Познакомимся?

Бескрайнее жёлтое поле застыло на снимке. Прямо по центру бьёт копытами воздух конь вороной масти, лоснящийся в солнечных лучах. Его чёрная грива аккуратными волнами ниспадает на мощную шею, а хвост касается земли. Девушка на нём — без седла, в чёрном развевающемся платье. Обнажёнными ногами она обнимает бока коня, крепко прижимаясь к телу зверя. Руками держится за мощную шею, лицом приникая к шёлковой гриве.

На лице девушки снова загадочная улыбка, но совсем другая — не такая, как на предыдущем фото. Здесь улыбка отражает покорность и наслаждение этой покорностью. Доверие... Силе и могуществу коня. Снимок словно говорил: ты можешь скинуть меня в любой момент и растоптать, а можешь позволить держаться и сохранить мне жизнь.

Ольга, рисуя это фото, мечтала отразить в нём баланс природы и человека, сильнейшего и слабейшего. И эта картина, по мнению девушки, лучше всего отражала место человека в природе в гармоничном сосуществовании. Грива коня и распущенные золотистые волосы девушки (на этот раз не столь яркие, как на предыдущем снимке) сплелись в единое целое. А сверху балансирует лазурное чистое небо, обласканное лучами тёплого солнца, пока где-то вдалеке хмурятся грозовые тучи.

На третьем фото в профиль была изображена пианистка за чёрным роялем. Девушка была одета в белое платье без рукавов, прошитое ненавязчивыми нитями люрекса. Небольшой вырез приоткрывал внушительный размер груди. Рука — само изящество, занесённое над клавишами. Пальцы излучали едва вообразимую нежность женщины, готовой прикоснуться к инструменту. Волосы убраны, но по шее спускается одинокий локон. Ноги скрыты под длинной юбкой, но из-под полы выглядывает мысок белой туфельки, нажимающей на педаль рояля. Невооружённым глазом видно, как ножка едва прикасается к педали, но при этом давление именно то, какого требует исполняемая композиция. Перед глазами раскрыта партитура, в нотный стан которой впился взгляд девушки.

На этом Ольга решила остановиться. В её личном портфолио было достаточно много рисунков с этой героиней, чтобы без проблем подтвердить существование личности, но Ольга решила, что для начала и трёх фотографий будет достаточно.

Готово. Анкета сохранена успешно и активно участвует в поиске.

Ольга, довольная окончанием процесса, посмотрела на время, отображённое на тусклом экране — три часа ночи. А утром ждёт институт, пары и посмеивающиеся над ней одногруппники. Настроение сползло вниз, как струна, сорвавшаяся со сломанного колка гитарного грифа. Вернувшись в состояние, ставшее уже привычным, Ольга отложила телефон и закрыла глаза. Но сон не шёл: девушка была настолько сильно взволнована регистрацией в приложении, что ни о каком сне и речи быть не могло.

Пытаясь уснуть, Ольга представляла будущие разговоры, встречи, то, как могут сложиться отношения. Но как бы она ни старалась представить лица парней, они всегда оставались размытыми. Ольга грешила на свою скудную фантазию: она умела рисовать мужчин, но никогда не делала этого в свободное время.

Чаще всего на её рисунках появлялись животные или женщины. Женщины казались ей проще в исполнении, поскольку Ольга сама была девушкой и женские пропорции были ей более-менее понятны. К тому же она точно знала, как хотела бы выглядеть. Женские лица на бумаге всегда хранили именно те черты, которых Ольга не находила на собственном лице.

Но девушка понятия не имела, как должен выглядеть её идеальный мужчина. Поэтому, когда на рисунке требовался мужской персонаж, Ольга делала скетч-кавер: срисовывала лица знаменитостей и чуть изменяла их, чтобы по итогу изображение получилось более-менее выдуманным.

Это утро разительно отличалось от всех предыдущих. До этого момента Ольга, едва открыв глаза, тянулась к мобильнику, чтобы поскорее почитать студенческие чаты, втайне надеясь увидеть харизму Аксёнова, пробивавшуюся сквозь переписку ни о чём. Сегодня же, едва взяв смартфон в руки, Ольга увидела огромное количество уведомлений от приложения знакомств.

Бесшумно и прытко Оля умчалась в туалет. Она не хотела, чтобы мама застала её в постели с телефоном в руках, и чтобы с самого утра началось монотонное бормотание о потерянном поколении, не способном провести и пяти минут без чёртовых гаджетов, о том, куда смотрит правительство, и «бла-бла-бла».

А затем затянулась бы старая песня о маминой молодости, где не было дурацких телефонов и люди умели общаться вживую, писать письма от руки. Без ошибок! И красивым почерком, а не как курица лапой! И этот нравоучительный монолог не закончился бы до самого момента, пока Ольга не вышла бы из дома.

Туалет оставался единственным местом, где можно было сохраниться в целости и сохранности и без разрушенного с самого утра мозга.

Едва захлопнув дверь и щёлкнув замком, Ольга снова разблокировала телефон и принялась изучать всё, о чём уведомило приложение.

Основное фото за несколько часов получило более сотни отметок «нравится». Два других — чуть поменьше, но тоже подбирались к этой цифре. На иконке «Сообщения» горела впечатляющая красная плашка: 51.

Ольга улыбнулась. Сердце застучало быстрее, дыхание участилось, маленький органический двигатель внутри хватал воздух короткими порциями, которых явно не хватало для нормальной работы.

И каково же было разочарование девушки, когда она открыла папку со входящими! Из пятидесяти одного сообщения едва ли десяток содержал банальные фразы вроде «Привет, как дела?» или «Познакомимся?». Содержимое же остальных писем вызвало у неё настоящий шок и глубокую фрустрацию.

Большая часть сообщений пестрела сексуальными предложениями — от относительно приемлемых в обществе до самых откровенных и извращенных девиаций, как считала не только Ольга, но и любой среднестатистический человек. Читая послания незнакомых мужчин, Ольга даже не заметила, как сидит с открытым ртом. Предложение «просто переспать» казалось среди них наиболее безобидным, но даже от чтения подобной «будничности» девушку захлёстывала волна жгучего стыда.

Сообщения содержали не только прямые предложения, но и бесцеремонные попытки выяснить личные предпочтения владелицы аккаунта: не фанатка ли она пососать, любит ли анальный секс или, может, наслаждается отменно сделанным куниллингусом. Были и предложения от кандидатов в «рабы»: не хочет ли Анжела раба, готового терпеть любые унижения ради выполнения её малейшей прихоти. Кто-то и вовсе интересовался, не желает ли Анжела пристроить свои красивые ножки, закинув их на плечи незнакомому «жеребцу», готовому вылизывать каждый миллиметр её пальчиков.

— Чёрт! — прошептала Ольга, листая односторонние переписки и поражаясь тому, как буквально за пару секунд прочтения текстовых сообщений открывалась истинная суть людей.

Никто из них не искал любви. Там не было ни слова о чувствах — разве что в контексте ночи, проведённой с кем-то непонятным, кто станет нежно трахать «все её дырочки» и членом конского размера, и пальцами, и влажным язычком.

Сказать, что она была в шоке, — ничего не сказать. Она и порно-то видела от силы пару-тройку раз в жизни, да и то ей было стыдно смотреть его даже наедине с собой. А уж представить себя на месте актрисы — вызвало бы столько смущения, что во рту моментально пересыхало.

— Какая жесть... — прошептала она, прочитав очередное предложение. — С поиском парня, похоже, будет нелегко.

Момент разочарования не заставил себя долго ждать. А ведь девушка так надеялась, что всего за один день сможет найти того, с кем можно будет встречаться и гордо заявлять: «Это мой парень». А оно вон как получилось!

Ольга вернулась к оставшимся сообщениям вроде «Привет, как дела?». То, что изначально показалось банальным сотрясением воздуха, сейчас предстало в ином, неожиданно положительном свете — на фоне диких сексуальных предпочтений остальных кандидатов.

Громкий стук в дверь и резкий голос матери заставили девушку вздрогнуть.

— Застряла там? Время посмотри! Опаздываешь! — строго произнесла мама.

— Да, выхожу уже! — Ольга вскочила, натянула пижамные штаны, спрятала телефон и тут же выскочила из туалета, через силу улыбнувшись матери.

— Ещё успеешь позавтракать! Погреть? — спросила женщина вдогонку.

— Нет, не хочу, в институте поем! — крикнула Ольга из комнаты, впопыхах собираясь. Ей не терпелось выбежать из дома и с головой уйти в приложение, чтобы больше никто не мешал.

Через полчаса Ольга уже протискивалась в переполненный автобус. Свободных мест не оказалось. Девушка окинула взглядом салон в поисках удобного и желательно укромного уголка: ей совсем не хотелось, чтобы кто-то из пассажиров вместе с ней изучал анкеты всех этих «какделашников». Чёрт его знает, что у них там в описаниях...

Некий Андрей, 24 года. Ольга разглядывала фото светловолосого парня: его бешеные глаза смотрели в никуда — пустые и безэмоциональные. Внешне он ей совсем не приглянулся, но Оля всё же решила ответить банальным «приветом» и «нормальными делами». Спрашивать у него ничего не хотелось, и она не стала этого делать. Такое бескультурье вполне можно было себе простить на фоне других входящих: не спросить ничего в ответ — это вовсе не стыдно и не неудобно. Это всё же не предложение погрузить в анальное отверстие скалку.

Следующий — Вадим, тоже 24 года. Система вывела средний возраст из указанного диапазона до тридцати? Этот любит футбол и занятия спортом: большинство снимков сделаны в спортзале. Фоткает сам себя, демонстрируя в больших зеркалах то кубики пресса, то напряжённые бицепсы, то мышцы спины. Парнишка явно любит только себя и своё отражение. Но, невзирая на нарциссические выводы, Ольга ответила на его приветствие таким же сухим сообщением, сделав скидку на то, что, может быть, человек ещё раскроется в общении.

Пока Оля разглядывала анкеты написавших ей людей, телефон периодически уведомлял о новых отметках «нравится», но пока не присылал новых сообщений. И это, может быть, к лучшему.

В институте Ольга присутствовала на лекциях чисто символически. Физически её тело сидело за партой и даже держало ручку (правда, в левой руке — Оля была переученной левшой, поэтому и писала, и рисовала чаще левой). Но выглядела она всё равно отрешённо. Если преподавателю было всё равно на отсутствующий вид студентов (он видел это изо дня в день, из года в год), то вот соседка по парте не могла не заметить, как подруга зависает в телефоне, заглядывая в него каждый раз, когда экран озарялся очередным уведомлением.

— Что у тебя там происходит? — любопытство Сони не знало границ, но Ольга сегодня была в прекрасном расположении духа.

— Общение, — загадочно улыбнулась она. — С парнем.

Соня завистливо закусила губу, но не решилась снова устраивать допрос. Хотя любопытство обжигало нервные клетки, заставляя ёрзать на месте и пытаться хоть краем глаза подсмотреть, с кем и о чём переписывается Ольга.

Слава: «У меня тоже всё хорошо. Чем занимаешься?»

Анжела: «Сижу на паре, пытаюсь учиться».

Слава — один из ночных визитёров, не бросившихся сразу в бой, а хотя бы попытавшихся выяснить, как у человека дела, прежде чем его трахать. Смуглый бугай (по крайней мере, Ольге так показалось, когда она разглядывала его фото) с глубоко посаженными тёмно-карими глазами, кривоватым носом, занимающим большую часть лица, и широким ртом. Лысый.

Слава: «Прекрасные студенческие годы проживаешь, значит?»

Анжела: «Да, с переменным успехом пытаюсь. Ты уже прожил свои?»

Минутная тишина в мессенджере приложения... Оля воспользовалась этой паузой, чтобы услышать, о чём вещает преподаватель.

Неинтересно. Литература, в принципе, никогда не нравилась Ольге. Ей нравилось читать — и очень сильно. Девушка красочно рисовала перед глазами описанные в книгах реальности, живущих в них людей, их истории. Но терпеть не могла теоретическую часть. Неинтересны были правила и законы, сочинения и изложения, разбор произведений, где преподаватель пытался навязать в лучшем случае свою точку зрения, а в худшем — пересказ чужих анализов.

Ольга не хотела ничего анализировать, не хотела становиться литературным критиком в будущем. Она просто читала произведения и проживала написанное со стороны каждого из героев. К чему раскладывать произведение на составляющие, если ты не чувствуешь персонажей? Но чувствовать героев запрещалось. Разрешалось это лишь в тех редких случаях, когда ощущения и чувства студентов были идентичны ощущениям и чувствам литературного критика.

Тонкими, суховатыми пальцами Ольга неспешно крутила ручку с плотно закрытым колпачком. Задумчивая, будто погружённая в каноничные речи преподавателя, Селивёрстова не переставала гонять различные мысли относительно своей затеи.

В приложении шло непринуждённое общение — общение ни о чём. Те десять человек, не проявивших сходу свои отталкивающие качества, больше себя толком никак не проявляли, скрываясь за беседой ни о чём. Никто не зацепил её на самом деле, и лишь банальный уровень культуры заставлял Ольгу отвечать на банальные вопросы. К счастью, несколько из этих десяти отвалились из переписки самостоятельно — вероятнее всего, по той же причине, по которой хотела отвалиться и Ольга.

Кто же знает их истинную мотивацию? Точно не Селивёрстова. Она вообще мало что знала о противоположном поле. Что они такое? В школе большинство казались ей озабоченными, выпендривающимися придурками. В институте они будто повзрослели. Старшие курсы вообще казались глубокой интеллигенцией: ходили с девчонками за руку, общались, смеялись, всё реже из их ртов вылетал мат. А эти, в интернете? Что с ними не так? Они уже прошли отвратительную ступень выпячивания своей (на самом деле до боли тривиальной) личности и стали больше походить на разумных людей, или всё ещё умело маскируют свои истинные пристрастия?

Звонок всколыхнул расслабленные нервы, и Селивёрстова неспешно начала убирать вещи со стола в рюкзак. Экран телефона снова зажёгся: некто Иван спрашивал о любимых фильмах Ольги. Оля вздохнула и заблокировала телефон.

— Ты говорила, что у тебя не было отношений... Это правда или ты слукавила? — спросила она идущую рядом Соню.

Та в ответ пожала плечами и скривила лицо.

— Я общалась с ребятами, да и сейчас иногда общаюсь, но никогда ни с кем не встречалась, — с едва слышной ноткой обиды сказала она. — А очень хочется! Я тоже хочу тискаться перед началом пары, целоваться, любить...

— А зачем? — Ольга взглянула на озадаченную вопросом Соню.

Обе девушки замедлили шаг.

— В смысле — зачем?

— Ну... Зачем тебе это всё?

— А тебе зачем? — Соня изменилась в лице, посмотрев в глаза подруге уже с неким вызовом. — Зачем тебе сейчас отношения?

Ольга вздохнула. Хороший вопрос. Зачем? Честный ответ Оля никак не могла озвучить: «Чтобы не быть белой вороной? У всех практически есть, а я что ж — дефективная? Да затем, чтобы той же Ковалёвой нос утереть и показать, что необязательно быть такой сукой, чтобы встречаться с кем-то! Чтобы и Аксёнову доказать, что на нём свет клином не сошёлся!»

— И? Чего молчишь? — Соня потребовала ответа. — Меня всегда удивляют такие люди! У них что-то уже есть, а когда этого же хотят другие, они, такие как ты, начинают: «Ой, а зачем тебе это?». Скажи ещё, что это говно полное, самое омерзительное время в твоей жизни, ты только рот успеваешь зажимать, чтобы не облеваться, и из дружеских побуждений хочешь предупредить меня ни в коем случае не ввязываться в эту бренность!

Ольга улыбнулась и слегка толкнула разозлившуюся подругу плечом.

— Ты чего взбеленилась-то? Нет, конечно! Всё совсем не так. Мне просто интересен твой мотив. Ты сама-то чего хочешь — любить, время интересно провести или ещё что?

— Я хочу всё! Любви хочу. Хочу любить. Сильно хочу! Всё хочу, да вот только кандидатов нет.

— А тот, с кем ты в пабе сидела? Выглядели вы довольно заинтересованными друг в друге.

— Ну, пока бухали вместе, были заинтересованы. А утром мимо прошёл, будто и не помнит меня. Хотя чёрт его знает, может, и правда не помнит...

— А ты не пробовала поговорить с ним? — задумчиво спросила Ольга, представив себя на месте подруги и думая, как поступила бы сама.

— Нет, конечно! — воскликнула Соня и даже остановилась от возмущения, внезапно захлестнувшего её. — Я девочка! Я хочу, чтобы за мной ухаживали, а не чтобы я бегала и выясняла, нет ли у него проблем с памятью. Вот твой парень ухаживал за тобой или ты за ним бегала?

— Он, — коротко и решительно ответила Ольга.

— Ну вот видишь!

— Поздороваться и спросить «как дела» — мне кажется, некритично. Уж точно не похоже на побегушки. Просто он в душу тебе не запал. А запал бы — сейчас носилась бы ты перед дверями аудитории, где у него лекция идёт. Типа случайно здесь оказалась, мимо шла.

— Не буду я за мужиками бегать! — категорически отрезала Соня. — Не буду. Это неправильно.

— Ну, возможно, ты и права, я не знаю...

— Девчонки! — между ними, словно из ниоткуда, появился Аксёнов и грузно положил тяжёлые руки им на плечи, слегка приобняв.

Соня заулыбалась и посмотрела на него в ожидании продолжения речи, а у Ольги на мгновение остановилось сердце. Это дружеское, немного даже грубоватое прикосновение выбило почву из-под ног и вскружило голову. Запах, исходивший от парня, проникал в самую её суть, волновал и тревожил. Какая горячая рука! Сильная! Тяжёлая! В одну секунду Ольга захотела, чтобы его руки обняли её за талию так крепко, как только смогут, а губы с горячим дыханием подарили ей поцелуй, лишающий рассудка...

— Пятница! — продолжил Коля. — Идём в парк? Много народу собирается, половина нашей группы — точно.

— Холодно же, — поморщилась Соня.

— Первые полчасика — да, согласен. Потом согреемся! Пошли? — Коля перевёл взгляд на мумифицированную Ольгу.

Та буквально окаменела. Лишь по щекам, словно пятно по промокашке, стремительно расползалась красная краска.

— Ну пошли-пошли, — ответила вместо неё Соня.

— Отлично! — Аксёнов убрал руки, выпустив девушек. — Встречаемся около института после последней пары!

Парень присвистнул и направился к своей шумной компашке.

— Ну офигеть, Оля, что у тебя с лицом творится! — рассмеялась Сонька. — А твой парень знает, что ты в другого втрюхалась?

— Прекрати! Ни в кого я не втрюхалась! — Ольга только-только начала выходить из оцепенения. — Я просто испугалась! Со спины такой бугаина запрыгнул!

Соня рассмеялась в ответ и начала дразнить подругу словно ребенок, забавно теребя губы и издавая насмешливое «пр-рррр», демонстрируя полное недоверие к её словам.

— Эту глупость расскажи Ковалёвой! Она как раз на тебя таращится так, будто убьёт прилюдно.

Ольга тут же перевела взгляд в указанном направлении. Действительно, поодаль стояла Лена, крепко сжав руки на груди, нахмурившись и поджав красные губы. Не нужно было быть умелым чтецом человеческих душ и экспертом в игре мимических мышц, чтобы понять: Ковалёва находилась в состоянии скрытого аффекта. И на что она способна в этом состоянии, было известно лишь Богу.

— Чёрт побери! — беззвучно выругалась Ольга и прибавила шаг.

Ну что за напасть с ней происходит, когда рядом появляется Аксёнов? Почему тело впадает в летаргию, а лицо превращается в маску влюблённой идиотки? Как это побороть в себе и прекратить наконец выставлять себя в дурацком свете?

Ольга злилась и негодовала, а Соня шла рядом и хихикала, настойчиво твердя: Аксёнов ей не просто небезразличен — Селивёрстова в него по уши влюбилась, и всё тут. И даже если у неё действительно есть парень, эти отношения под угрозой разрыва из-за сменившихся чувств.

Ольга всё отрицала и злилась пуще прежнего, обвиняя подругу в потакании недругам: вместо того чтобы встать на защиту и поддержать, она играет на стороне противника и «гасит» подругу. Соня тоже упиралась, описывая ситуацию со своей колокольни: то, что Ольга неравнодушна к Аксёнова, видно невооружённым глазом. И если уж Соня, ни черта не смыслящая в любви и никогда не любившая, это видит, то что говорить о прожжённой Ковалёвой, читающей чужие увлечения как открытую книгу?

— Шли бы вы к лешему... Все вы! — буркнула Селивёрстова и уткнулась в телефон. — Лишь бы придумать что-нибудь, а потом без устали обсуждать собственные выдумки, выдавая их за действительность.

Соня что-то ответила, но Ольга её уже не слушала. Она снова открыла приложение. Там красовались новые отметки «нравится» под основным фото и висели неразобранные сообщения. Хоть что-то грело душу.

Слава: «Да, было время. Прожил. Поэтому сейчас на работе сижу. Малоприятное занятие».

Анжела: «Отчего же? Тебе хотя бы платят за это. А я бесплатно штаны просиживаю».

Слава: «Хочешь подзаработать?»

Ольга задумчиво перечитала предложение. Звучит заманчиво — подзаработать. Денег лишних не бывает: сколько ни имей, всегда хочется больше. А когда ты студентка, да ещё и с тягой ко всякой специфичной чепухе, средства нужны постоянно. Мама выдавала на неделю пару тысяч «на поесть» — и всё. Все попытки Ольги отложить хоть что-то успехом не увенчивались: удавалось скопить лишь пару-тройку сотен в неделю. Хотя, конечно, и это хлеб: известная поговорка «копейка рубль бережёт» работает безотказно, особенно если научиться ценить любой денежный эквивалент и не считать мелочь мусором.

Анжела: «Кто же откажется подзаработать?»

Ответа сразу не последовало, хотя система показала, что сообщение прочитано. Оля убрала телефон и обернулась на звонкий смех. Половина группы что-то рассматривала в телефоне Миши и хохотала. Ольга вздохнула. Как всем весело! Отчего?

Она хотела спросить Соню, но той рядом не оказалось — подруга тоже застряла посреди весёлой толпы. Оля вновь посмотрела на них. Как же сильно выделялся среди всех Аксёнов! Самый высокий. Самая красивая улыбка. Самый приятный тембр голоса.

Оля встряхнула головой. Что за наваждение? Внутри всё сжалось, сдавило грудь. Неприятно... Аксёнов снова засмеялся, обнял Ковалёву за плечо и что-то шепнул ей на ухо. Лена подняла взгляд на Ольгу, торжествующе улыбнулась и тут же отвернулась. Улыбка так и осталась играть на её губах. А рука Аксёнова так и осталась лежать на плече Ковалёвой.

Ольга развернулась и быстрыми шагами скрылась в открытой аудитории. Смотреть на всё это было больно, тревожно и тошно.

Телефон в руке снова привлёк внимание расстроенной девушки.

Слава: «Много разных способов есть...»

Парень оставил в конце предложения не просто многоточие, а ощущение огромной недосказанности. Попытка подвесить интригу практически удалась: по крайней мере, Ольга отвлеклась от хохота, вырывавшегося из коридора сквозь открытую дверь.

Анжела: «Закончу институт — и пойду изучать».

Слава: «Я знаю, как правильно вкладывать деньги, чтобы они приносили доход. Интересно?»

Анжела: «Нет».

Ольга удалила переписку. Этот Слава ни лицом, ни харизмой — ничем не привлекал девушку. Следом за Славой полетели в утиль и другие чаты. Всё не то! Всё даже рядом не стояло. Считай, сутки переписок, а ни один мускул до сих пор не дрогнул, ни один нерв не пропустил через себя хотя бы слабенький импульс. Тогда как Аксёнов взбудоражил всю её нервную систему в первую же неделю сентября! Ольга ждала такого же волнения, но его не было.

— Оль! — услышала девушка, как к ней кто-то обращается, но среагировать сразу не получилось. Её имя прозвучало где-то далеко, словно в другой комнате, будто и вовсе не к ней обращались.

— Оля! — повторил голос.

— А? — вздрогнула девушка, подняв взгляд.

Светка и Ира. Две подружки ещё со школьной скамьи — не разлей вода.

— Ты вчера писала лекцию по психологии?

— Да... — задумчиво кивнула Ольга. — Да, писала.

— Можешь отфоткать вечером и прислать в общий чат?

— В общий? — удивилась Ольга.

— Да, — хихикнула Ира. — Мы тут выяснили, что, похоже, кроме тебя никто не записывал этот бред, а на следующей неделе семинар.

Глупые улыбки, пустые глаза. Все заняты чем угодно, кроме учёбы... А Ольга до сих пор так и не нашла парня.

— Да, конечно, без проблем, — Ольга сделала вид, будто ищет что-то в рюкзаке.

— Супер, спасибо! Будем ждать. Всей группой.

Девушки ушли, и Ольга тут же вернулась к телефону — к приложению знакомств. В тот момент ей казалось, что там больше жизни, чем в реальных людях, окружавших её в институте. Там, у спрятавшихся за чужими или обработанными аватарками, было больше откровенности, чем у лиц вокруг, натянувших парадные маски.

Сейчас Ольга решила больше не ждать тех, кто поставит ей «палец вверх» или напишет первым. Она решила действовать самостоятельно. Не понаслышке зная: если нужен результат, стоит приподнять пятую точку и брать инициативу в свои руки.

Ольга листала мелькавшие портреты: разные, симпатичные и милые, страшные и отталкивающие. Описание было неважно — главное, зацепиться взглядом. Но... ничего. Никого.

— Ты же пойдёшь с нами? — рядом снова появилась Соня.

— После пар?