Убей меня быстро: Падение Дракона

— У меня хранятся несколько старых составов. В остальном, добротная работа. Я в тебе не ошибся. Ты предан своему делу.

— Спасибо! — алхимик почувствовал, как камень спал с души. — Ну и, если честно, я просто хочу быть частью этого.

— Ты уже часть этого. Место твоё определено, у стеллажей с реагентами.

Ричард открыл было рот, но Стейнар, словно угадав его мысли, добавил:

— Твой путь в мастерской, а не на поле брани. Магия, алхимия, оружие — это всё инструменты войны. Зачем лезть в пасть к волку, когда можно отравить его издалека? Я ценю твою отвагу, — произнёс Стейнар тише, чем обычно, и улыбнулся одними глазами, которые замерцали в свете факела серебряным блеском. — Но не заставляй меня думать об этом сверх необходимого.

— Всё так. Ты прав… и, блин… Лошадь я, это… украл, — задумчиво пробормотал Ричард себе под нос, не сразу поняв, что сказал это вслух. Он поморщился и устало провёл рукой по лицу. Влажная от пота ладонь, оставила на лбу мокрый, грязный след от пыльной дороги.

— Зачем? В конюшнях светлых магов тебе бы выдали любую.

— Я там никого не знаю. И как туда попасть тоже, — пожал плечами алхимик.

— Ты уже полгода в лаборатории и всё ещё не разобрался в наших порядках?

— Ну… Да…

— Ступай в дальнюю серую палатку, покормись. Обратную дорогу, небось, не потянешь. Скорее в тюрьму сядешь или с голоду помрёшь, чем с кем-то заговоришь. Там ребята тебе помогут и найдут, во что переодеться. Скажи, я велел помочь. Только особо не высовывайся. В лагере свои устои.

— Хорошо.

Закончив говорить, Стейнар опустил взгляд на карту, и его тело застыло в прежней позе, словно Ричард уже исчез.

Ричард выбежал из палатки и устремился к холму, где оставил лошадь. Но её и след простыл. Он выругался. Оставаться в мокром было нельзя, велик риск заболеть, а ему сейчас это было совсем не нужно. Обречённо вздохнув, юноша отправился в дальнюю палатку, поднимаясь по склону в верхнюю часть лагеря. У входа остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Собравшись с духом, неуверенно заглянул, сразу ощутив запах пота и перебродившего эля.

Внутри сидели мечники и бурно обсуждали ход предстоящей битвы.

— Всем привет, — пробормотал Ричард. Но болтали так громко, что не обратили внимания. Он повторил громче: — Ребята, привет! Меня Стейнар прислал.

Громогласные споры стихли. Воцарилась неловкая тишина, в которой отчётливо слышалось шипение углей в очаге.

Все уставились на него, и под этим коллективным взглядом Ричарду захотелось провалиться сквозь землю. Он бегло окинул взглядом пространство, заваленное доспехами, оружием, тюками с пожитками. В одном из углов стоял массивный, грубо сколоченный стол, на котором возвышались чаны с похлёбкой, а под ним несколько деревянных бочек.

Один из присутствующих, здоровяк с грубым лицом, скривился.

— Заходи, парень. Что стряслось?

Вопрос прозвучал настороженно, но не враждебно. Наёмники продолжали внимательно следить за Ричардом, оценивая с ног до головы. Здоровяк, задавший вопрос, скрестил руки на груди.

— Всё в порядке… Я алхимик. Промок. Проголодался. Стейнар сказал, вы поможете. — поспешил ответить Ричард. Когда он говорил, где-то за спиной у воинов, в телеге с припасами, громко зашуршала и с глухим стуком свалилась на землю пустая бочка. Все невольно вздрогнули.

Напряжение в воздухе тут же рассеялось.

— А! Так ты тот самый зельевар. А я уж подумал, вести с поля брани плохие! Вид у тебя мрачный, словно вороньё потрепало. Ну, коли не так… Проходи. Садись греться. Меня Айзер зовут, я один из командиров.

— Спасибо. Я Ричард.

Один из мужчин подвинулся, освобождая место у огня. Сосед, обмотанный грязными бинтами, тут же незаметно прикрыл рукой свою плошку, словно боясь, что алхимик что-то бросит в еду.

Ричард скромно сел на край скамьи, стараясь не задеть развешанное на столбе оружие.

— Смотри, не чихни на него, а то бац, и ты в лягушку.

— Заткнись, Дейми. Он нам эликсиры варит.

— Смельчак ты, парень… И как это ты с вамиром дела водишь? — прохрипел один из наёмников, наливая эль. — Говорят, он людей не ест пока они ему нужны.

— Я эликсиры делаю, — Ричард отвёл взгляд.

— Жуткий этот вампир. У меня от него мурашки по коже. В прошлом месяце Харис посмел усомниться в его плане, наутро нашли высушенным, как вяленая рыба! — прошипел кто-то из дальнего угла. Сказавшего тут же ударил внезапный приступ кашля, и он, отвернувшись, сплюнул в темноту густую мокроту.

— Враньё! Харис погиб в бою, — отрезал Айзер, бросая в огонь горсть веток. Ворох искр взметнулся в разные стороны. — Не слушай их, парень. Откуда вы эти байки берёте? Стейнар… Он стратег. Без него мы бы и пару месяцев не продержались. Его Величество знает, кого к себе допускать.

Повисло тяжёлое молчание. Все жевали, уставившись в огонь, и думали о своём.

— Всё равно он чужой, — не сдавался голос из угла. — Советы хороши, но… Голова-то холодная. Ледяная. Он словно играет в войну. Хорошо, конечно, что такой… такое существо на нашей стороне. Но…

— Никто не знает точно, кто он и откуда явился, — поддержал молодой долговязый вояка. — Ходят слухи о его невероятном возрасте и связях с…

Тут Айзер грубо толкнул говорящего локтем под рёбра, и тот закашлялся, поперхнувшись.

— Э, то есть, я хотел сказать…

— Так! Ладно, — решительно встал Айзер, перебивая. — Хватит пугать парня. Иди поешь, алхимик. Похлёбка, конечно, не императорской кухни, но голод утолить поможет. И эль свежий, попробуй. Согреет.

— Спасибо, — кивнул Ричард. Он взял кружку, и холодные пальцы с удовольствием обхватили тёплую, шершавую глину.

— На, держи, — сказал тот, протягивая дымящуюся плошку. — И это… Одежда нужна сухая? Вон там, посмотри, в куче около бочки.

— Да, спасибо, — ещё раз пробормотал Ричард, принимая угощение.

Пока он отворачивался за хлебом, подросток-рекрут ловко стащил из мешка рядом кусок вяленого мяса и юркнул обратно из палатки. Айзер лишь покачал головой, не став кричать вдогонку.

— А мне эта каша уже в рот не лезет, — пробормотал мужик со шрамом, вяло помешивая деревяшкой свою порцию. — Соскучился я по нормальной еде. Слышал, скоро обоз с припасами придёт. Может, свинины свежей привезут.

Порыв ветра взметнул полог палатки, заставив пламя рвано заметаться.

— Ребята! Вести хорошие! — в палатку ворвался румяный парень и уселся на бочку, хлопнув себя по коленям. — Сражение-то мы выигрываем!

— В прошлый раз было непросто.

— Это мягко говоря! Но ребята стараются. Как львы дерутся! Сейчас прибегал Маех. Говорит, Люсси такую магию развернула на второй линии! Искаженцев как лавиной снесло.

— Но долго ли продлится затишье? Враг слишком силён, ты разве не видишь? Звериных паршивцев слишком много. Нам нужно чудо, чтобы выиграть эту войну. Что-то, не знаю даже… Иначе мы будем лишь обороняться и хоронить товарищей.

— Не накликай беду, — сказал Айзер. Он положил ложку на край плошки и взял кружку, делая глубокий глоток.

— Мне каждую ночь снится, что не успеваю уйти от меча. Один и тот же кошмар, — вздохнул старый вояка, голосом надломленным и уставшим. — Сплю плохо. Кричу во сне. Товарищи, ушедшие, снятся. Зовут меня. В этих снах… А я… будто стою в очереди. Все лезут вперёд. А мне-то уже пора, ох, чувствую, что пора… и от этого холодно на душе…

— Нет, Фрэнк! Ты это брось! Когда всё закончится, вернёмся домой. Я, вот, таверну открою, а ты жену свою обнимешь.

Наёмники продолжили разговор, делясь своими страхами, мечтами, обрывками надежд. Ричард вздохнул, потирая пятно от эля на рукаве. Ощущая приятную сытость, он вновь уставился на огонь. Снаружи слышался далёкий тоскливый вой ветра, будто стон земли, предзнаменование чего-то неминуемого с полей сражений.

Настроение Ричарда немного улучшилось, но голова болела, а теперь ещё и кружилась из-за выпитого эля. Усталость, накопившаяся за последние сутки, наконец, взяла своё. Юноша переоделся в сухую одежду, прилёг на мягкую солому, покрытую покрывалом, и не заметил, как провалился в сон. Сквозь пелену сна доносились обрывки разговоров. Перед тем как сознание окончательно отключилось, он почувствовал, как кто-то накрыл его тёплым шерстяным одеялом.

Глава четвертая

Битва с Харроу

Там, где Империя упиралась в свои последние рубежи, а Пустошь Харроу начиналась, шелестели под ветром белоснежные пески, лежали руины и скалы. Стык двух миров можно было увидеть издалека. Руины тянулись к небу, напоминая рёбра гигантских мертвецов. У подножия скал, рассекая долину надвое, вздымался барьер, стена из бурлящей энергии, грандиозная по своим размерам. Имперцы называли её «Рубец Империи». Поверхность барьера пульсировала, как живая рана: потоки энергии беззвучно перекатывались и бились внутри. В самой толще вспыхивали и гасли размытые силуэты. Когда рядом шло сражение, барьер втягивал в себя тела павших, растворяя плоть и кости, преобразуя всё в энергию. Так он восстанавливался, после каждого поглощения наливаясь новой силой. В эти моменты возникали вибрации, и казалось, что пустошь стонет, издавая низкий протяжный звук, скуление вещества.

Сражение длилось уже несколько часов. Имперские мечники не отступали, но и не побеждали. Бойня не приближалась к концу. Она просто была.

Мечники сгрудились в плотные ряды; стальные щиты образовывали крепкую стену, которая дрожала под ударами когтей и клинков. Враги не уставали. Харроу высоко прыгали, чтобы разорвать эту защиту. Эти пернатые твари были покрыты перьями, сухими и жёсткими, как броня. Они бегали по земле с пугающей скоростью. Стена из щитов содрогалась от постоянного давления. Из-за них доносился хруст и влажное чавканье. Харроу выхватывали куски плоти и доспехов и вырывали их с мокрым, отвратительным звуком.

Мечники вымотались. Одних парализовал страх, других охватывала слепая ярость. Те, кто падал, уже не вставали. Стоны тут же стихали, заглушаемые топотом и хрустом костей. Жизнь остывала на пиках, гасла в распахнутых глазах. Воздух загустел от вони пота и перьев, земля под ногами превратилась в кашу из крови, грязи и раздавленной брони.

Отчаянный вопль прорезал шум, и на вал щитов обрушилась тварь с длинным мечом. Клинок пронёсся по дуге с тихой, неотвратимой плавностью. Он разделил пространство, а вместе с ним, доспехи и тела трёх мечников. Они разъехались в стороны, как половинки раскрытой книги, и на миг показалось нутро, ребра и пульсирующие внутренности, прежде чем всё это рухнуло в грязь.

Один из живых, мечник в залитом кровью забрале, издал короткий, похожий на икоту, выдох и бросился вперёд, всадив короткий меч в грудь твари. Харроу даже не вздрогнул. Его янтарный, лишённый век глаз медленно скользнул с толпы на человека у своей груди. Затем лапа, больше похожая на руку с изогнутыми кинжалами вместо пальцев, обхватила голову воина. Забрало смялось с хрустом. Человек упал, а тварь втоптала его в землю, будто стирая из реальности, раскидывая кровавые ошмётки.

Из туч камнем падали тени. Не вороны, а нечто худшее. То были элитные твари, самые крупные и свирепые. Они казались неправильными. Эта неправильность была глубже, чем просто уродство. Их крылья были слишком длинными, тела слишком гибкими, движения больше не птичьими, а змеиными. Они пикировали как соколы, и выхватывали людей, унося их ввысь. Крики обрывались, затихали, становясь тоньше и отчаяннее, пока не растворялись в свисте ветра.

— Сомкнуть ряды! Держите… разрывы… — голос командира сорвался на хрип. — Стрелки! В летунов!

Огненные стрелы взвились, словно жалкие искры среди грозовых туч.

Пернатые, объятые пламенем, издавали треск, будто горела сухая хворостина, и падали, в гущу своих сородичей.

Стейнар проносился как тень, мелькая между врагами. Его взгляд, холодный и расчётливый, непрерывно сканировал поле боя. Взмах — и голова слетала с плеч. Рывок — клинок пронзал горло, и кровь опаздывала хлынуть следом, пока лезвие не вырвалось с другой стороны. Размытый силуэт, оставляющий за собой падающие тела. Плащ развевался, словно подчиняясь иным, потусторонним силам, струился по воздуху. Каждый рывок был не просто убийством. Он снимал давление, давая дышать тем участкам обороны, где имперцы держались на пределе. Как искусный врач, останавливал кровотечение в критических точках.

Он чувствовал, как медленно, неумолимо сжимается кольцо. Крики с южной стороны становились все отчаяннее, потом резко поутихли. Значит, там всё кончено. Сейчас давление сместится к центру и на участок у барьера. У врагов численное преимущество, но они разгорячены успехом. Мельтешат, как мухи на ране. Значит, будут лезть напролом, потеряв строй. Их можно спровоцировать на ошибку, если…

Мысль была прервана.

Лязг. Вспышка. Его собственный меч, обычная сталь, не выдержала. Под ударом очередного вражеского клинка, рассыпалась на сотни острых, мелких осколков, будто кристалл, разбитый звуком.

Вражеский мечник, тот самый, что сломал его меч, ринулся вперёд, чувствуя момент.

Стейнар ускользнул от удара, как дым от пламени. В следующее мгновение он был уже в десяти шагах. Метнулся не к врагам, а к тени. К узкой расщелине меж двух глыб, поросших мхом, где тень лежала густо, как чёрная вода.

И словно растаял в воздухе.

Вражеские мечники растерялись. Один из них, высокий мужчина с зазубренным топором, сжатым в белых от напряжения пальцах, сделал шаг вперёд. Услышал шорох по гравию, ощутил холодок.

Он обернулся, но не успел даже нахмурить брови. Резкий рывок, и мужчину дёрнуло в черноту, протащило по неровному зубчатому камню. Он отчаянно, со срывающимся на хрип криком, упал, судорожно вцепившись пальцами в землю. Ногти рвали грунт, оставляя глубокие борозды. Броня заскрежетала, высекая искры о камни. Крик, начавшийся как испуганный рёв, сорвался на хриплый, захлебнувшийся визг и оборвался резко и жутко, будто перерезанный пополам. Эхо затихло в глубине скальной ложбины.

Через несколько минут из этой зловонной утробы выплыла рука — бледная, с длинными, изогнутыми когтями. Пальцы впились в камень, и с тихим скрежетом нашли опору. Один из когтей высек яркую искру, которая осветила на мгновение покрытую свежей кровью бледную кожу.

Затем, с хищной грацией, возник он. Вампир, беззвучно ступил на землю.

— Ваши вожди запаслись провиантом. — улыбнулся Стейнар, демонстрируя острые зубы, — Как практично. Вас приберегли на десерт.

Враги испуганно отпрянули.

Он вытер окровавленный рот, уже оценивая, чьи доспехи в толпе врагов выделяются, кто отдаёт приказы жестами и криками. И бросился обратно в бой. От столь резкого движения в воздухе повис и медленно опустился на землю клочок ткани с прилипшим к нему клоком спутанных волос.

— Таласса зде-есь! — взвыл кто-то.

Стейнар остановился на мгновение, с его когтей капала кровь.

Мечник в заляпанных доспехах, с лицом, покрытым сажей, подбежал к нему, едва держась на ногах.

— Их слишком много! — крикнул он, задыхаясь. — Таласса нас сметёт! Советники просят отступать!

— Я велел не отвлекать меня в разгар битвы, — отозвался вампир, даже не обернувшись на говорящего. — Отступать рано. И скоро будет некуда. Займитесь искаженцами. Что до Талассы, оставьте его мне.

Стейнар шагнул вперёд и исчез. Прошла секунда, прежде чем он появился вновь, уже в самой гуще врагов. На ходу отбивая удары, вампир бросал косые взгляды в небо, выискивая вождя.

И вдруг небеса разорвал оглушительный рёв, заставив даже харроу замолчать. Затем всё окутало странное затишье, подобное миру, замирающему в преддверии могучего раската грома.

И тогда Стейнар увидел его.

Существо размером с крупного медведя обрушилось на каменный утёс, подняв тучу пыли. Это был Таласса по прозвищу Сердце Грифона, вождь харроу.

Он видел всё. Он ждал чего-то.

Массивное тело чудовища напряглось, покрытое отливающими металлом перьями, поверх которых сверкал доспех из серебристого сплава. Внушительные крылья, с длинными струящимися перьями, оставались распахнутыми. Голова напоминала орлиную с мощным клювом и человеческими глазами. В когтистой лапе он сжимал копьё, воздух вокруг которого искажался, дрожа под действием биомагии.

Таласса взмахнул крыльями, поднявшись в воздух, издавая сухой звук, похожий на шуршание огромного пергамента.

— На что вы надеетесь, жалкие чер-рви? Я разрушу барьер! Харроу сотрут ваши норы-ы! — рык Талассы, как скрип жерновов, перекрыл грохот битвы. И в этой внезапной тишине его слова отдались в ушах гулом, заставив людей содрогнуться. — Мы — буря с гор! Мы — когти в сердце вашего гнилого мира! Небо родило нас. Земля боится нас, а вы чер-рви, добыча в наших когтях!

Совершив изящный финт в воздухе, Таласса ушёл от целого града стрел и стремительно спикировал к барьеру.

Удар.

Копьё ударило по скорлупе барьера, с оглушительным грохотом.

Лезвие на мгновение проникло внутрь, с треском расплавив энергетическое поле. Пространство, будто натянувшись до предела, вдруг лопнуло. От ослепительной белой вспышки, во все стороны побежали короткие, голубые молнии.

Таласса размахнулся и обрушил очередную сокрушительную атаку.

Щит не рухнул. Напротив, он запульсировал ярким светом. Мелкие трещины, появившиеся на поверхности, медленно затягивались, а сам барьер становился плотнее. Защиту создали с помощью хитрого заклинания самовосстановления, которое срабатывало при поглощении внешней магии. Но это было временно: чем больше магии он впитывал, тем быстрее истощался источник силы, пополнявшийся от тел павших.

Стейнар мгновенно оценил угрозу. Самовосстановление — палка о двух концах. Если вождь нанесёт ещё три, максимум четыре таких удара в одно и то же место, это даст пробоину.

Таласса, заметив, что Стейнар его выслеживает, спикировал к скале, ударился о камень всей тяжестью и вцепился всеми конечностями. Скала захрустела под мощными лапами, когда вождь карабкался вверх, оставляя за собой глубокие борозды.

— Я вижу тебя. Бледный че-ервь под камнем… — прорычал Таласса. Его рёв сотряс утёс, срывая вниз мелкие каменные осколки. — Ты не видел неба. Ты не знаешь, как оно зовёт. Я бог, рождённый из ваших кошмаров! Ты прах!

— Ты зверь, лишённый разума! — отозвался вампир.

Внезапно из-за туч вырвалось солнце.

Ослепительный луч, словно меч ангела, пронзил небосклон. Стейнар прикрыл лицо рукой, чувствуя, как свет, словно тысяча игл, вонзается в кожу, прожигает плоть, проникая даже сквозь доспехи. Тонкие струйки дыма поднялись вверх, это означало, что действие зелий защиты от солнца подходит к концу. Ещё час, от силы два.

Болезненно оскалившись, вампир метнулся прочь, прячась в тени камней. В воздухе остался шлейф пепла.

Таласса, уже успевший вскарабкаться на высокий выступ, поднялся на задние лапы, упёрся в край и оттолкнулся, взмахнув массивными крыльями. Каменный карниз содрогнулся под этим натиском.

Он уже собирался нырнуть вслед за вампиром, но тут снизу раздался громкий голос:

— Эй, пернатый ублюдок! Ты стал больше похож на курицу, или мне кажется? — крикнул молодой воин Кассиан, появившись из гущи врагов и отвлекая внимание Талассы. Мужчина, одетый в кожаный доспех хорошей выделки, украшенный гравированным знаком империи, в руках сжимал два изящных, окровавленных клинка. — Слабовато для бога! — продолжал он, не давая Талассе сосредоточиться. Голос звучал грубо, но в нём сквозила тревога. — Или вы только в небе философствуете, а на земле как куры? Может, уже спустишься, а?!

Таласса замер. Глаза гневно вспыхнули, перья встали дыбом, так что он стал казаться больше. Для харроу высота была священна. Слова задели вождя.

Кассиан плюнул в его сторону.

— Что, страшно? Курица!

В следующую секунду Таласса нырнул вниз, готовый разорвать цель. Воздух взвыл под крыльями. Стремительное пикирование вождя было похоже на падение хищной птицы. Только вместо птичьего клекота разносился утробный рык, полный ярости.

Кассиан пригнулся как раз вовремя, пропуская смертоносный удар над головой, и одновременно наотмашь ударил двумя клинками снизу вверх, целясь в подставленное брюхо.

Скрежет стали прозвучал как визг.

Это лишь поцарапало доспех Талассы. Чудовище повело в сторону; он неуклюже замахал крыльями, пытаясь восстановить равновесие.

А Кассиан отпрыгнул в сторону, тяжело грохнулся на камни. Плечо пронзила боль. Зубы клацнули, из горла вырвался сдавленный стон. Но, даже падая, он откатился, умело перекувырнулся, используя навыки.

— Не расслабляйся, бессмертный! — донёсся до Стейнара напряжённый крик Кассиана. — Это ещё не конец!

Стейнар, наблюдавший из тени, видел, что Кассиан пока держится, отвлекая вождя, но понимал, что долго это не продлится. Одно неверное движение, и Таласса утащит Кассиана с собой, чтобы разорвать в клочья.

Вампир сощурился и посмотрел на небо. И словно в ответ на его молчаливую просьбу небольшое, но плотное облако навалилось на солнце. Пустошь погрузилась в сумрак.

Стейнар тут же выскочил из тени.

Таласса, не терял времени. Он замахнулся и одним точным движением метнул тяжёлое копьё.

Стейнар извернулся с нечеловеческой грацией. Копьё вонзилось в землю там, где он только что стоял, и в следующий миг вампир метнулся прочь, слился с ближайшей тенью.

Магическое копьё дрогнуло в земле и вдруг рассыпалось на пепельные клочья, которые потянулись по воздуху к руке Талассы, возвращаясь к своему хозяину. Стоило клочьям коснуться ладони, как они вновь слились, принимая форму смертоносного оружия.

Таласса окинул взглядом пустошь. Не найдя сбежавшую цель, он перенёс свой гнев на имперских мечников. Совершил рывок в сторону и лапой, объятой переливающимся магическим сиянием, со впечатляющей силой ударил по скале. С оглушительным грохотом тонны камней сорвались вниз, обрушаясь на поле боя, прибивая людей.

Кассиан закашлялся и отвернулся. Пыль и мелкие осколки болезненно секли кожу. На мгновение он увидел не камни, а ревущее пламя, поглотившее родной дом. Вспышка памяти ослепила его: огонь, крики семьи, когти искаженцев.

— Они забрали всё, — прошептал воитель, судорожно сжимая мечи. Руки дрожали, но он быстро подавил слабость и вырвался из оцепенения, чувствуя, как боль в сердце превращается в ярость. — За них. За всех!

Он двинулся вперёд, прикрывая рукой глаза. Впереди, из клубов пыли, показался старый рыцарь, что болезненно стискивал зубы, в левой руке сжимая сломанный меч. Солнце блеснуло на его доспехах. Через секунду рыцарь рухнул лицом в грязь, пронзённый двумя стрелами одновременно. В этот момент Кассиан, наступил на что-то мягкое и упругое. Он глянул вниз. В кровавой грязи лежал молодой знаменосец. Мальчишка, лицо в веснушках, теперь залитых грязью. Его руки, всё ещё сжимали древко с обрывком истерзанного знамени империи. Глаза, голубые и огромные, смотрели в небо, в котором не было ни богов, ни предзнаменований, только солнце, равнодушно подчеркивавшее все ужасы кипящей вокруг бойни.

Таласса выпрыгнул внезапно. Он кидался к выжившим и расправлялся с ними. Быстро, жестоко. Очередной мечник не успел даже осознать, что произошло. С оторванной рукой он упал на колени, орошая землю кровью и судорожно нащупывая упавший меч. Таласса не оставил ему и шанса, размозжив голову одним мощным ударом копья.

Солнце уже успело лишить Стейнара большей части сил. Он понимал: нападать снова рискованно. Таласса слишком опасен. Однако и у столь мощного противника есть слабые места.

— Ка-ас! — крикнул вампир. — Мембраны! Под перьями! Целься в них! Если повредить, то он рухнет!

— Легко сказать, — прорычал Кассиан.

Кассиан сделал ещё один перекат, привалился спиной к холодному камню. Он никак не мог найти силы для нового рывка и сообразить, как достать мембраны. И только вытерев пот со лба, понял, что не один.

Стейнар стоял рядом, тяжело опираясь рукой о камень, словно это была последняя опора, отделяющая от падения. Он напоминал живую мумию: волосы поседели, глаза, матово-чёрные, как обсидиан, смотрели страшно. Тело, ещё недавно уверенное и сильное, истощилось; серая кожа избороздилась морщинами так, словно время за несколько часов сожрало годы его жизни в наказание за наглость обманывать солнце.