Познакомимся?

— Разве нет?

—То есть ты ищешь мужчину, который будет развлекать тебя и развеивать неугодное чувство одиночества?

— Нет! — Ольга впервые улыбнулась. — Я мечтаю о второй половинке, чтобы мы дополняли друг друга, стали единым целым. Знаю, звучит как сентиментальная фигня, но хочется именно единения с человеком. Если такое возможно... Будет единство — не будет одиночества.

— А почему в приложении знакомств? В жизни никак не получается?

— Не тот контингент, — Ольга не была готова к подобным вопросам шаниям и отвечала первое, что приходило на ум, не особо давая своим ответам оценку на приемлемость.

— Считаешь, что на сайте знакомств тот самый контингент? — мужчина остановился и внимательным, пронзительным взглядом впился в глаза девушки.

— Вдруг есть нормальные... Ты же вот... нормальный, — неуверенно ответила Ольга, чувствуя, как мимика лица меняется по собственному усмотрению, натягивая на себя выражение заискивающего щенка.

Демьян ухмыльнулся, опустил глаза, вытащил из кармана пальто сигареты и оценивающим взглядом посмотрел на жаждущую ответа Ольгу.

— Я покурю? — спросил он.

Девушка кивнула.

— «Нормально» — это очень комплексное и в то же время субъективное понятие. То, что кажется тебе нормальным, другим может показаться идеальным. С кем-то ещё встречаешься из приложения?

— Нет, — уверенно ответила Ольга: хоть в чём-то она была уверена сегодня! — Я неделю или полторы назад зарегистрировалась.

— И сразу, получается, пошла со мной?

Дым сигареты аккуратно вписался в тяжёлый московский смог, перемешанный с остатками воздуха, в толще которого зависали падающие снежинки. От вопроса Демьяна Ольга почувствовала укол стыда и нотки обвинения в легкомыслии.

— Я... — Ольга терялась в словах и мыслях. — Просто... Ну... Мне... Ты показался мне интересным.

— Можешь не оправдываться! Я не прошу оправданий. Просто констатирую факт: ты так сделала. Почему — это второй вопрос, который я пока не готов задать.

Девушка совсем сжалась в комок, превратившись в оголённый круглый нерв, в который кто-то то и дело тыкал иголкой с разных сторон, вызывая болезненные ответные реакции.

— А ты? — резко спросила она, не желая оставаться в числе униженных. — Ты почему оказался на сайте знакомств? Видимо, тоже не всё радостно в реальности? — огрызнулась девушка.

Вопреки её опасениям, что мужчина разозлится, психанёт или проявит своё сомнительное нутро (к счастью, людей вокруг было полно), Демьян демонстративно улыбнулся в ответ и спокойно, даже как-то умиротворённо затянулся сигаретой.

— Нет никаких проблем ни в приложении, ни в реальности. Я жду особую девушку, чему реальность не очень способствует, подсовывая всех подряд. В приложении же я могу фильтровать реальность.

— Почему особенную? — растерялась Ольга. — В чём особенность? В том, что она не пойдёт сразу с тобой гулять?

Демьян рассмеялся. Ольга же надула губы и бросила на него острый, осуждающий взгляд.

— А тебя задело! — мужчина склонил голову набок, оценивающе рассматривая негодующее лицо напротив. — Нет. Оценивать особенность человека по тому, как скоро он согласится на первую встречу, по меньшей мере не целесообразно, по моему мнению. Я пока не готов раскрывать все нюансы особенностей, но уверенно могу сказать, что, с твоего позволения, с тобой я продолжил бы общение.

Ольга поджала губы. Сейчас ещё сильнее чувствовался бушующий в теле огонь. Впервые в жизни ей захотелось замерзнуть. Хоть чуть-чуть! Но нет, девушке становилось всё жарче и жарче — уже настолько, что хотелось расстегнуть пуховик. Хотя бы у горла! Пустить холод под одежду, разжать огненную пасть, в которой Ольга оказалась зажатой.

— Ты пугаешь меня, — прошептала девушка. — Я поначалу думала, что ты маньяк!

Ольга тут же прикусила язык. Почему она сказала это? Ведь не собиралась же! Какой чёрт её дёрнул?

— А сейчас что-то изменилось?

Демьян стал серьёзным. Таким Ольга видела его впервые с момента их встречи. Весь разговор на его лице так или иначе мелькала то усмешка, то ухмылка, то едва заметная улыбка, но сейчас он был сама серьёзность.

— Пока ничего и не изменилось... — Ольга осмелилась взглянуть мужчине в глаза.

Взгляд животного! Так смотрят бойцовские собаки на того, на кого собираются напасть: не лают, не рычат, а просто замирают и глазами следят за жертвой. За каждым её движением. Чтобы потом молча, без предупреждения, атаковать.

— Почему же ты пошла со мной, если считаешь меня маньяком? — со всей серьёзностью спросил мужчина. — Нормальным маньяком, так? Я же, по твоим словам, и нормальный, и маньяк.

— Не знаю... — Ольга покачала головой, но так и не смогла отвести взгляд.

Он гипнотизировал её, что ли? Ей очень хотелось перестать смотреть на него, но она ничего не могла поделать, продолжая всецело оставаться в фокусе его глаз.

— Я не могу понять ни себя, ни свои эмоции.

—А если я сейчас достану нож, — Демьян сменил серьёзность на очевидную надменность и высокомерие, — и убью тебя? Прямо здесь, посреди Садового кольца. Среди толпы.

Ольга похолодела. Наконец ощущение пожара внутри прекратилось и резко сменилось арктическим холодом. Вмиг тело покрылось мурашками, пытающимися поднять весь волосяной покров, чтобы обогреть внезапно замёрзшую кожу. Но тщетно. Эволюция или ещё что-то постаралась, лишив человека густой шерсти, а значит, и возможности хоть как-то согреться.

В ушах громко зашумел кровяной поток, превратившись в страшную горную реку, зажатую скалистыми берегами и наполненную булыжниками самых разных форм, о которые с грохотом разбиваются волны. Яростный стук качающего кровь сердца затопил сознание. Больше никаких звуков — только сердце и голос мужчины, разгоняющий этот дикий ритм.

Ольга покачала головой, всем видом пытаясь показать, что не верит в услышанное, что всё это — лишь пугалки для детей с неокрепшей психикой.

— Или ты думаешь, что я не смогу этого сделать, потому что здесь многолюдно? Потому что вокруг куча свидетелей и меня посадят? Разве тебе, мёртвой, станет легче от этого? Или жизнь вернётся, если меня посадят? — Демьян чуть улыбнулся, но так и не отвёл взгляда от поражённой его словами девушки, будто эту зрительную связь ни в коем случае нельзя было разрывать. Разорви её — и рухнет весь старательно созданный антураж. — Или люди тебя спасут? Нет, не спасут. Людям плевать на то, что происходит у них под носом и их не касается. Так почему ты пошла со мной, испытывая такой сильный страх?

Девушка ни слова не могла произнести. Очень хотела, но не могла. Во рту пересохло, язык превратился в сушёную, забытую в холодильнике сосиску, да и, честно говоря, никаких слов в голове не осталось.

— Забавная ты, — Демьян сделал шаг назад, дав девушке больше пространства. — Я не маньяк. Людей не убиваю. И не убивал. Не знаю, сможешь ли ты поверить... Сложно же верить в иное, верно? В то, что кардинально отличается от того, что уже поселилось в голову?

— Но откуда ты мог знать моё имя?! Как я выгляжу?! В каком такси ехала?! — Ольга чуть повысила голос, добавив в него требовательности.

— По-твоему, всё это могут знать только маньяки? — мужчина посмотрел на девушку. — Пойдём? Убивать я тебя не собираюсь, чего стоять-то?

Он сделал шаг вперёд, и Ольга последовала за ним, глубоко задумавшись.

— У маньяков, как правило, есть интерес узнать о жертве больше информации... А кому ещё может быть интересно узнавать что-то о такой, как я? Я не народная артистка, не политик, у меня нет денег... У меня вообще нет ничего, что могло бы спровоцировать интерес к моей персоне у незнакомого человека! Тем более в приложении не было ни слова обо мне настоящей!

— Ты ошибаешься, — Демьян шёл впереди и без особого интереса рассматривал толкающиеся в пробке машины.

Всё-таки он казался Ольге чрезвычайно странным, но внутреннее ощущение «латентного маньяка» пропало. Исчезло бесследно, будто его никогда и не было. Не то чтобы пришло полное спокойствие и уверенность в мужчине, но хотя бы отступили паника и страх смерти.

— Тогда расскажи, откуда ты узнал? — добавив в голос немного флирта и заигрывания, попросила Ольга и украдкой посмотрела на профиль идущего рядом мужчины.

Ну красивый же мужик, всё-таки! И что такому статному красавцу понадобилось от серой мыши?

— У всех свои секреты, Оль, и мало кто готов делиться ими на первых встречах. Зайдём? — он кивнул на уютные двери, украшенные новогодними гирляндами и игрушками.

Ольга молча кивнула в ответ, и учтивый, вышколенный годами работы, с иголочки одетый швейцар, мягко раскрыл перед ними тяжелые двери явно дорогого заведения.

Какая тёплая и домашняя атмосфера господствовала внутри заведения! Голос Фрэнка Синатры наполнял зал сказочным, добрым настроением. Приглушённый свет и множество огоньков искусственных свечей мгновенно окутали вошедших паутиной расслабления.

Девушка с приятной улыбкой и уставшим взглядом проводила гостей к столику в уютном закутке — как и просил Демьян, подальше от всех. Едва ощутив под пятой точкой мягкое плюшевое кресло, Ольга окончательно расплылась, только сейчас осознав, насколько уставшей она себя чувствует. Оказывается, стресс, постоянное волнение, предвкушение и периодические атаки паники здорово изматывают физически — чего она совершенно не ощущала, пока шла пешком.

Обстановка и убранство вокруг недвусмысленно кричали о том, что это место — далеко не общедоступная версия среднестатистической забегаловки. Страшно было даже подумать, сколько здесь стоит чашечка кофе! А ведь это будет именно крошечная чашечка, будто взятая из детского кухонного набора, разве что фарфоровая или из утончённого керамостекла. Но на чашечку кофе денег у Ольги должно хватить... Хотя лучше сначала свериться с меню. Мало ли!

— Что ты будешь? — спросил Демьян, закрыв своё меню.

— Кофе, — ответила Ольга, не отрывая глаз от меню и выбирая между латте и капучино, разница в цене которых была, скажем так, незначительна... уже.

Это всё равно что покупаешь квартиру за десять миллионов, а тебе предлагают ещё что-то дополнительно на пару тысяч. Уже всё равно! Сгорел сарай — гори и хата! Может, кофе за восемьсот рублей будет невероятно вкусным — так же, как и за девятьсот. Обидно только, если разница не почувствуется между кофе за двести и за восемьсот...

— И всё? — мужчина подозрительно улыбнулся.

— Да, капучино вполне достаточно для того, чтобы согреться, — Ольга закрыла меню, выбрав всё-таки вариант за восемьсот рублей и с меньшим количеством пенки.

— Не голодная совсем?

— Нет, — коротко ответила Ольга и ещё раз окинула взглядом обстановку вокруг.

Желудок в опровержение забурчал, но его истошный вопль никем не был услышан из-за пения Фрэнка.

— Ты правду патологически не переносишь? — улыбнулся Демьян.

Ольга замерла, не в силах поверить, что даже такое незначительное сокрытие становится явным за секунду.

— Ты о чём? — Ольга прикинулась, будто не понимает, о чём речь.

— Ты же голодная. Почему не возьмёшь... — Демьян замолчал и, чуть прищурившись, впился взглядом в перепуганное лицо девушки.

В этот момент Ольга буквально почувствовала, как он влезает в её голову с помощью взгляда, как что-то копошится внутри, ощупывает органы, пробует, испытывает.

— ...Мясо... Баранину. Я видел её в меню.

У Ольги пересохло во рту. Не от жажды и тем более не от голода. Откуда мужчина узнал о её предпочтениях в еде?! Ткнуть пальцем в небо и сходу попасть в баранину? Да это надо быть чертовски удачливым! Или обладать невероятной интуицией!

Мужчина ждал ответа. Надо было что-то говорить, но Ольга, лишённая дара речи, продолжала молча таращиться на него. Язык то и дело порывался что-то выдать, выхватывая то одну, то другую мысль, но не успевал: слишком сложно без вмешательства мозга остановить жужжащий поток и найти единственно верную.

— Я закажу, — решительно сообщил Демьян и посмотрел на официанта, стоящего неподалёку, которому не было особого дела до посетителей: он рисовал квадратики в блокноте, задумавшись о своём. — Баранину для девушки.

— Хорошо. Что для вас будет?

— Стейк, rare. Бокал вина — на ваше усмотрение, я не гурман. Это всё.

— Баранина, стейк rare, вино и капучино, всё верно? Могу напитки подать сейчас?

Демьян кивнул и откинулся на спинку мягкого широкого кресла. Его глаза снова пожирали застигнутую врасплох девушку, так и не решившуюся что-либо сказать. Демьян тоже не спешил говорить, лишь бегал взглядом по её застывшему лицу и расширенным глазам.

Внезапно он резко поднялся и снял пальто, повесив его на вешалку, стоящую поодаль. Затем подошёл к девушке, помог ей снять пуховик, усадил за стол, уселся сам и вернулся к наблюдению за молчаливой спутницей.

Интересная особа она оказалась! Сидит чуть сгорбившись, руки под столом, на лице напряжённое выражение — явно решает какой-то сложный пазл для нечеловеческого ума. Водолазка обтягивает суховатую фигуру, подчёркивая угловатые плечи, маленькую грудь и длинную шею, спрятанную в высокий ворот, заканчивавшийся аккурат по линии нижней челюсти. Глаза округлились, явно выражая испуг. Пока что лёгкий. Недоумение, шок.

Зрачки расширены. С чего бы? Слишком тёмное освещение или ей приятно смотреть на мужчину? Или и то, и другое? Губы подсохшие, чуть-чуть бледные, слегка приоткрытые. Впалые щёки ярко подчёркивают скулы. Доходяжная барышня-то! Демьян улыбнулся. Телосложение и внешность девушки не были для него сюрпризом, но вживую смотреть было куда приятнее.

Ольга же была погружена в транс. Чем оплачивать чёртову баранину? Накопления благополучно лежат дома...

— Слушай, — Ольга сложила руки на груди, её лицо приняло более суровый вид. — Я не планировала есть мясо.

— Не планировала, но ведь не против? Мы много чего не планируем из того, что с нами случается. В чём проблема? Иногда незапланированные события приятны, разве не так?

— Согласна, — Ольга кивнула и ещё сильнее сжалась. — Ну, в данном случае «не планировала» означает, что я не брала с собой достаточное количество денег.

— А-а-а, — Демьян усмехнулся и вздохнул. — Вот в чём проблема, которая вовсе не проблема! Я взял достаточное количество денег.

— Но я не хочу быть должной! — возразила Ольга.

Демьян нахмурился и орлиным прищуром оглядел девушку. Сложно было сказать, какая именно эмоция завладела им, и что он чувствовал, но его взгляд мгновенно осёк девушку, не давая спорить дальше.

— Это что? — тихо спросил он суровым голосом. — Байка современного мира?

Ольга поджала губы. Как же сложно общаться с человеком, которого совсем не знаешь! Сложно именно из-за привычки постоянно приспосабливаться к окружающим людям и событиям. Очень многое хотелось сказать, но преобладал страх прозвучать не так, обидеть, оскорбить или, того хуже, выглядеть законченной идиоткой и дурой, загнав себя собственным языком в глупое положение и слепив трудноразрушимый образ посмешища.

— Ну... — Ольга начала крайне издалека, постепенно прощупывая почву и наблюдая за реакцией собеседника. — Ты же наверняка читал, видел или, может, лично сталкивался с тем, что многие мужчины сейчас очень сильно переживают, будто при знакомстве через сайт их объедят и не расплатятся.

— Чего? — удивился Демьян, элегантно взяв только что принесённый бокал вина. — Что значит «объедят»? Кто и за что должен расплачиваться?

— Девушки, — смущённо ответила Ольга. — Девушки едят и не расплачиваются.

Демьян улыбнулся и пододвинул ближе к Ольге маленькую чашку с кофе, сверху обильно укрытую толстой пенкой с рисунком небольшого кленового листа, посыпанного корицей.

— А ты, значит, готова расплачиваться? Или объедать?

— Я... — Ольга ошалела от услышанного вопроса и окончательно растерялась.

— Расслабься, я шучу. Чем должны расплачиваться девушки? Что диктует современный тренд?

— Ты как будто из другого мира свалился! — рассмеялась Ольга, поддавшись мимолётному расслаблению. — Чем ещё, если не этим?

— «Этим» — это чем? — Демьян настаивал на своём невежестве относительно слухов о знакомствах в сети.

Ольга же не могла понять: то ли он прикалывается, то ли... Тогда всё совсем странно.

— Сексом... — чуть слышно прошептала Ольга и остро почувствовала, как её щёки вспыхнули пунцовой краской.

Мужчина изобразил неподдельное удивление и даже едва развёл руки в стороны. Он провёл пальцами по волосам, взъерошив их, и наклонился к девушке, чуть прижавшись грудью к столешнице.

— Сексом?! — удивлённо вторил он, пока в его глазах плескалось изумление.

Над чем изумление? Над страхом современных мужчин или над застенчивостью московской девушки, которая дожила до совершеннолетия в растлённом грязью, морально разлагающемся мегаполисе? В городе, где с экранов телевизоров вещают про прокладки и «красочные эмоции, вызванные этими днями», где в фильмах, если главная героиня не разделась до нижнего белья, картина обречена на провал, где содержание давно утратило смысл, ловко превратившись в никчёмный рудимент, пока практически каждый озабочен лишь обложкой, упаковкой и тем, во что помещена бессмыслица. В этом городе, полном страстей любого рода, эта девушка стеснялась произнести слово «секс».

Ольга кивнула в ответ и почувствовала, как капилляры на лице превращаются в полноводные реки, погружая кожу в ведро с красной краской. Стыд и смущение мешали ей полноценно оценить реакцию Демьяна. Девушке хотелось лишь одного: по меньшей мере провалиться сквозь землю, а в идеале — вовсе исчезнуть.

— Кто же так продешевил: мальчишки или девчонки? — улыбнулся Демьян.

Девушка пожала плечами, не став ничего говорить на этот счёт.

— Ты как считаешь? — Демьян снова сделал глоток вина и с ожиданием посмотрел на девушку. — Можешь не стесняться. Любое мнение имеет право на существование. Я же не кусаюсь.

Он чуть улыбнулся, но Ольга готова была спорить: его глаза оставались предельно серьёзными, в них шла напряжённая работа мысли. И хотя за любое высказанное мнение он действительно не укусит, но уж абсолютно точно сделает выводы... Которые потом могут сыграть далеко не в её пользу.

— Хорошо, я начну первым, — продолжал Демьян. — Ты не будешь спать со мной ни за баранину и кофе, ни за что другое из этого меню, — он указал на кожаную папку с описанием блюд и не менее впечатляющими ценами. — Мне не жалко накормить человека. Вкусно. Я пригласил — я заплачу. Если бы мне это заведение было не по карману, ели бы мы сейчас бургеры, но за мой счёт. Чего я хочу за это? Ничего. Можешь не переживать: ты ничего мне не должна и я ничего не потребую — тем более секса. Я предпочитаю другие пути. Так каково твоё мнение насчёт обедов и необходимости расплачиваться?

— Диковато, конечно, всё это. Моя мама никогда не платит, когда они куда-то идут с папой. У меня перед глазами другой пример: есть женщина, есть мужчина, и если женщина рядом с мужчиной перестаёт чувствовать себя женщиной и начинает влезать в мужские дела, то зачем тогда вообще нужен мужчина? Мама никогда в жизни не отличит молоток от плоскогубцев и никогда не слышала от папы фразы «денег нет». Но зато она прекрасно знает, сколько перца и соли любит папа, как правильно прожарить для него мясо, сколько ложек кофе положить, как погладить его халаты. Он у меня физик. Они так идеально дополняют друг друга! Я бы тоже хотела, как мама, встретить своего мужчину и прожить с ним всю жизнь.

Демьян внимательно слушал девушку и почему-то пристально разглядывал её лицо. Не с точки зрения эстетического наслаждения, а с какой-то иной подоплёкой. Он больше походил на врача-терапевта, изучающего изъяны призывника в военкомате: «А точно ли всё нормально? А не загнётся ли в учебке?».

Ольга не замечала этих взглядов. Она была полностью поглощена тёплыми воспоминаниями о родителях и активизировавшейся мечтой об идеальных, сказочных отношениях.

— Ты одна в семье? Я имею в виду: братья, сёстры есть?

— Нет, я эгоистичный единственный ребёнок. Вся забота и всё внимание — мне одной, — улыбнулась девушка. — А ты?

— То же самое.

— Ты с родителями живёшь? — Ольга решила, что настала её очередь сыпать вопросами, более-менее уместными, как ей казалось.

— А что? — лукаво прищурился он в ответ. — Ко мне хочешь поехать?

— Нет! — девушка качнулась назад, её лицо тут же выразило одновременно и строгость, и ошеломлённое изумление. — Нет, конечно! Я просто спросила, без каких-либо намёков!

— Я понял, расслабься, это шутка, — он всё ещё внимательно изучал её мимику, выискивая то, о чём было известно только ему. — Я живу один. У меня не такие идеальные родители и тем более не идеальные отношения с ними.

— Почему?

— Предполагаю, потому что при рождении я оказался в детдоме, а не в своей комнате, в мягкой постели, окружённый игрушками.

Ольга не смогла скрыть удивления. Как так получилось, что здорового ребёнка бросила собственная мать? Какие могли быть на то причины? Жалость разрасталась в груди, окутывая своими тонким корнями сердце, сжимая его и пуская отростки прямо в голову. Перед глазами побежали картины несчастных, голодных оборванцев, находящихся на попечении государства и не знающих ровным счётом ничего о счастливом детстве. Досаждали чувство вины и ощущение неуместности своего пусть маленького, но наверняка ранящего рассказа.

— Извини, — тихо проговорила девушка и опустила глаза. Какая же нелепая ситуация!

— За что? — не понял он.

— Мне не следовало лезть с такими вопросами, да и о своих родителях болтать...

— Да брось! — рассмеялся он. — Ты правда думаешь, что я тридцать лет сижу и ненавижу всех, у кого есть родители и кто с ними провёл детство? Или думаешь, что я завидую? Всё нормально. Я не завидую и ни о чём не жалею. Просто есть факт: в моей жизни была такая страница — может, не самая приятная и радостная, но она была, и я многое почерпнул из неё. Бесценный опыт, скажем так. Этот опыт отличает меня от большинства. Я умею выживать, а «доморощенные» — далеко не все. Это хороший навык, хочу сказать тебе.

Его лицо на несколько секунд изменилось, и на нём отразилось отчётливое: «Я люблю себя». Настолько отчётливо, что Ольга на мгновение испугалась, чуть ли не навесив на мужчину клеймо нарцисса и пару увесистых обвинений сверху.

Разве можно так сильно любить себя? Что за самолюбование? От мужчины — тем более! Она уже знала одного такого же самовлюблённого эгоиста — Аксёнова. Чем тот хорош? Тянет всё внимание группы на себя — и всё на этом? Это же отвратительно — быть таким эгоистом!

Но внезапно она сама себя перебила. Нельзя так. Нельзя! Нельзя обвинять вот так сразу. Мало ли что там могло показаться. Надо же, чтобы проявилось больше фактов, которые подтвердят поставленный диагноз нарциссизма. Убедиться в том, что человек — дерьмо, можно довольно быстро: стоит всего лишь позволить ему быть собой и, оставаясь в стороне, наблюдать за ним.

Спустя несколько минут официант принёс заказ, пожелал приятного аппетита и удалился.

Ольга уставилась на дымящееся блюдо, и слюноотделение по взмаху волшебной палочки усилилось. Хотелось прямо руками схватить кусок мяса, запихнуть в рот и жевать, высасывая жирные соки, сдобренные пряными специями. Вкусно до чёртиков — не то что пальчики оближешь, а оближешь всё, с чем соприкасалось это мясо! А запах был умопомрачительным: он отключал весь мир, всё вокруг перестало существовать, осталось только одно желание... Жрать!

Но надо же соблюсти рамки приличия. Нужно взять вилку и нож в правильные руки, резать на маленькие кусочки, медленно жевать, не пуская по подбородку жирные слюни, которые так и хочется стереть рукавом кофты, прямо как в детстве. Но нельзя. Девочки — они же девочки! Не свиньи, не пукают и не какают. Такое разрешено только мужчинам. Только им можно жрать как свиньям, нескромно шевеля жирным подбородком, рыгать прямо за столом, пердеть спустя неделю знакомства и делать многое другое, чего женщинам почему-то нельзя. Женщины же не люди, и ничего из того, что делают мужчины, им делать, конечно же, не хочется!

Обязанность создавать образ безупречной феечки без животных желаний внушается из поколения в поколение близкими и социумом. Не стоит отрицать очевидные вещи: рыгнёт мужик за столом — и никто не обратит внимания, рыгнёт девушка — и начались укоризненные взгляды и напоминания о том, что «ты же девочка» и так далее.

Нравы, ущемляющие физиологические права одних и превозносящие права других, работали как часы и у Ольги. Поэтому, перебивая неистовое желание смачно пожрать, она, едва скрывая волнительную дрожь и предвкушение, поднесла маленький кусочек мяса к губам, вдохнула запах и положила его в рот, чуть придавив языком к нёбу. Сок мгновенно прыснул под давлением, обильно смачивая язык.

Господи, как же вкусно! Как же до невозможности вкусно! Любимая баранина приобрела новый уровень вкуса, подняв планку на несколько уровней вверх. Уж насколько вкусно мама делала баранину, но её кулинарные шедевры померкли по сравнению с одним этим кусочком.