Больше, чем братья

- Погоди, Лена! Получается, что девице всего семнадцать? Не рановато ли для серьёзных отношений?

- Что тебя смущает, дорогой? Разница оптимальная. Всего три неполных года. И не забывай про Эдика. Он, при всей своей безалаберности, прежде всего отец. А отцы очень трепетно относятся к дочерям, когда те достигают определённого возраста. Я это знаю из собственного опыта. Думаю, Эдуард Вениаминович не исключение. В его интересах присматривать и за дочерью, и за учёбой Павлика, и за его будущей карьерой. Свиридов далеко не так глуп, как ты пытаешься себя убедить. Я уверена, что, получив приглашение, Эдик всё понял правильно. И если, как ты сказал, с готовностью отозвался, то значит, он не против возможных отношений. Пожалуйста, не строй гримасы. Это жизнь, Юра. И пока есть возможность, мы обязаны помочь Павлику её выстроить.

- Тебе плеснуть? – Поинтересовался супруг, вытащив початую бутылку из серванта. - Ну и ладно. А я, пожалуй, приложусь.

Хлебнув из горлышка, Юрий Алексеевич без тени смущения вытер губы ладонью и произнёс с усмешкой:

– Хорошо. Будем считать, убедила. У тебя есть ещё вопросы ко мне?

- Перед твоим приходом звонили из стола заказов. – С готовностью переключилась супруга. - Сказали, что нужные продукты уже упакованы. Ты можешь послать шофёра? Аннушка хочет удивить гостей шикарным меню. Она уже приступила к стряпне.

- Хорошо. Сейчас позвоню в гараж.

Из глубин коридора донёсся звонок. Юрий Алексеевич заторопился, явно стараясь упредить домработницу:

- Пашка из военкомата пришёл. Пойду открою. Расспрошу о делах, а заодно и переговорю по поводу завтрашнего приёма номенклатурного семейства. В конце концов, это его сыновний долг - исполнять необременительные просьбы родителей. Да и обременительные тоже. О результатах доложу немедленно. Разрешите идти, мой генерал в юбке?

Елена Сергеевна натянуто улыбнулась. С тех пор, как болезнь приковала её к коляске, она никогда не надевала юбок:

- Ступайте, мой адъютант.

***

- Ты чего, батя? - Пашка с трудом освободился от объятий отца. – Чуть дыхание не сбил. Что-нибудь случилось?

Коробов-старший, заговорщицки подмигнув, заговорил намеренно громко. Так, чтобы услышала Елена Сергеевна.

- Что за вопросы возникли к нам у военкома, сынок? Мне казалось, что мы обо всём уже договорились. Иван Иваныч даже обещал выдать тебе удостоверение о праве на льготы.

Павел, догадавшись, что отец затеял какую-то игру, тут же поддержал родителя:

- Всё в порядке, папа. – Рапортовал сын, глядя в сторону столовой. – Ты как всегда оказался прав. Обычное канцелярское головотяпство с военным душком. Что-то там потеряли. Пришлось заполнять целых три анкеты заново. Что-то ещё?

- Угадал. Мы пригласили Свиридовых. Очень тебя прошу…

- Ясно. – Перебил сын. - О чём разговор? А я подумал, что реки вспять повернулись. Обещаю вести себя со скромным достоинством и пользоваться столовыми приборами исключительно по назначению.

***

- Надеюсь, ты не раскрыл Павлику настоящей цели завтрашнего мероприятия? – Елена Сергеевна подозрительно вглядывалась в умиротворённое лицо мужа. – Не наговорил лишнего о наших планах?

Супруг хотел было оспорить свою принадлежность к плану, но передумал. Ему очень хотелось прилечь на диван и включить телевизор.

- Нет, конечно. Я ведь не совсем из ума выжил. – С трудом подавив зевоту, добавил для полноты картины. - Если честно, то Пашка даже не думал сопротивляться. Сыновний долг, как-никак …

***

Весь день, до раннего вечера Пашка изнывал от безделья. Правда, утром он сопроводил Елену Сергеевну на прогулку по близлежащему бульвару, но мать быстро устала, разнервничалась и попросила вернуться домой. Не зная, чем заняться, парень сунулся на кухню, чтобы оказать посильную помощь Аннушке, но сразу был изгнан ею без объяснений причин. Вернувшись в комнату, Павел включил на минимальную громкость кассету с ужасной, явно палёной записью концерта группы «Ария» которую ему подарил Дэн. Он растянулся на диване во весь рост, но не успел сосредоточится на конкретной мысли, как сон быстро и незаметно завладел сознанием …

Верочка молча стояла, прислонившись спиной к двери, и явно ждала от Павла главного вопроса, который второй месяц разрывал его душу. «Не стоит. Не жди. - Сказал он, присаживаясь на диван. - И так всё понятно. Ты зря пришла. Нам не о чем говорить. Это твоя жизнь, и мне в ней места нет. Уходи. Я постараюсь забыть тебя». Девушка, в один миг превратившись в старуху, шагнула вперёд и жалобно произнесла всё ещё юным голосом: «Я не оправдываться пришла. Я просто хотела рассказать тебе об Олеге, Сабыржане и о старлее-киномеханике. Только и всего. Не хочешь, как хочешь. Напрашиваться не буду. Живи с этим дальше». Пашка вдруг почувствовал, что трое парней находятся где-то рядом, и даже услышал их негромкий разговор за дверью. С невероятным трудом встав на ноги, он хотел протянуть руку, чтобы задержать старуху, но та, сделав шаг назад, снова обернулась Верочкой: «Всё не так. Я не предавала тебя. Я просто испугалась. Неужели ты в жизни никогда не пугался? Мне кажется, что те трое за дверью тебе гораздо дороже, чем я. Что? Неужели променяешь меня на мертвецов?» Павел с ужасом почувствовал, что не может произнести ни слова. Словно чьи-то сильные пальцы сдавили его горло…

***

Весёлый ветер сквозняком пробежал по лицу. Павел приоткрыл веки и увидел Елену Сергеевну, сидящую рядом с диваном:

- Просыпайся, сынок. Тебе надо принять душ и обязательно побриться. – Голос матери звучал тихо, но настойчиво. - Я попросила подготовить для тебя летний костюм. Тот итальянский, который тебе так нравился в институте. Надеюсь, что не станешь мне перечить. В конце концов, ты обещал.

Пашка, ещё не успев оправиться от сна, энергично потёр ладонями щёки и рывком поднялся с дивана:

- Обещал, значит, надену. Бриться-то зачем, мама? Я утром брился. И вообще: свеж, бодр, молод и заряжен позитивом.

- Очень рада твоему настрою, Павлик. Правда, меня немного смущает бездумная покорность, но это всё-таки лучше, чем былая упёртость. Хочу напомнить, что сегодня вечером ты должен выглядеть настоящим джентльменом. Только что звонил папа. Сказал, что будет дома ровно через час. Гости прибудут к восьми вечера. К этому времени ты должен быть готов. Кстати, сын. Как тебе парфюм Юрия Алексеевича? Мне кажется, что он делает тебя мужественней и уверенней. Не кривись, Павлик. Аромат много может рассказать женщине о характере мужчины.

Окончательно пришедший в себя Пашка взглянул на мать с весёлым недоумением:

- Правда? Женщина вдохнёт запах, представит себе Аполлона, только не голого, а в дорогом костюме. Откроет глазки, а перед ней дрыщ в трениках и майке-алкоголичке на впалой груди, по пьяному делу опрокинувший на себя импортный одеколон. Представляю её состояние.

- Будет тебе! – Отмахнулась мать. – Просто мы гордимся своим сыном и хотим, чтобы он выглядел подобающим образом. Только и всего. Ступай в ванную…

***

Павел в силу своего возраста ещё не успел поднакопить достаточного житейского опыта, но сразу догадался, почему родители пригласили в гости семью неведомых ему Свиридовых в полном составе. Стоя под струями прохладной воды, он думал о том, что ещё полтора года назад непременно возмутился и, скорее всего, сбежал с «номенклатурных» смотрин, но сейчас лишь по-доброму потешается над материнской задумкой. «Мама в своём репертуаре. Спит и видит, как на меня супружеский хомут надеть. Ладно. Хотя бы время скоротаю. Делать всё равно нечего. Я ведь планировал только на следующей неделе делами вплотную заняться. А теперь надо ждать новой встречи с Труновым. В общем-то, связи здесь никакой нет. Одно другому не мешает. Мне просто толчок нужен. Немного страшновато начинать новую жизнь. – Размышлял Пашка, растирая тело жёстким полотенцем. – С сынком-студентом я должен общие темы найти. По крайней мере, постараюсь. А вот о чём разговаривать с семнадцатилетней пацанкой-вундеркиндом? Пожалуй, стоит предоставить инициативу ей. Пускай сыграет первую скрипку. Плохо, если девчонка окажется чересчур болтливой. Ничего, прорвёмся. Как говорил ротный Фрола, буду действовать согласно обстановке».

***

Званый ужин длился уже два часа с небольшим и почти достиг своего апогея. Стол по распоряжению Елены Сергеевны был накрыт таким образом, чтобы семьи сидели напротив друг друга. Закономерно начавшись натянуто и даже сковано, мероприятие, постепенно набирая обороты, вошло в стадию общения по интересам. В меру разогретая элитным алкоголем старшая половина увлеченно обсуждала насущные проблемы, иногда совершая заведомо бесполезные попытки втянуть в беседу молодёжное крыло компании. К неподдельному удивлению Юрия Алексеевича, Эдуард Вениаминович не стал рассказывать о своих заслугах. Напротив, пообщавшись накоротке с Павлом, он явно проникся к потенциальному зятю искренним уважением и, в свою очередь, старался не ударить перед ним в грязь лицом, то и дело пропуская тосты. Видимо, Свиридов-старший боялся перебрать лишнего. Его супруге Галине Анатольевне Павел тоже понравился. Она даже строго-настрого запретила молодому человеку обращаться к ней по имени-отчеству, объяснив немало смущённой этим обстоятельством Елене Сергеевне необходимостью вырабатывать в себе чувство европейской раскрепощённости. «Мы хотим стать частью цивилизованного общества. А, как известно, в чужой монастырь не принято ходить со своим уставом. Так что давайте начинать с себя. – Вещала Галина Анатольевна глубоким, явно тренированным голосом. – Кроме того, я чувствую себя лет на двадцать моложе, когда молодёжь обращается ко мне по имени». Пашка моментально нашёл выход из щекотливой ситуации: за весь вечер он ни разу не обратился к супруге Эдуарда Вениаминовича.

***

Павел изо всех старался угодить родителям: он пытался растормошить неразговорчивого Альберта расспросами о студенческих обычаях и традициях. Даже сделал несколько удачных, на его взгляд, комплиментов юной гостье. Но дети Свиридовых никак не желали идти на контакт. Студент престижного университета, отделавшись пустыми отговорками, тут же ушёл в себя, а Виктория, отреагировав на пашкины витиеватые «мадригалы» слабой улыбкой, сделала вид, что внимательно вслушивается в разговоры старшего поколения. «Нечего сказать, странные ребята эти Свиридовы. – Думал Павел, ковыряя вилкой в салате. – Ладно вундеркинд. Она - малолетка. Похоже, стеснительность её второе имя. Даром, что не краснеет. А вот Альберт! Тут что-то не так. Отвечает невпопад и не в тему. Глаза блестят, хотя и выпил всего на донышке… Вот-вот готов сорваться. Сестрица на него то и дело посматривает. Как будто боится чего-то. Ладно. Пусть делают, что хотят. По-моему, я свои обязательства выполнил сполна. Скорей бы этот маскарад заканчивался».

Свиридов-младший, словно прочитав мысли молодого хозяина, натянуто улыбнулся:

- Будь любезен, Павел. Проводи до туалетной комнаты. Прости, что пришлось побеспокоить.

- Ничего. – Пашка с готовностью поднялся со стула, успев заметить не на шутку встревоженный взгляд Виктории. – Желание гостя - закон для принимающей стороны.

Вернувшегося через пятнадцать минут Альберта было не узнать. От былой раздражительности не осталось и следа. Только зрачки серо-голубых глаз сузились. Повеселевший и бодрый, он сходу вклинился в спор старших, которые от души порадовались неожиданному вмешательству. «Да ты, браток, похоже, «торчок». Причём «сидишь» на чём-то тяжёлом. Следов порошка на пиджаке не видно... Неужели герыч? Вот это дела! – Пашка смотрел на «ожившего» парня и не знал, что делать. – Походу, родители не в курсе. А вот сестрёнка вполне при делах. Неужто и она? Не может быть! Ведёт себя нормально. Пойду улики поищу, пока не опередили». Пашка, воспользовавшись очередной вспышкой дискуссии, потихоньку поднялся и прошёл в коридор.

Улики долго искать не пришлось: тонкий импортный шприц валялся за бачком для мусора. «Ну да. Промахнулся, бедолага. Промахнулся и сразу забыл. – Пашка поднял инструмент и, завернув в туалетную бумагу, сунул его в боковой карман. - Самому бы не забыть выкинуть. Поди потом доказывай, что не моё. Интересно, а ложку Альберт в носок прячет? Типа, солдат за голенище? Надо дверь открытой оставить. Горелым до сих пор воняет».

Павел вошёл в столовую в тот момент, когда Эдуард Вениаминович готовился припечатать собственного сына к воображаемому позорному столбу. Свиридов-старший даже поднялся с места и принял соответствующую позу:

- Ну хорошо, Алик. Ты говоришь, что наше поколение живёт надуманными идеалами, в которые само давно не верит. Вернее, никогда не верило. Ответь мне, дорогой. Только честно. Чего лично ты хочешь достичь в жизни?

Альберт, манерно откинувшись на спинку стула, ответил родителю без размышлений и малейшей тени смущения:

- Честно? Всё просто, папа. Я хочу красиво одеваться и не страдать.

В просторном зале повисла тишина. Пашка машинально повернул голову к Виктории и вздрогнул от неожиданности. Девушка смотрела на него и это был не наивный взгляд семнадцатилетней девочки-подростка. Это был оценивающий взгляд много чего повидавшей, опытной во всех отношениях женщины…

Глава 9. Рычаги влияния и прочие «шахматы»

Последние встречи с Горбачёвым выбивали Виктора Михайловича из колеи. Его преследовало чувство неясной тревоги, природу которого он не мог объяснить. Чебриков упорно гнал от себя мысль, что главная причина беспокойства кроется в очевидной нестабильности их взаимоотношений. Ему не хотелось верить, что Михаил Сергеевич, восхождение которого к вершинам власти состоялось благодаря и его усилиям, может намерено игнорировать мнение руководителя КГБ. Или всё-таки случайность? Но где гарантия, что она, повторившись трижды, не сформируется в устойчивую систему?

«Причём здесь личные отношения? – Думал Виктор Михайлович, глядя на начальника главка, который только что закончил доклад. – Речь идёт о государственной безопасности и игра в «любит – не любит», мягко говоря, неуместна. Скорее всего, на моём настроении сказывается накопившаяся усталость. Горбачёв несомненно прислушался и взял время на размышление. Это в его стиле: закончить беседу набором обтекаемых необязательных фраз. Однако я чересчур увлёкся надуманными проблемами. Маркелов может неверно истолковать паузу». Ещё раз скользнув взглядом по напряжённому лицу начальника главка, Виктор Михайлович заговорил неспешно, словно раздумывая:

- Ваш план, Иван Алексеевич, видится мне вполне рабочим. В целом. Однако есть некоторые детали, которые в итоге, на мой взгляд, могут привести к нежелательным последствиям.

Председатель умолк, давая возможность генерал-полковнику задать очевидный вопрос. Маркелов с готовностью отреагировал:

- Какие детали? Мы непременно внесём коррективы с учётом ваших замечаний.

Чебриков поправил очки и слегка наклонился к столу:

- Мы не должны давать повод партийным руководителям, скажем так, «новой волны», жаловаться генеральному на вмешательство комитета в их кадровую политику. А в том, что реакция Ельцина будет крайне негативной, сомневаться не приходится. Вы планируете использовать заместителя Бориса Николаевича в операции вслепую, невзирая, что товарищ Коробов сдаёт дела и должность. Ваше предложение создать условия, при которых первый секретарь МГК будет вынужден задержать заместителя на неопределённое время, отдают авантюризмом. Более того, в сложившихся политических реалиях такая практика недопустима. Ни с профессиональной точки зрения и уж тем более с моральной. Я не могу, да и не хочу согласиться с подобным подходом. – Ещё минуту назад находившийся в состоянии едва ли не прострации Чебриков вдруг почувствовал, как к нему возвращается душевное равновесие и желание поглубже вникнуть в суть дела. Виктор Михайлович даже позволил себе мимолётную улыбку. – Послушайте, Иван Алексеевич. Неужели вы не видите, что фигура Коробова только усложняет и без того непростую комбинацию? Предлагаемая вами «многоходовка» во многом опирается на эмоции фигурантов, которые в принципе нельзя спрогнозировать. А это уже не шахматы, а лотерея. Нет, Иван Алексеевич. Нет, нет и нет!

Председатель поднялся из-за стола и, пройдясь по кабинету, опёрся руками на спинку кресла. Начальник главка не преминул воспользоваться паузой. Не собираясь оспаривать мнение начальства, генерал всё-таки попробовал отстоять своё мнение:

- Специалисты аналитического отдела внимательно изучили материалы и пришли к выводу, что тандем «отец-сын» значительно повышает вероятность успеха. Введя в игру обе фигуры мы получаем дополнительные рычаги влияния …

Чебриков в несвойственной ему манере резко прервал заместителя:

- Ох уж мне эти «аналитики»! Полно, Иван Алексеевич. Ваши, так сказать, «рычаги», ни что иное, как способ шантажа. Причём откровенного, если не сказать наглого. Нельзя забывать, что мы имеем дело не с шахматными фигурами, а с советскими людьми. Коробов-отец - коммунист с большим стажем, занимающий высокий пост в московском комитете, а мы исподволь видим в нём чуть ли ни диссидента. Впрочем, речь не о его личностных качествах, а о том, что для нас он уже отрезанный ломоть. Ельцин по-прежнему относится к своему многолетнему соратнику с большим уважением, но к реальным делам не допустит. Поверьте, я это знаю практически из первых уст. Вот и получается, что Юрий Алексеевич при всём желании не может быть нам полезен. – Виктор Михайлович неспешно вернулся на рабочее место. - А вот его сын - другое дело.

Председатель умолк и Маркелов снова попытался завладеть инициативой:

- Сын Коробова нужен для выхода на агента Робертса. Алжирец - фигура важная, но далеко не ключевая. В основу комбинации легла подтверждённая информация, что фонд Сороса всего лишь ширма. Главная цель – поиск кандидатов на роль агента или целой группы агентов влияния из числа ближайшего окружения генсека. В представленном вам списке Ельцин не значится. Новый человек, не имеющий реального политического веса. Пока не имеющего. А между тем, вы сами обратили внимание на нездоровую возню в западной прессе вокруг его личности. – Генерал, убедившись, что Чебриков не собирается перебивать, продолжил с удвоенным энтузиазмом. – К работе психологов можно относиться по-разному, Виктор Михайлович. Однако специалисты, изучив материалы, пришли к однозначному выводу, что Борис Николаевич - единственная кандидатура, соответствующая критериям вражеских спецслужб. И я считаю, что к мнению экспертов следует прислушаться. В документах, которые я вам передал, есть подробный психологический портрет.

Председатель недоверчиво пожал плечами:

- Для того, чтобы влиять на генерального, надо для начала попасть в его ближайшее окружение. А это не так просто, Иван Алексеевич. Слишком там тесно.

Лицо собеседника стало каменным:

- Речь не идёт о Ельцине как об агенте влияния. Речь идёт о человеке, который при определённых обстоятельствах сможет взять власть в свои руки. И в этой связи фигура Юрия Коробова становится едва ли не определяющей. По крайней мере, на первом этапе.

Чебрикову показалось, что сердце вот-вот разорвёт грудь. Он даже ладонь просунул под пиджак. Сумев вернуть самообладание, Виктор Михайлович строго взглянул на заместителя:

- Вы отдаёте себе отчёт, товарищ генерал? Вы только что прямым текстом заговорили о государственном перевороте!

Маркелов не смутился. Он решил идти до конца.

- Такой расклад тоже исключать нельзя. Но гораздо предпочтительней выглядит вариант, так сказать, «законного» отстранения Горбачёва с последующей передачей полномочий Ельцину.

Председатель попытался выиграть время:

- Обоснуйте… Я не понимаю, при чём здесь западные спецслужбы? Есть механизмы… Выборы, в конце концов… Наша система, конечно, имеет определённую специфику, но даже здесь есть возможность заявить свою кандидатуру.

Иван Алексеевич не стал снижать градус полемики. Напротив, в его голосе отчётливо послышались металлические нотки:

- Всё просто, товарищ Председатель! Не имея достаточного политического веса и, как следствие, поддержки в высших партийных и государственных кругах, условный «ЕБН» будет вынужден принять помощь западных спецслужб, одновременно опираясь на поддержку той части населения, которая недовольна нынешней экономической ситуацией. Не мне вам говорить, Виктор Михайлович, что…

- Постойте, Иван Алексеевич…

Голос Чебрикова звучал до того спокойно, что начальник главка непроизвольно окинул его удивлённым взглядом. Виктор Михайлович, заметив мимолётную растерянность заместителя, довольно улыбнулся и продолжил после короткой паузы:

- Я предлагаю зафиксировать ваш, так сказать, шахматный этюд, чтобы заняться им позднее. Скажем, через неделю. Считаю, что обсуждать его без серьёзной подготовки нельзя ни в коем случае. А пока давайте вернёмся к дебюту партии и пойдём от простого к сложному. Вы не возражаете? Вот и хорошо, Иван Алексеевич. Фигуру Коробова-отца вам следует убрать с доски как не имеющую перспектив. Это не обсуждается. Ищите иные походы. И не обязательно в среде свердловчан. Что касается сына, то я считаю ваш выбор сверхудачным. Я помню этого молодого человека. Мальчишка по сути, а показал себя настоящим патриотом. – Голос Чебрикова неожиданно дрогнул. – Знаете? Я иногда чувствую себя в долгу перед ним. Казалось бы… - председатель вдруг замолчал, а затем продолжил ровным голосом. - Впрочем, довольно лирики. Пусть работает, а мы подумаем над его дальнейшей судьбой. Я вас прошу обеспечить всестороннюю поддержку юноше. Долги надобно отдавать. Даже заведомо непроходной пешке. Итак, вернёмся к дебюту, Иван Алексеевич…

Глава 10. Мужские разговоры

Селектор, подмигнув зелёным глазом, доложил поставленным женским голосом:

- Борис Николаевич. К вам Юрий Алексеевич. По личному вопросу.

Ельцин по привычке, приобретённой в годы прорабской молодости, машинально выдвинул нижний ящик стола и, пересчитав бутылки, наклонился к аппарату:

- Приглашай и сама загляни. У нас серьёзный мужской разговор намечается. Без твоей хозяйской руки никак не обойтись.

Опытный секретарь, замявшись на пару секунд, осторожно напомнила:

- У вас на сегодня ещё две встречи назначено. Одна за одной, с интервалом в пятнадцать минут. Товарищи десять дней назад записывались. Вы с утра подтвердили.

Борис Николаевич рассердился. Он не любил скрытых упрёков. Да и «открытых» тоже.

— Значит, перенеси. Мне тебя учить, что ли? Не каждый день друзей провожаю. – Немного подумав, уточнил для порядка. - Кто такие?

- Журналисты. «Известия» и «Комсомолка». – Голос женщины слегка вибрировал от обиды.

- Тогда тем более. Скажи что я выехал на объекты.

***

Ближе к вечеру мужчины изрядно захмелели. Борис Николаевич, измерив на глазок уровень содержимого, вопросительно взглянул на Коробова. Юрий Алексеевич отрицательно покачал головой:

- Не стоит третью открывать. Этой вполне хватит. У вас наверняка назавтра много чего запланировано. Да и нам с Леной к отъезду надо готовиться. – Непроизвольно икнув, добавил невпопад. – Бабье лето на носу…

Ельцин согласно кивнул:

- Дело говоришь, Юра. Дел действительно невпроворот и бабье лето на носу. – Разлив остатки по стаканам, спохватился. – Надо же? Совсем забыл про Пашку твоего расспросить. Всё время о работе болтали. Как он? Оклемался герой после плена? Что-нибудь рассказывал?.. Сам точно не знаю, но, говорят, история до самого верха дошла. Вроде бы сам Меченый чекистам санкцию на операцию давал. Верится слабо, но, как говорится, за что купил.

Коробов не стал комментировать последние фразы руководителя. Просто ослабил галстук и поднял стакан:

- Вроде бы оклемался. Ведёт себя достойно. Плохо, что по душам толком переговорить не успели. Если честно, боюсь его расспрашивать. Мало ли? Ещё замкнётся. Он и в детстве не очень разговорчивым был. А теперь и вовсе… повзрослел. Ничего. Пусть поживёт, подышит гражданской жизнью, а там видно будет.

Ельцин серьёзно посмотрел на заметно погрустневшего товарища:

- И правильно. Спешка здесь ни к чему. Жизнь своё непременно возьмёт. Успокоится Пашка, за девчатами бегать начнёт, глядишь, и про плен позабудет. Молодость тем и хороша, что плохое в башке не задерживается. Ветром выдувает. Кстати, чем он думает заняться? Мне тут Свиридов накоротке рассказал, что вопрос с университетом порешал. Всё так? Или приврал Эдька ради красного словца? За ним станется. Терпеть не могу этих москвичей из номенклатуры. В глаза смотрят преданно, как собачки перед кормёжкой. А в душе так и норовят нагадить. Хотя бы по мелочи, но чтоб душок на всю округу.

Юрий Алексеевич тут же встал на защиту нового друга:

- В целом согласен. Но Эдик действительно молодец. Выполнил просьбу. И главное, языком трепать не стал. – Коробов хотел было рассказать о совместном семейном ужине, но, потеряв мысль, переключился на дела завтрашнего дня. - Мы ведь с Леной здесь только из-за Пашки задерживаемся. Семестр начнётся, недельку подождём, а потом и тронемся.