Убей меня быстро: Падение Дракона

— Ты уже часть этого. Место твоё определено, у стеллажей среагентами.

Ричард открыл было рот, но Стейнар, словно угадав его мысли,добавил:

— Твой путь в мастерской, а не на поле брани. Магия,алхимия, оружие — это всё инструменты войны. Зачем лезть в пасть к волку, когдаможно отравить его издалека? Я ценю твою отвагу, — произнёс Стейнар тише, чемобычно, и улыбнулся одними глазами, которые замерцали в свете факела серебрянымблеском. — Но не заставляй меня думать об этом сверх необходимого.

— Всё так. Ты прав… и, блин… Лошадь я, это… украл, —задумчиво пробормотал Ричард себе под нос, не сразу поняв, что сказал этовслух. Он поморщился и устало провёл рукой по лицу. Влажная от пота ладонь,оставила на лбу мокрый, грязный след от пыльной дороги.

— Зачем? В конюшнях светлых магов тебе бы выдали любую.

— Я там никого не знаю. И как туда попасть тоже, — пожалплечами алхимик.

— Ты уже полгода в лаборатории и всё ещё не разобрался в нашихпорядках?

— Ну… Да…

— Ступай в дальнюю серую палатку, покормись. Обратнуюдорогу, небось, не потянешь. Скорее в тюрьму сядешь или с голоду помрёшь, чем скем-то заговоришь. Там ребята тебе помогут и найдут, во что переодеться. Скажи,я велел помочь. Только особо не высовывайся. В лагере свои устои.

— Хорошо.

Закончив говорить, Стейнар опустил взгляд на карту, и еготело застыло в прежней позе, словно Ричард уже исчез.

Ричард выбежал из палатки и устремился к холму, где оставиллошадь. Но её и след простыл. Он выругался. Оставаться в мокром было нельзя,велик риск заболеть, а ему сейчас это было совсем не нужно. Обречённо вздохнув,юноша отправился в дальнюю палатку, поднимаясь по склону в верхнюю частьлагеря. У входа остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Собравшись сдухом, неуверенно заглянул, сразу ощутив запах пота и перебродившего эля.

Внутри сидели мечники и бурно обсуждали ход предстоящейбитвы.

— Всем привет, — пробормотал Ричард. Но болтали так громко,что не обратили внимания. Он повторил громче: — Ребята, привет! Меня Стейнарприслал.

Громогласные споры стихли. Воцарилась неловкая тишина, вкоторой отчётливо слышалось шипение углей в очаге.

Все уставились на него, и под этим коллективным взглядомРичарду захотелось провалиться сквозь землю. Он бегло окинул взглядомпространство, заваленное доспехами, оружием, тюками с пожитками. В одном изуглов стоял массивный, грубо сколоченный стол, на котором возвышались чаны спохлёбкой, а под ним несколько деревянных бочек.

Один из присутствующих, здоровяк с грубым лицом, скривился.

— Заходи, парень. Что стряслось?

Вопрос прозвучал настороженно, но не враждебно. Наёмникипродолжали внимательно следить за Ричардом, оценивая с ног до головы. Здоровяк,задавший вопрос, скрестил руки на груди.

— Всё в порядке… Я алхимик. Промок. Проголодался. Стейнарсказал, вы поможете. — поспешил ответить Ричард. Когда он говорил, где-то заспиной у воинов, в телеге с припасами, громко зашуршала и с глухим стукомсвалилась на землю пустая бочка. Все невольно вздрогнули.

Напряжение в воздухе тут же рассеялось.

— А! Так ты тот самый зельевар. А я уж подумал, вести с полябрани плохие! Вид у тебя мрачный, словно вороньё потрепало. Ну, коли не так…Проходи. Садись греться. Меня Айзер зовут, я один из командиров.

— Спасибо. Я Ричард.

Один из мужчин подвинулся, освобождая место у огня. Сосед,обмотанный грязными бинтами, тут же незаметно прикрыл рукой свою плошку, словнобоясь, что алхимик что-то бросит в еду.

Ричард скромно сел на край скамьи, стараясь не задетьразвешанное на столбе оружие.

— Смотри, не чихни на него, а то бац, и ты в лягушку.

— Заткнись, Дейми. Он нам эликсиры варит.

— Смельчак… И как это ты с ним дела водишь? — прохрипел одиниз наёмников, наливая эль. — Говорят, он людей не ест пока они ему нужны.

— Я эликсиры делаю, — Ричард отвёл взгляд.

— Жуткий этот вампир. У меня от него мурашки по коже. Впрошлом месяце Харис посмел усомниться в его плане, наутро нашли высушенным,как вяленая рыба! — прошипел кто-то из дальнего угла. Сказавшего тут же ударилвнезапный приступ кашля, и он, отвернувшись, сплюнул в темноту густую мокроту.

— Враньё! Харис погиб в бою, — отрезал Айзер, бросая в огоньгорсть веток. Ворох искр взметнулся в разные стороны. — Не слушай их, парень.Откуда вы эти байки берёте? Стейнар… Он стратег. Без него мы бы и пару месяцевне продержались. Его Величество знает, кого к себе допускать.

Повисло тяжёлое молчание. Все жевали, уставившись в огонь, идумали о своём.

— Всё равно он чужой, — не сдавался голос из угла. — Советыхороши, но… Голова-то холодная. Ледяная. Он словно играет в войну. Хорошо,конечно, что такой… такое существо на нашей стороне. Но…

— Никто не знает точно, кто он и откуда явился, — поддержалмолодой долговязый вояка. — Ходят слухи о его невероятном возрасте и связях с…

Тут Айзер грубо толкнул говорящего локтем под рёбра, и тотзакашлялся, поперхнувшись.

— Э, то есть, я хотел сказать…

— Так! Ладно, — решительно встал Айзер, перебивая. — Хватитпугать парня. Иди поешь, алхимик. Похлёбка, конечно, не императорской кухни, ноголод утолить поможет. И эль свежий, попробуй. Согреет.

— Спасибо, — кивнул Ричард. Он взял кружку, и холодныепальцы с удовольствием обхватили тёплую, шершавую глину.

— На, держи, — сказал тот, протягивая дымящуюся плошку. — Иэто… Одежда нужна сухая? Вон там, посмотри, в куче около бочки.

— Да, спасибо, — ещё раз пробормотал Ричард, принимаяугощение.

Пока он отворачивался за хлебом, подросток-рекрут ловкостащил из мешка рядом кусок вяленого мяса и юркнул обратно из палатки. Айзерлишь покачал головой, не став кричать вдогонку.

— А мне эта каша уже в рот не лезет, — пробормотал мужик сошрамом, вяло помешивая деревяшкой свою порцию. — Соскучился я по нормальнойеде. Слышал, скоро обоз с припасами придёт. Может, свинины свежей привезут.

Порыв ветра взметнул полог палатки, заставив пламя рванозаметаться.

— Ребята! Вести хорошие! — в палатку ворвался румяный пареньи уселся на бочку, хлопнув себя по коленям. — Сражение-то мы выигрываем!

— В прошлый раз было непросто.

— Это мягко говоря! Но ребята стараются. Как львы дерутся!Сейчас прибегал Маех. Говорит, Люсси такую магию развернула на второй линии!Искаженцев как лавиной снесло.

— Но долго ли продлится затишье? Враг слишком силён, ты развене видишь? Звериных паршивцев слишком много. Нам нужно чудо, чтобы выиграть этувойну. Что-то, не знаю даже… Иначе мы будем лишь обороняться и хоронитьтоварищей.

— Не накликай беду, — сказал Айзер. Он положил ложку на крайплошки и взял кружку, делая глубокий глоток.

— Мне каждую ночь снится, что не успеваю уйти от меча. Одини тот же кошмар, — вздохнул старый вояка, голосом надломленным и уставшим. —Сплю плохо. Кричу во сне. Товарищи, ушедшие, снятся. Зовут меня. В этих снах… Ая… будто стою в очереди. Все лезут вперёд. А мне-то уже пора, ох, чувствую, чтопора… и от этого холодно на душе…

— Нет, Фрэнк! Ты это брось! Когда всё закончится, вернёмсядомой. Я, вот, таверну открою, а ты жену свою обнимешь.

Наёмники продолжили разговор, делясь своими страхами,мечтами, обрывками надежд. Ричард вздохнул, потирая пятно от эля на рукаве.Ощущая приятную сытость, он вновь уставился на огонь. Снаружи слышался далёкийтоскливый вой ветра, будто стон земли, предзнаменование чего-то неминуемого сполей сражений.

Настроение Ричарда немного улучшилось, но голова болела, атеперь ещё и кружилась из-за выпитого эля. Усталость, накопившаяся за последниесутки, наконец, взяла своё. Юноша переоделся в сухую одежду, прилёг на мягкуюсолому, покрытую покрывалом, и не заметил, как провалился в сон. Сквозь пеленусна доносились обрывки разговоров. Перед тем как сознание окончательноотключилось, он почувствовал, как кто-то накрыл его тёплым шерстяным одеялом.

Глава четвертая

Битва с Харроу

Там, где Империя упиралась в свои последние рубежи, аПустошь Харроу начиналась, шелестели под ветром белоснежные пески, лежали руиныи скалы. Стык двух миров можно было увидеть издалека. Руины тянулись к небу,напоминая рёбра гигантских мертвецов. У подножия скал, рассекая долину надвое,вздымался барьер, стена из бурлящей энергии, грандиозная по своим размерам.Имперцы называли её «Рубец Империи». Поверхность барьера пульсировала, какживая рана: потоки энергии беззвучно перекатывались и бились внутри. В самойтолще вспыхивали и гасли размытые силуэты. Когда рядом шло сражение, барьервтягивал в себя тела павших, растворяя плоть и кости, преобразуя всё в энергию.Так он восстанавливался, после каждого поглощения наливаясь новой силой. В этимоменты возникали вибрации, и казалось, что пустошь стонет, издавая низкийпротяжный звук, скуление вещества.

Сражение длилось уже несколько часов. Имперские мечники неотступали, но и не побеждали. Бойня не приближалась к концу. Она просто была.

Мечники сгрудились в плотные ряды; стальные щитыобразовывали крепкую стену, которая дрожала под ударами когтей и клинков. Врагине уставали. Харроу высоко прыгали, чтобы разорвать эту защиту. Эти пернатыетвари были покрыты перьями, сухими и жёсткими, как броня. Они бегали по земле спугающей скоростью. Стена из щитов содрогалась от постоянного давления. Из-заних доносился хруст и влажное чавканье. Харроу выхватывали куски плоти идоспехов и вырывали их с мокрым, отвратительным звуком.

Крики раненых не стихали. Одних парализовал страх, другихохватывала слепая ярость. Те, кто падал, уже не вставали. Стоны тут же стихали,заглушаемые топотом и хрустом костей. Жизнь остывала на пиках, гасла враспахнутых глазах. Воздух загустел от вони пота и перьев, земля под ногамипревратилась в кашу из крови, грязи и раздавленной брони.

Отчаянный вопль прорезал шум, и на вал щитов обрушиласьтварь с длинным мечом. Клинок пронёсся по дуге с тихой, неотвратимойплавностью. Он разделил пространство, а вместе с ним, доспехи и тела трёхмечников. Они разъехались в стороны, как половинки раскрытой книги, и на мигпоказалось нутро, ребра и пульсирующие внутренности, прежде чем всё это рухнулов грязь.

Один из живых, мечник в залитом кровью забрале, издалкороткий, похожий на икоту, выдох и бросился вперёд, всадив короткий меч вгрудь твари. Харроу даже не вздрогнул. Его янтарный, лишённый век глаз медленноскользнул с толпы на человека у своей груди. Затем лапа, больше похожая на рукус изогнутыми кинжалами вместо пальцев, обхватила голову воина. Забрало смялосьс хрустом. Человек упал, а тварь втоптала его в землю, будто стирая изреальности, раскидывая кровавые ошмётки.

Из туч камнем падали тени. Не вороны, а нечто худшее. Тобыли элитные твари, самые крупные и свирепые. Они казались неправильными. Этанеправильность была глубже, чем просто уродство. Их крылья были слишкомдлинными, тела слишком гибкими, движения больше не птичьими, а змеиными. Онипикировали как соколы, и выхватывали людей, унося их ввысь. Крики обрывались,затихали, становясь тоньше и отчаяннее, пока не растворялись в свисте ветра.

— Сомкнуть ряды! Держите… разрывы… — голос командирасорвался на хрип. — Стрелки! В летунов!

Огненные стрелы взвились, словно жалкие искры среди грозовыхтуч.

Пернатые, объятые пламенем, издавали треск, будто гореласухая хворостина, и падали, в гущу своих сородичей.

Стейнар проносился как тень, мелькая между врагами. Еговзгляд, холодный и расчётливый, непрерывно сканировал поле боя. Взмах — иголова слетала с плеч. Рывок — клинок пронзал горло, и кровь опаздывала хлынутьследом, пока лезвие не вырвалось с другой стороны. Размытый силуэт, оставляющийза собой падающие тела. Плащ развевался, словно подчиняясь иным, потустороннимсилам, струился по воздуху. Каждый рывок был не просто убийством. Он снимал давление,давая дышать тем участкам обороны, где имперцы держались на пределе. Какискусный врач, останавливал кровотечение в критических точках.

Он чувствовал, как медленно, неумолимо сжимается кольцо.Крики с южной стороны становились все отчаяннее, потом резко поутихли. Значит,там всё кончено. Юг прорван. Сейчас давление сместится к центру и на участок убарьера. Отступать некуда. У врагов численное преимущество, но они разгоряченыуспехом. Значит, будут лезть напролом, потеряв строй. Их можно спровоцироватьна ошибку, если ударить по…

Эта мысль оказалась прервана.

Лязг. Вспышка. Его собственный меч, обычная сталь, невыдержала. Под ударом очередного вражеского клинка, рассыпалась на сотниострых, мелких осколков, будто кристалл, разбитый звуком.

Вражеский мечник, тот самый, что сломал его меч, ринулсявперёд, чувствуя момент.

Стейнар ускользнул от удара, как дым от пламени. В следующеемгновение он был уже в десяти шагах. Метнулся не к врагам, а к тени. К узкойрасщелине меж двух глыб, поросших мхом, где тень лежала густо, как чёрная вода.

И словно растаял в воздухе.

Вражеские мечники растерялись. Один из них, высокий мужчинас зазубренным топором, сжатым в белых от напряжения пальцах, сделал шаг вперёд.Услышал шорох по гравию, ощутил холодок.

Он обернулся, но не успел даже нахмурить брови. Резкийрывок, и мужчину дёрнуло в черноту, протащило по неровному зубчатому камню. Онотчаянно, со срывающимся на хрип криком, упал, судорожно вцепившись пальцами вземлю. Ногти рвали грунт, оставляя глубокие борозды. Броня заскрежетала,высекая искры о камни. Крик, начавшийся как испуганный рёв, сорвался нахриплый, захлебнувшийся визг и оборвался резко и жутко, будто перерезанныйпополам. Эхо затихло в глубине скальной ложбины.

Через несколько минут из этой зловонной утробы выплыла рука— бледная, с длинными, изогнутыми когтями. Пальцы впились в камень, и с тихимскрежетом нашли опору. Один из когтей высек яркую искру, которая осветила намгновение покрытую свежей кровью бледную кожу.

Затем, с хищной грацией, возник он. Вампир, беззвучно ступилна землю.

— Ваши вожди запаслись провиантом. — улыбнулся Стейнар,демонстрируя острые зубы, — Как практично. Вас приберегли на десерт.

Враги испуганно отпрянули.

Он вытер окровавленный рот, уже оценивая, чьи доспехи втолпе врагов выделяются, кто отдаёт приказы жестами и криками. И бросилсяобратно в бой. От столь резкого движения в воздухе повис и медленно опустилсяна землю клочок ткани с прилипшим к нему клоком спутанных волос.

— Таласса зде-есь! — взвыл кто-то.

Стейнар остановился на мгновение, с его когтей капала кровь.

Мечник в заляпанных доспехах, с лицом, покрытым сажей,подбежал к нему, едва держась на ногах.

— Мельтешат, как мухи на ране! Их слишком много! — крикнулон, задыхаясь. — Таласса нас сметёт! Приказ на отход!

— Я велел не отвлекать меня в разгар битвы, — отозвалсявампир, даже не обернувшись на говорящего. — Отступать рано. Займитесьискаженцами. Что до Талассы, оставьте его мне.

Стейнар шагнул вперёд и исчез. Прошла секунда, прежде чем онпоявился вновь, уже в самой гуще врагов. На ходу отбивая удары, вампир бросалкосые взгляды в небо, выискивая вождя.

И вдруг небеса разорвал оглушительный рёв, заставив дажехарроу замолчать. Затем всё окутало странное затишье, подобное миру,замирающему в преддверии могучего раската грома.

И тогда Стейнар увидел его.

Существо размером с крупного медведя обрушилось на каменныйутёс, подняв тучу пыли. Это был Таласса по прозвищу Сердце Грифона, вождьхарроу.

Он видел всё. Он ждал чего-то.

Массивное тело чудовища напряглось, покрытое отливающимиметаллом перьями, поверх которых сверкал доспех из серебристого сплава.Внушительные крылья, с длинными струящимися перьями, оставались распахнутыми.Голова напоминала орлиную с мощным клювом и человеческими глазами. В когтистойлапе он сжимал копьё, воздух вокруг которого искажался, дрожа под действиембиомагии.

Таласса взмахнул крыльями, поднявшись в воздух, издаваясухой звук, похожий на шуршание огромного пергамента.

— На что вы надеетесь, жалкие чер-рви? Я разрушу барьер!Харроу сотрут ваши норы-ы! — рык Талассы, как скрип жерновов, перекрыл грохотбитвы. И в этой внезапной тишине его слова отдались в ушах гулом, заставивлюдей содрогнуться. — Мы — буря с гор! Мы — когти в сердце вашего гнилого мира!Небо родило нас. Земля боится нас, а вы чер-рви, добыча в наших когтях!

Совершив изящный финт в воздухе, Таласса ушёл от целогограда стрел и стремительно спикировал к барьеру.

Удар.

Копьё ударило по скорлупе барьера, с оглушительным грохотом.

Лезвие на мгновение проникло внутрь, с треском расплавивэнергетическое поле. Пространство, будто натянувшись до предела, вдруг лопнуло.От ослепительной белой вспышки, во все стороны побежали короткие, голубыемолнии.

Таласса размахнулся и обрушил очередную сокрушительнуюатаку.

Щит не рухнул. Напротив, он запульсировал ярким светом.Мелкие трещины, появившиеся на поверхности, медленно затягивались, а сам барьерстановился плотнее. Защиту создали с помощью хитрого заклинаниясамовосстановления, которое срабатывало при поглощении внешней магии. Но этобыло временно: чем больше магии он впитывал, тем быстрее истощался источниксилы, пополнявшийся от тел павших.

Стейнар мгновенно оценил угрозу. Самовосстановление — палкао двух концах. Если вождь нанесёт ещё три, максимум четыре таких удара в одно ито же место, это даст пробоину.

Таласса, заметив, что Стейнар его выслеживает, спикировал кскале, ударился о камень всей тяжестью и вцепился всеми конечностями. Скалазахрустела под мощными лапами, когда вождь карабкался вверх, оставляя за собойглубокие борозды.

— Я вижу тебя. Бледный че-ервь под камнем… — прорычалТаласса. Его рёв сотряс утёс, срывая вниз мелкие каменные осколки. — Ты невидел неба. Ты не знаешь, как оно зовёт. Я бог, рождённый из ваших кошмаров! Тыпрах!

— Ты зверь, лишённый разума! — отозвался вампир.

Внезапно из-за туч вырвалось солнце.

Ослепительный луч, словно меч ангела, пронзил небосклон.Стейнар прикрыл лицо рукой, чувствуя, как свет, словно тысяча игл, вонзается вкожу, прожигает плоть, проникая даже сквозь доспехи. Тонкие струйки дымаподнялись вверх, это означало, что действие зелий защиты от солнца подходит кконцу. Ещё час, от силы два.

Болезненно оскалившись, вампир метнулся прочь, прячась втени камней. В воздухе остался шлейф пепла.

Таласса, уже успевший вскарабкаться на высокий выступ,поднялся на задние лапы, упёрся в край и оттолкнулся, взмахнув массивнымикрыльями. Каменный карниз содрогнулся под этим натиском.

Он уже собирался нырнуть вслед за вампиром, но тут снизураздался громкий голос:

— Эй, пернатый ублюдок! Ты стал больше похож на курицу, илимне кажется? — крикнул молодой воин Кассиан, появившись из гущи врагов иотвлекая внимание Талассы. Мужчина, одетый в кожаный доспех хорошей выделки,украшенный гравированным знаком империи, в руках сжимал два изящных,окровавленных клинка. — Слабовато для бога! — продолжал он, не давая Талассесосредоточиться. Голос звучал грубо, но в нём сквозила тревога. — Или вы тольков небе философствуете, а на земле как куры? Может, уже спустишься, а?!

Таласса замер. Глаза гневно вспыхнули, перья встали дыбом,так что он стал казаться больше. Для харроу высота была священна. Слова заделивождя.

Кассиан плюнул в его сторону.

— Что, страшно? Курица!

В следующую секунду Таласса нырнул вниз, готовый разорватьцель. Воздух взвыл под крыльями. Стремительное пикирование вождя было похоже нападение хищной птицы. Только вместо птичьего клекота разносился утробный рык,полный ярости.

Кассиан пригнулся как раз вовремя, пропуская смертоносныйудар над головой, и одновременно наотмашь ударил двумя клинками снизу вверх,целясь в подставленное брюхо.

Скрежет стали прозвучал как визг.

Это лишь поцарапало доспех Талассы. Чудовище повело в сторону;он неуклюже замахал крыльями, пытаясь восстановить равновесие.

А Кассиан отпрыгнул в сторону, тяжело грохнулся на камни.Плечо пронзила боль. Зубы клацнули, из горла вырвался сдавленный стон. Но, дажепадая, он откатился, умело перекувырнулся, используя навыки.

— Не расслабляйся, бессмертный! — донёсся до Стейнаранапряжённый крик Кассиана. — Это ещё не конец!

Стейнар, наблюдавший из тени, видел, что Кассиан покадержится, отвлекая вождя, но понимал, что долго это не продлится. Одно неверноедвижение, и Таласса утащит Кассиана с собой, чтобы разорвать в клочья.

Вампир сощурился и посмотрел на небо. И словно в ответ наего молчаливую просьбу небольшое, но плотное облако навалилось на солнце.Пустошь погрузилась в сумрак.

Стейнар тут же выскочил из тени.

Таласса, не терял времени. Он замахнулся и одним точнымдвижением метнул тяжёлое копьё.

Стейнар извернулся с нечеловеческой грацией. Копьё вонзилосьв землю там, где он только что стоял, и в следующий миг вампир метнулся прочь,слился с ближайшей тенью.

Магическое копьё дрогнуло в земле и вдруг рассыпалось напепельные клочья, которые потянулись по воздуху к руке Талассы, возвращаясь ксвоему хозяину. Стоило клочьям коснуться ладони, как они вновь слились,принимая форму смертоносного оружия.

Таласса окинул взглядом пустошь. Не найдя сбежавшую цель, онперенёс свой гнев на имперских мечников. Совершил рывок в сторону и лапой,объятой переливающимся магическим сиянием, со впечатляющей силой ударил поскале. С оглушительным грохотом тонны камней сорвались вниз, обрушаясь на полебоя, прибивая людей.

Кассиан закашлялся и отвернулся. Пыль и мелкие осколкиболезненно секли кожу. На мгновение он увидел не камни, а ревущее пламя,поглотившее родной дом. Вспышка памяти ослепила его: огонь, крики семьи, когтиискаженцев.

— Они забрали всё, — прошептал воитель, судорожно сжимаямечи. Руки дрожали, но он быстро подавил слабость и вырвался из оцепенения,чувствуя, как боль в сердце превращается в ярость. — За них. За всех!

Он двинулся вперёд, прикрывая рукой глаза. Впереди, изклубов пыли, показался старый рыцарь, что болезненно стискивал зубы, в левойруке сжимая сломанный меч. Солнце блеснуло на его доспехах. Через секундурыцарь рухнул лицом в грязь, пронзённый двумя стрелами одновременно. В этотмомент Кассиан, наступил на что-то мягкое и упругое. Он глянул вниз. В кровавойгрязи лежал молодой знаменосец. Мальчишка, лицо в веснушках, теперь залитыхгрязью. Его руки, всё ещё сжимали древко с обрывком истерзанного знамениимперии. Глаза, голубые и огромные, смотрели в небо, в котором не было нибогов, ни предзнаменований, только солнце, равнодушно подчеркивавшее все ужасыкипящей вокруг бойни.

Таласса выпрыгнул внезапно. Он кидался к выжившим ирасправлялся с ними. Быстро, жестоко. Очередной мечник не успел даже осознать,что произошло. С оторванной рукой он упал на колени, орошая землю кровью исудорожно нащупывая упавший меч. Таласса не оставил ему и шанса, размозживголову одним мощным ударом копья.

Солнце уже успело лишить Стейнара большей части сил. Онпонимал: нападать снова рискованно. Таласса слишком опасен. Однако и у стольмощного противника есть слабые места.

— Ка-ас! — крикнул вампир. — Мембраны! Под перьями! Целься вних! Если повредить, то он рухнет!

— Легко сказать, — прорычал Кассиан.

Кассиан сделал ещё один перекат, привалился спиной кхолодному камню. Он никак не мог найти силы для нового рывка и сообразить, какдостать мембраны. И только вытерев пот со лба, понял, что не один.

Стейнар стоял рядом, тяжело опираясь рукой о камень, словноэто была последняя опора, отделяющая от падения. Он напоминал живую мумию:волосы поседели, глаза, матово-чёрные, как обсидиан, смотрели страшно. Тело,ещё недавно уверенное и сильное, истощилось; серая кожа избороздилась морщинамитак, словно время за несколько часов сожрало годы его жизни в наказание занаглость обманывать солнце.

— Стейнар, ты выглядишь как вчерашний гроб, — тяжело дыша,заметил Кассиан, бросив тревожный косой взгляд.

— Не могу… Кх-х… Солнца слишком много… — прохрипел вампир. —Мне нужно время.

Кассиан хмыкнул.

— Понял. Тогда не свети клыками! И не вздумай рассыпаться впыль, пока я не вернусь! Я не взял с собой урну.