Долгая дорога к счастью

Девчонки с удовольствием накинулись на еду, а непогода за окном все усиливалась… Дождь лил вовсю, где-то хлопал на крыше кусок толя, ветер трепал деревья…

- Хорошо, что мы уже не в палатках, да, Аль? – Дашка блаженно вытянулась на кровати. – Хотя… Мы с Ванькой…

Раздался стук в дверь, заглянул Костя.

- Ну, как вы?

- Спим уже одним глазом!

- Хорошо… Вовремя мы успели спуститься, там жуть какая-то на улице, ураган, - Костя провел рукой по мокрым волосам, - ладно, спите, завтра дождемся машин и вернемся в начальный лагерь, итак уже там ждут нас.

Обе девушки отключились мгновенно, Алька, засыпая, выхватила краем сознания детский плач, быстрый шепот и разговор снова за стеной. И уплыла в объятия сна. Ей снился дождь, мокрые склоны, маленькая рука, крепко сжимающая ее ладонь, разговоры, разговоры, разговоры, которых она не запоминала…

Глава 37

Алька проснулась, когда на часах уже было десять. Дашка еще дрыхла, завернувшись в шерстяное одеяло. Аля спустила ноги, обувая теплые пушистые тапки, и вышла из комнаты, притворив дверь. Быстро сходила в туалет, умылась, заглянула в приоткрытую дверь второй комнаты – мужчин не было. Она покрутилась неуверенно и вошла в ту кухоньку, где они вчера ужинали.

На лавке за столом сидела, кутаясь в большой черный платок, болезненного вида худая женщина, чуть старше ее матери, и совсем маленький мальчик. Года три-четыре, не больше. Он поднял голову, блеснул карими глазками и неуверенно посмотрел на женщину рядом с ним:

- Тетя там.

Женщина кивнула, потрепала его по темным волосикам:

- Тетя, тетя. Ешь, Ванечка.

Тот еще раз стрельнул глазками в Алькину сторону, смутился, видя, что она улыбается, и уткнулся в тарелку с кашей.Женщина как-то тяжело повернулась:- Проснулась, дочка? Будешь кушать? Садись, положи себе сама, пожалуйста, вон, в кастрюльке каша завернута, горячая, и маслице в холодильнике возьми. Да бутерброды там тоже. Сейчас поднимусь, чайник поставлю.

- Да вы сидите, сидите, я сама, - Алька видела, что та с трудом поворачивается, не то что встать…

Она села с тарелкой каши напротив мальчонки. Он быстро метнул на нее любопытный взгляд и снова уткнулся в тарелку.

- Я – Аля, - улыбнулась девушка и протянула ему ладонь. Он покосился на женщину, та кивнула и тогда он тоже протянул худенькую ручку, изо всех сил стараясь придерживаться серьёзного взрослого вида:

- А я Иван Федоров.

- Ты такой серьезный, Иван, - рассмеялась Алька. Тот вдруг улыбнулся милыми ямочками на щечках и закричал:

- Ба меня Ванькой-встанькой зовет, я…

- Тихо-тихо, Ванечка, спят еще…

Он испуганно притих, потом не выдержал:

- А тебе сколько? Мне четыре.

Алька хмыкнула:

- Двадцать восемь.

- У-у-у, ты ста… большая совсем…

Женщина снова погладила его по головке:

- Аля, вы не против? Он дотошный, замучает вопросами, да поговорить-то тут не с кем особо. Так он ко всем туристам…

- Да нет, отчего же… хороший он такой…

Ванечка вскочил:

- Ба, поел я, можно рисовать?

- Иди, только в нашей комнате сиди, не шуми.

Тот исчез, а женщина тяжело вздохнула:

- Ох… сирота он… сиротинушка…

Алька испуганно подняла глаза:

- У него нет?..

- Нет, нету, я только у него и осталась, единственная из родственников. Отец, альпинист, в горах погиб, два годика Ванечке было, через год только тело нашли и достать смогли. А дочка моя…

Она всхлипнула. Аля протянула руку и участливо сжала сухую ладонь. Женщина проговорила сквозь слезы:

- Не выдержала без него, повесилась после похорон… Ох горе-то горе, а ребятенка бросила…

- Как же вы…

- Да вот так и мыкаемся год уже, - женщина тяжело вздохнула, - я на инвалидности давно, сердце, два инсульта уж перенесла, и ходить-то толком не могу. Спасибо Раисе, помогает, и Ванечку пока отстояла, да только помру я и заберут его все равно в детский дом. Никого больше нету, отец-то его сам детдомовский был, сирота. А Раиса там работает, сюда приезжает, она родом отсюда, из поселка-то… Помогает, а что делать, не знаем с ней, заберут ведь его туда…

В комнату вошел мальчонка, волоча за собой большой альбом и ящик со старыми красками.

- Ба, можно я тете покажу? Она хорошая.

Женщина обеспокоенно взглянула на Алю, но та похлопала рядом с собой:

- Садись со мной, я очень рисунки люблю. А ты хорошо рисуешь?

Мальчишка влез на лавку, стоя на коленках, и развернул альбом:

- Вот, смотри, это машина, а это речка тут у нас, а это дяденьки-пограничники…

Он увлеченно показывал свои рисунки, рассказывал какие-то истории про своих персонажей, сам не заметил, как влез к Альке на колени и обнял руками за шею.

- Ванечка, пойди к нам, тетя устала, ей отдохнуть нужно, куда ты залез?

Аля быстро проговорила:

- Нет, нет, я выспалась, а он так рассказывает…

Она обнимала худенькое тельце мальчишки, ощущая чистый детский запах , особенный такой, как пахнут маленькие дети. Ручки крепко обнимали ее за шею, а он шептал ей в ухо, смеялся, переворачивал страницы. Она сидела, чуть дыша, охваченная тем самым материнским чувством, которое пока так и не смогла испытать…

В кухню выползла сонная Дашка:

- О! Что это за боец такой?

- Ба! Еще тетя! А дяди рано ушли и нету.

- Даш, поешь вон, сама, - Аля кивнула на холодильник.

- А наши где? – Дашка отломила кусок хлеба.

- Я не знаю, не было их, когда я встала.

- Рано они поднялись да уж давно у старосты в доме, там, где проводники ваши. Случилось там что-то, я-то не выхожу на улицу, но бушевало ночью страшно…

Глава 38

Все прояснилось через полчаса, когда в сенях затопали, послышались голоса и в кухню вошли Савченко и Воронов. С такими лицами, что Дашка аж привстала, Аля держала на руках мальчишку, но тоже испуганно взглянула.

- Вы чего? – спросили они одновременно.

- Хе, - Ванька огляделся и почесал затылок, - Да мы тут, похоже, застряли.

- В смысле, Ваня? – Алька изумленно посмотрела на парня.

- Ба, он тоже Ваня, - пацаненок восторженно смотрел на рыжего великана. Тот хмыкнул:

- Пойдешь ко мне, пацан?

- Ба, можно к дяде?

Ванька подбросил под потолок захохотавшего пацаненка, а Костя прошел к столу и сел:

- Короче, там до сих пор льет, в горах сошел сель, в трех местах дороги подмыло, на одной обвал. Ни отсюда, ни к нам не добраться. Связь еле работает пока. Я только от старосты смог до Стаса дозвониться. Пока неясно, но, похоже, это на несколько дней.

- А… а как же мы будем, Костя?

- Тут будем, Аль, - Костя повернулся к женщине, - Ирина Петровна, вы не против? Мы постараемся не шуметь, совсем безвыходная ситуация, мы все оплатим.

Та замахала руками:

- Да шуметь тут только этот хулиган будет, еще замучает вас своими вопросами. Оставайтесь, конечно, что ж, бывает такое, природа есть природа. Расчистят, восстановят дороги…

- Значит, договорились. Аля, Даш, разбирайте за эти дни все свои записи, готовьте, что можно, по максимуму. Ваньке сложнее, его ноутбук-то в том лагере… так что…

- Ба, они с нами жить будут, ура!

Все заулыбались.

Еще шесть дней они отсиживались в небольшом домишке, работали, играли с Ванечкой, ждали… Непогода так и не давала устранить последствия природной стихии.

А Аля… Она и не особо-то хотела… Она – балдела… балдела от того, что рядом этот мальчишечка. Он очаровал ее, не давал ей покоя, она с ним играла, рисовала, укладывала спать, пела какие-то незамысловатые песенки из мультиков, которые помнила…

Ему особенно нравилось про Умку. И он заставлял ее повторять снова и снова, пока не засыпал в своей кроватке, в комнатке за печкой. Аля чувствовала, что с каждым днем все больше привязывается к нему, не представляла, как уезжать… Боялась, что утром услышит, что дороги восстановлены и им пора выдвигаться.

И Ванечка выделял ее из всех. Утром бежал к ней на руки, показывал новые рисунки, просил почитать те немудреные детские книжки, что приносила Раиса, терпеливо ждал, когда Аля закончит работу. Костя с удивлением смотрел на девушку, понимая, что всю свою нерастраченную материнскую любовь к нерожденным малышам она переносит сейчас на этого мальчонку-сироту.

На пятый день Аля не выдержала. Отвела Раису в их с Дашкой комнату и долго мучилась, не зная, как спросить:

- Раиса, скажите, а как усыновляют детей?

Та удивленно на нее взглянула:

- Аля, ты чего?

Аля заторопилась:

- Раиса, я… он такой хороший, а я… у меня…Я понимаю, что Ирина Петровна, но вдруг… Ох, я не знаю, как это…

- Ты хочешь усыновить Ваньку, если с Ирой что-то случится? – догадалась Раиса.

Алька виновато кивнула. Раиса покачала головой:

- Дочка, там столько всего…

Они проговорили больше трех часов, об Але, о Ваньке, о том, что не так-то просто это… усыновление. Потом Раиса долго молчала, глядя то в окно, то на девушку:

- Аля… ты же понимаешь, это не игрушка. Да, он маленький, он мать-то толком не помнит. Но… это ребенок… Это сейчас он хороший, а может болеть, капризничать, кричать, плакать, вредничать…

Аля сжала руки:

- Я знаю, но я… я словно не просто так здесь оказалась, я хочу, понимаете, если это возможно, стать ему мамой, хочу делать для него все то, что делают для своих родных детей, просто вот чувствую, что он для меня тот самый…

- А если получится самой родить? Вдруг пожалеешь, что взяла его?

Аля долго собиралась с духом, потом все же сказала:

- Мне… муж изменил… из-за всех этих моих переживаний… Он и сейчас... я даже не знаю где он, с кем… И я боюсь, что ничего уже не будет с ним…

Раиса сочувственно посмотрела на беднягу:

- Ты не подавала на развод?

- Нет, я и не думала… то есть, думала, что это случайность, что он вернется…

- Аля, - покачала головой женщина, - От него ведь согласие потребуют, раз вы в браке… Я, со своей стороны, постараюсь все узнать, какие есть варианты, если ты уже решила. Да и Ира… как единственный родственник и опекун его сейчас, напишет, чтобы тебя в случае чего опекуном назначили. Да только ты-то в Москве, а они здесь… Я даже не представляю… так можно было бы за Ирой уход оформить, пока что это на мне, она ведь инвалид с детства, врожденный порок у нее. Да и сейчас, видишь, какая она. Нельзя, конечно, так говорить, да ведь в любой момент может… Уже два инсульта было, теперь вон еле передвигается, не ходит никуда.

- Раиса, миленькая, узнайте все, пожалуйста! Я со своей стороны все там сделаю, может быть их туда забрать, не знаю, как с жильем, но ведь можно же придумать, снимать пока… Я сразу прилечу, только помогите, я ведь ничего об этом не знаю, как правильно…

- Ох, дочка, узнаю все, ты давай не торопись, вернетесь – решай там с мужем-то все…Негоже, если в семье разлад, сядь, поговори с ним, решай, как жизнь-то будет дальше, не девочка ведь уже. Я за Иру с Ванечкой очень переживаю, насмотрелась на работе за тридцать лет и как деток забирают, и как оно в детских домах…

- Я обещаю, я клянусь, что только добра ему желаю, я не знаю, как объяснить…

- Да вижу я, что зацепил он тебя, сама не своя эти дни. И он от тебя не отлипает, прямо, действительно, как свели вас тут… Ладно, как дороги откроют, я в Нальчик домой поеду, там все узнавать буду, а и с Москвой свяжемся, посмотрим. Оставь свой телефон, будем думать. Только смотри, дома со всем разбирайся и потом сюда прилетишь, окончательно решать.

- Я не передумаю!

Раиса погладила девушку по плечу:

- Дай Бог, дочка, ладно, не переживай, все хорошо будет, если суждено, а мы поможем...

Глава 39

На обочине дороги, рядом с домиком на краю посёлка, громко урчал старый ПАЗ, который прислали за всей их застрявшей тут толпой. Народ уже разместился в автобусе, а Аля всё сидела в кухоньке приютившего их на неделю непогоды домика и не могла выпустить из рук Ванечку. Тот тоже льнул к ней, шмыгал носом:

- Аля, а ты приедешь ещё? Я скучать буду, ты хорошая...

Аля старалась не зареветь, говорила, что обязательно прилетит, только вот нужно поработать...

Они долго проговорили вчера с Раисой и Ириной Петровной, решали, как держать связь, как подумать над оформлением документов, что вообще понадобится... Ирина Петровна благодарила девушку, - она ей очень понравилась, - звала приезжать, как только сможет, плакала, вспоминая дочь... Наконец, вошёл Костя:

- Аль, ждут все, едем?

- Я иду, иду, извини, Костя, я сейчас...

Он поднял её рюкзак, Аля торопливо обняла всех, прощаясь, Раиса обещала позвонить из Нальчика, как только что-то узнает. Ещё раз погладить по головке мальчишку - и Аля быстро выбежала к автобусу.

По пути все разглядывали последствия непогоды, наспех восстановленную дорогу в месте обвала, радовались, что для них всё обошлось...

Завтра они уже едут в аэропорт, второй встречи с альпинистами не будет, конечно, время потеряно... Домой... Завтра они улетят домой...