Познакомимся?

— Ага.

— Нет.

— В смысле? — Соня замерла. — Почему?

— Не могу. Планы другие на сегодня. С мальчиком!

Соня обиженно цокнула языком, но уговаривать не стала.

Ольга медленно шла от метро пешком. Она не смотрела по сторонам — только себе под ноги, на асфальт, запорошённый свежим снегом. Мягким, нежным... и одиноким.

Досада пускала внутри глубокие корни, обвивая душу и болезненно сжимая её. Как же хочется быть не хуже других! Почему у одних есть всё, а у других — ничего? Неужели справедливость и гармония в нашем веке окончательно склеили ласты? Нет ничего... Нет даже элементарной компенсации.

Ольга неожиданно для себя, без лишних раздумий, свернула в ближайшее кафе. Домой возвращаться совсем не хотелось: там пустота ощущалась ещё хлеще, чем на многолюдной улице.

Нужно было подумать, сконцентрироваться и поймать крутящиеся мысли за хвост, разложить всё по полкам, но ничего не получалось. На столе остывал горячий чай с жасмином, а Ольга разглядывала свои тонкие пальцы, бесцельно перебирающие уголки салфеток под монотонное движение разношёрстных мыслей. Они уводили её всё дальше от вопросов об отношениях, затрагивая куда более глобальные вещи.

Зачем нужно было рождаться? Почему именно я? Зачем вообще эта жизнь — угрюмая и скудная?

Родиться и потратить первые двадцать лет на обучение, чтобы найти работу, на которую потом будешь таскаться до самой пенсии... Платить налоги, чтобы поддерживать казну, и покупать всё то, что еле-еле закроет базовые потребности... Найти мужика, родить детей, навесить на них ту же кабалу, уйти на пенсию и сдохнуть. Это что такое?!

И в чём же радость? Что из этого может принести счастье и свободу? Работа — опостылевшая и саднящая поперёк горла? Зарплата, которую придётся распихивать по банкам, коммуналкам и магазинам? Дети, которые сбегут строить свою такую же одинаковую жизнь, предварительно истрепав не один пучок нервов и выпив не один литр родительской крови? Пенсия с мизерной поддержкой государства и отсутствующим здоровьем?

Или прекрасный дубовый гроб, в который тебя положат спать последним сном? И то — если положат, конечно. А то ведь просто сожгут и по ветру пустят. Был человек — и не стало. Спустя время и память о нём умрёт. А даже если и не умрёт — толку-то с неё? Радость и счастье она тебе там принесёт, что ли?

В чём смысл этого абсурдного человеческого существования?

Ольга вздохнула и отодвинула измятую салфетку в сторону. Хоть чай попить — мимолётное счастье. Посидеть наедине со своими мыслями и попробовать понять... Очередная попытка постичь, казалось бы, до жути скудное, банальное и бренное существование человека.

Как из всего этого сделать вывод? Ольга задумчиво взглянула на чаинку, медленно погружающуюся в желтоватую глубину напитка.

А никак. Пожить ещё надо. Прочувствовать жизнь на собственной шкуре — нелёгкую, жестокую и злобную жизнь. Её надо вкусить: прямо откусить, оторвать зубами и жевать, чавкая, чтобы кровь лилась изо рта по подбородку! Разжевать до состояния пюре, проглотить, не поморщившись, независимо от вкуса, и с гордо поднятой головой принять этот вызов. Если не получится сразу найти ответы — кусать дальше, жрать эту жизнь, двумя руками запихивая её в рот. В какой-то момент насытишься — и начнёшь получать ответы.

Экран телефона зажёгся: приложение уведомило о новом сообщении.

Ольга без особого энтузиазма сдвинула шторку блокировки и открыла приложение. Да, новое сообщение. Некий Демьян, 29 лет. Едва успел вписаться в возрастную категорию, выбранную Ольгой.

Девушка, даже не читая самого сообщения, сразу перешла на его страницу. С фотографии смотрел мужчина с умопомрачительным взглядом, подпирающий кулаком подбородок. Снимок был сделан с явной цветовой коррекцией: волосы, глаза и брови казались угольно-чёрными, а кожа на их фоне выглядела подчёркнуто бледной.

В целом фото было очень хорошим — обработанным и весьма умело. Взгляд мужчины будто прожигал насквозь, словно с немой просьбой: «Давай, удиви меня». Лицо, не лишённое изящной худобы, украшали выразительные, слегка впалые скулы. Лёгкая щетина. Он не улыбался открыто, но если приглядеться, видно, как в лёгкой издевательской усмешке вздёрнут уголок губ.

Рукав чёрного пиджака слегка оголял запястье. На запястье — крупные часы с серебристым браслетом. В больших чёрных зрачках застыли две яркие точки света: возможно, так элегантно отразилась и поймала момент вспышка, сделав этот взгляд таким, от которого невозможно оторваться.

И Ольга не отрывалась. Она забыла, что горит непрочитанное сообщение, что в описании профиля есть какой-то текст, что вокруг шумит кафе, вмещающее всё больше людей, спешащих расслабиться после долгого рабочего дня... Забыла и о том, что время утекает сквозь пальцы, а предновогодние дни омрачены подготовкой к экзаменам и зачётам — к первой в её жизни сессии. Не осознавая своих действий, она скачала фото мужчины, открыла его из галереи и снова уставилась на его лицо.

Впервые за последние полгода Ольга перестала думать об Аксёнове.

Больше Коля не казался ей самым харизматичным и весёлым. Больше его глаза не излучали свет и радость, не излучали жизнь. Они померкли. Затухли так же, как затухает последняя искорка в чёрном зеве печи — затухли насовсем и никогда не вспыхнут снова. Будто сам Аксёнов умер в один момент — в ту самую секунду, когда она взглянула на лицо незнакомого мужчины на экране.

— Какой... — прошептала Ольга, не в силах сдержать нахлынувшее чувство восхищения. — Красивый...

Её глаза продолжали впиваться в фото мужчины, а разум так и не желал включаться. Настоящая Медуза Горгона, парализующая не только тело, но и все внутренние системы! Даже стук сердца, казалось, затих, поглощённый невероятным вакуумом внутри. Кровь застыла, загустела, уплотнила сосуды, зажавшие мозг в тиски. Ни о чём не хотелось думать. Да и не получалось.

Поражённая, лишённая возможности хотя бы на секунду вернуться в реальность, Ольга поедала глазами взгляд и лицо мужчины. Он был как северное сияние, которое впервые увидел неподготовленный человек. Разве такой сможет взять и просто отвернуться? Нет. Не сможет.

Неизвестно, сколько времени Ольга просидела в этой окаменевшей позе, но в реальность её насильно вернул телефонный звонок, заслонивший собой фото мужчины.

Мама. Мама всегда знает, когда нужно звонить! Главное — всегда вовремя попадает. Ведьма.

— Да, мам? — нехотя ответила Ольга.

— Ты где? Уж дома должна быть!

— В кафе. С друзьями. А что?

— Надо было написать или позвонить, что задержишься. Я тут, вообще-то, переживаю!

— А ты не переживай, — буркнула Ольга. — Всё нормально. Позже буду.

— Во сколько позже? — не унималась женщина на другом конце провода.

— Позже. Не знаю во сколько. Буду выезжать — напишу, — Ольга вздохнула и мысленно добавила: «Если не забуду».

— Хорошо. Не забудь! — мама будто мысли прочитала и строго предупредила дочь, после чего сбросила вызов.

Ольга, вернувшись к жизни, тут же открыла приложение. Там ведь было сообщение! Даже два. Не раздумывая, девушка кинулась читать их. Первое, как оказалось, было отправлено ещё полчаса назад.

Демьян: «Ты давно отрывала взгляд от промёрзшего асфальта? Оторвись от него. Взгляни на небо: восходит полная, кровавая луна».

Второе сообщение пришло как раз во время короткого разговора с матерью.

Демьян: «Разглядываешь меня. И как? Что разглядела?»

Ольга вжалась в мягкое кресло и нервно, стараясь не шевелить головой, окинула помещение кофейни подозрительным взглядом.

Может, таинственный незнакомец сидит прямо здесь, среди гостей, и наблюдает за ней? Но нет. Баснословно притягательного лица нигде не было видно. Да и вряд ли она могла пропустить такого человека, встретив его вживую. Проглядеть его было попросту невозможно.

Но его сообщения показались девушке по меньшей мере странными. Может, этот парень — шизофреник? Маньяк? Обычный психопат?

Нервное напряжение широкими, шумными шагами прокралось вдоль её позвоночника, отчего каждое мышечное волокно стремительно натянулось, зажав кости в каменный корсет. Девушка снова и снова оглядывала сидящих вокруг людей в надежде заметить незнакомца среди зевак — это хотя бы объяснило, как его сообщения так точно попали в цель.

Замерев, Ольга перевела взгляд на окно. Вдруг он там? Стоит за стеклом с огромным тесаком за пазухой, в темноте, и ждёт, когда она выйдет из кафе? А потом пойдёт по следам, бесшумно преследуя свою жертву, и, когда она будет проходить мимо тёмной подворотни, зажмёт ей рот, затащит в зимнюю мглу и вскроет горло, как консервную банку.

От таких мыслей ей стало совсем плохо. Ольга глотнула остывший чай и вновь уставилась в окно, боясь увидеть подтверждение своим пугающим догадкам... Но там никого не было — только шмыгающие туда-сюда люди. Разные, спешащие люди. И огромная луна, будто привязанная на верёвочке, медленно бороздила холодное космическое пространство. Кровавая. В точности как сказано в сообщении!

С испугом, сдавливавшим уже всю грудную клетку, Ольга перевела взор на телефон и увидела третье сообщение.

Демьян: «Не нашла меня?»

Издевательский смайлик после знака вопроса буквально заставил девушку подпрыгнуть на месте. Испуг перерос в полноценный страх и неконтролируемую панику.

— Рассчитайте меня, пожалуйста! — нервным, срывающимся голосом потребовала Ольга, поймав за руку первого попавшегося официанта.

Мужчина в фартуке кивнул и пошёл за чеком, а клиентка, судорожно убирая волосы с лица, скидывала вещи в сумку, попутно ища кошелёк и озираясь по сторонам. Она была свято уверена: незнакомец из приложения где-то рядом. Следит за ней. Не сводит глаз с её паники.

Конечно, он отчётливо видит страх, комкающий и тут же разглаживающий лицо девушки! Он ведь не слепой. Видит и наслаждается произведённым эффектом. Потирает руки и посмеивается. Ждёт, когда жертва покинет людное место, чтобы они смогли встретиться лицом к лицу во всеобъемлющей темноте — там, где никто не сможет помешать ему осуществить задуманное. Осуществить что-то ужасное. Конечно, ужасное! Хорошее так не преподносят.

— Хрен тебе! — шикнула Ольга, отнимая карточку от терминала.

Улыбка официанта мгновенно сошла на нет.

— Простите? — удивлённо переспросил он.

— А? — Ольга подняла на него растерянный взгляд.

— Вы что-то сказали? — мужчина внимательно смотрел на девушку.

— А-а, нет... Ничего, — качнула она головой и выдавила быструю улыбку.

Официант оставил чек, пожелал хорошего вечера и удалился. Ольга тем временем вызвала такси через приложение. Дальнейшие пешие прогулки отменяются! Не сейчас, когда где-то рядом бродит психопат.

Девушка вздрогнула и снова открыла чат. Сделала скриншот сообщений мужчины — на случай, если ей не удастся проскользнуть мимо, и псих прикончит её сегодня ночью. Пусть хотя бы полиция потом получит улики и поймёт, кого искать и что вообще произошло.

Едва приложение такси уведомило сообщением, что машина ожидает по указанному адресу, Ольга, словно змея, сползла со стула. Крепко вцепившись в сумку, она рысцой побежала к автомобилю, водителя которого перед этим с пристрастием разглядывала сквозь окно кафе.

Не он. Слава богу!

«Господи, — шептала девушка про себя, сидя на заднем сиденье такси, — если ты существуешь, пожалуйста, помоги мне добраться до дома целой и невредимой! Прошу тебя, Господи, помоги мне. Взамен я обещаю: сразу удалю чёртово приложение. Ноги моей не будет на этих сайтах и сервисах знакомств. Я клянусь, только помоги мне. Умоляю...»

Вот так, нашёптывая свежепридуманную молитву (поскольку ни одной настоящей Ольга не знала), девушка с закрытыми глазами ехала домой.

Таксист молчал, лишь изредка посматривая в зеркало заднего вида. Он желал лишь одного: чтобы это, судя по всему, пьяное тело на заднем сиденье не заблевало салон. Зарекался ведь пьяных не возить, и опять туда же! Хотя это «тело» довольно резво примчалось к машине и быстро уселось — и не скажешь, что пьяное. А сейчас сидит, глаза закатила, что-то шепчет... А если под наркотиками? Это ещё хуже! Не дай бог отъедет прямо в машине — тогда точно ничем хорошим не закончится.

Ольга добралась до дома и, крикнув водителю быстрое «спасибо», завидным галопом в три прыжка проскочила расстояние от машины до подъезда. Руки дрожали. Дрожали настолько сильно, что Оля не с первого раза смогла набрать код домофона, чтобы проклятая бесчувственная железяка наконец звякнула и впустила её внутрь.

Едва ворвавшись в безопасное пространство и захлопнув за собой тяжёлую дверь, Ольга прислонилась к стене и громко выдохнула. Сумка выпала из ослабевших рук на грязный подъездный пол. Из глаз брызнули слёзы счастья и облегчения.

Оказывается, жить хочется! И очень сильно. Жизнь — прекрасна! Ради неё действительно стоит жить. Ради утреннего стука сердца стоит открывать глаза, чтобы вдохнуть воздух нового дня, чтобы снова увидеть белый свет и солнечные лучи, расползающиеся жирными мазками по утреннему горизонту... Увидеть серебро сверкающего снега, лоснящегося на солнце, и толстых ворон, помпезно рассевшихся на ветвях голых деревьев и утробно каркающих, встречая рассвет вместе с человеком.

Риторический, глубоко философский вопрос о смысле существования неожиданно получил ответ и превратился в чёткий план действий на всю оставшуюся жизнь: жить и радоваться этому! Проживать каждый день так, будто он последний. Любить и ценить то главное, что имеешь — саму жизнь. Ведь момент, когда её лишишься, может наступить внезапно, и ты даже не успеешь понять её главную ценность.

— И чего ты не написала? — в коридоре появилась мама, едва Ольга переступила порог квартиры.

На лице родительницы выписывало пируэты ярко выраженное недовольство. Опять это недовольство... Мама-перфекционистка никак не могла смириться с тем, что ребёнок получился не идеальным и не особо старается быть таковым. Что с ней делать? Какую грань ещё отшлифовать?

— Я забыла! — Оля крепко обняла маму и еле смогла сдержать вновь подкатывающие слёзы.

И маму видеть, оказывается, в радость. Да-да, ту самую маму — вечно читающую нравоучения, грозящую пальцем, поучающую, но всё же такую любимую. Жаль, папы не было дома, а то Ольга и из него все кишки выдавила бы от обнимашек! Добрый папа, во всём потакающий любимой дочери, точно не избежал бы крепких объятий.

— Что случилось? — мама тут же встревожилась и с подозрением посмотрела на дочь.

— Ничего! — девушка улыбалась так искренне, что это не могло остаться незамеченным ни ей самой, ни матерью.

Когда в последний раз она так улыбалась? Вот так, по-настоящему, а не по требованию обстоятельств? А чёрт его знает... Такое ощущение, что никогда. В прошлой жизни, может быть.

— А чего мы обнимаемся, как будто не виделись триста лет? — улыбнулась мама, хотя всё ещё с неким подозрением разглядывала лицо дочери.

То, что ребёнок взволнован, было видно невооружённым глазом. А матери — тем более.

— Просто так, мам. Захотелось обнять — и всё. Я обняла. Есть хочу! — Оля рассмеялась.

Это была реакция отходящих от стресса нервов, конечно же, ведь ничего смешного на самом деле не происходило.

— Есть? — ещё больше удивилась мама. — Ты же только из кафе! Не ели там, что ли? А что тогда делали?

— Ма-ам... Мы студенты, нам хватило денег только на чай.

— Понятно. Остыло уже всё, я в холодильник убрала. Иди ешь.

Вдоволь наевшись (хотя кусок, честно говоря, в горло не лез) и наговорившись с мамой, Ольга наконец ушла в свою комнату. Закрыла дверь, прижалась к ней спиной и громко вздохнула, окончательно расслабляясь в стенах своей обители. Здесь безопасно. Здесь никто её не достанет.

Ольга вытащила из-под подушки любимую пижаму с аппликацией мультяшных мишек и уселась на кровать. Оказывается, у неё ломило всё тело от перенесённого напряжения! Только сейчас мышцы начали расслабляться, наливаясь тяжестью и болью. Девушка сняла джинсы и размяла задубевшие икры. Больно... Чёртовски больно! То же самое происходило с бёдрами и мышцами рук.

Девушка вздохнула и закрыла глаза.

«Ну и дела, едрить его колотить...» — пронеслось в голове с новым вздохом.

С трудом заставив себя подняться, Оля даже не смогла дойти до ванны: переоделась и просто упала на кровать.

В полной темноте пальцы нащупали телефон. Сердце опять замерло от дикого волнения, а руки никак не решались разблокировать экран. Кто знает, что она сейчас там увидит и в какую пучину страха увиденное её швырнёт?

Но любопытство беспощадно — гори оно в аду! Отвратительная штука, будоражащая ум и уничтожающая любой покой.

Тусклый экран всё-таки зажёгся. Набрав полную грудь воздуха, Ольга приоткрыла один глаз: обоими смотреть было слишком страшно. В приложении висело несколько новых уведомлений от незнакомых мужчин, желающих пообщаться или познакомиться. Но Ольгу интересовали только три из них — новые сообщения от Демьяна.

Демьян: «Бегством от судьбы ещё никто не уходил».

Демьян: «Белое такси... как непривычно».

Демьян: «Приятного аппетита».

Оля открыла оба глаза. Широко. Чёрные зрачки полностью поглотили серовато-серебристые радужки. В них снова поселилась новая порция страха и паники.

Она хотела лечь спать, но теперь — вряд ли. С захватывающим страхом, молниеносно распространяющимся по венам и нервам, о сне думать не приходилось. Все мысли были только о маньяках и убийцах, с одним из которых девушку угораздило связаться. Хотя почему «связаться»?

— Удалить анкету! — прошептала Ольга. — И всё. Проблемы будут решены. Может, он как-то через телефон узнаёт, что я делаю?

Пока Ольга со скоростью света гоняла мысли и пыталась сообразить, что происходит на самом деле, её дрожащие пальцы уже лезли в настройки, желая скорее стереть даже фиктивные данные, а затем уничтожить и само приложение.

Внезапно вверху экрана смартфона вспыхнула ярким красным цветом цифра «1».

Во рту пересохло так, будто Оля уже неделю бродила по изнемогающей от зноя пустыне, где никогда не наступает ночь. Руки задрожали ещё сильнее. Пришлось найти в себе силы, чтобы приподняться и поправить подушку под спиной. Выдох... Открылось новое сообщение.

Демьян: «Не надо... Поговори со мной».

Ольга зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть: ещё не хватало мать до инфаркта довести!

Что делать? Срочно удалить? Или успокоиться? Ведь если бы этот маньяк был столь вездесущ и хотел её убить — ну, наверное, уже убил бы! Была ведь возможность: заскочить за ней в лифт или в подъезд... Раз он где-то рядом и такси действительно видел, значит, как-то следит. Или попытаться выяснить, что ему нужно?

Так, стоп. Что за паника? Ведь он даже не знает, как на самом деле выглядит девушка! В приложении нет ни одной фотки, схожей с внешностью Ольги хотя бы на один процент. Откуда он может знать её лицо? Или... знает?

Анжела: «Ты кто? Следишь за мной? Чего тебе надо?»

Не соображая от слова «совсем», Ольга набрала самые животрепещущие вопросы и отправила сообщение. Если что-то пойдёт не так, девушка в своей панике решила сразу сдаться матери и вызвать полицию. Каждую строчку переписки она тут же скринила, боясь, что улики будут удалены незнакомцем.

Демьян: «Демьян. Как ты себе представляешь, что я слежу за тобой? Стою за дверью твоей комнаты и сквозь щель снизу наблюдаю за твоими страхами, лежащими рядом с тобой в мягкой кровати? Это же невозможно. А чего мне надо? Разве ты не прочитала об этом в описании анкеты?»

Оля читала сообщение и чувствовала, как на голове шевелятся волосы. Пугающие мурашки выступили по всему телу и замерли. Не бегают, не подрагивают — просто проявились и зацементировались, создавая ощущение, будто девушка лежит на толстенных иглах.

Незнакомец слишком детально описал её текущее состояние! Будто он и вправду стоял там, прямо за дверью... Как пёс Преисподней, стоял и вдыхал воздух сквозь щель между дверью и полом, а из его оскаленной, молчаливой пасти капали вязкие слюни, пахнущие гнилью и трупной вонью.

Оля зажмурилась и затрясла головой, стараясь смахнуть эти пугающие наваждения, порождённые собственным разумом.

— Бред какой-то! — шикнула Оля сама на себя и вновь открыла профиль пугающего незнакомца.

Снова это фото, снова это манящее, неестественное лицо. Глаза Ольги расширились, рот сам собой приоткрылся. Девушка была готова поклясться: раньше такой явной усмешки на чарующем лице мужчины не было!

Ольга бросилась в галерею к сохранённым изображениям. Чёрт! Губы незнакомца на сохранённом фото действительно ни грамма не пытались изобразить улыбку и уж тем более усмешку. Всё тот же уголок губ лишь слегка привздёрнут вверх. А на фото, загруженном в профиль, мужчина ухмылялся! Ухмылялся!

Вот теперь холодный, липкий пот выступил у неё на лбу.

— Я умом тронулась... — проскулила девушка, сползая ниже с подушек и укрываясь с головой.

Внезапно стало так холодно, что зубы сами собой застучали. Пока потихоньку...

Девушка принялась перечитывать описание анкеты. Действительно, что нужно этому парню? Кого он ищет? Если это вообще его фото... Ведь он, как и сама Ольга, мог выставить снимки несуществующего человека — или ворованные фото какого-нибудь иностранца, который никогда в жизни не скачает русское приложение и не увидит себя на просторах нашей сети.

Мужчина искал партнёршу возрастом до тридцати лет. Не особо требователен к внешности, но хотел бы видеть рядом с собой человека, находящегося с ним не просто на одной волне, а всецело погружённого в эту волну — друг в друга. Он искал не просто родственную душу, а часть собственной души, потерянную в сотнях реинкарнаций. Он был уверен, что такая женщина существует, и именно её он искал. Хотел воссоединиться в единое целое, чтобы прожить эту жизнь крайне увлекательно, в неразрывной сцепке.

— Да он больной! — прошептала Ольга, повторно перечитывая текст. — Скорпион. Гетеро. Больной. Тут должно быть написано: «пациент психиатрической клиники».

Анжела: «Я прочитала. Боюсь, что я не подхожу под твоё описание. Извини».

От этого дикого персонажа нужно было открещиваться всеми возможными путями.

Страх никуда не делся и не изменился в объёме: всё так же страшно, всё так же тревожные мысли бороздят разум, а нервы продолжают посылать сигналы опасности. Животный ужас. Столько времени человек с мировой арены вещает о своём превосходстве над миром, над природой, над всем живым... И вот — малейший испуг за собственную шкуру, и величественный человек встаёт на один уровень с мышью. Маленькой мышью, загнанной жирным, голодным котом в угол. А над ней уже разверзлась пасть, усеянная острыми клыками, мечтающими вонзиться в трепещущую плоть, чтобы горячая кровь омывала их, а скованные страхом мышцы пропускали их сквозь себя.

Мышь и человек — казалось бы, такие уникально разные! И в то же время их инстинкты сработали идентично: замереть. Бежать некуда. Драться не с кем. Да и никогда мышь кота не победит. Это реальность, а не смешной детский мультик, где фундаментальные законы мира кувыркнулись и нарушили эволюционно устоявшуюся парадигму тем, что мышь гнобит кота.

Демьян: «А я думаю, ты ошибаешься».

Каждое его сообщение провоцировало новые холодные волны и вызывало очередные порции отвратительных мурашек. Но его лицо на фото в ночной темноте, казалось, смотрело прямо в глаза девушки, будоража совершенно иные, глубокие инстинкты...

Анжела: «Слушай, извини, конечно, но ты меня пугаешь. Правда. Это всё очень жутко. Как ты узнал о такси? Ты следишь за мной?»

Демьян: «Я много чего знаю. И для моих знаний необязательно стоять за твоей спиной».

Оля нахмурилась.

«Он просто пугает меня. Пугает — и всё! Это тактика у него такая, подкат?» — Ольга мысленно успокаивала себя. — «Хватит паниковать, Селивёрстова! Что и как может сделать тебе некто из приложения? Он ничего о тебе не знает. Давай уймись уже и включи логику. Прекрати панику! Все его реплики могут быть не более чем совпадением — пусть и довольно удачным. И всё. По факту он ничего такого не сказал. Подумаешь, белое такси! Ничего удивительного. И в том, что я сейчас в кровати, тоже нет ничего удивительного: ночь на улице, где ещё мне быть?»

Слово за слово, и Ольга понемногу начала успокаиваться.

Анжела: «Что ещё ты знаешь?»

«Я просто пообщаюсь, попробую выяснить, что в голове у этого психа. Не может же он постоянно попадать в точку — обязательно где-то проколется!» — Оля усмехнулась сквозь остывающую панику.

Усмешка вышла скорее вымученной, чем естественной. На самом деле ей не хотелось ни усмехаться, ни улыбаться — вообще никаких позитивных чувств Оля сейчас не испытывала. Но ей хотелось поддержать запуганный организм, заставить его улыбнуться: мышцы, отвечающие за улыбку, наверняка напомнят телу о положительных эмоциях, успокоят и расслабят.

Демьян: «Ты правда хочешь знать? Прямо сейчас? Или всё же предпочитаешь передышку в получении информации? То, что сегодня случилось, уже едва не остановило твоё сердце. Хорошо подумай, стоит ли спрашивать то, на что ты не готова слышать ответы. Предлагаю отвлечься: расскажи о себе».