Убей меня быстро: Падение Дракона

Настойчивая рука сестры потянулась к сосуду на краю стола.

— Оно так красиво светится!

В её голосе было то самое восхищение ребенка, который ещё не знает, что красивое может убивать.

Он наконец обернулся. И в этот миг перестал быть Творцом и снова стал Ричардом.

— Лиза, нет!

Но было поздно...

Она выпила.

Краски смылись, звуки стали приглушёнными. Он увидел, как сестра осела на пол, как подкошенный цветок. А он не мог пошевелиться, не мог помочь. Из горла вырывался только беспомощный сдавленный хрип.

Ричард распахнул глаза. Дёрнулся всем телом, чуть не свалившись со стула. Сердце колотилось. Стучало так громко, что казалось, слышно на другом конце комнаты. Он судорожно глотнул воздух, ощупывая лицо, шею. Но сон не отпускал, а с ним не отпускало чувство какой-то упущенной детали, роковой ошибки.

Взгляд, ещё мутный от сна, скользнул по полкам с ингредиентами. Остановился. Зацепился.

Там, среди склянок, поблёскивала большая колба с самым важным компонентом для эликсиров от солнечного света. Она стояла нетронутой.

— О нет, только не это, — прошептал юноша. — Если она здесь, то что я добавил в эликсиры, которые забрал Стейнар?

Сон как рукой сняло.

Ричард вцепился в столешницу, скрипнув ногтями по дереву, вскочил и заметался по лаборатории. Лихорадочные поиски лишь усиливали тревогу.

В голове метались обрывки мыслей:

«Обратный эффект. Слабость. Паралич. Что я туда добавил?! Неужели перепутал огнецвет с сумеречным мхом? Нет, это был мох... Боже, я даже не помню! Если в составе огнецвет, мёртвая плоть под солнцем вспыхнет, как факел!»

— Какой же я идиот! — воскликнул он. — Надо догнать отряд!

Юноша схватил шерстяной плащ с вешалки, и как ошпаренный, выскочил из тёплого помещения в промозглую ночь. Ледяной воздух резанул лёгкие, выбивая остатки сна.

Он внезапно вспомнил о нейтрализаторе. Вернувшись в лабораторию, достал из ящика флакон и с сомнением оглядел, будто потерял доверие к себе и делу рук своих. Нейтрализатор должен помочь, но главное успеть до рассвета.

Ричард со всех ног рванул вниз по дороге, к воротам из города. Конюшни были на окраине. Он помнил это ещё с тех пор, как отец впервые взял его в город.

Накинув капюшон, Ричард прокрался вдоль кузницы, между домами, впиваясь пальцами в шершавые доски. Сапоги увязли в грязи, но он двигался осторожно, как тень, только в сумке тихо позвякивали склянки.

Юноша прижался к тенистой стене конюшни и бесшумно перемахнул через забор. Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая беспокойным перетоптыванием копыт и дыханием лошадей. В дальнем углу, в опустевшей кормушке, шурша соломой, возился ёж.

Ричард прокрался к дальней стенке, где в отдельном стойле стояла гнедая кобыла. Животное, почуяв его, встревоженно зафыркало, закидывая голову.

— Тихо... хорошая... — прошептал Ричард, поглаживая шею животного.

Затаив дыхание, он принялся осторожно отстёгивать замок на дверце стойла. Замок поддался, и дверь бесшумно открылась.

Алхимик осторожно вывел кобылу под небо, стараясь не тревожить остальных лошадей. С трудом вспоминая уроки верховой езды, полученные в детстве от отца, он рукой ухватился за гриву, уже забрасывая ногу в стремя.

В эту секунду лошадь дёрнула головой, громко заржав.

От неожиданности Ричард едва не свалился, в последний момент успев крепко схватить поводья.

Ослепительная вспышка, возникла над головой, заливая двор неестественно холодным сиянием.

Звон прокатился по двору.

Заклинание для охраны конюшни сработало.

Откуда-то из темноты, тяжело топая, вывалился хозяин конюшни — лохматый, грузный, с фонарём в руке.

Свет выхватил из мрака испуганное и растерянное лицо Ричарда. Через минуту, вспышка погасла, погрузив всё обратно в темноту.

— Ах ты гадёныш! Вор! Держите вора! — спотыкаясь, хрипло закричал хозяин.

Но Ричард уже был в седле, и резко дёрнул поводья. Копыта ударили о булыжник, высекая искры.

Лошадь сорвалась с места, сбивая с ног мужика.

— Стой! Вернись, увечных отродье! — взревел тот, рухнув на землю: — Карау-ул! Стра-ажа! Лошадь угнали! Он мою кобылу унё-ёс!

Голос эхом разносился по двору, а Ричард уже мчался вперёд, поглощённый управлением кобылы. Ветер засвистел в ушах, грива хлестала по лицу.

Сбоку донеслись крики.

Из-за угла как по злому умыслу вынырнул ночной патруль. Трое, в доспехах, с алебардами.

— Именем императора, стой! — прогрохотал бас стражника.

Лошадь встала на дыбы. Заржала. И, без того напуганная шумом, рванула вперёд, как молния, выбивая из-под копыт фонтаны грязи. Стражники моментально остались позади.

Ричард вцепился в гриву, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Арбалетный болт просвистел у самого уха, и он вскрикнул от страха. Оглянулся.

Далеко в темноте, словно огненные змеи, извивались факелы.

Впереди из переулка выскочили ещё двое, перекрывая путь.

Ричард сорвал с пояса мешочек с порошком и швырнул им под ноги.

Прогремел оглушительный взрыв.

Стражники шарахнулись в стороны, закашляли. Люди в домах проснулись, зашевелились, где-то раздался детский плач.

Ветер сорвал с головы алхимика капюшон, пока он стремительно нёсся к открытым воротам.

Впереди, по обе стороны от них, высились два каменных воина древней династии. Каждый ростом с крепостную башню, они стояли, опираясь на внушительные мечи. Дожди и ветры сделали черты смутными, но поза осталась. Сами ворота, окованные тёмным железом, уходили вверх так далеко, что створки терялись в предрассветном тумане.

Вырвавшись за городскую стену, Ричард оторвался от погони. На мгновение опасался, что взрыв поднимет на ноги весь гарнизон, но, похоже, стражники решили не углубляться в ночь за одним воришкой.

Ричард натянул поводья и снова обернулся.

Столица чернела на фоне предрассветного неба, словно гигантский склеп, на котором робко проклёвывались, огоньки в окнах верхних ярусов. Хотя ещё год назад дворцы сияли по ночам как звёздные скопления. Шпиль Императорского дворца, подпирающий тучи, был окутан мрачной серой дымкой.

Ричард поёжился, хотя ночной холод был тут ни при чём.

Он скакал через поля, пока не достиг густой рощи. Остановился у ручья, умыл лицо, попил и снова вскочил в седло. Кобыла фыркнула, закатила глаза, но повиновалась. Её бока вздымались, а грива уже слиплась от пота. Мрачный лес встретил их беспокоиным шёпотом ветра в кронах. Кобыла, казалось, чувствовала отчаяние всадника и летела как стрела. Ричард вцепился в уздечки, прижимаясь к гриве сильнее, и взглянул на светлеющий горизонт.

В голове стучало только одно: «Успеть до рассвета! Нужно успеть до рассвета!»

Он уже едва держался в седле. Ветви царапали капюшон, ледяные капли дождя стекали по лицу, а пальцы онемели. Вскоре свернул с лесной тропы на открытое поле, после которого вновь начались деревья, а дорога пошла вверх. Здесь, наверху, ветер был сильнее, он рвал одежду, завывал, как зверь. Сквозь этот шум донеслось отдалённое ржание коней. Ричард вскинул голову, придержал лошадь и спрыгнул на землю. Он поправил мешок на плече, осторожно подкрался к склону.

С холма открывался вид на лагерь. Сквозь просветы между деревьями мерцали костры. Внизу, среди теней, стояли лошади. Мечники сидели у огня, обсуждая что-то. Доспехи лежали там же, в траве. Нагрудники, наручи, чей-то шлем с погнутым гребнем. Оружие стояло прислонённым к брёвнам, тускло отражая пламя.

Ричард начал спускаться. Сполз по скользкой траве, выругался, едва ли не кубарем покатился вниз, хватаясь за корни.

Один из мечников резко обернулся, и алхимик увидел его суровое лицо, изуродованное шрамом.

— Кто там? — рыкнул он. Единственный глаз, зоркий и холодный, упёрся в силуэт Ричарда. — Стоять!

Остальные, ощетинились, как волки. Их глаза уже блуждали по темноте выискивая угрозу. Двое похватали мечи; третий, в одной стёганке, вытащил кинжал прямо из голенища.

Ричард вышел из-под тени дуба.

— Руки прочь от карманов, а то отрублю!

Алхимик поднял руки.

— Я... я не враг! — голос дрожал и он не мог с этим ничего поделать. — Я свой. Из города. Нужно передать кое-что. Срочно!

— О чём речь? — спросил одноглазый, не убирая руки с меча.

— Среди вас есть человек. Его зовут Стейнар.

— Человек? Стейнар? — переспросил мечник, хмуря густые брови. — А ты кто такой, чтобы знать Стейнара?

— Я друг.

— Друг? — рассмеялся мужик, потрясая плечами. Он обернулся к товарищам: — Вы слышали?! Этот парень говорит, что он друг Стейнара!

Остальные тоже издали смешки.

— Вернее, алхимик. — поправил Ричарда. — Из резиденции. Я работаю с ним! Стейнар забрал не те эликсиры! Он должен узнать до рассвета! Вы обязаны пропустить!

— Обязаны... Много кто обязан. Ты один? В кустах никого?

— Один. Вы не понимаете. Он сгорит заживо! Хотите отвечать за это перед императором?!

Улыбки исчезли. Мечники косо переглянулись.

— Стейнар не имеет дел с такими, как он.

— Ну и кто он, по-твоему?

— Может быть, шпион.

— Слишком суетлив для лазутчика. — Мечник окинул Ричарда цепким взглядом, задержавшись на плаще и жакете. — И одет как-то... странно. Вряд ли разведчик будет так маячить.

— Послушайте, — не сдавался Ричард, — я не враг вам. Вы думаете, я стал бы вот так появляться один, среди ночи, если бы замышлял что-то?

— Ладно. Иди сюда. Если соврал, твои косточки завтра будут вариться в этом котле. — одноглазый шагнул вперёд, его тень накрыла Ричарда, — А теперь пошли. И без глупостей.

Они повели его вглубь лагеря.

Ричард успел заметить, что это было не просто сборище каких-то вояк, а отлаженная военная сила, подчинённая императору, со своими правилами и структурой.

Лагерь был разбит с бездушной точностью. Ровные ряды палаток, строгие зоны для обозов, телег с припасами и коней. Над командирскими шатрами и в центре лагеря тяжело полоскались знамёна с гербом — два чёрных дракона и весы. Белые шатры, возвышавшиеся над остальными, принадлежали светлым магам.

Они шли мимо палаток. Со всех сторон доносились приглушённые разговоры, ржание лошадей, чей-то тяжёлый больной храп.

Ричард невольно сравнивал. Городская стража носила доспехи, помнившие, наверное, ещё его деда. Здесь же, в имперском лагере, воины имели снаряжение, которое не стыдно показать. Стальные нагрудники отливали синевой в свете костров; поддоспешники сидели как влитые. Клеймо имперского арсенала, повторялось на каждой груди. Эти люди являлись щитом империи, и император одевал их соответствующе.

Остановились перед высоченным светлым шатром, полог которого украшали витиеватые золотые вышивки.

Внутри, в свете магического кристалла, сидел маг. Прямой, серьёзный, с прищуренными глазами. Его возраст было трудно угадать. Белоснежная мантия струилась с плеч, а он сам, неподвижный, как статуя, даже не повернул головы, когда полог шатра откинулся. На столе лежали свитки, и он внимательно изучал их, делая записи серебристым пером.

— Господин Иерон! Мы не стали бы мешать... Дело особого рода. Этот человек прибыл в лагерь и разыскивает того, кто прибыл вчера.

Иерон оторвал взгляд от записей. Его светло-серые глаза, прозрачные и холодные, как лёд, медленно обвели вошедших.

— У того, кто прибыл вчера, есть имя, командир, — сказал он.

— Да, то есть... Он ищет Стейнара. Утверждает, что его друг.

Во взгляде мага мелькнуло нечто большее, чем просто холодность. Брезгливость. Словно Ричард являлся чем-то гадким, принесённым на подошве.

— Друг Стейнара? — Он с раздражением отложил перо. — Смелость и глупость часто ходят рука об руку. У Стейнара нет друзей. Есть ресурсы, инструменты и временные альянсы. К какой категории вы себя относите, юноша? — Он поднял руку. — Нет, не отвечайте. Мне неинтересно.

— Я... его алхимик. — пробормотал Ричард.

— Ну так, отведите его к де Кайраху. Зачем вы притащили его ко мне? Я вроде бы ясно дал понять, что меня не следует отвлекать. Каждая минута, которую я трачу, это потенциальная брешь, через которую завтра к нам хлынет чума. А вы приносите ко мне... это.

— Так точно, только... это ведь Стейнар. Он же, сами знаете, что он такое. Мы подумали, лучше вам сразу доложить. А то в уставе неясно сказано. То, что ему... э-э-э... доставляют нужное, это понятно. А вот чтобы к нему люди вот так приходили... которые не по этой части... И кто такой этот человек... — он кивнул на Ричарда, — мы ж не знаем. А Стейнар ведь... — одноглазый снова замялся, подбирая слова, — ...при самом императоре главный советник. С таким лучше перестраховаться, господин Иерон.

— Ваша работа исполнять приказы, а не интерпретировать их, — отрезал маг, уже не поднимая головы. — Всё ясно?

— Так точно, господин Иерон.

— Свободны.

Мечники вывели юношу из шатра молча. Начали спускаться вниз по узким, утоптанным в глине тропам в нижнюю часть лагеря, огибая холм. Палатка, к которой направлялись, отличалась от остальных, она была сделана из плотного чёрного полотна, без каких-либо обозначений. Звуки лагеря, ржание лошадей, лязг металла и голоса, сюда почти не долетали.

Шаги наёмников становились медленнее, дыхание затаённым. Они обменялись тревожными взглядами. Где-то прямо над головами, в темноте, с испуганным щёлканьем резко сорвалась с ветвей и метнулась прочь ночная птица.

Мужчины вздрогнули.

— Чёрт... — прохрипел один. — Птица ночная с пути срывается, примета дурная.

— Он не любит, когда к нему приходят засветло. — добавил второй.

— Так ещё это... только горизонт светлеет.

— Вот именно. Значит, любит, когда совсем уж темно. Как в гробу, чтоб ни лучика.

— Гм...

— Видел его на прошлой неделе на поле боя? Как он просто рванул через линию врагов. Никто меча поднять не успел. А этот взгляд, будто тебя насквозь видит. У таких друзей не бывает.

— Тихо ты! Не говори так, — второй сразу взглянул на палатку. — Если он услышит...

— Что услышит? — раздался изнутри спокойный приглушённый голос Стейнара. — То, как вы обсуждаете мои нравы, или то, как боитесь войти?

Мечники затаили дыхание. Наконец, один из них потянул руку к пологу, отодвинул ткань и вгляделся в темноту. И прохрипел, стараясь звучать официально:

— Господин де Кайрах, к вам гость. Он... он утверждает, что ваш друг.

Ричард не выдержал.

— Да пусти ты меня уже! — огрызнулся он, вырываясь из захвата и отталкивая мужчину. Шагнул к палатке. — Стейнар, это я!

Пауза.

Затем тихий шелест ткани, и из темноты, словно призрак, соткался образ.

Стейнар вышел.

Высокий, собранный, облачённый для боя. Плащ лежал на плечах свободно. Тёмная ткань струилась точно по форме, словно являлась частью его самого. Под плащем виднелся тёмный дублет из плотной, матовой кожи, стянутый на груди ремешками, с костяными застёжками. Кузнецы не ковали ему доспех, потому что доспех сковывал бы движения, а вампир двигался быстрее, чем человек моргает.

— Всё в порядке. — сказал вампир. — Он свой. Оставьте нас.

Наёмники тихо выдохнули. И, не говоря ни слова, быстро ушли обратно вверх по тропе, к мерцающим кострам лагеря.

Ричард потёр затёкшие запястья. С рукава упала и затерялась в грязи отломанная во время задержания пуговица.

— Суровые ребята, — выдохнул он.

Стейнар не ответил. Он уже повернулся, шагнув обратно в палатку.

Ричард зашёл следом.

Вампир неспешно зажёг факел. Огонь вспыхнул, жёлтый, живой, почти радостный в этом царстве тьмы. Вампир закрепил факел в стальное кольцо и опустился в кресло.

Палатка, непримечательная снаружи, внутри оказалась отражением безупречной военной строгости. Всё подчинялось особому порядку. На стенах, аккуратно рассаженное на крючках, висело оружие: мечи, кинжалы и метательные ножи. В углу, оформленном в императорском стиле, располагалось небольшое спальное место, застеленное серым бархатом.

Стол из тёмного дерева занимал центр. На нём лежала карта. Большая, старая, с пометками, которые Ричард не мог разобрать. Рядом чертежи фортификаций, стопка писем со штампами императора и коллекция перьев для записи указаний.

Ричард опустился на стул напротив.

Стейнар погрузился в себя, уставившись на исчерченную пометками карту. Свет факела лепил его черты, делая их более резкими, а образ старше, с глубокой усталостью в глазах. Волосы, чёрные как смоль, были собраны в хвост на затылке, несколько выбившихся прядей спадали на лицо, подчёркивая хищный профиль.

Он пробормотал что-то себе под нос. Слишком тихо, чтобы Ричард мог разобрать, но ему почудилось: «Слишком поздно».

И только тогда, словно усилием воли вытолкнув себя в реальность, вампир наконец поднял взгляд.

— Так что за нужда тебя привела?

— Я должен тебе кое-что рассказать, — ответил Ричард. — Это важно. Хорошо, что успел.

— Успел что?

Ричард растерялся, он чувствовал, как мурашки бегут по коже от этого изучающего взгляда.

— Я... Тут такое дело, — выпалил он. — Эликсиры! Они... они не те.

— Причина?

— Устал. Не выспался. Добавил не тот компонент.

— И?

— Их нельзя пить! Совсем! — Ричард всплеснул руками. Флакон в его мешке звякнул о другие склянки. — Это опасно!

Стейнар оставался спокойным. Ни тени гнева, ни намёка на тревогу.

— Ричард. Два столетия как я мёртв. Сомневаюсь, что твои алхимические изыскания представляют для меня серьёзную угрозу.

— Нет! — Ричард почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Дело не в самих эликсирах. Солнце! Они усилят эффект солнечного света. Ты мог сгореть!

Стейнар медленно повторил это слово, смакуя каждый звук:

— Сгореть...

Он выдержал паузу.

— Ты представляешь, что такое гореть заживо, алхимик? Я — да. Не просто умереть. Чувствовать, как твоя собственная плоть становится фитилём, как жир шипит, а глаза закипают. Предлагаешь мне ощутить это на себе?

— Конечно нет! Прости! Я не хотел...

— Значит, явился в лагерь, — перебил Стейнар. — Лично. Чтобы предупредить меня. Другой на твоём месте спрятался бы и молился, чтобы его оплошность не вскрылась.

— Я так не могу. — тихо сказал Ричард.

— Не можешь... А было бы любопытно посмотреть, как ты себя поведёшь, когда совесть уступает страху. Но ты лишил меня этого зрелища. Скучная, предсказуемая добродетель. Запомни сей промах, Ричард. В следующий раз он заставит тебя сверить состав трижды. Это и есть рост. Ошибки неизбежны. В твоём случае даже поучительны.

Ричард кивнул, в голове пронеслось: «Странно. Он не злится... Он вообще что-нибудь чувствует?»

— А как же сражение?

— У меня остались старые составы. В остальном, добротная работа. Я в тебе не ошибся.

— Спасибо! — выдохнул Ричард, чувствуя, как камень свалился с души. — Ну и, если честно, я просто хочу быть частью этого.

— Ты уже часть этого. Место твоё определено, у стеллажей с реагентами.

Ричард открыл было рот, но Стейнар, словно угадав его мысли, добавил:

— Твой путь в мастерской, а не на поле брани. Магия, алхимия, оружие — это всё инструменты войны. Зачем лезть в пасть к волку, когда можно отравить его издалека? Я ценю твою отвагу, — Стейнар улыбнулся одними глазами, и зрачки замерцали в свете факела серебряным блеском. — Но не заставляй меня думать об этом сверх необходимого.

Ричард опустил взгляд, и посмотрел на свои руки, грязные, с обломанными ногтями, с въевшейся в кожу алхимической пылью.

— Всё так, — пробормотал он. — Ты прав... И, блин... лошадь я, это... украл.

— Зачем? В конюшнях светлых магов тебе бы выдали любую.

— Я там никого не знаю, — пожал плечами Ричард. — И как туда попасть тоже.

— Ты уже полгода в лаборатории и всё ещё не разобрался в наших порядках?

— Ну... Да...

— Ступай в дальнюю серую палатку. Покормись. Обратную дорогу небось не потянешь. Скорее в тюрьму сядешь или с голоду помрёшь, чем с кем-то заговоришь. Там ребята тебе помогут. Скажи, я велел. Только особо не высовывайся. В лагере свои устои.

Ричард кивнул.

— Хорошо.

Закончив говорить, Стейнар опустил взгляд на карту. Его тело застыло в прежней позе, словно собеседник уже исчез.

Ричард выбежал из палатки и устремился к холму, где оставил лошадь.

Холм был пуст.

Он обвёл взглядом поляну, вгляделся в темноту между деревьями. Ничего.

Лошадь исчезла.

— Чёрт, — выругался Ричард.

Оставаться в мокром было нельзя. Обречённо вздохнув, юноша отправился в дальнюю палатку. Поднялся по склону в верхнюю часть лагеря. У входа остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Собравшись с духом, неуверенно заглянул внутрь. Запах ударил в нос. Пот, перебродивший эль, жареное мясо, грязные портянки на верёвке.

Внутри у костра сидели мечники. Они бурно обсуждали ход предстоящей битвы. Голоса перекрывали друг друга.

— Всем привет, — поздоровался Ричард.

Никто не обратил внимания. Или не услышал.

Он повторил громче:

— Ребята, привет! Меня Стейнар прислал.

Споры стихли.

Воцарилась тишина, в которой отчётливо слышалось шипение углей в очаге.

Все уставились на него, и под этим коллективным взглядом Ричарду захотелось провалиться сквозь землю. Он бегло оглядел пространство, заваленное доспехами, оружием, тюками с пожитками. В одном из углов стоял массивный стол, на котором возвышались чаны с похлёбкой, а под ним деревянные бочки.

Один из присутствующих, седой здоровяк с грубым лицом, скривился.

— Заходи, парень. Что стряслось?

— Всё в порядке, — ответил Ричард. — Я алхимик. Промок. Проголодался. Стейнар сказал, вы поможете.

Пока юноша говорил, за спиной у мечников громко зашуршала и с глухим стуком свалилась на землю пустая бочка.

Все невольно вздрогнули.

— А! Так ты тот самый зельевар, — сказал здоровяк. — А я уж подумал, вести с поля брани плохие! Вид у тебя мрачный, словно вороньё потрепало. Ну, коли не так... Проходи. Садись греться. Меня Айзер зовут — я один из командиров.

— Спасибо. Я Ричард.

Он шагнул внутрь.

Мужчины подвинулись, освобождая место у огня. Сосед, обмотанный повязками, тут же незаметно прикрыл рукой свою плошку, словно боясь, что алхимик что-то бросит в еду.

Ричард сделал вид, что не заметил, и скромно сел на край скамьи.

— Смотри, не чихни на него, а то бац, и ты в лягушку. — хмыкнул один из наёмников, жилистый, в паутине старых шрамов.

— Заткнись, Дейми, — лениво огрызнулся другой. — Он нам эликсиры варит.

— Смельчак ты, парень... И как это ты с вампиром дела водишь? Говорят, он людей не ест пока они ему нужны.

Наёмника вдруг ударил приступ кашля, и он, сплюнул в темноту густую мокроту.

Ричард промолчал.

— Жуткий этот вампир, — прошипел мужчина из угла. — У меня от него мурашки по коже. В прошлом месяце Грегор усомнился в его плане, наутро нашли высушенным, как вяленая рыба!

— Враньё! — отрезал Айзер, бросая в огонь горсть веток. Ворох искр взметнулся в разные стороны. — Грегор погиб в бою. Не слушай их, парень. Стейнар... он выдающийся стратег. Без него мы бы и пару месяцев не продержались.

Мечники притихли.

Ричард заметил, что нагрудник на Айзере сидит иначе, чем на остальных, изящный, подогнанный, с вытяжкой под рёбра. С утяжелённым левым наплечником, выдающим привычку принимать удар на эту сторону. Там, где сердце, металл пересекали три тонкие борозды, следы чьих-то когтей, так и не добравшиеся до тела. Такие доспехи не выдавали со склада, их заказывали и носили годами, командиры, которые дожили до права иметь собственную сталь.

Повисло молчание.

Все жевали, уставившись в огонь, и думали о своём.

— Всё равно он чужой, — не сдавался голос из угла. — Советы хороши, но... Голова-то холодная. Ледяная. Хорошо, конечно, что такой... такое существо на нашей стороне. Но никто не знает откуда он явился. Ходят слухи о его невероятном возрасте и связях с...

— Так! — Айзер резко поднялся. — Хватит пугать парня. Иди поешь, алхимик. Похлёбка, конечно, не императорской кухни, но голод утолит. И эль свежий, попробуй. Согреет.

— Спасибо, — сказал Ричард. Он взял кружку, с удовольствием обхватив тёплую, шершавую глину замёрзшими пальцами.

— И это... Одежда нужна сухая? Вон там, посмотри, в куче около бочки.

— Хорошо.

Пока Ричард отвернулся за хлебом, подросток-рекрут ловко стащил из мешка кусок вяленого мяса и юркнул из палатки.

Айзер лишь покачал головой.

— А мне эта каша уже в рот не лезет, — пробормотал долговязый, вяло помешивая деревяшкой свою порцию. — Соскучился я по нормальной еде. Скоро обоз с припасами придёт, может, свинины свежей привезут.

Порыв ветра взметнул полог палатки. Пламя заметалось.

— Ребята! Вести хорошие! — внутрь ворвался румяный юноша, в потрёпанном кожаном доспехе, на ходу поправляя съехавшую наплечную пластину. — Сражение-то мы выигрываем! Ребята как львы дерутся! Сейчас прибегал Маех. Говорит, маги такую магию развернули на второй линии! Харроу как лавиной снесло.