Убей меня быстро: Падение Дракона

Когда до центра города оставалось недалеко, Ричард всё-такирешил уточнить:

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— А где твой, то есть... ваш круг? И что он из себяпредставляет?

— Обитель под Хрустальной Крепостью. Видишь вон те башни? Заними виноградные сады. Туда мы и держим путь. Прочее долго изъяснять. Увидишьсам.

— Ого! Погодите… — Ричард прищурился, вглядываясь вдаль. —Ты про Парящую крепость? А хрустальной, это ведь её раньше так называли, когдастены были другие. Я читал.

— Верно.

— Прямо под крепостью светлых магов. Но они ведь истребляютвампиров, — не унимался юноша. — Я думал, такие, как ты, ну, то есть ночныесоздания, держатся подальше от подобных мест.

— Истребляют, — загадочно подтвердил вампир.

Ричард замолчал, сопоставляя в своей голове различные факты.Как-то сразу вспомнились истории, которые рассказывали в тавернах: о тёмныхвременах, войне, искажённых, проклятье, что терзает империю. И о древнемкровожадном вампире, который сражается на стороне людей.

Ричард украдкой взглянул на профиль спутника, на этумраморную кожу и уверенную осанку, и осторожно спросил:

— Слушай, а тебя, случаем, не Стейнар зовут?

— Стейнар, — представился вампир так, как-будто произносилсвоё имя впервые. — Стейнар де Кайрах.

У Ричарда перехватило дыхание. Стейнар де Кайрах. Легенда.Правая рука императора. Главный военный советник. Каждый в империи знал этоимя. Это был он. Настоящий. И… он здесь.

— Не может быть… — выдавил юноша. — Ты же… Все хроникиговорят… Значит, всё правда…

Ричард наступил в лужу, и ледяная вода, хлынув в дырявыйсапог, резко вернула в реальность. Вся эта безумная ночь, всё складывалось водну невероятную, но единственно возможную картину. Страх сменился странным,почти мистическим трепетом. Он шёл не просто с чудовищем. Он шёл рядом с целойэпохой.

В самом конце улицы,в тумане замаячил размытый свет от факелов городской стражи.

— Мы почти на месте, — сказал Стейнар.

Глава вторая

От искры до пламени

Вскоре из-за изгиба дороги показались величественныеочертания резиденции магов. Ричард невольно замедлил шаг, рассматривая высокиебашни, устремлённые в небо, увенчанными золотыми шпилями. Выбеленный фасад,увитый виноградной лозой, листья которой шептались в ночном ветре, переливаясьсеребристо-чёрными оттенками во мраке. Фонари в закрученных железных оправахгорели призрачным синим пламенем, отбрасывая мерцающие блики на странные,геометрически безупречные кусты и тёмно-багровые цветы.

Казалось, атмосфера здесь была ни с чем не сравнимой —густой, насыщенной магией, осязаемой, как шёлк скользящий по коже. Заставлялаподчиняться какому-то изощрённому представлению о порядке. Высоко в облаках,закрывая часть звёзд, словно застывшее сердце небес, неподвижно висела Парящаякрепость. Впереди, около высоченной арки с магической завесой, по обе стороныстояли суровые стражники. Они не шелохнулись, когда Стейнар без колебанийшагнул сквозь преграду из мерцающей энергии, ту самую, что переходила взащитный купол над резиденцией и крепостью.

Ричард украдкой взглянул на охрану, сглотнул, подойдя кзавесе, и осторожно протянул пальцы, чтобы коснуться вибрирующей поверхности.Она отозвалась лёгким покалыванием. Затем он шагнул сквозь неё, ощутив, как вто же мгновение мир обратился в размытую краску. В ушах зазвенел чистый,высокий звук, похожий на удар по хрустальному бокалу, и тут же стих. Звукипропали, словно он оказался под водой. Когда он вынырнул с другой стороны, товдохнул полной грудью, оглянулся и поспешил догнать Стейнара.

Они шли по просторным залам, соединённым арочнымипереходами. Потолки здесь подпирали изящные белые колонны.

Ричард оглядывался, жадно впитывая всё глазами. Он оживился,задерживаясь у стен, сплошь покрытых фресками с изображением богов. Впередипоказался сияющий в лунном свете сад. В центре чистого и ухоженного двора стоялфонтан: ангел, расправив крылья, лил воду из кувшина, подчёркиваятаинственность места. Красота казалась безупречной, отполированной, но холоднойи бездушной.

Они приблизились ко входу одного из зданий, где у входастояли новые стражники в начищенных до блеска доспехах, опиравшиеся на длинныеалебарды. Один из них едва заметно кивнул Стейнару.

— Не часто тут можно встретить кого-то за трудом в стольпоздний час, — вкрадчиво пробормотал Стейнар, шагая по брусчатке, — но Тарвишчасто пребывает в своей лаборатории до глубокой ночи. Кроме тех ночей, когдаисследует дно винных бочек в таверне. — усмехнулся он, и в голосе прозвучалалёгкая ирония с оттенком уважения. — Он мастер алхимии. Один из лучших встолице. Дотошный, но толковый. Я познакомлю тебя с ним.

Они свернули в прохладный коридор, затем, поднявшись полестнице, вышли в длинную залу с высоченным потолком. На стенах мерцаликристаллы, закреплённые в кольцах, заливая помещение холодным, ровным светом.Справа тянулась очередная зигзагообразная лестница. Около неё из стенывыступала каменная голова дракона. Из приоткрытой пасти бил кристально чистыйручеёк. Вода падала в полукруглую каменную ёмкость, где плавали крупные золотыерыбки.

Стейнар остановился перед массивной дубовой дверью,украшенной резьбой в виде алхимических символов. Ричард заметил, как его пальцына секунду замерли над бронзовой ручкой в форме змеи, глотающей собственныйхвост.

Глухой стук раздался трижды, потом короткая пауза, ещё триудара.

За дверью послышалась возня: скрип половиц, приглушённоеругательство.

Ричард нервно переступил с ноги на ногу, поглядывая накартину с морским побережьем.

Щёлкнул замок, и в проёме показался мастер алхимии. Егохалат был помят, слегка растрёпанные волосы собраны в хвост, а в глазахчиталась сонная тяжесть.

Тарвиш, увидев Стейнара, непроизвольно отступил на полшагавглубь комнаты, в полосу света от кристаллов. Его сонливость испарилась,уступив место настороженности. Взгляд, быстрый, как у ястреба, оценил Ричарда,но сразу вернулся к вампиру.

— Советник де Кайрах, это неожиданный визит. Если вы здесь,значит, дело особое?

— Доброй ночи, мастер Тарвиш. Не особое. Скорее случайность.Вот, сыскал вам кандидата в подмастерья. Видится мне, он окажется достойнымвашего внимания.

Ричард не мог не заметить, как Стейнар склонил голову приприветствии. Это было так старомодно.

Мастер снова вернулся к Ричарду взглядом, оценивая. Сврачебной точностью скользнул по одежде, задержался на перевязанной руке и насумке, будто считывая историю самоучки за секунды.

— Кандидат в подмастерья? В таком часу? Вы знаете, я неприют для потерянных щенков. — в голосе Тарвиша прорезалось раздражение, в рукеблеснул ключ от лаборатории, который он крутил между пальцами, звякая о золотоекольцо. — Хилый какой-то. Самоучка? И ранен. Прекрасный набор. Вы хотите, чтобыя сделал из него алхимика или чтобы похоронил с минимальными для себязатратами?

— Я хочу, чтобы вы даровали ему шанс. Тот самый, который всвоё время не дали вам, когда вы были вот таким же хилым, голодным щенком сгорящими глазами, — сказал Стейнар, наблюдая, как мастер Тарвиш замер,поражённый тем, что кто-то знает эту деталь из его прошлого. — Ваша лабораторияцела ровно настолько, насколько цел я. Он страховка для нас обоих. Вы тратитемесяцы, дабы втолковать азы тупицам из консерватории. Он же уже постиг языкваших манускриптов по клочкам в подпольных лавках. Этот юноша редкая находка. Авы, мастер Тарвиш, как никто другой, знаете цену находкам, за которыми охотятсягодами. Так вы примете его к себе?

Вопрос повис в воздухе.

— Хорошо. — наконец сдался мастер. — Пусть приходит. Нопредупреждаю: у меня уже был один «многообещающий». Сами знаете, что сотворил.Подобная самодеятельность — и он полетит вон с такой скоростью, что вы, со всейвашей вампирской прытью, не успеете его поймать. Договорились?

Стейнар едва заметно склонил голову.

— Ладно. — сказал Тарвиш повернувшись к Ричарду. — Завтра,после полудня. Без опозданий. Стражники тебя пропустят, скажешь, что ко мне.Первая неделя испытательная. Будешь мыть, чистить, сортировать и наблюдать.Дальше посмотрим, потянешь ли. И да, рассчитывай остаться. Если к концу неделине сбежишь, получишь комнату для подмастерья и доступ к кухне резиденции. А тампосмотрим. Всё ясно?

— Да, мастер, — кивнул Ричард, чувствуя, как стало легчедышать, а в груди появилось тепло и надежда.

Стейнар и Тарвиш помолчали, глядя друг на друга.

Между ними ощущалось невысказанное понимание. Онипринадлежали к разным мирам, но их объединяло взаимное признание друг в другесилы, с которой приходится считаться. Ричард, стоя рядом, ощутил, что попал вмир, где всё намного сложнее, чем ему казалось ранее. Тарвиш попрощался, ужеприкрывая дверь. Замок щёлкнул с коротким металлическим звуком, и всё стихло.

Взгляд Стейнара скользнул по Ричарду и ушёл вдаль, будто онвидел не юношу, а целую цепочку будущих событий.

— Превосходное место для начала. Удиви меня, подмастерье. Яне люблю скучать.

Ричард кивнул, чувствуя, как по спине пробегает горячаяволна стыда за свою немоту. Он хотел сказать что-то весомое, значимое, носдавленная громада благодарности в груди, не находила выхода.

— И ещё одно, если дела примут скверный оборот, ты всегдаможешь обратиться ко мне.

— Спасибо… э-э… господин де Кайрах.

— Стейнар, — поправил вампир. — Просто Стейнар.

— Хорошо, Стейнар.

— Удачи, Ричард.

Стейнар развернулся и направился обратно к лестнице.

Ричард остался один. От резиденции до своего чердака ондобирался как во сне. Окраина города встретила запахом отбросов и лаем бродячихпсов за забором. Он привычно толкнул покосившуюся дверь ветхого домика; таскрипнула на ржавых петлях. Затем поднялся по лестнице на второй этаж. Слишкоммногое случилось. А здесь, всё осталось прежним, и это прежнее вдруг сталоказаться не просто скудным, а оскорбительно бессмысленным. Это жилище, каморкапод крышей в низине города, вряд ли заслуживало названия «лаборатория». Парашкафов, диван, углубление в стене, которое использовалось как кладовка, стол истул с оторванной ножкой, который алхимик подпирал камнем, — вот и весьинтерьер.

Спать после таких приключений, конечно, не хотелось, нонужно было набраться сил. Юноша выпил крепкую настойку из трав, прилёг на дивани вскоре провалился в сон.

Ругань снизу вырвала из сна слишком рано. Он вздрогнул,взглянув на маленькое пыльное окошко, пропускающее скупой свет, и вспомнил, какнедавно опрокинул кислоту из-за внезапного грохота снизу. Соседи, любившиевыпить, часто шумели внизу, мешая сосредоточиться, когда алхимик бессонныминочами работал над формулами и смешивал составы. Скрежет стульев о пол ихлопанье дверей раздражали, от них дрожали стеклянные колбы.

Ричард смертельно устал. Устал от той уменьшенной,придавленной версии себя, которую здесь порождало каждое утро. Наскороперекусив, проглотив горбушку хлеба и запив её водой из кувшина, он подошёл кстолу, где царил творческий беспорядок. Сначала, выбрал самые необходимыеинструменты: медные щипцы, потемневшие от копоти; весы с крошечными гирьками,хрупкие сосуды, ступки. Затем он аккуратно свернул свои рукописи, перевязав ихтесемкой. Всё это уложил в глубину мешка так бережно, словно забирал с собойстарых друзей. Проверив всё ещё раз, он плотно затянул шнур мешка и перекинулего через плечо. Окинув последний раз взглядом своё скромное жилище, Ричардпровёл пальцами по холодному краю любимого старого медного котелка, который неполучится прихватить с собой.

Переступая порог, он на мгновение остановился. Запах гариударил в нос. Откуда-то из-за деревьев валили плотные клубы чёрного дыма. Тамслучился пожар. Ричард помрачнел. Это местное бедствие мгновенно потянуло засобой куда более неприятные мысли. Вспомнились слухи. В последнее время всёчаще приходили известия о массовых потерях на линиях боевых действий — от туда,где магический барьер отделял земли людей от выжженных пустошей искажённых.

Ричард шёл, с тяжёлым мешком на плече, по сырой улице,перешагивая через лужи на мостовой. Этот район умирал в восприятии, а оннаконец решился уйти с его похорон. Оставлял позади словно не место, асобственное надгробие, на котором пока не успели выбить имя.

Остановившись, онпоставил мешок рядом со сломанной телегой, засыпанной соломой, и сел рядом,давая себе передышку. Затем задумчиво посмотрел на чёрные ветви деревьев,подрагивающие на фоне светлого, бледного неба. Серая кошка вышла из-под телеги,замурлыкала и стала тереться о ноги, вырвав из пут мыслей. Ричард улыбнулся и провёлрукой по её пушистой спине. Он любил кошек, а эта была особенно красивой.

Жизнь, это выбор дорог. Каждый сам решает, по какой идти: потропе яркой, полной приключений и опасностей; по простой и скучной, к мирскойстабильности; или никуда, остаться на месте, так и не решившись на первый шаг.

Что касается его? Хватит… Хватит этой нищеты, этого страха.Он лучше будет чувствовать эмоции, пускай даже недолго, чем вообще ничего.Нераскрытый потенциал, как тяжёлый ларец, который всю жизнь таскаешь с собой. Унего появилась возможность его открыть, найти ключ или разбить замок. Даже есливнутри окажется ржавая дрянь или пустота. Лучше узнать об этом.

Ричард поздоровался, когда достиг стражников.

— Добрый день. Простите… — скомкано рассказал он. — Менязовут Ричард. Я к мастеру Тарвишу. Он… он должен был предупредить о моёмвизите. Есть договорённость… Меня рекомендовал Стейнар де Кайрах. Вот.

Один из стражников приоткрыл забрало, позвякивая доспехамипри движениях. Не проронил ни слова, он только кивнул по направлениюрезиденции, дав тем самым разрешение пройти.

Ричард сглотнул. При взгляде на величественное здание, еговдруг охватила волна сомнений. Что, если он не оправдает ожиданий мастера? Всёто, что успел представить, все мечты рухнут в один миг. Он глубоко вздохнул,стараясь не думать о плохом. Пройдя знакомый коридор, поднялся по спиральнойлестнице и задержался около каменного дракона, из чьей пасти бежала струйкаводы. Осторожно провёл рукой по ледяной воде. От прикосновения рыбкивсполошились, метнулись в стороны, и на секунду показалось, что он распугал неих, а саму магию. Золотистая чешуя оставила в воде мерцающие следы, похожие назвёздную пыль.

А вот и знакомая дверь с медной ручкой в виде змеи. Сложнобыло решиться постучаться. Давая себе время, он подошёл к окну, рядом с которымвисела большая старая карта.

Империя, её города и деревни раскинулись перед взором. Насевере тянулись ледяные пики горных хребтов. В центре — столица Равинэрис. Назападе — Фаерти-Духет, эльфийские земли, охватывающие леса и озёра. Всё этовеликолепие обрывалось там, где вдоль земель империи тянулась жирная краснаяполоса — защитный магический барьер. И чем дальше за красную линию, тем большекарта словно плыла. За барьером простирались земли искаженных: ржаво-рыжие пятнапустошей, горные хребты закрученные в спирали, серые проплешины разорённыхземель, кислотно-зелёные мазки там, где даже воздух был отравлен. Территориивидов отмечены символами: здесь гнездились Харроу, их логова как росчерккогтей; далее земли Увечных, отмеченные кривыми рунами. Шеррхи обозначалисьтёмными пятнами, Гримвальхи и Террахи владели обширными участками. Золотыеотметины вождей, словно очаги инфекции в теле мира. Владения, где разведчикамибыли замечены вожди Искажённых: Таласса Сердце Грифона, Ползучий Безглазый,Алиит Кровопряд, Хидгизар Многоликий.

— Сначала их было мало, — тихо сказал Тарвиш, неожиданнопоявившись за спиной Ричарда. Он вытер руки о тряпицу, запачканные алхимическойкопотью, не отрывая глаз от карты. — Думали, сгинут сами. Потом думали,выгнать, и забудем. Глупость. Они не сгинули. Они приспособились. Выжили самыесильные, самые злые и самые умные. Теперь у них есть вожди. Есть стратегия. Онине просто нападают. Они колонизируют. Превращают наши земли в подобие своих.

— Доброе утро, мастер Тарвиш.

— Доброе… Рано ты, — Тарвиш зевнул, поправляя очки,съехавшие на кончик носа. Его взгляд скользнул вниз, к ногам юноши. — Иприхрамываешь. С ногой-то что?

— Всё в порядке, мастер. Просто иногда побаливает. Ничеготакого.

— Ну что ж. Я как раз закончил с одним делом. Давай, заходи.Осматривайся. А я пойду перекушу. Или, как любил говаривать мой наставник,совершу священный ритуал по воссоединению хлеба с желудком. Только ничего нетрогай, пока меня нет! И не дыши на реагенты, они этого не любят!

— Конечно! — вырывалось у Ричарда, и он тут же смущённооткашлялся. — Я… я ничего не трону. Обещаю.

— Вернусь и посмотрим, на что ты годен.

Ричард кивнул, затем зашёл в лабораторию так же медленно иблагоговейно, как ступают в священный храм. Он на мгновение забыл, как дышать,замер, расширив глаза.

Здесь было чисто и светло. Воздух был насыщен ароматамитрав. Высокие шкафы со стеклянными дверцами хранили сокровища: колбы,наполненные жидкостями от ядовито-зелёного до кроваво-красного; в стеклянныхсосудах плавали крылья насекомых, были заключены растения и минералы.

Ричард, задохнулся от восторга. Такое количество новыхинструментов, что глаза разбегались, метались, пытаясь охватить всё сразу,боясь, что это мираж. Редкие реагенты, перегонные кубы, различные наборы. Онвставал на цыпочки, чтобы внимательно рассмотреть содержимое стеллажей: кускисверкающих чёрных кристаллов, свёрнутые в пергамент ядовитые травы,перламутровые перья редких экзотических птиц из иных измерений.

Старые щипцы и колбы, всё барахло, которые притащил с собой,выглядело жалким мусором на фоне такого великолепия. Он сам ощутил себя здесьмаленьким и неуместным.

Сквозь арочные окна струился солнечный свет, озаряяпомещение, подсвечивая кальцинатор, стального великана с позолоченной отделкой,что возвышался рядом со столом. Здесь даже пыль казалась дорогой. А паук в углубудто крошечный якорь, зацепка из реального мира. Вероятно, имел свой личныйконтракт и ежемесячно получал мешочки мух за то, что разбавлял идеальностьэтого места.

Ричард усмехнулся этим забавным мыслям и подошёл к окну,сощурившись от солнца, где за стеклом открывался живописный вид на двор. Вдали,виднелись крыши особняков и река. Заворожённый, он коснулся рукой стекла,оставляя влажный след.

Эти стены точно не позволят ему уйти.

Дверь тихонько скрипнула.

— О! Вижу, у тебя уже глаза загорелись, — сказал Тарвиш,возвращаясь в лабораторию. — Не радуйся раньше времени. Я двоих помощников впрошлом месяце выгнал. Терпение у меня вещь редкая.

Первые несколько недель в лаборатории Ричард существовал какробкий призрак. Пальцы касались инструментов с благоговением; страх оставитьцарапины на золотой отделке кальцинатора или пролить раствор из колбыпарализовал его. Он до ужаса боялся что-то испортить и словно извинялся за то,что занимает место в священном, как ему казалось, пространстве. По соседству слабораторией располагался величественный зал совещаний с массивными колоннами,где часто собирались светлые маги. Ричард старался не задерживать на нихвзгляд. Он лишь коротко кивал, проходя мимо. Спокойно, вежливо. Но внутри всёсжималось.

Почти всё свободное время Ричард проводил в огромнойдвухэтажной библиотеке. Среди высоченных шкафов, полных старинных книг иманускриптов, он жадно поглощал тексты, страницу за страницей.

Однажды нашёл толстый дневник в потёртой обложке, которыйсловно прятался на самой верхней полке. На корешке угадывались полустертыебуквы: «Заметки лекаря Арни, 7-й полевой лагерь у границ барьера».

С любопытством сдув пыль, он раскрыл дневник. Взглядзаскользил по строчкам.

«…Не люди, не звери. Порождения хаоса. У одного кожапузырилась и твердела в чешую, у другого из спины рвались обрубки крыльев,будто тело пыталось вспомнить, какого это, быть птицей. Третий… боже… у него небыло лица. Только гладкая маска из плоти, и он видел сквозь стены, называявещи, которых не мог видеть. В них чувствую я борьбу. Расколотый разум. Иногдасовсем как люди, плачут, смеются. А потом зверь пересиливает, и они рвут глоткисвоим вчерашним соседям…»

Ричард отложил дневник, чувствуя, как заледенели пальцы. Такрождались искаженные, в народе известные ещё как опрокидни. Люди, переставшиебыть людьми. На последней странице было заключение:

«Никто не знает, что именно породилось. Болезнь? Новая раса?Наказание богов? Виновники, стоящие у истоков бедствия, носили имена: ЗалрикМоуш, Элира Галькас и Ремирус Сэнхор. Ключевой фигурой в этой трагедии оказалсяРемирус. Маги пытались скрыть содеянное. Они попытались замести следы. Сожглилаборатории. Сбежали. Знания были утеряны. Вопросы остались без ответов.Говорят, Ремирус не бежал. Он шагнул в самый центр. И что он там стал… пустьбоги помилуют, если они ещё есть…»

«Примечание комиссии: Все лабораторные записи главныхподозреваемых уничтожены. Ремирус Сэнхор, вероятный инициатор, понеподтвержденным данным, претерпел значительные изменения, после чего скрылся.Дело предписано считать закрытым. Имена не упоминать. Материалы засекретить.»

«Засекретить, — прошептал Ричард, и губы его искривились вгримасе, которую он не позволил бы себе на людях. — Значит, спрятать правду.Сжечь книги и сделать вид, что вопросов нет».

Он шумно захлопнул дневник, отгоняя навязчивые мысли. Здесьи сейчас его реальностью была не тайная война, а лаборатория.

Мастер Тарвиш поначалу держался строго, но, увидев, какпарень работает упорно, до изнеможения, и учится как одержимый, быстро сменилраздражение на милость. Ричард проникся уважением: он был взволнованвозможностью учиться у такого опытного мастера. Тарвиш знал, как превращатьматерию, как работать с рунами, как подчинять энергию. Настойки с эликсирамивыходили на грани искусства и чародейства.

Спустя недели упорного труда на столе Ричарда стояла сложнаяконструкция из стеклянных колб и трубок, под одной из которых горел огонёк.

— Медленнее, — говорил мастер. — Температура на грани.Видишь? Ещё полградуса, и вся эссенция превратится в бесполезную жижу. Тыработаешь не с простыми отварами, а с самой сутью, вытянутой из растений. Онакапризна, как придворная дама.

Запах минеральной пыли защекотал ноздри, Ричард едвасдержался, чтобы не чихнуть. Он нервно сглотнул, шмыгнул носом и, слегкауменьшив пламя под колбой, наблюдал, как жидкость внутри переливается,постепенно меняя цвет с лилового на янтарный.

— Теперь, — продолжил мастер, указывая пальцем на флакон изчёрного стекла, закупоренный воском.

Ричард взял флакон, содержимое в котором казалось густым,сиропообразным. Ключевой компонент. Юноша глубоко вздохнул, стараясь отогнатьназойливые мысли, осторожно снял восковую печать и, используя стекляннуюпипетку, набрал в неё жидкость. Рука слегка дрогнула, когда поднёс пипетку кгорлышку основной колбы.

— Добавляй по капле… Я же сказал, по капле, Ричард! Да, воттак. Эмоции здесь только мешают. Сосредоточься. Следи за реакцией, — сказалТарвиш. — И за цветом. Если будет помутнение, не тот оттенок, значит, всёнасмарку.

Капли падали одна за другой. Тёмно-красная жидкость медленнопогружалась в янтарную. Первые секунды ничего не происходило. Затем в точкесоприкосновения янтарное сияние разрослось ярче, и по всей колбе побежалитонкие золотистые прожилки. Жидкость загустела, приобретая насыщенный оттенок.

— Хорошо! — воскликнул мастер, и в его глазах мелькнулотблеск профессионального удовлетворения. — Теперь жди. Видишь? Компонентсвязывает эссенцию, делает её устойчивой. Справился. Поздравляю, ты освоилсложную формулу.

— Уф… — всё что смог выдавить Ричард.

Как-то раз Тарвиш притащил к чаю целую гору сладостей:конфет, пирожков и засахаренных фруктов.

— Давай, подкрепимся, — сказал он. — Голодный подмастерье —плохой подмастерье.

Усадив Ричарда за стол, он налил себе и ученику мятногоотвара.

— Послушай. Ты меня радуешь. Аккуратный, ответственный.Схватываешь на лету. Руки у тебя и вправду золотые. Но не переживай ты так завсе эти склянки. — Мастер сделал паузу, отпивая из фарфоровой кружки. — Прежнийподмастерье не жалел ингредиентов. Считал, что знание стоит этих жертв.Шебутной такой, всё делал по-своему. Один раз, когда я был в отъезде, онпопытался синтезировать один состав. Знаешь, что сделал? Взял не колбу, нисосуд, а целый котёл! Налил в него кучу опасных реагентов! И ушёл обедать.Рвануло так, что чуть половину крыла не снесло. От котла одна ручка осталась.Представляешь? — Тарвиш тяжко вздохнул, но в уголках глаз заплясали озорныечёртики. — Но надо признать, талант у него был. Да… Терпел я его долго. Толькосам он давно хотел перебраться в иное измерение. Вот и упорхнул. Хорошо, что тыпоявился. Вовремя. Эликсиров всегда не хватает. Тяжёлые сейчас времена, самзнаешь.