Познакомимся?

Оля сдвинула брови к переносице. Ну вот! Мурашки начали расходиться, освобождая кожу от своих отвратительных оков. Вновь начало ощущаться приятное прикосновение хлопкового пижамного белья. Ольга пошевелила пальцами ног по простыне. Да! Тело возвращало былую чувствительность.

Анжела: «А что именно тебя интересует?»

Демьян: «Зачем ты здесь?»

Анжела: «Затем же, зачем и ты. Только без столь изысканного слога».

Демьян: «Ты такая юная, красивая... Неужели есть сложности с поиском пары в реальной жизни? Что заставило тебя броситься на поиски интернет-знакомств?»

Оля улыбнулась. Осторожно. Боясь спугнуть подкрадывающееся расслабление и покой.

Как хорошо, что этот псих способен не только пугать до смерти, но и общаться по-человечески! Это радует. Радует потому, что Ольге очень не хотелось удалять профиль. Лицо незнакомца попросту не выходило у неё из головы — оно стояло перед глазами поверх всего окружающего, поверх ночной темноты. Окружённое виньеткой ночи, его звериное очарование буквально впивалось во взгляд девушки.

Анжела: «Да, есть некоторые сложности с реальностью».

Демьян: «Какие?»

Анжела: «Разные».

Демьян: «Боишься сказать? Хочешь, я скажу за тебя?»

Оля нахмурилась. Снова возвращалось волнение. Пока лёгкое, не травмирующее, но оно уже было здесь. Его можно было потрогать: оно материализовалось в физическом теле, проникало во все мышцы и уплотняло их. Пока лишь уплотняло... Но ещё одна пугающая выходка со стороны собеседника — и мышцы опять превратятся в камень.

Интрига и любопытство никуда не делись. Они восседали за единым столом, пиршествовали вместе с паникой и страхом, играя далеко не последнюю роль.

Анжела: «Скажи. Мне интересно, как ты видишь эту ситуацию».

Демьян: «Знаешь выражение: «любопытство сгубило кота»?»

Анжела: «Слыхала».

Демьян: «Смотри не стань тем самым котом... Начну с самого простого: предполагаю, что ты вовсе не Анжела».

Одним резким ударом грудная клетка сжалась. Олю посетило то самое мерзкое чувство, когда соврал, а тебя в твою же ложь ткнули носом, как нашкодившего котёнка в лужу. В ложь, которая, казалось, никогда не обернётся против тебя и правду о которой никто не сможет узнать.

Обычно в такой ситуации предстают две дорожки: либо пасть ничком и молить о прощении за неуместный обман, либо уходить в глухое отрицание. Оля выбрала второй путь.

Анжела: «А вот ты и ошибся!»

В ответ Демьян прислал улыбающиеся смайлики. Но даже от этих обычных, всеми используемых эмодзи повеяло уже знакомой издевательской усмешкой с его аватарки.

Анжела: «Как это понимать?»

Демьян: «Как тебе больше хочется?»

Девушка облизнула сухие губы. Как же хочется пить!

Отложив телефон в сторону, Оля отправилась к холодильнику, где мама всегда хранила свежевыжатый сок. Мама долго клянчила у папы хорошую соковыжималку. Папа долго сопротивлялся, полагая, что это неразумная покупка ради стакана сока раз в полгода. Но выклянчила! Ей всегда было проще дать желаемое, чем объяснять, почему нельзя. Видимо, чтобы утереть папе нос, сок появлялся в холодильнике каждый день, вот только пила его одна Оля. Папа — как и прогнозировал — выпивал стаканчик раз в полгода. Пила ли сок сама мама — ни Оля, ни отец не знали: по крайней мере, никто из них ни разу не заставал её за этим занятием.

Утолив жажду, Оля практически бегом вернулась в комнату и схватила телефон. На часах — полночь.

Студенческий чат кипел и бурлил перепиской и обменом фотографиями. Оля не стала читать ни одного сообщения — лишь нажала на стрелочку вниз, ведущую к последнему непрочитанному, потому что мелькающая цифра с количеством сообщений её раздражала. О чём общались одногруппники — внезапно стало абсолютно неинтересно. Неинтересно даже то, о чём писал Аксёнов. Больше он не был для неё задорным весельчаком группы. Его просто больше не существовало.

Анжела: «Прости, если выскажусь неуместно, но ты странный».

Демьян: «Не думаю, что страннее других людей. У всех есть своя сухая изюминка, которую либо скрывают, либо выпячивают. Я предпочитаю выпячивать. Ты ловко попыталась сменить тему. Не хочешь, чтобы я продолжал делиться своими предположениями о твоём интернет-присутствии?»

Оля улыбнулась. А вот это и вправду было забавно! Она набрала ответ.

Анжела: «Вообще-то не очень. С учётом того, что в первом же своём предположении ты ошибся».

Оля даже хихикнула. Теперь незнакомец не пугал её, а скорее забавлял своей самоуверенностью. Хотя в глубине души слегка настораживало то, что эта самоуверенность явно была не безосновательной.

Демьян: «Вообще-то нет, не ошибся. Просто ты не хочешь признать, что я прав».

Анжела: «Продолжай».

Демьян: «Ты не Анжела. А твоё фото — вакуум».

Анжела: «Я не буду переубеждать тебя и что-то доказывать. Верить или нет — твоё право».

Демьян: «Разве я просил что-то доказывать? Я и так знаю правду, а правда уникальна. Любая копия правды — это уже ложь. Я знаю лишь одну ипостась правды — ту же самую, что и ты».

Анжела: «И всё же ты странный. Было приятно пообщаться, но я думаю, нам не по пути. Извини. Хорошего вечера».

Демьян: «До завтра, Анжела...»Мужчина вышел из сети, о чём незамедлительно сообщил некогда зелёный кружочек возле его имени, сменивший цвет на тёмно-красный.

Ольга ещё минутку смотрела на последнее сообщение Демьяна, пытаясь разобраться в целой гамме противоречивых эмоций. Раскладывая их по полкам и разбирая этот хаотичный ворох, Оля первым делом призналась себе: мужчина — а точнее, его внешность — чрезвычайно её прельщает. Он ей нравится. Очень нравится его лицо.

При этом она отчётливо понимала и другое: настоящая Ольга с её незамысловатым лицом, а не виртуальная «Анжела» со сказочной внешностью, никогда не сможет зацепить такого красавца. Это нужно было принять сразу, сейчас же — чтобы потом не было адски больно. Как принимать яд по капле каждый день: если когда-нибудь придётся выпить целый стакан, организм не сдохнет и уже будет готов к отравлению и сохранится шанс выжить.

На второй полке оказалась странность мужчины. Полка была средней — как и отношение к этой самой странности. Вроде пугает, отталкивает, заставляет прятаться в скорлупу и закрываться за прочной дверью от внешнего мира, переполненного чудачествами.

Бывают приятные странности: они случаются — и на душе становится легко. Странно ведь, когда кошка вылизывает собаку, с которой они ещё час назад дрались не на жизнь, а на смерть... Или когда попадаешь в мелкую аварию, знакомишься с виновником и начинаешь с ним встречаться. А бывают странности неприятные. Странно и жутко, когда лежишь ночью в кровати и слышишь шаги в коридоре и тяжёлое дыхание — при том, что живёшь один. Странно выгнать авто из автосервиса, отдав круглую сумму, и услышать всё тот же назойливый стук... Демьян балансировал в сознании Ольги ровно посередине: он чаровал и одновременно отталкивал и пугал.

На самом же видном и обширном месте сгрудились негативные эмоции: страх, паника, подступающий ужас. Всё это принесло общение с Демьяном, и ничто из этого не подталкивало Ольгу к азартному: «А давай ещё!»

Эта категория весила больше всего. Рациональность и логика железной хваткой вцепились в её нервные окончания, дёргая за них и мгновенно уничтожая даже призрачный намёк на покой. Именно отравленный паникой раз.

«Удали анкету! Смени номер телефона, прописку, страну и планету!» ум не замолкая требовал: но в любой женщине живёт не только разум, но и сердце — орган, руководствующийся исключительно чувствами. В нём нет сухой логики. Это оно запускает стаю бабочек в животе и натягивает толстые розовые очки, которые потом приходится разбивать годами. Именно сердце било себя в грудь и истошно вопило: «Он хороший, ты ничего не понимаешь!»

Сердце Ольги ядовито проказничало, грозя пальчиком и нашептывая: «Разве ты готова упустить такой лакомый кусочек из-за этого глупого, деградировавшего сухой логикой, лишенного эстетики чувств, мозга? Что хорошего он тебе посоветовал? Ну приведи хоть один пример! Правильно — ничего! Твой разум — меркантильный ублюдок, не стоит слушать его в делах сердечных, если не хочешь остаться одна на всю жизнь».

Доводы сердца одержали победу над строгой логикой. Спустя несколько минут Ольга шепнула экрану телефона: «До завтра...» — и наконец уснула.

Во сне власть взяло подсознание. Главный страх никуда не исчез: в глубине души жила твёрдая уверенность в том, что загадочный незнакомец из Сети — лишь современный маньяк-убийца. Благодаря технологиям ему больше не нужно бродить по тёмным паркам в поисках жертв. Ему достаточно поставить гипнотическую аватарку, чтобы глупые мотыльки сами слетелись на яркий, обжигающий свет его лампы в ночной тишине и пустоте.

6

Что самое чудесное в жизни среднестатистического человека, проживающего в таком мегаполисе, как Москва? Конечно же, выходные!

Их ждут не для того, чтобы отдыхать: московский ритм просто не позволит этого сделать. Он затягивает в себя, загоняет в колесо, превращая человека в белку. Подыхающую белку — потную, с проплешинами по бокам, с языком на плече, но продолжающую бежать в этом колесе ради своих местечковых целей.

Студенты недалеко ушли от вспахивающих поля взрослых. Выходные для них — те самые дни, когда можно попытаться урвать лишний кусочек сна, чего Ольге никогда не удавалось.

Она вообще плохо спала этой ночью. Снились тревожные, запутанные сны, в которых то и дело мелькало лицо с фото из приложения знакомств. Неизменное, законсервированное лицо Демьяна. Лишь только губы меняли форму: то изображая ухмылку, то были вытянуты ровную линию. Не было сказано ни единого слова — по крайней мере, Ольга не могла вспомнить никаких монологов, диалогов или хотя бы собственных мыслей. Все сны той ночи приносили лишь чувственные ощущения, которые по большей части были неприятными и вынуждали жадную до сна студентку то и дело просыпаться.

Мучила жажда, и к утру сок полностью исчез из холодильника — чему точно обрадуется мама, ухмыльнувшись папиной «непрактичной» покупке.

В итоге уже в семь утра Ольга хлопала глазами и смотрела в чёрный потолок. Декабрь за окном в Москве вряд ли когда-нибудь порадует в это время яркими лучами поднимающегося солнца. Декабрьская мгла... Беспроглядная. Ольга повернулась на бок, укуталась в одеяло, как гусеница, и высунула из тёплого убежища только руку, нащупывая телефон на тумбочке.

Смартфон бережно хранил перевалившие за сотню сообщения одногруппников и личные сообщения от подружек, в том числе от Сони. Ничего из этого не хотелось читать. Ничего не хотелось знать. Что там нового можно увидеть или прочитать? Ребяческую клоунаду, которой мальчишки потешали свой гарем на педфаке? Сонька? Наверняка попыталась пообсуждать кого-то, пожаловаться на очередную несправедливость или снова выпытывала информацию о мифическом парне Ольги. Надя? Та, которая уже неделю болела, скорее всего, клянчила лекции — ведь сессия на носу. Угораздило же свалиться с простудой прямо перед зачётами... И ещё чьи-то сообщения — неинтересные.

Вчерашняя переписка с незнакомцем разделила восприятие девушки на «до» и «после». Ей так сильно приглянулась эта атака собственными же эмоциями! Понравилось то, как сочетается страх с интересом, а наслаждение — с испугом. То, как смешивалось всё, что не должно смешиваться, и то, что люди не привыкли испытывать одновременно... У неё это получалось, и это было феерично притягательно.

Отговаривая и мысленно уговаривая себя так не делать, Ольга вопреки собственным словам загрузила приложение знакомств.

Аватарка Демьяна опять поменялась!

Теперь на чёрном фоне в стиле ретро за деревянным столом сидел мужчина в чёрном распахнутом пиджаке. На белой рубашке, видневшейся из-под пиджака, показались чёрно-красные подтяжки. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, но без пошлости. Просто расстёгнуты, даже груди не видно, но маняще раскрывшаяся ткань приковала к себе взор девушки, на мгновение перехватив дыхание и сбив сердцебиение.

Левая рука лежала на столе, рукав пиджака чуть поднялся вверх из-за натяжения, явив белый, будто сильно накрахмаленный рукав рубашки. Правая рука, согнутая в локте, вальяжно покоилась на спинке стула. На столе лежал пышный букет тёмно-бордовых роз. Без фольги. Без красивых и броских ленточек. Просто цветы, сложенные в букет.

Ольга сглотнула слюну, чтобы хоть как-то обмануть организм в том, что он не обезвожен, и снова перевела взгляд на лицо мужчины. Ну до чего же томный взгляд! Ни ухмылки, ни улыбки, никаких других эмоций — только томность в глазах, всепоглощающая и приковывающая к себе.

Ольга так долго и неотрывно таращилась на фото, что глаза стали концентрироваться только на лице и крупных, начинающих раскрываться бутонах роз, а всё остальное потихоньку начинало покрываться чёрным туманом.

Чем дольше девушка смотрела, тем больше внутри зарождалось сомнений по поводу личности мужчины. Таких не бывает! Вообще такого не бывает. Ничем, казалось бы, непримечательное лицо — а взгляд невозможно отвести. Оно чарует и лишает какой-либо возможности перестать смотреть. Не получается отвернуться, перелистнуть, закрыть. Получается только едва касаться пальцем экрана, чтобы он не потух, не уснул раньше времени и не стал виновником прерванного одностороннего зрительного контакта. Получается только смотреть и осторожно, не ломая связи, скачать новое фото.

— Чёртов урод! — тихо выругалась Ольга и хотела заблокировать телефон, попробовать поспать ещё, но палец так и не смог нажать на кнопку блокировки, а глаза всё продолжали пожирать фото.

«Что с тобой не так? — спрашивала Ольга сама себя. — Что ты за псих? И зачем здесь? Явно не для поиска второй половинки. С твоим лицом не проблема будет найти её, просто прогуливаясь от остановки до дома. Почему здесь? Или это фейк? А его лицо на самом деле не имеет ничего общего с лицом на фото? Как и моё...»

Рассматривая фото, вживляя в разум новый образ Демьяна, Ольга не заметила, как тёмно-красный идентификатор офлайн поменялся на зелёный — онлайн. Но к уже имеющимся двадцати прибавившееся сообщение не осталось незамеченным. Среди мусора сообщений от других пользователей Ольга знала: только что полученное послание пришло от него.

Демьян: «Доброе утро. Всё рассматриваешь меня? Нравится?»

Спусковой крючок был нажат. Оля тут же заблокировала телефон и вскочила. Уселась на кровати, запустив пальцы в волосы, нервно поправляя их.

На кухне послышался едва заметный шум. Мама встала, стараясь не разбудить ребёнка, уставшего после учебной недели. Оля отбросила телефон и вышла в коридор.

— О! — удивилась мама, никак не ожидая в субботу в восемь утра увидеть бодрствующую дочь. — Ты чего?

— Ничего! — Ольга пожала плечами. — В туалет захотела.

— Ясно, — женщина продолжила свой путь к ванной.

— Мама! — позвала девушка. — А сделай кофе, пожалуйста.

— Ты больше спать не будешь? — ещё больше удивилась мама.

— Не-а, выспалась. Кофе хочу.

— Сейчас, — женщина изумилась и поменяла траекторию.

Ольга уселась в туалете и уставилась на закрытую дверь. Послышался звук включившейся кофемашины, громыхнули кружки.

Конечно, мама не встречала утро без чашки кофе, но привыкла пить её в одиночестве. По будням дочь вставала дай бог за полчаса до выхода и не всегда успевала бросить кусок еды в рот, а чтобы выпить целую чашку кофе — так это встать надо часа за полтора минимум до выхода.

Испить кофейного напитка — это же целая отдельная жизнь! Ты делаешь глоток — внутри становится горячо, во рту появляется вкус арабики, в носу — запах кофейных зёрен. Искусство, которое в состоянии (как, впрочем, и любой другой вид искусства) замедлить жизнь.

Пьёшь кофе и смотришь на мир: вот люди куда-то бегут, машины толкают друг друга в пробках, поджимаются так близко, будто думают, что если прижаться ещё ближе, коснувшись бампером, то впереди едущий поедет быстрее... Под землёй мчатся в разные стороны поезда метро, где в тесном сплетении люди торопятся на работу... Огромный город-муравейник, где каждый спешит урвать что-нибудь для себя. А ты сидишь и пьёшь кофе, наслаждаясь ароматом, и у тебя нет желания спешить. За чашечкой кофе лучше всего понимаешь, что десять минут мир точно подождёт.

Ольга всё ещё сидела в туалете бессмысленно и неподвижно. Сидела и смотрела на деревянный узор двери бежевого цвета. Линии создавали тонкую узорчатую паутину, подсказывающую возраст дерева, превращённого в туалетную дверь. Внизу двери — матовое стекло, окутанное будто дымкой. Сквозь него пробивается тусклый свет, обогнувший коридор и бегущий с кухни.

Как же скучно просто так сидеть! Да и выходить, честно говоря, не хотелось совсем. Хотелось взять телефон в руки, но было страшно. Как он узнал, что его разглядывают? Или опять точное совпадение? Как часто в жизни случаются совпадения, и как их не перепутать с закономерностью предначертанных судьбой событий?

А что есть совпадение? Ольга закрыла глаза. Врать себе сложно — это общеизвестный факт. Говорить самому себе неправду, заведомо зная, что это ложь, — легко, но поверить в неё — извольте, нет. Не бывает совпадений. Ольга всегда верила в то, что совпадений не бывает. Мама так учила: в жизни ничего просто так не происходит. Каждое, даже самое незначительное событие имеет порой колоссальное значение, и уж явно не может быть случайностью.

Есть потрясающе ёмкое выражение: «Боги смеялись всё утро и вечер над фразой «случайная встреча»». В богов, конечно, Ольга не верила ввиду нерелигиозности семьи и тенденций современного общества, а прикидываться верующей ни к чему. Но она верила: во Вселенной есть что-то такое, что называют богом, судьбой или ещё каким-то всеобъемлющим словом, означающим нечто высшее. Неземной разум — не с точки зрения инопланетян, а с точки зрения разума, который на порядок выше, чем примитивные в сравнении с ним человеческие умишки. И то, что писал незнакомец, уже с трудом получалось назвать совпадением или случайным попаданием.

— Ты спишь там, что ли? — послышался голос мамы с ноткой раздражения. — Прямо как отец! Ушла в туалет и исчезла, будто у вас там портал.

— Иду я, — ответила Ольга, отвлёкшись от мыслей

— Чего так долго? — женщина никак не хотела угомониться, ставя кружки с ароматным кофе на стол.

— Я теперь понимаю папу, — улыбнулась Ольга. — В сортире очень хорошо думается.

— Да? — удивилась женщина. — О чём таком вам думается хорошо, о чём нельзя подумать за стенами туалета?

— О разном. О философии жизни.

— Очень интересно. Не знала, что двухчасовое сидение в туалете тоже передаётся по наследству. Вся в отца: что лицом, что мозгами.

— Это плохо? — Ольга вскинула брови и в ожидании ответа уставилась на маму.

— Нет... Наверное, — улыбнулась женщина. — Что делать будешь сегодня?

Ольга пожала плечами. Хороший вопрос. По-хорошему надо готовиться к сессии — она не за горами всё же. По-плохому? А по-плохому всё гораздо проще и распущеннее: хочется послать к чертям эту сессию, учёбу и уроки и поддаться грёзам и мыслям о незнакомце из приложения. Хочется продолжить сумасбродное общение, снова начать бояться, волноваться и слышать едва уловимый трепет сердца, глядя на фото мужчины.

Так что же выбрать? Знание или любопытство?

— Пойду почитаю учебники... Наверное. Может, с подругами встречусь — планировали вроде. Правда, пока никто не писал, встречаемся в итоге или нет. А что? — ответила Ольга и сделала глоток горячего кофе.

— Ничего, интересуюсь твоими планами, — голос мамы наполнился строгостью, и Ольга прекрасно знала, чем это грозит и что будет дальше.

Она ничего не ответила.

— Какие, интересно, могут быть гулянки? — продолжила мама. — Когда у тебя первый экзамен?

Ольга продолжила молчать и пить кофе, лишь снова невозмутимо пожала плечами. Мама частенько любила примерять на себя маску строгого полицейского, грозящего пальцами, наручниками, всевозможными кодексами, пожизненными сроками, а в худших случаях — смертными казнями. Сейчас, очевидно, в начале девятого утра настало время этой маски — значит, так должно быть. Ольге привили уважение к старшим и умение молча слушать их нравоучения без возражений и споров — хотя и без всякого на то желания.

— Что ты плечами пожимаешь? — изумилась женщина. — Совсем не следишь за учёбой? Вылететь хочешь прямо во время первой сессии?

— Нет, мам, всё гораздо прозаичнее: ещё не вывесили расписание экзаменов. Как только вывесят, я буду знать и скажу тебе.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе не к чему готовиться и можно гулять?

— Нет. Я такого не говорила. Я сказала, что позанимаюсь, а вечером, может, пару часиков прогуляюсь с подругами.

Женщина уже совсем строгим взглядом посмотрела на восемнадцатилетнего ребёнка, на самом деле прекрасно понимая, что девяносто девять процентов студентов не хотят учиться. Они проживают свою молодость и не готовы тратить её на унылое времяпрепровождение за потрёпанными библиотечными учебниками, не поднимая головы. Она была прекрасно знакома с ужасной байкой от не менее унылых взрослых: мол, сначала выучись, а потом будешь гулять и тусить.

Не будешь! Всё! Это время будет безвозвратно упущено и потрачено на карпение над учебниками. Никогда в двадцать пять лет ты не сможешь веселиться так, как мог бы в восемнадцать. Все взрослые знают об этом, но продолжают передавать возмутительную ложь из поколения в поколение, будто это уникальная часть индийских вед, случайным образом сохранившаяся и дошедшая до нашего времени.

— У тебя хвосты есть? — спросила женщина, чуть успокоившись, но будучи не в состоянии отпустить ситуацию.

Она сама была такой же студенткой, взрослым не верила и решила в свои восемнадцать тусить так, как требует возраст. Закончилось отчислением... Хорошо, муж попался любящий и умный. И также мама знала, что лишь малейший процент студентов в состоянии совмещать буйство молодости и экзамены во взрослой жизни. И она была уверена, что её дочь к этому малейшему проценту никакого отношения не имеет: Ольга всегда была человеком однозадачным.

Ольга покачала головой. Всё сдано. Не на пятёрки, конечно, но сдано в срок и не ниже удовлетворительного балла. Впереди ещё две недели, и нет никакой страховки или гарантии, что мрачный лебедь не почтит своим присутствием журнал или, того хуже, зачётку. Но маме лучше об этом не говорить.

— Это хорошо, — женщина, казалось, совсем расслабилась. — Постарайся не наломать дров.

— Конечно, — улыбнулась Ольга. — Мне и самой эти дрова не нужны. Поэтому забираю кофеёк и иду в комнату, почитаю что-нибудь душевное... По физике.

Девушка взяла чашку и поспешно удалилась в комнату — но не ради учебников. Нет, она, как порядочный студент, раскрыла книгу на самой тревожной теме, раскрыла тетрадь с лекциями. Уселась за стол, пила кофе и обоими глазами смотрела на лежащий слева телефон и уведомления от приложения на заблокированном экране...

Задумалась. Стоит ли посмотреть сообщение сейчас или всё же стоит позаниматься? Понятное дело, что манило в телефон, но суровая, дотошная логика и рациональный склад ума требовали изучить эту самую сложную и непонятную лекцию.

Поломав-таки своё любопытство, Ольга перевернула телефон экраном вниз, закрыла уши руками и принялась читать вслух до чёртиков унылый и скучный материал, скудно и сухо уложенный советскими физиками в учебник. Читать. Писать. Попытаться понять. Сдать экзамен и забыть про эту физику как страшный сон.

До самого обеда Ольга сидела над учебными материалами, действительно не поднимая головы, не отрывая рук от ушей — но не потому, что была поглощена наукой и хотела снова и снова грызть неподдающийся гранит, а потому, что боялась, что сорвётся и погрузится в телефон. Достучаться до борющейся с собой девушки смогла мама, позвав её обедать.

Ольга вышла на кухню, а там запахи достигли такого апогея, что волей-неволей вспоминалось выражение «язык проглотишь». На убранном столе (у мамы всегда был убран кухонный стол — ни крошечки, ни пятнышка) стояли две красивые глубокие суповые тарелки с дымящимся супом. Таким красивым, что Ольга не смогла не улыбнуться. В чёрной керамической тарелке с толстыми краями был налит желтоватый бульон, сверху аккуратной горкой насыпан укроп и три листочка петрушки. Рядом стояли две маленькие пиалы с салатом из помидоров и огурцов, приправленным оливковым маслом.

Вот мама всегда такая была: всё должно быть эстетично и красиво — и не только в момент, когда папа возвращался домой, но и когда она одна садилась за стол. С самого рождения Ольга смотрела на мамину сервировку стола и, чем старше становилась, тем больше понимала, что она так никогда не сможет. Элементарно из-за лени.

— Садись, что стоишь? — женщина поставила плетёную корзинку с хлебом.

Ольга уселась, потирая руки. Какая же она, оказывается, голодная! Как сильно истощила её физика — и ещё сильнее желание увидеть фото Демьяна и его провокационные сообщения.