Познакомимся?

Ольга отвернулась к окну и замерла.

На ветвях растущей неподалёку берёзы сидела огромная чёрная птица. Та самая! Которая прилетала к скамейке. Это точно она! Голову можно было дать на отсечение — та же самая птица!

Исступление. И шок.

Смешение чувств монолитной плитой обрушило понимание и фонтанирующий до этого поток мыслей. Обволакивающая тишина быстро поползла по сознанию, не давая ни единой надежды на возобновление мыслительного процесса.

Птица сидела на ветке, переминалась с когтистой лапы на лапу, сбивая снег, и то и дело зыркала чёрными глазами на явное удивление, застывшее на лице девушки. Пернатая будто наслаждалась им: поворачивала голову набок, смаковала человеческую эмоцию, хохлилась, открывала и клацала клювом, ворочая толстым языком, похожим на мерзкого кольчатого червя, присосавшегося к глотке вместо языка.

Ольга не дышала, не моргала и вообще не шевелилась, полностью поглощённая картиной за окном. Она не слышала, как преподаватель начал опрос. Не слышала, как Соня о чём-то спрашивала. Не слышала, как мужчина у доски назвал её фамилию и задал вопрос.

Она ничего не слышала и не видела. Только громкий, низкий вороний крик, проходящий сквозь толстый слой стекла, разделявшего тёплое помещение, заполненное студентами, и пустую, холодную зимнюю улицу. Ольга отчётливо слышала всепоглощающее, окутывающее и до чёртиков страшное «КА-А-АР», вызывающее холодные, пропитанные ужасом мурашки, от которых волосы вставали дыбом.

— Аллё, блин! — где-то далеко, будто из глухого леса, Ольга услышала голос Сони и ощутила лёгкий толчок в бок.

— Смотри! — могильным голосом произнесла Ольга, тыкая пальцем в окно.

— Да тебя спрашивают! — злобно шикнула в ответ Соня, затем сменила негодование на заискивающую улыбку и добродушно посмотрела на растерянного преподавателя.

Ольга, осознав наконец, где находится, тоже оторвала взгляд, полный непонимания и страха, от будто усмехающейся птицы за окном, и посмотрела на лектора. Мужчина изумлённо таращился на девушек, мысленно поставив обеим с десяток диагнозов и в итоге заподозрив в наркомании. Ответа он уже не ждал, понимая, что не услышит ничего вразумительного от этой парты. Но решил на всякий случай всё же повторить вопрос — чем чёрт не шутит?

Ольга слышала буквы, привычно сплетающиеся в знакомые слова родного языка, но откровенно признавалась себе, что не понимает ни единого слова и ни грамма смысла. Речь перестала быть речью, сохранив лишь уровень шума. Сквозь неё пробивалось монотонное карканье сидящего за окном ворона.

— Я... — чуть слышно произнесла Ольга. — Я не готова.

Так было проще всего ответить: у преподавателя отпали любые вопросы, а Ольга избавилась от его пристального внимания. Но не от внимания группы. Студенты похихикивали и продолжали поглядывать на потерянную и ничего не понимающую девушку. Для них она выглядела так, будто только что проснулась и внезапно оказалась на лекции.

В журнале расположился ещё один красивый «лебедь», пополнив стаю. Ольга и сама не особо осознавала своё положение в преддверии зимней сессии: она сбилась со счёта, пытаясь сосчитать «двойки» в журналах. Да и плевать! Внутри уже не первый день бурлил удивительный поток разношёрстных эмоций, которых она никогда не получала от учёбы да и от жизни в целом. А живут один раз! И раз уж судьба подсунула возможность разнообразить скучную сухость примитивных и успевших опостылеть чувств, нужно хвататься за неё руками, ногами и зубами. Что Оля и сделала.

Птица всё так же сидела на ветке, сжимая её когтистыми лапами, и зыркала на Ольгу. Именно на Ольгу! Ворона не интересовало ни одно другое лицо в аудитории, ни происходящее на улице. Он явно прилетел и уселся за окном с какой-то своей целью: ни пожрать, ни погреться, а ради чего-то иного. Но ради чего?

Экран телефона загорелся: пришло сообщение от Демьяна. Затем ещё одно.

Незаметным движением девушка смахнула блокировку, и её глаза жадно впились в экран.

Демьян: «Вдоль по морю синему плыла лебедь белая... а за ней ещё одна. Ты помнишь, что без диплома никуда? Что никто не поверит в твои знания? Без бумажки — ты какашка».

Демьян: «Завораживает ворон, не правда ли?»

Ольга перевела взгляд на окно: ворон приподнялся, расправил огромные крылья и взмахнул ими, подняв в воздух тучу снежинок с ветвей, затем открыл клюв и каркнул. Точно каркнул! Даже сквозь современный стеклопакет Ольга услышала этот утробный, басовитый кар.

Ольга: «Откуда ты знаешь про птицу?»

Демьян: «Я расскажу, но не сейчас».

Ольга: «Когда?»

Демьян в ответ прислал эмодзи, пожимающий плечами. Ольга поджала губы. Интерес и желание узнать правду уже были на пределе. Было уже плевать: маньяк или нет, местечковый убийца или профессиональный киллер — да пофиг! Просто хотелось узнать правду.

Ольга: «Сегодня? Давай встретимся сегодня?»

Сообщение практически мгновенно приобрело статус прочитанного, и Ольга представила, как на губах мужчины растягивается победоносная улыбка.

Демьян: «Заеду за тобой в институт».

Ольга: «Знаешь адрес?»

Зачем спрашивать то, что и так известно? Ольга покачала головой, мысленно ругая себя за очередной идиотский вопрос. Конечно, он знает! Он, чёрт возьми, всё узнает! И нужно обязательно выяснить — откуда.

Демьян ничего не ответил на это и больше не писал в течение дня. Ольга проверяла телефон каждые пять минут в надежде всё же увидеть сообщение от него, но тщетно. Сама она решила тоже больше не писать: и так позора на голову свалилось из-за того, что первая пригласила, — ещё и первой начать написывать? Ну уж нет! Но втайне от себя, боясь признаться самой себе, девушка продолжала надеяться, что вот-вот придут заветные слова и приглашения.

По окончании пар Ольга вышла из университета, быстро попрощалась с Соней и любезно помахала одногруппникам, в душе ненавидя их за черепашьи шаги и нежелание ускориться и свалить поскорее из поля зрения. Краем глаза, будто невзначай, она принялась рассматривать территорию, надеясь заметить знакомый силуэт.

Вокруг было полно студентов. Конец четвёртой пары — и множество учащихся с разных факультетов разбегались по территории учебного заведения по своим делам. Среди этой ликующей толпы выловить одного отстранённого и безразличного ко всему человека не так-то просто.

Ольга присела на корточки, делая вид, будто завязывает шнурки, и осмотрелась более внимательно. Нет. Мужчины абсолютно точно здесь нет. И там тоже. И там... Может, он за забором? На остановке?

Ольга поднялась — и упёрлась взглядом в фигуру, будто только что выросшую из-под земли.

— Привет! — Демьян окинул быстрым взглядом ошеломлённую девушку

Она, в свою очередь, тоже не отрывала от него глаз, полных такого микса эмоций, что было сложно уместить их в одно емкое слово, способное описать её состояние.

— Откуда ты взялся? — не сдержалась Оля.

— Я был здесь, ты просто не заметила меня.

— Нет, — Ольга нахмурилась, — тебя здесь не было.

— Откуда ты знаешь? — коронная, едва заметная улыбка появилась на его щетинистом лице. — Искала меня?

— Нет, не искала, — соврала она. — Просто я бы заметила, если бы ты был тут.

— Видишь, ты не заметила, — Демьян ещё раз окинул девушку взглядом. — Пойдём?

— Пойдём, — безвольно согласилась она и сделала шаг вперёд. — А куда?

— А куда хотелось бы?

Ольга задумалась. Действительно, а куда же идти? На улице зима набирала обороты: чем дальше земля отворачивалась от и без того тщедушного солнца, тем становилось холоднее. В кафе? Денег и так не густо, а за его счёт не очень хочется — мало ли что. К тому же мысли об оплаченной баранине всё ещё не улеглись, твердя, что должок за ней все-таки числится.

— Не знаю, — сдалась Ольга. — Пошли гулять?

— Гулять? — мужчина изучающе посмотрел на лицо девушки.

Её щёки и нос уже покрылись зимней краснотой: ещё максимум полчаса — и начнут стучать зубы. Разве под стук зубов приятно прогуливаться? Вряд ли.

— Поехали ко мне?

Ольга мгновенно подняла глаза. Неожиданное предложение застало её врасплох, и это было очевидно — да она и не пыталась скрыть. На её лице отпечатался нескрываемый страх. Казалось, она даже дышать перестала, крепко задумавшись над предложением и оперативно взвешивая все «за» и «против». И хочется, и колется! Всё это легко считывалось с девичьего лица. В глазах зажглось пожарище любопытства, готовое прямо сейчас бежать впереди мужчины — только дорогу покажи. А вот тело напряглось и приготовилось бежать, но в противоположную сторону, подальше — туда, где она снова обретёт спокойствие и безопасность.

— Зачем? — аккуратно спросила она, поёжившись, но вовсе не от холода.

— Боишься? — Демьян улыбнулся.

Его глаза всё так же пытливо изучали метаморфозы на лице девушки. Они его забавляли и умиляли: давненько он не видел такой детской непосредственности и невинности.

— Нет, — тут же отрезала Ольга. — Просто хочу узнать зачем.

— Ну, не хочешь — как знаешь, я просто предложил, — Демьян кивнул. — Пойдём гулять.

«В смысле — гулять?!» — хотела было возмутиться девушка, но успела сдержать порыв. Понятное дело, что гулять ей уже не хотелось — да чего отпираться! Ей хотелось в гости к этому мужчине, но было безумно страшно. Вдруг он завезёт её совсем не в гости? Изнасилует? Убьёт? Будет издеваться? Или ещё чего похуже...

— Ну нет, я просто хотела понять, что мы будем делать. Я не говорила, что не хочу, — Ольга тут же пошла на попятную.

— А что мы будем делать, пока будем гулять? — безразлично спросил он.

— Общаться.

— Ты сама отвечаешь на свои же вопросы.

— Хорошо... поехали. А далеко? — снова всполошилась девушка.

— Лесная улица говорит тебе о чём-то? — Демьян неспешно шагал впереди, Ольга последовала за ним.

— Честно говоря, нет. Где это? В Москве хоть?

— Ну конечно, на Белорусской.

Девушка даже выдохнула с облегчением: Белорусская — это почти центр города. Вряд ли мужчина будет истязать её прямо там. Да и ехать по прямой домой, до «Автозаводской», минут двадцать максимум. На пару часиков заехать — и потом домой.

Девушка достала телефон и быстро настрочила сообщение маме: мол, будет позже, потому что пошла погулять с институтскими — и убрала звук. То, что мать начнёт перезванивать и допытываться о деталях, заодно сыпля угрозами о том, что к сессии никто не готовится, Ольга знала наперёд. Но при мужчине отчитываться перед матерью за своё поведение, словно десятилетний ребёнок, ей совсем не хотелось. Она уже взрослая! Ей восемнадцать! Имеет полное право принимать любые решения самостоятельно.

И она своё решение приняла. Сбросив очередной звонок матери, Ольга написала ей, что всё в порядке и говорить неудобно, перезвонит потом, — и убрала телефон с глаз долой.

— И куда ты? — услышала она голос Демьяна и остановилась.

Мужчина стоял возле припаркованного чёрного автомобиля. Тихим, необычным писком машина была снята с сигнализации. Демьян открыл дверь с пассажирской стороны и кивнул на сиденье.

— Садись.

Ольга медленно подошла к машине, но садиться не спешила.

— Ты боишься? — усмехнувшись, спросил Демьян, разглядывая притягательную панику на лице девушки.

— Слушай, — замялась она в ответ, — я тебя совсем не знаю, а то, что знаю... у меня нет никаких гарантий, что это правда, и я...

— Ты боишься, — констатировал мужчина.

Захлопнув дверь, он подошёл к девушке, внимательно разглядывая её расширенные зрачки.

— Вдруг ты меня в лес везёшь? Изнасилуешь? Убьёшь? Пытать будешь? — девушка сложила руки на груди.

Теперь прогулки по зимним московским улицам не казались уж столь неприятными и холодными. Лучше заведомо известный мороз, чем неизвестность в чёрной машине!

— Что из этого пугает тебя больше всего? — улыбнулся он. — Мне кажется, я говорил, что никогда ничего не сделаю без согласия человека. На что ты согласна? Чтобы тебя изнасиловали в лесу? Убили там? Или просто убили?

— Да ни на что из этого! — возмутилась Ольга.

— Значит, ничего из этого не будет.

— Как я могу быть уверена?

— Никак. Только путём доверия. Я знаю, что очень сложно довериться незнакомому человеку, тем более женщине — незнакомому мужчине. И у тебя сейчас две дорожки: поверить и сесть в машину или не поверить и не сесть. Пойми одну простую истину: силой я могу заставить кого угодно сделать всё что угодно. Но разве это интересно? Думаешь, я настолько убогий, что не смогу соблазнить женщину? Или я не могу пойти и снять проститутку, которая без принуждения сделает всё, как я хочу?

Ольга снова пожала плечами и неуверенно посмотрела на автомобиль.

— Умереть она тоже сама согласится?

Демьян вздохнул и снова открыл дверь машины.

— Садись.

Девушка огляделась по сторонам: на улице никого, ни единой души! Будто все вымерли, осталась только зима — такая же тихая, беззвучная и мёртвая, как и вся улица, буквально пятнадцать минут назад наполненная счастливыми студентами. Тут она вспомнила о госномере автомобиля...

— Сейчас! — обрадовавшись, кивнула девушка, достала мобильный и написала сообщение Соне: «Я поехала с Демьяном. Если завтра не появлюсь в чате, то сообщи куда следует. Номер машины: Р663РР777. Телефон убираю, общаюсь с ним, отвечать пока неудобно».

Убрав телефон, Ольга села в машину, мысленно перекрестившись и попросив у Всевышнего защиты. Демьян усмехнулся, закрыл за девушкой дверь и уселся за руль.

В машине было тепло: огромная груда железа ещё не успела остыть. Затемнённые стёкла искажали цветовую гамму белоснежной улицы, добавляя едва уловимые коричневые и бордовые оттенки. Красочная приборная панель включилась, едва Демьян завел двигатель, и в салоне заиграла расслабляющая музыка.

На мягком кожаном сиденье Ольга внезапно почувствовала себя так уютно, так по-домашнему! Ей захотелось скинуть с себя пуховик и ботинки, поджать ноги, поставить рядом кальян и просто наслаждаться умиротворяющей атмосферой.

— Пристегнёшься? — бархатистый голос Демьяна плавно влился в обстановку, словно сильнейший релаксант. Именно его голоса, кажется, и не хватало.

— Что? — переспросила девушка.

— Пристегнись, говорю, — Демьян улыбнулся и мягким движением руки переключил передачу.

Высокий автомобиль осторожно, но уверенно вылез из снега и крадучись поехал по пустой дороге. Ольга ощущала себя на корабле, на палубе рядом с капитаном, пока нос огромного судна, плавно покачиваясь, скользил по волнам, убаюкивая нервы.

Ольга закрыла глаза и мысленно попрощалась с родителями и друзьями — так, на всякий случай. Наступил момент принятия неизбежного, пусть пока и неизвестно: хорошего или плохого. Русское «а вдруг» или «авось» — штука провокационная, бросающая вызов, мимо которого Ольга с её гипертрофированным любопытством пройти не смогла.

Атмосфера в машине была настолько расслабляющей, что подсознательно Ольга всё больше гоняла мысли о затишье перед бурей, вспоминая книги и фильмы, где перед шокирующими событиями в кадре разливались молочные реки нирваны и, казалось бы, ничто не предвещало беды.

— Не холодно? — спросил Демьян, краем глаза поглядывая на сидящую рядом девушку.

— Нет, — Ольга вздрогнула, услышав голос мужчины, и отвлеклась от фаталистических мыслей о необратимости бытия. — Знаешь... — в её голосе отчётливо прозвучала мольба, — если ты всё-таки планируешь меня убить или ещё что-то в этом роде... можешь сделать так, чтобы я не мучилась?

Демьян прыснул от смеха, покачивая головой. На его лице отразились досада и разочарование.

— Что же у вас, девчонок, в головах? — вздохнул он. — Как с такими мыслями можно было сесть ко мне в машину?

Ольга пожала плечами.

— Да нет у меня таких мыслей! Я просто на всякий случай...

— Именно такие мысли у тебя и есть! — перебил он её. — Почему ты меня не слушаешь?

— Я слушаю! — возмутилась девушка и осмелилась наконец повернуться к водителю лицом, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Не-а, — ответил Демьян с укоризной. — Не слушаешь. Я неоднократно говорил тебе, что ничего не делаю без разрешения людей, но этого так никто и не услышал. Или услышал, — чуть повысив голос, продолжил он, — но по-прежнему страстно хочет видеть рядом с собой психопата, потому что в жизни не хватает адреналина! Тебе ведь не хватает адреналина, да?

Ольга слегка опешила от тона, которым заговорил мужчина. Он не был угрожающим или пугающим — скорее предупреждал о том, что Демьян начал слегка уставать от сомнительных и навязчивых предположений девушки. Она очень хорошо услышала и прочувствовала эти нотки.

— Да нет, я вообще не адреналинщица и экстрим не особо люблю...

— Ну а что тогда? Зачем спрашивать одно и то же, даже не всегда разными словами? Услышь, пожалуйста, меня и не вынуждай оправдываться и повторять одно и то же. Я этого не люблю.

Демьян отчитывал девушку, но в его голосе не звучало ни злости, ни ненависти, ни даже единой нотки раздражения. Его речь была доброй, но требовательной, подавляющей и властной. Ольге не хотелось ни перечить, ни возражать, да и чувство напряжения исчезло. Внезапно девушка ясно осознала, что Демьян не может быть убийцей. Просто такого быть не может! Может, он странный — хотя нет, он точно странный, необычный, — но не убийца.

— Хорошо, — согласилась девушка и улыбнулась, — оставим эту тему.

— А какую не оставим?

— Как ты узнал про птицу? — Ольга посмотрела на мужчину.

Сейчас ей было необходимо видеть его эмоции, успеть заметить, что и как изменится на его лице. Но там ничего не изменилось. Ни один мускул не дрогнул, ничего не шевельнулось — будто прозвучал совершенно праздный, обыденный вопрос.

— Твоё любопытство бежит впереди тебя, красотка! — мужчина остановил машину на светофоре и повернулся к изумлённой девушке.

Её щёки покраснели, глаза округлились. Слово «красотка» явно пошатнуло мнимую устойчивость девушки. Пошатнуло настолько, что она даже не смогла собраться с мыслями, чтобы хоть что-то ответить.

— Что с тобой? — Демьян прикинулся ничего не понимающим дурачком, но ёрническую ухмылку даже не стал прятать.

— Ничего, — смущённо ответила Ольга. — Просто меня красоткой ещё никто не называл... даже родители.

— Хочешь сказать, я ошибся? И ты не красотка?

Машина вновь тронулась, дав Ольге время выдохнуть и подумать, будучи уже не под прямым взглядом мужчины. На языке вертелась целая куча односложных, не связанных между собой слов, но они никак не хотели складываться в предложения, никак не хотели приобретать смысл — просто словесное копошение жирных мух.

— В чём дело? — Демьян снова подал голос, но, к счастью для девушки, не смотрел в её сторону. — Ты чего так растерялась?

— Не знаю, — пожала плечами Ольга. — Да, никто и никогда не говорил мне, что я красивая, и сама я так не считаю. Точно есть и покрасивее.

— Ты про внешнюю оболочку, — Демьян быстро взглянул на Ольгу, успел полностью окинуть взглядом её лицо и тут же вернулся к дороге. — Внешняя оболочка — это лишь оболочка, она не имеет значения.

— Ну почему же! — возразила Ольга. — У красивых — действительно внешне красивых — больше шансов во всём, не только в отношениях.

— Возможно. Но оболочка имеет свойство меняться. Неугодную оболочку можно превратить в естественную и красивую. То, что подлежит корректировке, да ещё и с помощью человеческих рук, не стоит внимания мироздания. Сегодня красивая, а завтра у хирурга рука дрогнула — и скальпель проткнул глаз. Я утрирую, конечно же. То, что бесценно, находится под бронёй, защищающей от внешнего воздействия, обладает естественной красотой и находится вот здесь...

Демьян быстрым движением прижал ладонь к груди девушки.

Ольга перестала дышать. Она замерла, ожидая реакции от самой себя. Но тело в одну секунду покрылось воском, застыв со скованными мышцами. Ни движения, ни звука — лишь едва заметное, учащающееся дыхание и всё быстрее вздымающаяся грудная клетка.

Тут же внизу живота фонтаном растеклась горячая лава, направляясь к сердцу и приятно облепляя всё изнутри. Возбуждение. Разум так и не отважился ни на один звук — ни вслух, ни в тишине подсознания. Ничто не возражало против этого прикосновения, наоборот, всё тело подалось навстречу руке, будто в мужской ладони находился огромный магнит, притягивающий человеческую плоть.

Вместо желаемых возражений, бунта или хотя бы притворного «ты чего?», Ольга услышала немой голос в теле, шёпотом просящий мужскую руку опуститься чуть ниже, прикоснуться к телу, залезть под кофту. Молния на куртке чуть расстёгнута — места вполне хватит, чтобы ладонь проскользнула туда, где тепло, туда, где разгорается жар юношеской, неукротимой и непокорной страсти.

Девушка закрыла глаза, и едва слышный вздох, вырвался из её груди.

— Меня в людях интересует только начинка, — подытожил Демьян и убрал руку, скрывая победоносную ухмылку.

Ольга, едва прикосновение прервалось, тут же открыла глаза, мысленно обругала себя всевозможными словами, напряглась и поёжилась.

— Понятно, — быстро ответила она, лишь бы хоть что-то сказать. — В смысле, я поняла... А что всё-таки с птицей?

Ей-богу, тема мистической птицы сейчас уже не казалась такой животрепещущей, как предательски быстро намокающие от прикосновений и взглядов мужчины трусики. Лучше уж страшная и необъяснимая птица, чем обнажение души «красотки», которая, очевидно, готова убого раздвинуть ноги перед малознакомым мужчиной прямо сейчас!

Мужчина покосился на девушку, ловко сворачивая во двор. Как они добрались до места, Ольга даже не успела понять, что её вовсе не удивило: мозг был занят чем угодно, но явно не следил за дорогой — это было ему абсолютно неинтересно.

— Терпение, друг мой! Терпение! — Демьян будто издевался. — Всему своё время. Могу клятвенно пообещать, что без ответов ты не останешься. Доверься мне полностью, раз начала делать это частично.

— С чего ты взял, что я доверяю? — возмутилась девушка.

— Иначе ты не села бы в машину, не имея ни грамма доверия. А где есть грамм — там будет и килограмм, и тонна. Мы приехали. Вот мой дом.

Сталинка. Пятиэтажка. Метро «Белорусская» в десяти минутах ходьбы, что не могло не радовать плохо соображающую девушку. Уже абсолютно точно радовало, что оказались они не в глухом, безлюдном лесу. Вокруг дома — куча припаркованных машин, люди ходят, собаки гуляют... Атмосфера обычной мирской жизни и само её наличие добавили девушке уверенности, что этот мужчина не убьёт её, по крайней мере, сегодня и здесь.

Демьян, найдя свободное место, слегка заваленное снежными комьями и свежими снежинками, аккуратно — можно сказать, умиротворённо и ювелирно — припарковал машину.

— Посиди! — попросил он, увидав, что девушка отстегнулась, и вышел из автомобиля.

Каково же было удивление Ольги, когда Демьян открыл ей дверь и подал руку.

— Аккуратнее, здесь много льдин.

Девушка выбралась из машины и отошла в сторону, переваривая, казалось бы, обыденную, нормальную ситуацию. Настолько этот мужской жест показался ей милым и заботливым, что ей захотелось даже обнять мужчину, стиснуть его что есть сил и поблагодарить за заботу.

Всю короткую дорогу от машины и до двери квартиры они молчали: каждый думал о своём, но никто не осмелился озвучить мысли вслух.

На этаже стояла тишина, не свойственная жилым московским домам. Не было слышно ни скрежета металла, ни подвывающего ветра, ни каких-либо движений жизни за дверями соседей. Перед ними возвышалась огромная чёрная дверь «под дерево» с орнаментом по периметру, обильно покрытая лаком, угрожающе и предупреждающе поблескивая в подъездной полутьме.

— Твоя квартира? — осторожно спросила Ольга, незаметно разминая онемевшие пальцы и стараясь вытереть вспотевшие ладони.

— Да, — Демьян вытащил из внутреннего кармана пальто ключи. — А что? Что-то смущает?

— Нет, ничего, — тут же ответила Ольга и поёжилась. Не от холода. Лестничная клетка и её молчаливый антураж, честно говоря, наводили жуть. — Соседи есть?

— В смысле? — Демьян посмотрел на девушку и замер со сжатым ключом, поднесённым к личинке замка с развёрнутым чёрным ртом.

— Ну... Здесь так тихо. Как будто людей нет, — озираясь по сторонам, ответила Ольга.

— Зачем тебе люди? — замок щёлкнул, и дверь тяжело распахнулась, открывая длинный коридор.

Если бы не тусклый свет пары бра на стенах, тьма казалась бы воистину всепоглощающей.

— Заходи, — он пропустил девушку вперёд.

Тяжёлая дверь грузно захлопнулась, и на уши снова опустился вакуум.

В этот момент девушка ощутила, как уровень тревоги и беспокойства вновь пополз вверх. Внешне она старалась сохранять спокойствие — выражение её лица по-прежнему оставалось каменным, в то время как ладони покрылись липким холодным потом.

В квартире пахло воском, травами, а может, даже ладаном. Точный запах девушка не могла разобрать, но создавалось ощущение, будто она оказалась посреди амбара, где благоухает свежескошенное и подсушенное сено из луговых цветов. И словно только что опытный пчеловод вытащил пчелиные соты и сливает с них мёд. Это был приятный аромат — не отталкивающий, а скорее расслабляющий и умиротворяющий. Но именно это смутило девушку: как правило, мужчины не ценители такого рода благовоний... да и любых благовоний в принципе.