Армагедец, или Валькирия & горгулья

Чего они от меня добивались – чтобы я научилась летать? А что вообще такое летать? Это не просто контролируемо падать, это способность самостоятельно подниматься вверх.

Панический страх, наконец, прошел.

Я упрямо училась подниматься, и у меня постепенно получалось. Не сразу, со скрипом, но я смогла!

А под конец эти две злыдни вообще начали шутя швырять в меня сверху камнями. Странно, но мне казалось, что камни летят в замедленной съемке. Я ловко уворачивалась в воздухе, ловила булыжники руками и швыряла обратно в теток.

Мы окончательно спустились на землю, только когда багровое солнце начало медленно подниматься из-за горизонта. Там, на головокружительной высоте, я видела его огромный огненный шар, но до нашего низинного хутора его лучи еще не добрались. В воздухе разливался нежный голубой рассвет, звезды одна за другой гасли. Я устала как выжатый лимон, руки и ноги не двигались, а тетки Марика и Мириам даже ни разу не вспотели. На веранде нас уже ждал заботливо подогретый вчерашний шашлык, красное виноградное вино и свежие фрукты. Из дома никто так и не ложился спать, всю ночь напряженно всматриваясь в небо. И едва мы приземлились на плитку, как из кустов виновато приползла горгулья Гуля в образе крылатой побитой псины – вымаливать у меня прощение.

Она села рядом на лавочку, вернув себе свой обычный шерстяной вид.

– Прости, Мира, не могла я этим богиням поперек дороги встать! Я ж сама всем сердцем хочу, чтоб ты летать научилась… Я-то тебя так высоко поднять и бросить не могу, а ну как не поймаю? Но ведь научилась же! Ты под конец летала как настоящая богиня! – глаза ее светились восторгом. – И вот так, и вот так, и вот такими зигзагами… – она принялась забавно изображать руками мои ночные кульбиты. – Потом обязательно возьму у тебя пару мастер-классов.

– Я прекрасно знаю, как я летала – как топор, брошенный с одиннадцатого этажа. И не надо мне тут песен петь, предательница шкурная! – сурово осадила я её, с урчанием уминая еще горячее, изрядно подсохшее мясо. Подогревали мясо за эту бурную ночь, судя по всему, не раз и не два.

– Злые вы все, уйду я от вас, – в шутку пообещала я горгулье. Обиды не было.

– Мирок, нас в свое время плохие дяди в Асгарде точно так же учили летать, – усмехаясь, нежно проворковала Марика, пригубив вино. – Только летали мы, в отличие от тебя, не над цветущей землей, а над геенной огненной. И не было у нас тогда ни малейшего опыта полетов, ни тех, кто внизу гарантированно поймает. У нас и крыльев-то до самого того дня совершенно не было, только официальное сухое сообщение от норн, что в день совершеннолетия нас заберут в Валгаллу. И никто нас не спрашивал, хотим ли мы вообще такой судьбы.

– Хотим, – твердо сказала Мириам, с хрустом вонзая острые белые зубки в спелое яблоко, которое тут же брызнуло соком, потекшим по её сахарным алым устам. – А отказаться от надоевшего бессмертия и выйти замуж за какого-нибудь прекрасного принца всегда успеется.

Она ослепительно улыбнулась.

– Ну-у, а я бы, может, прямо сейчас с удовольствием отказалась, – мечтательно подумав, тихо ответила Марика.

Сидящие за столом три молодых мага и один чистокровный оборотень Рей в ту же секунду дружно поплыли, пуская слюни от её слов.

Фу, какая гадость! Смотреть на это раболепие было тошно. Я была на все сто процентов уверена, что тот же рогатый демон Граммуль на этих двух кукол Барби даже не взглянул бы.

Просто не тех магов мы с поля боя вытащили, ой не тех...

Глава 12

Целую неделю мы просто отдыхали. Новоявленные тетки с меня буквально не слезали, по очереди дотошно расспрашивая обо всем на свете. Их интересовало абсолютно всё: мое сиротское детство, бурная юность, те тяжелые дни на Земле, которые я уже малодушно считала своей наступающей старостью, мои регулярные ночные кошмары и то, кого именно я видела на поле боя. Расспрашивали, как я решилась в одиночку добраться до замка, как встретила там горгулью и как мы в итоге вместе вернулись назад. Тетки набожно сочувствовали, давали кучу дельных житейских советов и просили не брать былые невзгоды в голову. А еще они часами увлеченно рассказывали о себе, о многочисленных родственниках, о Терре и об Асгарде. Обо всем подряд.

Эта навязчивая, удушающая забота двух молодых девиц, которые по земным меркам годились мне максимум в дочери, со временем начала знатно раздражать.

Много интересного я, конечно, для себя из их лекций почерпнула, но реальной пользы от этого было мало. Серьезный научный трактат по политологии Терры на основе их сплетен точно не напишешь – разве что законсервировать этих валькирий в банке в качестве вещественного доказательства для земной науки. А в целом, от их пафосных рассказов становилось невыносимо грустно. Родных людей всегда сближает искреннее человеческое участие, а у меня его в жизни отродясь не было. Всё детство я наивно мечтала стать кому-то нужной, надеялась, что отношение матери изменится, если я чего-то добьюсь: училась, работала, думала, как разбогатеть, и ведь добилась бы, если бы вся наша государственная махина регулярно и нагло не выворачивала карманы порядочных граждан своими реформами и оптимизациями.

И тут вдруг кто-то с серьезной миной заливает мне в уши, что я великая звезда, родственники – божества, и спасительница целого мира…

Как в это можно поверить???

В действительности, я в нашем элитном поселке видела совсем другое: тупое поклонение двум легкомысленным особам, которые для спасения Терры не приложили вообще никаких усилий. То же самое: ты вкалываешь, а потом кто-то пользуется, беззастенчиво приписывая заслуги себе, а тебя выставили. В их божественном присутствии суровые боевые маги боялись произнести лишнее слово, их буквально боготворили, и, похоже, куклам Барби такое отношение безумно нравилось. Стоило одной блондинке за обедом высокомерно высказать мнение, что я, как наследница, свою миссию уже полностью выполнила – открыла ведьмовско-магическому племени доступ в самое сердце зла, и на этом мой личный подвиг должен благополучно закончиться, как вся наша мужская компания тут же синхронно закивала головами.

А про уникальное участие в этом подвиге горгульи Гули вообще никто из этих козлов даже не вспомнил!

Боевая команда развалилась прямо на глазах.

Ну, нет так нет, насильно мил не будешь. Хотят спасать Терру в компании блондинок – флаг им в руки и барабан на шею. Я этому раскладу в глубине души была даже искренне рада: слава богу, есть кому передать тяжелое знамя, а у меня на участке как раз сортовая малина и персики осыпаются от спелости. И я с чистым упоением цыганки на ярмарке принялась закатывать компоты, варить литрами варенье, морозить ягоды и мариновать садово-огородную продукцию. И самое живое, самоотверженное участие в этой кухонной рутине принимал старый князь магов Сурикаат Вар Даркарон. Его эти две Барби тоже быстро списали со счетов за ненадобностью. Возможно, преклонная старость брала свое, а возможно, вековая гематома на виске сказалась куда серьезнее, но память его восстанавливалась со скрипом. Хотя физически старик чувствовал себя намного лучше, и нам с горгульей ничего не оставалось, как оперативно припахать дедушку на огороде.

И мне поначалу искренне казалось, что горгулье Гуле такая мирная жизнь на Кубани безумно нравится. Пока эта каменная оторва в один далеко не прекрасный вечер втихаря не напилась в хлам и не свалилась лицом в грязь под кустом на берегу реки.

Такой больной на всю голову и морально раздавленной я её в своей жизни еще ни разу не видела.

– Ты... ты прости меня, Мира, – пьяно всхлипнула она, когда я после долгих поисков наконец обнаружила её шерстяную тушку в кустах. – Мне с тобой так хорошо было, я впервые в жизни себя настоящим человеком зауважала... А сейчас… Мне нужно уйти. Совсем уйти... Я обязательно вернусь, честно, но точно не сегодня, – она прямо на ходу сбросила человеческую форму, обратилась в истинную горгулью и попыталась с места взмыть в небо.

А вот фигушки тебе, прапорщик! Нашла дуру!

Я поймала ночное воздушное течение и на некотором расстоянии тихонько полетела прямо за ней. Уйдя с головой в свою надуманную шизофрению брошенки, Гуля меня в упор не замечала. Летела она паршиво: пьяную бестию мотало из стороны в сторону на слабеньком ветру, как неоперившегося вороньего птенца. Она то и дело со свистом сбивала своим телом верхушки вековых деревьев, с треском падала на землю, тяжело поднималась, брела пару метров на четырех конечностях, а потом снова упрямо взлетала вверх.

Наконец мы оказались на заснеженной вершине одной из многочисленных кавказских гор, укрытых густыми лесами. Отсюда открывался потрясающий вид на зеркальное горное озеро и буйную, расцвеченную бело-желто-синими цветами долину внизу. Горгулья тяжело остановилась у самого обрыва, уселась на камни, свернулась плотным клубочком и наглухо закрылась от внешнего мира своими мощными кожистыми крыльями.

Я аккуратно подлетела и села прямо рядом с ней.

– Рассказывай давай, – жестко потребовала я.

– О чем? – буркнула она из-под крыльев. Была она мне сейчас явно не рада.

– О том, что тебя так сильно беспокоит, Гуль.

– Всё хорошо. Замечательно просто. Я решила уединиться на природе, имею право.

– Врешь и даже под шерстью не краснеешь, Светлана Ивановна, – осадила я её.

– С появлением этих двух Барби в хиджабах мы с тобой вообще перестали толком разговаривать. И вообще, ты уже давно не просишь меня почесать тебе пузико, а мне, между прочим, безумно нравилось, как ты при этом смешно задней ножкой дрыгаешь.

Горгулья медленно раскрыла крылья, села рядом и грустно кивнула своей клыкастой мордой.

– Тяжело каждый день делать вид, что я не знаю, что эти блондинки обо мне думают на самом деле, – тихо прогундосила она. – Для них я – обычная домашняя зверюшка. Полезная скотина. Я умом понимаю, что не должна на них обижаться, у них в Асгарде так веками принято, но… Мне больно, Мира. Я обязана прямо сейчас сделать окончательный, трудный выбор: остаться здесь, на Земле, обычным свободным человеком, или вернуться со всеми на Терру и снова стать той, кем была – придомовой бесправной тварью. Мне безумно больно думать, что я больше никогда в жизни не увижу родную Терру, но я хочу каждую секунду чувствовать себя полноценным человеком! Я больше не желаю числиться в списках неполноценной, недоразвитой расы!

– Ты сама-то себя сейчас вообще слышишь? – возмутилась я. – Слышишь, какой бред ты мне тут несешь?

– Это не бред, Мира, это суровая, вековая реальность бытия Терры, – горгулья горько улыбнулась сквозь набежавшие слезы. – Моя душа ведь никогда не достанется светлым богам – после смерти моя сущность просто растает в природе без остатка, как у всех нелюдей. И даже не так: закон магии Терры суров – моя душа разделится надвое и достанется двум новым маленьким горгульям, которых окружающие будут точно так же считать полезными домашними животными. И таких «недорас» у нас на планете – великое множество! Ты когда-нибудь слышала, чтобы в Асгард или в Тартар официально попадали домовые? А болотницы-кикиморы? А водяные? Даже чистокровные вампиры, оборотни, драконы и демоны у богов всегда под большим вопросом. Но они хотя бы сильные, они смогли силой оружия отстоять свое законное право назваться разумными расами. Может, это и неплохо, – она шмыгнула носом. – Зато никто из небожителей не сможет предъявить права на наши души, мы абсолютно свободны от их судов. Но пока мы живем в мире богов, мы обязаны безропотно считаться с их высокомерным мнением. А они нас за людей категорически не считают.

– А я? Я-то что о тебе думаю, Гуля?

– Раньше меня никто и никогда в жизни так искренне не любил, – горгулья ласково посмотрела на меня своими новыми синими глазами. – Даже драконы Мишук и Тиор были мне только верными боевыми друзьями. Я чувствовала себя уверенно, когда они дежурили рядом на воротах, но сейчас они мертвы. А ты… ты за эти месяцы стала для меня настоящей, единственной семьей.

– Запомни раз и навсегда: ты никому и ничего в этой жизни не должна, – твердо отрезала я, приобняв её за плечи. – По строгим человеческим меркам те же пафосные валькирии или оборотни – тоже стопроцентные нелюди, но они почему-то гордо считают себя высшим обществом. Почему ты не можешь быть полноценным человеком? Для меня ты – самый лучший, самый верный человек на свете, и ты мне очень нужна.

– И ты мне нужна, Мира. Но ты – принцесса-валькирия, официальный представитель правящего дома, прямая наследница и законный правитель Терры до тех пор, пока твои родители не вернутся на свой законный трон. Я обязана строго соблюдать придворную субординацию. Тетки твои вчера мне четко велели быстро принимать истинный образ «грозы дома валькирий», а если рядом на хуторе появятся земные люди – оборачиваться собакой и не путаться в доме под ногами, изображая из себя человека.

Мне от её слов стало конкретно тошно. В нашем с горгульей собственном доме, которого бы в реальности вообще не существовало, не будь её наглости и этого чиновничьего золота, какие-то случайно залетные, проспавшие сто лет гости начинают внаглую указывать хозяевам их место! И она только сейчас, пьяная под кустом, удосужилась сказать мне об этом?! Она вообще нормальная после этого?

– А ты что им на это ответила? – нахмурилась я.

– Я не имею права ослушаться воли Хранителей Асгарда, – покорно опустила голову бестия.

– Послушай меня внимательно, Светлана Ивановна: это именно ты на своем горбу вытащила нас всех из комы. Ты вытащила этих магов. Ты достала баулы с деньгами. Ты нашла строителей и построила эти двенадцать коттеджей. Это твой дом! И никто во всей вселенной не имеет права указывать тебе, что делать в собственном дворе! Даже богини. Даже твой великий прадед Один. Знаешь, чем в реальности отличается свободный человек от домашнего животного? Тем, что человек никогда в жизни не будет слепо исполнять чужие приказы, если они ему категорически не нравятся!

– Ты постоянно забываешь, Мира, что юридически расы горгулий на Терре не существует. Есть подвид хищных животных.

– Погоди. Ты сама только что утверждала, что я – полноценный, законный правитель Терры? Мои королевские приказы имеют официальную силу закона?

– Конечно имеют, – удивленно моргнула она сапфировыми глазами. – До тех пор, пока другой правитель высшего контура их официально не отменит.

– Отлично! Супер! Хрен кто их теперь отменит, я за это костью в землю лягу! – я торжествующе потерла ладони. – Прямо здесь и сейчас я, как действующий регент, вношу радикальные коррективы в конституцию Терры… Ну или какой там у вас свод законов имеется!

Слушай и запоминай:

Первое: считать полноценной расой абсолютно любой вид и род живых представителей вселенной, которые обладают доказанным абстрактным мышлением.

Второе: все расы Терры отныне объявляются абсолютно равными между собой в правах и обязанностях.

Третье: любая межрасовая дискредитация, умышленное подавление или доминирование одной расы над другой карается жесткой административной и уголовной ответственностью. Наказывается крупными штрафами и общественными работами. А в тех случаях, когда действия носят явный провокационный характер или сопряжены с насилием, повлекшим смерть или тяжелые увечья, – виновные наказываются заключением под стражу на срок от десяти до одной тысячи лет с полной выплатой материальной компенсации пострадавшей стороне.

Четвертое: официально учредить на Терре Министерство по взаимодействию, развитию рас и борьбе с межрасовой дискриминацией.

Пятое: утвердить постоянный бюджет нового Министерства в размере полутора процентов от планетарного бюджета всех уровней.

Шестое: вменить данной структуре полное урегулирование любых межрасовых конфликтов, обеспечение равноправного доступа всех малых народов к образованию, медицине, социальному обеспечению и участию в бизнесе.

Седьмое: назначить горгулью Каменную Гулю Фауновну (она же Светлана Ивановна Горюшкина) верховным министром указанного ведомства, предоставив ей полную свободу действий.

– Ну что, госпожа министр, довольна? Вопрос с субординацией закрыт? – я победно улыбнулась.

– Меня?.. Чиновником?! Министром?! – горгулья от такой государственной правовой реформы окончательно растерялась, смешно захлопав крыльями.

– Тебя. И учти: если кто-то из малых народов Терры теперь заплачет, что его угнетают по расовому признаку – значит, что ты хреново работаешь и я лично с тебя три шкуры спущу. Власть я тебе выдала, – я начала увлеченно загибать пальцы, – дедовско-бабковские казна у нас есть, уголовное наказание прописано, а всё остальное – исключительно в твоих когтистых руколапах. Ты отныне не просто министр, ты мой главный личный советник по мироустройству.

Горгулья пулей вскочила с места, уставившись на меня дикими глазами, а потом принялась взбудоражено мерить шагами заснеженную вершину горы. Благо, размеры площадки позволяли разгуляться. Потом она потерянно остановилась посреди сугроба и беспомощно развела руками:

– Но ведь Терра сейчас... она же мертва!

– Это исключительно вопрос времени, прорвемся, – отмахнулась я.

– Но я же не смогу в одиночку целую планетарную структуру создать!

– Нанимай советников, проводи собеседования, теперь всё в твоих руках.

– Но надо же как-то официально утвердить ведомство...

– Да хоть Организацию Объединенных Наций Терры учреждай, я всё подпишу!

– А как же валькирии? Тетки твои? Они же…

– А теток твоих мы первыми под эту реформу и загребем. Без права на реабилитацию. Для начала впаяем им недели две исправительных общественных работ. Пусть под подписку о невыезде асфальтируют и благоустраивают дорогу по нашей хуторской территории. А песок, щебень и гравий мы со строителями им оперативно подвезем. Мне нужно это постановление где-то на бумаге написать, печать поставить, выдать тебе какой-то отличительный знак или министерское удостоверение?

– Надо бы, но это чтобы озвучить указ перед народом и сохранить в анналах истории, а так нет, не нужно, – горгулья вдруг замерла и уважительно, очень серьезно посмотрела на меня. – Ты озвучила свое распоряжение по доброй воле, будучи в трезвом уме и без всякого принуждения. По закону Терры оно прямо с этой секунды стало частью бытия. Местные историки и летописцы его автоматически зафиксируют. На Терре теперь навсегда записано, что тогда-то и там-то было принято великое постановление, и первым министром по борьбе с дискриминацией стала представитель новой расы. И что домовые, мавки, кикиморы, шишуги и прочие малые народы отныне получили официальный статус полноправных членов общества. И что теперь не капризы богов определяют, является ли вид разумной расой, а исключительно наличие абстрактного мышления и способность отвечать за свои поступки. Благодарю за оказанное высокое доверие, ваше высочество, – она встала, сложила руки перед собой и отвесила мне глубокий, чистокровный министерский поклон.

– А ты в курсе, госпожа министр, что, согласно новому статусу, ты обязана быть кристально чистым примером для своих подданных и больше не имеешь никакого юридического права напиваться до зеленых соплей? – ехидно подмигнула я ей.

– А вы сами-то в курсе, ваше высочество, что вам отныне нужно быть в сто раз осторожнее со своими словами и спонтанными законами? – в тон мне ухмыльнулась горгулья, мигом растеряв всю официальную спесь. – Каждое ваше слово теперь заносится в историю Терры. На вас ведь клеймо правящего дома Хранителей Терры.

– Где еще за клеймо? – я испуганно осмотрела свою рубашку.

– В крови оно у тебя, Мира. Родовая магия.

– Так, отставить официальные обращения, Светлана Ивановна, а то нас таксисты сдадут!

– Слушаюсь и повинуюсь, – весело оскалилась Каменючка. – Из тебя определенно выйдет отличный, жесткий правитель. Без всяких террианских предрассудков.

Мы дружно уселись на самый край заснеженного выступа скалы, с упоением любуясь умопомрачительной высотой и круговой панорамой Кавказского хребта. Прямо под нашими ногами еще лежал чистый декабрьский снег, медленно подтаивая под лучами заката и стекая шумными ручьями вниз по голым серым камням прямиком в насыщенное зеленое море сомкнувшихся крон вековечных лесов. Там, в глубокой седловине, шерстяными серебристыми нитями вилась горная река, то впадая, то вытекая из зеркального блюдца-озера. В его глади четко отражались легкие розоватые облака, которые проплывали прямо под нами разорванными клочьями густого тумана. И от озера тянулась тонкая ниточка серо-коричневой грунтовой дороги, вьющейся по синему, белому и желтому разнотравью пышно цветущей долины.

Солнце стремительно садилось за горизонт. Освещенная багряная полоса быстро поднималась к вершинам, оставляя всю долину внизу сокрытой густой вечерней тени.

– Слушай, а может, самоцветы для моей коллекции поищем, пока окончательно не стемнело? – предложила я, чтобы замять неловкую паузу. – Высота тут приличная, если повезет, наткнемся на кварцевые друзы. Торопиться нам всё равно абсолютно некуда, дома шашлыка навалом.

– А давай, – с удовольствием согласилась горгулья.

И мы отправились увлеченно искать кварцевые жилы, с размаху разрубая моим огненным мечом камни с явными признаками кристаллизации. И таки нашли! Откопали отличные, чистые кристаллы по пять-десять сантиметров дымчатого и бесцветного горного хрусталя и даже несколько камушков потрясающей чистейшей бирюзы.

Когда совсем стемнело, мы вернулись на наш облюбованный скальный выступ. В полную силу вошла круглая желтая луна, а на черном небе одна за другой начали загораться мириады мерцающих голубых звезд. Далекие вершины гор еще лениво горели розовым огнем в последних лучах заката, а внизу уже безраздельно царила глухая южная ночь, надежно скрыв все яркие краски летнего дня. И только далекое горное озеро безмятежно отражало луну в виде неровного, расплывающегося желтого пятна, подернутого легкой озерной рябью.

– Домой пора, – вдруг засуетилась горгулья, укладывая камни в сумку. – Там за тебя, наверное, уже с ума сходят от волнения.

– Ничего, они прекрасно знают, что мне с министром и телохранителем Терры ничего не грозит, – отмахнулась я, усаживаясь поудобнее на еще не остывший гранит и плотно закрываясь крыльями от налетающего холода. От резкой перемены дневных и ночных температур в горах сразу поднялся сильный сквозной ветер. – Я хочу тебе перед полетом кое-что интересное показать. Врубай валькирьево зрение, Гуль, посмотри на мир моими глазами.

Обычная ночь мгновенно исчезла, и всё вокруг преобразилось до неузнаваемости. Мир вокруг нас ярко засветился совершенно новыми, фантастическими красками. Там, где только что лежала глухая черная тьма, теперь бушевала огненная, яростная стихия. Само небо вовсю полыхало синими, зелеными и красными неоновыми всполохами, рождая светящиеся огненные капли, которые, как капли благодатного дождя, разноцветными текучими флюидами плавно падали на землю. Вместо привычного леса внизу раскинулся бескрайний океан плотно сплетенных между собой в единую паутину зелено-голубых нитей, открывающих нашему взору сокрытые внутри своего чрева яркие радужные зайчики живой плоти диких зверей и птиц. Вся долина лежала внизу яркой, сочной полосой желто-красноватой нагретой за день земли с синевато-голубоватым энергетическим сплетением местной растительности. И даже горное озеро и река клубились молочной, неоновой нитью густого огненного тумана.

– Я, если честно, немного по-другому этот мир вижу, – тихо сообщила горгулья, с чистым восторгом любуясь открывшимся видом. – Жаль, что я не могу тебе показать свой спектр. Здесь у вас на Земле все флюиды какие-то бледные, полупрозрачные... На Терре краски в сто раз ярче, сочнее и веселее. Там ночью свечение жизненной энергии растений можно даже обычным, не макро-зрением наблюдать.

– Это мне вчера тетки на тренировке показали, что я, оказывается, умею так делать. Такое чувство, будто Новый год наступил, да? Всё вокруг горит, всё переливается, всё сияет… – мне вдруг стало так легко и радостно на душе, что я тихонько рассмеялась. – Там внизу, кстати, еще бродят темные энергетические формы жизни, мороки эти гнилые, но отсюда, с высоты, их мелкие комочки, слава богу, не видны.

Так мы мирно сидели на скале минут пятнадцать, наслаждаясь тишиной.

Внезапно я услышала странный, беззвучный скрежещущий гром, который тяжелым эхом раскатился по всему небосводу – точно так же, как я до этого услышала призыв ундины в реке. Сразу за этим скрежетом последовал глухой трубный рокот, и по небу плавно покатилась колоссальная темная волна, на глазах накрывая весь мир высасывающей жизнь тенью. Живое свечение красок вокруг в один миг побледнело, природа словно сжалась от парализующего страха, а темные мороки, яростно набросившиеся на живую плоть в лесу, стали отчетливо видны даже отсюда, с нашей вершины, проступая на земле грязными, сочащимися темными пятнами.