Убей меня быстро: Падение Дракона

— Одна такая склянка стоит больше, чем я за неделю съел. —пробормотал юноша.

— Склянки, это стекло. А ты человек. Разобьёшь, новые купим.Главное, не взрывай ничего. Не хочется снова крышу чинить.

— Хорошо, мастер.

— Хотя, чёрт побери, иногда кажется, что само пространство вэтом крыле стало капризным. Формулы, которые сто лет работали, даютпогрешность. Со времён того самого разлома. Отсюда и все наши беды: реагентыпортятся быстрее, редкие грибы с берегов Озера Долголетия вдруг кристаллизуютсяв пыль.

— Разлома? — осторожно переспросил Ричард.

— Разлом между мирами, катаклизм — называй как хочешь, —голос Тарвиша сорвался на хриплый, усталый выкрик. — Великие маги древности,видите ли, возжелали прикоснуться к изнанке мироздания. И прикоснулись. Толькоизнанка-то треснула! Логика мира в том месте надломилась. Законы, сама плоть.Всё спуталось. А мы теперь тут латаем последствия их высоколобой игры в богов.Барьер… да, барьер нас пока защищает. Ключевое слово «пока».

В голове Ричарда сводились воедино обрывки дневника и словамастера. Реальность заболела. И он, работал в самой её лихорадке. Но еслифундамент мира дал трещину, то что уж говорить о разбитой колбе? Так он понял:здесь можно ошибаться, экспериментировать, без страха испортить ингредиент.

Мастер Тарвиш всё чаще доверял Ричарду лабораторию, уезжаяпо делам. Чудом казалась не только новая жизнь, но и знакомство с главнымвоенным советником императора. Горожане боялись вампира. Слухов ходило много. Иэто было понятно. Ричард представил, как люди стараются исчезнуть из полязрения, когда он проезжает по улицам на лошади, как старухи хватаются занательные обереги, а мужчины и женщины прячут взгляд. Страх, разумный страхперед чем-то неестественным, что не принадлежит к миру живых, но продолжаетсвободно передвигаться по столице, а самое главное, защищать её. В Ричарде этотстрах странным образом превращался в нечто иное: в жгучее любопытство, вжелание разобраться, что скрывается за маской холодного аристократа, и как этане-жизнь, может быть той силой, которая не отняла, а даровала. Даровала шанс непросто выжить, а стать тем, кем он был всегда в своих мечтах, глядя на пыльныекнижки в углу своего чердака.

Последний шедевр Ричарда стоял в ровных рядах стеклянныхколб. Эликсиры для вампиров с защитой от солнца. Он потратил месяцы, рыская посекретным архивам библиотеки, где пергаменты хранили записи о ритуалах, откоторых у мастера Тарвиша кровь стыла в жилах. Ричард продирался сквозь почеркии намёки, выискивая крупицы истины среди заблуждений и мистификаторства. Инаконец, создал основу. Он исходил из теории, что вампиризм — это стойкаяаномалия цепной реакции распада. Эликсир не защищал, а временно обращал еёвспять. И вот результат. Теперь вампир мог некоторое время существовать подсолнцем. Ожоги получал, но главное, не горел. Это меняло многое. Раньше Стейнарбыл известным стратегом, но во многом теневой фигурой. Теперь же, сталполноценным участником сражений.

Ричард был очень горд собой за то, что смог создать нечтостоль полезное для Стейнара. Самое главное — он сделал это сам! И наконецпочувствовал себя полноценным алхимиком, а не просто помощником мастера.

Лаборатория стала домом. Он полюбил это место всей душой. Остаром домике на окраине, где родился и вырос, вспоминал редко. Кошелёк,некогда завидовавший грошам в чужих карманах, теперь был полон. Деньги были нецелью, а доказательством того, что его ум, его знания имеют вес в этом мире.Сам он тоже изменился. Стал увереннее в себе. Глаза, раньше тусклые от вечной нужды,теперь блестели. Это был голод пробудившийся после долгой спячки, аппетит кжизни и к открытиям. Это было почти болезненно, как оттаивание обмороженнойконечности, тепло возвращалось вместе с болью. Он похорошел, перестал бытьтенью. И теперь уже мог бы привлечь внимание какой-нибудь приличной девушки.Мысль об этом казалась странной, почти вульгарной. Его сердце, его страсть былизаняты другим романом — романом с веществом, с тайной, с процессом превращения.Он прихрамывал по-прежнему, стараясь не привлекать внимания к своей, известнойлишь ему одному, болезни, что обострялась время от времени.

Глава третья

Не тот ингредиент

В конце рабочего дня Ричард устало обвёл взглядомлабораторию и ящики с готовыми эликсирами для войска. Затем взглянул на ряды множествапустых склянок, которые сверкали в мерцании свечей. Завтра их снова предстоялозаполнять.

Он присел за стол, чтобы смешать составляющие для новойпартии эликсиров. Пальцы дрожали от усталости, веки слипались. Алхимик сдался,опустив голову на руки. Последнее, что увидел перед тем, как сознаниеотключилось, это переливчатое мерцание золотистой жидкости в колбе…

Ричарду снился кошмар. Он в своём старом доме, смешивалчто-то, цвета яркие и красивые. Рядом стояла сестра. Маленькая девочка вплатье. Но юноша не был братом. Он стал Творцом, с Творением, которое важнеетворца. Он даже не обернулся, когда знакомый, тоненький голосок нарушил тишину:

— Ричи, это вкусно?

Увлечённый, Ричард кивнул, очарованный идеальным сияниемзелья в колбе. Жидкость вспенилась, и цвет стал ещё ярче, невыносимым для глаз.Совершенство, какого не бывает в природе.

Настойчивая маленькая рука сестры потянулась к колбе на краюстола.

— Оно так красиво светится!

Она выпила.

Он наконец обернулся. И в этот миг перестал быть Творцом иснова стал Ричардом. Но было поздно…

— Лиза, нет!

И тут краски смылись, звук стал приглушённым. Он увидел, какона медленно осела на пол, как подкошенный цветок. Он не смог пошевелиться, несмог закричать, не смог помочь. Будто сам стал частью этого умирающего,теряющего цвета места. Из его горла вырывался только беззвучный беспомощныйхрип.

Ричард вырвался из сна. Он дёрнулся всем телом, чуть несвалившись со стула. Сердце колотилось, стучало так громко, что казалось,слышно на другом конце комнаты. Он судорожно глотал воздух, ощупывая лицо, шею— цел, жив. Но сон не отпускал, а с ним не отпускало чувство какой-то упущеннойдетали, роковой ошибки.

Взгляд, ещё мутный от сна, скользнул по полкам сингредиентами. Остановился. Зацепился. Там, среди склянок, поблёскивалазеленоватым большая колба с самым важным компонентом для эликсиров от солнечногосвета. Скрытая в тени, она стояла нетронутой.

— О нет, только не это, — прошептал юноша. — Если она здесь,то что тогда добавлено в эликсиры, которые Стейнар уже забрал? Неужели яперепутал составляющие?

Сон как рукой сняло. Ричард заметался по лаборатории.Лихорадочные поиски среди склянок и инструментов лишь усиливали тревогу. Онвцепился в столешницу, скрипнув ногтями по дереву.

В голове метались обрывки мыслей:

«Обратный эффект. Яды. Паралич. Что я туда добавил?! Неужелиперепутал огнецвет с сумеречным мхом? Нет, это был мох… Боже, я даже не помню!Если в составе есть огнецвет, мёртвая плоть под солнцем вспыхнет, как факел!Какой я идиот! Надо догнать отряд!»

Юноша схватил шерстяной плащ с вешалки, и как ошпаренный,выскочил из тёплого помещения на промозглую ночную улицу. Ледяной воздухрезанул лёгкие, ударил в лицо, выбивая остатки сна. Ночь ещё не закончилась, нонадо было действовать быстро. Он внезапно вспомнил о нейтрализаторе. Вернувшисьв лабораторию, достал из ящика флакон и с сомнением оглядел, будто потерялдоверие к себе и делу рук своих. Нейтрализатор должен снять побочные эффекты, вслучае чего.

Ричард снова выбежал на улицу. Он со всех ног рванул вниз подороге, ведущей к воротам из города, припоминая на ходу, где на окраинеконюшни. Он бежал, вдогонку за партией эликсиров, за призраком сестры, котораяснова падала на пол, но на этот раз её лицо стиралось, заменяясь другим лицом,охваченным пламенем на поле боя.

Ричард прокрался вдоль кузницы, между домами, впиваясьпальцами в шершавые доски. Из-под ноги выскользнул и с тихим стуком покатилсяпо камням ржавый гвоздь. Он обернулся, всматриваясь в темноту. Луна пряталасьза тучами, что оказалось на руку. Сапоги увязли в грязи, но юноша умудрялсядвигаться бесшумно, как тень. Только в сумке слегка позвякивали склянки.Накинув капюшон, он прижался к тенистой стене конюшни и бесшумно перемахнулчерез невысокий забор. Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая лишьбеспокойным переступанием копыт и подрагиванием лошадиных хвостов. В дальнемуглу, в опустевшей кормушке, шурша соломой, возился ёж.

Ричард крадучись пробрался к дальнему углу, где в отдельномстойле стояла гнедая кобыла. Животное встревоженно зафыркало, закидывая головупри приближении незнакомца.

— Тихо… хорошая… — прошептал Ричард, поглаживая шею лошади.Из соседнего стойла в ответ раздалось нервное ржание другого коня.

Осторожно, затаив дыхание, он принялся отстёгивать замок надверце стойла. Наконец замок поддался, и дверь бесшумно распахнулась. Алхимикмедленно вывел кобылу под небо, стараясь не тревожить остальных лошадей. Струдом вспоминая уроки верховой езды, полученные в детстве от отца, он рукойухватился за гриву, уже забрасывая ногу в стремя.

Как вдруг…

Лошадь дёрнула головой, громко заржав.

От неожиданности Ричард едва не выпустил поводья.

Вспышка, ослепительная и яркая, возникла над головой,заливая двор неестественно холодным сиянием. Хрустальный звон разнёсся подвору.

Заклинание для охраны конюшни сработало.

Откуда-то из темноты справа выскочил конюх, размахиваяфонарём.

Свет выхватил из мрака испуганное и растерянное лицоРичарда. Через секунду, вспышка погасла, погрузив всё обратно в темноту.

— Ах ты гадёныш! Вор! Держите вора! — спотыкаясь, хриплозакричал хозяин конюшни.

Но Ричард уже был в седле. Он резко дёрнул поводья. Копытаударили о булыжник, высекая искры. Лошадь сорвалась с места, едва не сбив с ногмужика.

— Стой! Вернись, увечных отродье! — ревел тот, рухнув наземлю: — Караул! Стра-ажа! Лошадь угнали! Он мою кобылу унёс!

Голос эхом разносился по двору, а Ричард уверенно мчалсявперёд, поглощённый управлением кобылы. Когда притормозил на повороте,откуда-то сбоку донеслись крики.

Из-за угла как по злому умыслу вынырнул ночной патруль.

— Именем императора, стой! — раздался грозный бас стражника.

Лошадь встала на дыбы, заржала и, без того напуганная шумом,рванула вперёд, как молния, выбивая из-под копыт фонтаны грязи. Стражникимоментально остались позади. Ветер засвистел в ушах алхимика, сорвал с головыкапюшон. Он стремительно мчался к воротам. Копыта гулко стучали по мостовой.

Арбалетные болты просвистели мимо.

Ричард оглянулся. Далеко в темноте, словно огненные змеи,извивались факелы. Впереди из переулка выскочили ещё двое мужчин, перекрываяпуть. Он сорвал с пояса мешочек с порошком и швырнул им под ноги.

Прогремел оглушительный взрыв. В нос ударил запах серы.

Стражники шарахнулись в стороны, зажмурились, закашляли.Люди в домах проснулись, зашевелились, где-то раздался детский плач.

Вырвавшись за городскую стену, он оторвался от погони. Намгновение опасался, что взрыв поднимет на ноги весь гарнизон, но, похоже,стражники решили не углубляться в ночь за одним воришкой. В голове проносилисьвоспоминания о той ночи, когда он только создал эликсир с защитой от солнца,каждая деталь, каждый шаг.

Он скакал через поля, пока не достиг густой рощи. Задыхаясь,юноша остановился у ручья. Умыл лицо, попил и вернулся в седло. Кобылафыркнула, закатила глаза, но повиновалась, будто понимая, что сейчас не времядля непослушания. Её бока вздымались, а грива слиплась от пота. Мрачный лесвстретил их шёпотом ветра в кронах. Кобыла, казалось, чувствовала отчаяниевсадника и летела как стрела. Ричард вцепился в уздечки, прижимаясь к гривесильнее, и взглянул на светлеющий горизонт.

В голове стучало только одно: «Успеть до рассвета! Нужнообязательно успеть до рассвета!»

Он уже едва держался в седле. Ветви царапали капюшон,ледяные капли дождя стекали по лицу. Одежда прилипла к телу, а пальцы онемели.Лошадь не сбавляла хода, опасно скользя по размокшей тропе. Он свернул с леснойтропы на открытое поле. Вскоре вновь начались деревья. Сквозь шум ветрадонеслось тихое ржание коней. Ричард вскинул голову, прищурился, придержаллошадь и спрыгнул на землю. Он осторожно подкрался к склону холма. С негооткрывался вид на лагерь, и сквозь просветы между деревьями было заметнодвижение. Алхимик начал спускаться. Он сполз по скользкой траве, почти катясь,и выругался.

Внизу, среди теней, мерцали доспехи. Огоньки костров. Сиделилюди. Стояли лошади. Мечники сидели у костра, обсуждая что-то вполголоса. Ихлица, освещённые пламенем, казались угрюмыми и мрачными. Один из них,коренастый мечник с обожжёнными пальцами, нервно перебирал амулет на шее. Вдругодин из них резко повернул голову, заметив движение в темноте.

— Кто там? — рыкнул здоровяк со шрамом на щеке и повязкой наглазу. Единственный глаз, зоркий и холодный, изучал силуэт Ричарда. — Стоять!

Остальные, как волки, ощетинились, насторожившись. Их глазаблуждали по темноте выискивая угрозу.

— Спокойно, — выдохнул алхимик, выйдя из-под тени дуба всвет костра. Он судорожно сглотнул, поправляя мешок на плече.

— Руки прочь от карманов, а то отрублю!

Ричард поднял руки.

— Я… я не враг! Я свой. Из города. Нужно передать кое-что.Срочно! Это важно!

— О чём речь?

— Среди вас есть человек. Его зовут Стейнар.

— Человек? Стейнар? — переспросил мечник, хмуря густыеброви. — А ты кто такой, чтобы знать Стейнара?

— Я друг.

— Друг? — рассмеялся мужик, потрясая плечами, и, обращаясь ктоварищам, воскликнул: — Вы слышали?! Этот парень говорит, что он другСтейнара!

Остальные тоже издали короткие смешки.

— Вернее, алхимик. Из резиденции. Я работаю с ним! — голосРичарда сорвался на крик. — Стейнар забрал не те эликсиры! Он должен узнать дорассвета! Вы обязаны пропустить!

— Обязаны… — сплюнул вояка. — Много кто «обязан». Ты один? Вкустах никого?

— Один. Вы не понимаете. Он сгорит заживо! Хотите отвечатьза это перед императором?!

Мечники косо переглянулись, улыбки исчезли, уступив местосерьёзным лицам.

— Что ты сказал? Что-то не верится. Стейнар не имеет дел стакими, как ты.

— Ну и кто он, по-твоему? — спросил товарищ.

— Может быть, шпион.

— Слишком суетливый для лазутчика. Вряд ли кто-то пошлётшпиона в таком странном наряде, — заметил мужчина, задумчиво потирая пальцамибороду и осматривая плащ, тёмно-серый жакет и штаны Ричарда.

— Послушайте, — настаивал Ричард, отчаяние заставило егосделать шаг вперёд, — я не враг вам. И уж точно не шпион. Вы думаете, я стал бывот так появляться один, среди ночи, если бы замышлял что-то?

— Ладно. Иди сюда. Но если ты врёшь, твои косточки завтрабудут вариться в нашем котле. — здоровяк шагнул вперёд, его тень накрылаРичарда, — Пошли с нами. И без глупостей.

Они повели его вглубь лагеря. Ричард успел заметить, что этобыло не просто сборище каких-то вояк, а отлаженная военная сила, подчинённаяимператору, со своими правилами и структурой. Лагерь был разбит с бездушнойточностью: ровные ряды палаток, строгие зоны для обозов, телег с припасами и лошадей.Над командирскими шатрами и в центре лагеря тяжело полоскались знамёна с гербом— два чёрных дракона и весы. Большие белые шатры, возвышавшиеся над остальными,принадлежали светлым магам. Тени от костров плясали, придавая и без тогомрачному месту зловещий вид.

Они шли мимо палаток. Со всех сторон доносились приглушённыеразговоры, ржание лошадей, чей-то тяжёлый больной храп. У одного из костровдозорный, зевнул так, что неловко уронил в огонь деревянную кружку, и намгновение взметнулся сноп искр.

Остановились перед высоченным шатром, полог которого былукрашен золотыми вышивками. Внутри, в свете магического кристалла, сидел маг.Его белоснежная, как снег, мантия тускло сияла, словно отвергая грязь и тьмуобстановки вокруг. На столе лежали свитки, и он внимательно изучал их, делаязаписи серебристым пером.

— Господин Иерон! Мы не стали бы мешать… Дело иного рода.Этот человек прибыл в лагерь и разыскивает того, кто прибыл вчера.

Только теперь Иерон оторвал взгляд от записей. Егосветло-серые глаза, прозрачные и бездонные, как лёд над океаном, медленнообвели вошедших.

— У того, кто прибыл вчера, есть имя, командир, — сказал он.

— Да, то есть… Он ищет Стейнара. Утверждает, что его друг.

Во взгляде мага мелькнуло нечто большее, чем простохолодность, скорее брезгливость, словно Ричард являлся чем-то неприятным,принесённым на подошве.

— Друг Стейнара? — Он с лёгким раздражением отложил перо. —Смелость и глупость часто ходят рука об руку. У Стейнара нет друзей. Естьресурсы, инструменты и временные альянсы. К какой категории вы себя относите,юноша? Нет, не отвечайте. Мне неинтересно.

— Я… его алхимик. — пробормотал Ричард.

— Ну так, отведите его к де Кайраху. Зачем вы притащили егоко мне? Я вроде бы ясно дал понять, что меня не следует беспокоить. Каждаяминута, которую я трачу, это потенциальная брешь, через которую завтра к намхлынет чума. А вы приносите ко мне… это.

— Так точно, но…

— Но?

— Только… это ведь Стейнар. Он же, сами знаете, что онтакое. Мы подумали, лучше вам сразу доложить. А то в уставе неясно написано.То, что ему… э-э-э… доставляют нужное, это понятно, за этим следят. А вот чтобык нему люди вот так приходили… которые не по этой части… И кто такой этотчеловек… — он кивнул на Ричарда, — мы ж не знаем. А Стейнар ведь… — он сновазамялся, подбирая слова, — …при самом императоре главный советник. С таким…лучше перестраховаться, господин Иерон.

— Ваша работа исполнять приказы, а не интерпретировать их, —отрезал маг, вновь погружаясь в свитки. — Вам всё ясно?

— Так точно, господин Иерон.

— Свободны.

Они молча вышли из шатра, и начали спускаться вниз по узким,утоптанным в глине тропам в нижнюю часть лагеря, огибая холм. Палатка, ккоторой направлялись, отличалась от остальных. Она была сделана из плотногочёрного полотна, без каких-либо украшений. Полотно было натянуто так туго,будто внутри нет воздуха. Возле входа царила тишина, и даже звуки лагеря,казалось, сюда не долетали. Под ногами похрустовали сухие ветки, и этот звукпоказался алхимику оглушительным.

Шаги наёмников становились медленнее, а дыхание затаённым.Они обменялись тревожными взглядами. Где-то прямо над головами, в темнотеветвей, с испуганным щёлканьем резко сорвалась и метнулась прочь ночная птица.

Мужчины невольно вздрогнули.

— Чёрт… — прохрипел один из мужиков. — Птица ночная с путисрывается, примета дурная.

— Он не любит, когда к нему приходят засветло.

— Так ещё это… только горизонт светлеет.

— Вот именно. Значит, любит, когда совсем уж темно. Как вгробу, чтоб ни лучика.

— Гм…

— Видел его на прошлой неделе на поле боя? Как он просторванул через линию врагов. Никто даже меча поднять не успел. А этот взгляд,будто тебя насквозь видит. У таких друзей не бывает.

— Тихо ты! Не говори так, — шикнул товарищ, пристальносмотря на палатку, к которой подошли. — Если он услышит…

— Что услышит? — раздался строгий голос Стейнара изнутрипалатки. — То, как вы обсуждаете мои нравы, или то, как боитесь войти?

Мечники затаили дыхание и замерли. Наконец, один из нихвытянул руку к пологу, отодвинул ткань набок и вгляделся в темноту. Сглотнувком в горле, он прохрипел, стараясь звучать официально и говорить только поделу:

— Господин де Кайрах, к вам гость. Он… он утверждает, чтоваш друг.

— Да пусти ты меня уже! — огрызнулся алхимик, вырываясь иззахвата и оттолкнув мужчину, шагнул к палатке. — Стейнар, это я!

Последовала пауза, затем едва слышный шелест ткани. И изтемноты, словно призрак, соткался образ. Стейнар вышел. Глаза, сверкнувшие холоднымсеребром, встретились со взглядом Ричарда.

— Всё в порядке. Он свой, — произнёс вампир. — Оставьте нас.

Наёмники, явно облегчённые тем, что их участие закончилось,быстро отступили и ушли обратно по тропе, ведущей к мерцающим костраможивлённой части лагеря.

Ричард потёр затёкшие запястья. С рукава у него упала изатерялась в грязи отломанная во время задержания пуговица.

— Суровые ребята, — выдохнул он, с облегчением.

— Ты явился в лагерь посреди ночи, алхимик. Чего ты ожидал?

Стейнар, вернувшись в палатку, неспешно зажёг факел,закрепил его в стальное кольцо и опустился в кресло.

Ричард зашёл следом.

Палатка, мрачная снаружи, внутри была отражением безупречнойвоенной строгости, присущей советнику и опытному воину. Просторная, носдержанно оформленная обстановка. Никаких избытков, всё подчинялось особомупорядку. На стенах, аккуратно рассаженное на крючках, оружие: мечи, кинжалы иметательные ножи. В углу, оформленном в императорском стиле, располагалосьнебольшое, аккуратно убранное спальное место, обтянутое чёрной тканью с тонкойзолотой отделкой. Стол из тёмного дерева, на котором лежала карта. Ещё, здесьбыли разложены несколько чертежей фортификаций, стопка писем с печатнымиштампами императора и небольшая коллекция перьев для записи указаний.

Ричард опустился на стул напротив, дерево жалобно скрипнулопод его весом.

Стейнар погрузился в себя, уставившись на исчерченнуюпометками карту. Свет факела лепил его черты, делая их резче, с глубокойусталостью в глазах. Волосы, чёрные как смоль, были собраны в хвост на затылке,несколько выбившихся прядей падали на лицо, подчёркивая хищный профиль.

Он пробормотал что-то себе под нос, слишком тихо, чтобыразобрать, но Ричарду почудилось: «…слишком поздно». Потом резко поднял взгляд,и Ричард физически ощутил эту холодную, расчётливую сосредоточенность, будтовампир силой воли вытолкнул себя из сложных стратегий в реальность.

— Так что за нужда тебя привела?

— Я должен тебе кое-что рассказать. Это важно. Хорошо, чтоуспел.

— Успел что?

Ричард растерялся. Он чувствовал, как мурашки бегут по кожеот этого изучающего взгляда. Но это не был страх перед гневом, скорее смесьвины, решимости и жгучего желания доказать, что он чего-то стоит в глазахсущества, которое привыкло держаться от смертных на иной высоте.

— Я… Тут такое дело. Эликсиры! Они… они не те.

— Причина?

— Устал. Не выспался. Добавил не тот компонент.

— И?

— Их нельзя пить! Совсем! — Ричард всплеснул руками, ифлакон в его мешке звякнул о другие склянки. — Это опасно!

Стейнар оставался спокойным. Ни тени гнева, ни намёка натревогу не промелькнуло во взгляде.

— Ричард. Два столетия как я мёртв. Твои алхимическиеизыскания не представляют для меня угрозы.

— Нет. Дело не в самих эликсирах. Солнце! Они усилят эффектсолнечного света. Ты мог сгореть!

— Сгореть, — медленно произнёс вампир, смакуя каждый звук,как гурман редкое вино. — Ты представляешь, что такое — гореть заживо, алхимик?Я — да. Не просто умереть. Чувствовать, как твоя собственная плоть становитсяфитилём, как жир шипит, а глаза закипают. Предлагаешь мне ощутить это на себе?Из-за твоей невнимательности?

— Прости! Я не хотел…

— Значит, явился в лагерь. Лично. Чтобы возвестить меня…Любопытно. Большинство на твоём месте избрали бы спрятаться и молиться, чтобыих оплошность не обнаружили.

— Я так не могу.

— Не можешь. Было бы… интересно увидеть, на что способнатвоя совесть под давлением сего страха. Но ты лишил меня этого зрелища.Признанием. Скучная, предсказуемая добродетель, — с лёгкой, почти насмешливойусталостью сказал вампир. — Запомни сей промах, Ричард. В следующий раз онзаставит тебя сверить состав трижды, прежде чем вручать мне. Это и есть рост.Ошибки неизбежны. В твоём случае даже поучительны. Иногда, дабы не ошибаться,нужно отдыхать. Спать. Помнить, что ты человек.

Ричард неуверенно кивнул, в голове пронеслось: «Странно. Онне злится… Он вообще что-нибудь чувствует?»

— А как же сражение?

— У меня хранятся несколько старых составов. В остальном,добротная работа. Я в тебе не ошибся. Ты предан своему делу.

— Спасибо! — алхимик почувствовал, как камень спал с души. —Ну и, если честно, я просто хочу быть частью этого.