Долгая дорога к счастью

Девушка даже залюбовалась уверенными движениями мужчины... Хоть он и пугал её немного, этой своей бородой и угрюмым видом, но глаза его смотрели спокойно и даже заботливо... Карие, какого-то медово-каштанового оттенка... она и не видела таких...

Алька сердито одернула себя: много она мужиков разглядывала? Опять стало как-то тоскливо... Вспомнился Олег. Который вообще ни разу не позвонил за эти полторы недели...Она снова подняла глаза, глядя, как Воронов наворачивает круг за кругом по небольшому озеру, исчезает за камышами, через некоторое время снова появляется, уже почти у противоположного берега, подгребая иногда веслом, скользит, словно единое целое с огромной доской... Наконец, он подкатил к их берегу, помахал, Алька махнула в ответ. Воронов легко спрыгнул на мелководье, положил весло на сап, отстегнул трос, вытягивая доску на берег.

Алька завороженно разглядывала босые ноги в спортивных шортах, мускулистые руки, загорелые для начала лета, но он же в горах был... Встрепанные тёмные волосы, улыбку, когда он повернулся к ней.

- Круто я смотрелся? - хмыкнул он, подходя ближе.

- Очень, - серьёзно ответила Алька, - кажется, что это так легко...

- Думал, навернусь, лет шесть не вставал.

- А, кажется, не заметно совсем, со стороны...

Костя налил себе чай и сел рядом на бревно. Покосился на девушку:

- Ну? Попробуешь?

Алька смутилась:

- Да я не смогу...

- Не попробуешь, не узнаешь! Все когда-то первый раз встают.

- Да я же... Я в джинсах вот...

Воронов поразглядывал её, целиком, снова смущая, потом встал, исчез, копаясь в багажнике.

- Сюда иди, - раздался его приглушённый голос.

Алька подошла к машине, глядя, как он вынимает старые спортивные штаны.

- Надо, конечно, было сказать тебе взять шорты, - Воронов скептически оглядел миниатюрную Альку и собственные штаны размера на четыре больше, - но я же телефон твой... Ну-ка, вытащи телефоны впереди, а то опять забуду.

Он заставил её продиктовать свой номер, сделал звонок. Снова взял в руки штаны.

- М-да, ты в них... Ну ничего, надевай, подвернём, и верёвка есть. Ты в футболке?

- Да, - Алька кивнула, почему-то покраснев.

- На, надевай и выходи, поправлю.

Воронов подавил смешок, когда Алька подошла к нему, придерживая руками штаны.

- Оверсайз, конечно, да ладно...

Он потянул тонкий шнурок в поясе, утягивая на талии, завязал покрепче. Опустился на колени, подкатывая штанины повыше. Руки коснулись худых лодыжек, и Костя ощутил какое-то волнение... Черт, он не касался женщины все эти шесть лет, ну и видок у них со стороны... Лапает её, чужую... вообще, чью-то жену? Замужем она или нет? Он быстро одернул штанины, проверяя, хорошо ли держится, и выпрямился, поднимаясь.

- Кофту снимай.

Алька покорно потянула молнию, отдавая ему толстовку, которую он бросил на бревно, и замерла, слишком близко он стоит.

Воронов вдруг скользнул ладонями по её шее, собирая волосы на затылке, и Алька нервно вздохнула: господи, что он делает...

- Волосы собери, мешать будут, - Воронов и сам уже отдернул руки, чертыхаясь про себя... Каштановые пряди снова рассыпались по плечам. Алька наклонилась, доставая из кармана толстовки резинку, быстро завязала волосы в хвост.

- Пойдём, - Костя зашёл в воду, сталкивая второй сап, поменьше. - Давай, не бойся, вставай одной ногой и сразу вторую.

Алька, конечно, заскользила босой ступней, не так уж это и просто оказалось, встать и удержаться. Но Воронов придержал её за руки, цепляя одной рукой трос, сунул весло, наказав упереться в дно и стоять ровно.

- Просто попробуй постоять пока, почувствуй равновесие, как он лежит на воде, и не бойся, если упадешь, я столько раз кувыркался, когда первые разы вставал! Не холодно тебе? Вода ещё так, бодрит...

- Да нет, я... я... Ох... Ой, - Алька закачалась и снова вцепилась в его большую ладонь.

- Не напрягайся сильно, спокойнее... Это же просто вода, и глубины нет.

Алька чуть переступила, даже не замечая, что вцепилась в него мёртвой хваткой.

- Ну, отпускай мою руку, давай.

- Я б-боюсь, Костя...

- Упадешь пару раз и не страшно будет.

Его глаза смеялись.

Алька немного разжала пальцы и попыталась стоять ровно. Доска закачалась. Костя вдруг отпустил руку и Алька тут же шлепнулась, правда не в воду, а на сап. Он поймал её, удерживая на мели.

- Страшно?

- Да нет... Смешно!

- Ну и правильно! Давай, на колени встань, так проще будет, а я тебя покатаю тут, где мелко.

Девушка стояла на коленях, удерживая весло, а Костя осторожно показывал ей, как управляться, как оттолкнуться, как повернуть.

- Ну? Теперь сама. Я рядом!

Алька неуклюже ворочала веслом, не понимая, почему со стороны всё казалось так легко! Да она как бегемот в лодке! Об этом она и сказала Косте, а тот захохотал на всё озеро:

- Что-то слишком худой бегемот!

Алька тоже засмеялась, забылась и шлепнулась в воду. Водичка была холодноватая, штаны тут же намокли. Сильные руки поставили её вертикально и Алька машинально обхватила мужчину за талию. Их взгляды неожиданно столкнулись, стало жарко. Алька отдернула руки и снова повернулась к сапборду.

- Костя, а как самой встать?

- Ближе к берегу подтолкни, - Воронов и сам обалдел от её рук на своей талии, но быстро справился с собой.

Алька вскарабкалась с третьего раза, встала на колени, счастливая до чёртиков. Оттолкнулась веслом, заскользив по мелководью, попробовала повернуть и уехала в камыши, тут же свалившись от толчка. Воронов добрался до неё, но она уже сама поднялась и закричала возбужденно:

- Я сама, сама, видел!? Немножко!

Господи! Вот это радость у человека! Воронов улыбнулся:

- Ты молодец! Только смотри, чтобы не холодно.

- Да я нет, я ещё немножко...

Костя вылез из воды, молча смотрел, как упорно Алька забирается на доску, стоит на коленях, пытается управлять веслом, снова кувыркается в воду. Один раз ей даже удалось встать на ноги, выпрямиться, и она радостно обернулась к нему, конечно, тут же плюхнувшись обратно.

Костя помогал ей встать, смеялся вместе с ней, а сам не мог избавиться от мысли, какой же разительный контраст между Алькой вчерашней и сегодняшней...

- Ой, - Алька разогнулась после очередного плюха, - что-то устала я уже, с непривычки.

Она ухватилась за его руку и Костя потянул её на берег:

- Аль, хватит, руки холодные уже, иди переоденься, там полотенце есть. И кофту сразу надевай.

Он скептически окинул её взглядом, предложил сесть в машину и включить печку, но возбужденная девушка отказалась, заявив, что хочет посидеть на бревне и попить ещё чай. Костя сунул ей кружку в руки, потом осторожно накрыл своей широкой кофтой, кутая, словно ребёнка. Алька подняла на него свои серые глаза:

- Спасибо!

- Теплее так?

- Да.

- Ну сиди пока, покатаюсь ещё.

Алька безмерно устала, тело, ослабленное болезненным состоянием, ныло от непривычной нагрузки, а ей было хорошо... Сидеть, прихлебывая ароматный чай, ощущать незнакомый запах мужской толстовки... А ещё... разглядывать его гибкое сильное тело там, на сапе - он скользил так уверенно, она представляла, как смешно ему было, смотреть на неё, но, как ни странно, это не пугало.

Боже, а ведь он был прав! Она пролежала бы весь день дома, давясь слезами, а сейчас?.. Она же практически ни разу не вспомнила об Олеге...

На обратном пути у нее уже слипались глаза, от целого дня на свежем воздухе, от вкусного чая и простой еды, от всех этих кувырканий в воду, пешей прогулки вокруг озера... Она и не заметила, как задремала, а Воронов вёл машину, бросал взгляды на худое лицо, нехотя разбудил её, подъехав к дому.

- Костя, я... Спасибо, это было так... Я даже не думала, что можно так... Я никогда не...

Алька смутилась, ругая себя за несвязную речь, ну что она несёт...

Костя улыбнулся:

- Захочешь, повторим. Попозже только, в понедельник я в Питер на неделю, Стас хочет на какую-то туристическую выставку. Так что...

Глава 12

Алька до поздней ночи лежала без сна, вспоминая чудесный день, она даже не думала о Воронове, как о мужчине, совсем непохожем на её собственного пока ещё мужа...

Она думала совсем о другом... О том, что за восемь лет брака у неё не было такого чувства безграничной радости... Если только в самом начале... А ведь, на самом деле, где она была? Нигде. За восемь лет она по пальцам может пересчитать те несколько раз, когда Олег возил её на такси в пригороды, где они немного бродили по улочкам, заходили в какой-нибудь музей или сидели в кафе, а потом ехали обратно.

И это - за восемь лет?! А вся её жизнь, получается, была в ожиданиях Олега с очередного рейса... Накормить, провести ночь и отправить снова в рейс?

Опять накатили мысли о неродившихся малышах, закрутило привычной болью... Но Алька вдруг запретила себе впадать в уныние... Она сегодня смогла не думать об этом... Но не могут же люди постоянно помогать ей, нянчиться... Значит, как-то надо попытаться и самой справляться...

А Воронов уснул быстро и без сновидений.

Правда, перед этим он посидел, подержал портрет жены в ладонях, вздохнул, снова ставя его на тумбочку:

- Лиза... Я люблю тебя... Но... отпусти меня... Ты там, а я здесь... Я слишком живой, Лиза, прости меня... Я слишком живой... Я не знаю, чего я хочу и что будет... Но жить как-то надо... Без тебя жить, понимаешь...

Глава 13

Алька стояла на подоконнике, намывая кухонное окно в самом верху, даже со стула она туда не доставала, со своим ростом.

Брякнул сообщением телефон.

Она осторожно опустилась на колени, откладывая тряпку, вытерла мокрые руки о старую футболку, и взяла телефон, замирая... А вдруг это Олег?

В мессенджере болталось незагруженное фото, от Воронова. Алька ткнула пальцем, фотография быстро загрузилась и открылась - она, с веслом в руках, у сапборда... Когда он успел её сфотографировать? Алька вдруг поняла, что глупо улыбается, глядя на фотографию и вспоминая свои смешные попытки встать на сап.

Запрыгали точки. Он пишет.

- Смеешься? Не ревёшь больше?

- Да.

- Ну а выглядишь так, будто сейчас встанешь и покатишься)

- Мне понравилось...

- Падать?

- И это тоже...

- Что тебе привезти? Мы со Стасом завтра возвращаемся.

Алька вздрогнула. Привезти? Ей?

- Не знаю...

- Ну... конфеты, может, любишь? Как там... Маленькие любят сладкое...

Алька засмеялась, вспомнив эту фразу из "Девчат":

- Костя! Я, правда, не знаю!

- Ну, тогда на моё усмотрение.

- Да я... Не надо.

Смеющиеся смайлики.

Она и подумать не могла, чего стоило Воронову написать ей это сегодня.

Алька отложила телефон... Молча поглядела на дрожащие ладони. Зачем он написал ей это? Она же... Господи, что ж она трясется, словно ей.. Нет... Н-нет...

Алька схватила тряпку, снова елозя по стеклу, так яростно, будто дырку протереть собиралась...

Намыв все окна, открыла шкаф, хотела перебрать одежду, может быть, отнести пакет в церковь, оставить там, где собирали вещи для нуждающихся. Руки сами потянулись к верхней полке, доставая небольшую коробку.

Алька отнесла её на постель, сняла крышку, осторожно вынула аккуратные стопочки распашонок, пелёнок, ещё какую-то мелочевку вроде шапочек и царапок. Гладила невидимые шовчики, расправляла рукавчики, не веря, что такие крохотные вещички на самом деле сшиты для маленького человечка...

Поняла, что слезы текут по щекам...

Сходила, умылась, долго стояла около распотрошенной коробки. Потом решительно вытащила пакет, уложила всё это, оделась, выходя из квартиры...

В церкви она встретила знакомую матушку-настоятельницу. Та похвалила Альку за заботу, поблагодарила за доброту, сказала, чтобы подождала, вскоре должна приехать девушка-прихожанка, как раз спрашивала про маленькие вещи для новорождённого...

Алька сидела на краешке деревянной скамьи, разглядывала алтарь и хоры наверху...

- Тяжело? - раздался голос откуда-то сбоку.

Немолодой мужчина, в рясе. Присел рядом. Местный батюшка, она видела его несколько раз... У него всегда был грустный, словно видевший что-то такое... в жизни... взгляд. Алька просто кивнула.

- А ты посиди тут просто. Захочешь, можешь исповедаться, а нет... Просто посиди... Молитва она тишину любит. И чистое сердце. Необязательно здесь, главное, чтобы душе хотелось... обратиться к Богу.

- Тут так спокойно.

Настоятель кивнул.

- Бог услышит. Даже если тебе кажется, что хуже уже не бывает... Без веры жить тяжело. Если в Бога не веришь, верь хотя бы в себя... Не опускай руки. Может быть, где-то кому-то ещё хуже... А может, прямо сейчас кому-то нужна твоя помощь...

- Спасибо... Я... Вы правы, просто сложно иногда самой себе...

Батюшка устало улыбнулся:

- Жизнь она такая... Но если дана, прожить нужно...

Он мягко коснулся её руки, попрощавшись, и ушёл. А Алька долго ходила по близлежащим улочкам, потом доехала в центр, погуляла по Красной площади, по Тверской, дошла зачем-то до Белорусского вокзала, просто посмотрела на поезда...

В автобусе, который вёз её обратно домой, две пожилые женщины что-то обсуждали про приёмные семьи, про детей... Алька закрыла глаза, впервые подумав о приёмном ребёнке. Н-нет... Это страшно... Может быть... Но теперь и Олег... Ушёл или?.. Нет, может быть, потом она подумает, это слишком сложно сейчас.

Глава 14

Алька сидела за своим столом в редакторской и усердно корпела над колонкой для интернет-версии издания. В распахнутое окно доносились гудки машин, голоса, курлыканье голубей где-то выше, под козырьком крыши... Тепло совсем, хорошо...

И, как назло, мыслей толковых нет. Алька грызла карандаш, пялилась то в ноутбук, то в окно, стараясь поменьше разглядывать ту самую фотографию, с озера, в телефоне.

Ванька с Дашкой укатили на съёмки, Маша и Таня ушли на обед в столовую в соседнем здании, и Алька наслаждалась тишиной, записывая на листок умные мысли для статьи.

В коридоре раздался шум, быстрый разговор, шаги протопали в сторону кабинета Стаса... Снова тишина...

Через полчаса дверь распахнулась - на пороге стоял Воронов. Какой-то странно непривычный, подумалось Альке, но потом она поняла: он побрился, бороды нет! И белая рубашка, тёмные брюки, обычные городские кроссовки.

- Ну как, пишутся умные мысли? - хмыкнул Воронов, кладя на ближайший стол стопку журналов и рюкзак.

- Да так, ищутся, - улыбнулась Алька, замирая от дурацкого чувства, что она соскучилась. А он, и вправду, моложе выглядит без бороды.

Костя прошагал к её столу и выложил перед ноутбуком небольшой пакет.

- Вот. Презент из Питера. В следующий раз сюда пиши, может, быстрее найдутся.

Алька неуверенно развернула пакет: в нём лежала шоколадка с видом Казанского собора и небольшой зелёный блокнот с рисунком на обложке. Алька улыбнулась: питерские коты... Она любила эти смешные рисунки... А тут... Довольный толстый кот шагает по дороге с рюкзаком за спиной, а сверху надпись "Жить - хорошо! "

- Костя, он такой смешной!

- Ну, - Воронов присел на край соседнего стола и провёл рукой по тёмным волосам, - я поискал, толстого бегемота в лодке не нашёл, так что... вот... он... Зовёт тебя в поход.

Алька рассмеялась и смущённо погладила ладонью бархатистую обложку блокнота:

- Спасибо!

- Как ты, всё хорошо?

Алька кивнула. Ну а что она скажет... Всё, что нехорошо, касается только её. Воронов хотел ещё что-то сказать, но тут в комнату влетел Стас с телефоном:

- Черт!... А, Ворон, ты тут? Привет, Аль! Слушай, Ворон, слетай завтра в Нижний, а? Спаси, Новиков, зараза, траванулся в гостинице, говорил я ему, поменьше бухать да по бабам... Ой, прости, Аль... Короче, валяется он там, таблетки жрет, а завтра конференция... Слетай, а?

- Ну... Куда я денусь? Ладно, а билет-то есть?

- Ирка ищет, что есть на утро, - обрадованный Стас набрал жену. - Ир, что там, едет он.

Послушал, потом отключился:

- Вечером поздно есть рейс, завтра только в обед, не успеешь.

- Ну, значит сегодня. Я хоть домой успею заехать?

- Успеешь, он только в десять вечера, езжай, к Ирке только зайди, она билет скинет и сориентирует, что да как... Ладно, ушёл!

Костя хмыкнул:

- М-да, отдохнуть не получится.

Аля встала:

- Тяжело так, часто летать...

- Да я привык.

Воронов постоял, разглядывая её руки, держащие блокнот, потом пробормотал:

- Ладно, пойду я... к Ирке... А то долго потом...

- Спасибо, Костя.

Он улыбнулся и быстро вышел, забирая свой рюкзак.

Глава 15

Костя уставился в иллюминатор - внизу быстро удалялись огни мегаполиса, сверкая, будто новогодняя ёлка. Он устало вздохнул и опустил спинку кресла. Самолёт полупустой... Хорошо, рядом никого. Чёртов пьяница, Новиков! Всё в нём хорошо, но эта нездоровая страсть к бутылке... и этим вот... посиделкам. А он теперь тащится в Нижний, даже толком не отдохнув... И к матери не заехал...

Воронов снова вздохнул, провёл рукой по лицу, смахивая усталость, и развернул программу завтрашней конференции. Опять придётся языком трепать... Он попытался вычитать хоть что-нибудь, но мысли упорно возвращались... почему-то к Алькиным рукам, держащим блокнот с котом. Что ж она такая худая-то, а? Эти прозрачные тонкие запястья, голубые венки, утыканные следами от уколов... От капельниц, что ли... Ирка же сказала, что она болела долго.

Мысли опять метнулись - на это раз к жене. Придавили тяжёлыми воспоминаниями... Сколько он провёл рядом с ней, в последние недели... Тупо глядя на исколотые до невозможного руки... На то, что от неё осталось. А ведь Лизка была высокой, сильной, крепкой... Пока болезнь не съела её изнутри.

Воронов ткнулся лбом в иллюминатор, глухо вздохнув.

- Может, таблетку от головной боли? - над ним участливо склонилась стюардесса.

- Да я... устал просто, спасибо. Можно просто стакан воды?

Она кивнула, принесла ему через пару минут. Воронов выпил, покрутил стаканчик в пальцах. Снова мысли зашевелились, беспокойные, изнуряющие...

Да не сравнивает он их! Что она вообще ему... И не хочет он... Он боится, что снова будет видеть в другой женщине свою Лизку. Поэтому он ни с кем и не сошёлся за эти пять лет. Не мог просто... Хоть и говорили все вокруг, мужики, мол, быстро забывают... А он такой... Быстро найдётся на него новая, окрутит и приберет к рукам.

А он - не мог! Мозг помнил, тело помнило! Не мог он без неё... Первый год почти каждый день на кладбище таскался, сидел у могилы, спрашивал, зачем она туда ушла, почему? Да только кто ж ответит на эти вопросы?...

А потом... К Стасу перешёл, требовал от него завалить работой, уезжал в самые сложные экспедиции, шёл в горы, многому научился у альпинистов. Безбашенно шёл, срывался пару раз, вытащили его... А он будто и не хотел. И снова шёл... Там, в горах, любых, ему почему-то проще было... О Лизке думать он мог там по-другому... Словно она уехала что ли куда-то, на время... Вернётся...

Понимал, что всё это хрень полная, а всё равно, выползал в четыре-пять утра из палатки, сидел с кружкой на вершине, пялился на неприступные седые шапки гор, на то, как поднимается новый рассвет... И ждал... Чего ждал, сам не знал... Только - возвращался, а дома снова накрывало. И, проторчав несколько недель, сдав свои отчёты, снова брал задание, снова уезжал подальше, где можно было забыть свою боль хотя бы на время...

Мать жалела его... Просила подумать, с кем-то, может, сойтись... А он её жалел... Понимал, что она внуков хочет, от единственного сына, одна ведь живёт, и его одна тянула, вырастила. Не успели они с Лизкой... Чего ждали, прожив вместе пять лет, он и сам не знал, казалось, успеют ещё... Не успели...

Пилот объявил, что скоро Нижний, Воронов удивился - что-то он выпал из реальности. И не заметил, как время пролетело. Ладно, надо собраться, завтра весь день там, в этой толпе... Потом отдыхать будет, может, к матери доедет, в посёлок её, так и живёт в их старом домике, не хочет в город... Ладно, проверит хоть, да может надо что-то подремонтировать. Всегда что-нибудь да найдется...

Глава 16

Алька сидела в очереди к врачу, покорно дожидаясь, пока пройдут всё беременные, за справками, спросить, попросить...

Врач назначила ей осмотр спустя некоторое время после выхода из больницы. Проверить, нет ли последствий. На назначенное на прошлой неделе время Алька не успела, ездила с Ванькой снимать репортаж на другой конец Москвы, а на обратном пути они застряли в пробке... Переписалась... Сидит теперь.

Пожилая добрая тётенька-врач долго перечитывала её карту, смотрела анализы. Сначала последние, потом взяла документы по первому выкидышу, тоже долго читала...

Осмотрела Альку, снова вертела ручку, задумчиво перелистывала записи врачей из отделения патологии.

- Второй, значит, - устало вздохнула, наконец.

Алька кивнула, стараясь быть спокойной.

- Ох, дочка, ты же понимаешь, что решишься сейчас на третий раз, а вероятность ещё больше. Да и возраст. Тридцать почти.

Алька застыла.

- Так сильно хочешь?

- Хочу, - прошептала убито Алька.

- Тогда надо полное обследование, ложиться, гормоны смотреть... И генетику.. И мужа проверить. А потом уже делать выводы и снова пробовать.

- Я... я не знаю, я пока...

Врач устало вздохнула:

- Ладно, пока-то не надо, дай организму восстановиться после этого... Как надумаешь, приходи, долго это будет.

Она что-то писала в карте, отмечала в компьютере, потом подала Альке бумаги:

- Занесешь в регистратуру? А то у меня тут ещё допоздна... И не переживай, время есть ещё, если с мужем очень хотите, всё получится, не отчаивайся.

Алька вышла из кабинета... С мужем? Хотите? У неё и мужа-то теперь нет... Летает там... По другим. Да и не больно-то он хотел ребёнка.

Она зачем-то развернула карту:

"Хроническое невынашивание... под вопросом... Гормоны... Анализы... Генетика"...

Алька отдала карту, вышла, зябко кутаясь в кофту, хотя на улице июнь, жара. Господи... Она села на скамейку в парке напротив больницы.

Господи! За что мне это? Ведь не будет ничего... Что ей делать теперь?

Ей казалось, что она в каком-то вакууме, пузыре... Вокруг жизнь кипит, дети носятся, все бегут, спешат, вечер... Ужин, семья, уроки, домашние дела... А ей? Вроде и не надо ничего... Апатия... Зачем она сюда пошла? Ну что она, не такая? Не заслужила? Что не так она делает в своей жизни?

Домой она доползла уже в половине десятого, долго сидела в тёмной кухне. Не хотелось ничего и никого. Вроде бы и взяла себя в руки эти две недели, а сейчас... опять... Не хочет ничего...

В пол одиннадцатого позвонила Ирке, та встревоженно забеспокоилась, но Алька просто попросила поработать дома, хотя бы несколько дней. А сама... Легла, отвернулась к стене... Снова лезут ненужные воспоминания...

Глава 17

Костя дописывал свои статьи, каждый день безвылазно сидя в редакторской, с утра и до позднего вечера...

И каждый день наблюдал пустой стол слева у окна, убранные в пластиковый стакан ручки, стопку блокнотов на краю, последний номер журнала.

Ничего не менялось, не было её.

Спросил мимоходом у Ирки - та устало поморщилась, потом нехотя сказала, что Алька дома работает.

- Болеет? - зачем-то спросил он.

- Да нет, - Ирка пристально взглянула на него и он сделал вид, что уже занят корректурой.

Ещё день помаялся, потом написал ей:

"Ещё не весь блокнот исписала? "

Ответа долго не было, хотя прочитанным сообщение стало сразу. Потом упало короткое "Нет". И всё.

И - что?

Откуда ему было знать, что Алька лежит дома, проваливаясь на очередное дно... Что она и с Олегом успела пообщаться...

Сидела в кухне, писала, вернее, пыталась писать статью... Услышала, как в двери крутится ключ.

Открыла. На пороге он, Олег. В форме своей лётной, гладко выбритый, и выглядит, словно пилот с плаката рекламного... На все сто...

И она... Наревевшаяся за две недели, с больной головой, не евшая толком. В раковине - гора засохшей посуды... В спальне - неубранная постель... Духота. Потому что ей холодно. Жара. А ей - холодно.

- Опять ревёшь? Не успокоилась? - Голос холодный, не до неё ему. - Вещи возьму свои, улетаю на пару недель...

Куда? Она не стала спрашивать, молча глядела, как он собирает вещи в два больших пакета, оглядывает комнату, потом её...

- В порядок-то себя приведи... Не стыдно? Шарахаются от тебя, наверное, везде... Ну, господи, да не реви ты, разве можно быть такой?

А она и не поняла, что слезы катятся... Дышать только тяжело стало. Это он? Её Олег? Тот, который говорил, что не может без неё?