть на землю в кусты, оставив меня один на один с моими мучительницами. И вот тут я как-то смогла внутренне собраться, поймала то самое студенческое ощущение полета и, наконец, расправила крылья. Стремительное падение резко замедлилось, и я впервые в жизни начала осознанно парить. Ледяным ветром меня к тому моменту отнесло уже очень далеко от нашего хутора.

– Маши крыльями, дурында, маши! – азартно заорали обе тетки, проделывая вокруг меня такие кульбиты, что мне становилось тошно. То уходили в крутой штопор, то крутили безумные мертвые петли, то вообще привычно шагали по воздуху, будто по ровному городскому тротуару.

Я изо всех сил махала. И в какой-то момент отчетливо поняла, что у меня получается! Точь-в-точь как у графа Дракулы в мультфильме «Монстры на каникулах», когда он отчаянно догонял летящий самолет. Я почти самостоятельно долетела до нашего дома. И уже отчетливо видела теплый свет в окнах наших коттеджей и задравших головы магов. Но в тот же миг две хохочущие злыдни снова подхватили и забросили еще выше, чем я была раньше, разлетевшись в разные стороны.

И вот тут до меня дошло: либо я прямо сейчас научусь летать, либо больше никогда в жизни твердой земли не увижу. Сбивать меня они пока не пытались, но я была на сто процентов уверена, что наши ночные кульбиты на радарах ПВО уже точно засекли, приняв за очередное НЛО. Только тарелки пришельцев могли так резко менять скорость и траекторию, но я-то не НЛО – если буду падать по прямой, меня быстро вычислят и собьют ракетой. Я начала лихорадочно анализировать свои движения, попробовала плавно уклониться в сторону, проделала несколько удачных кульбитов, прекрасно понимая, что упасть и разбиться насмерть мне эти две Барби всё равно не дадут.