Больше, чем братья

Кейси, взбодрённый неожиданным порывом, вновь почувствовал интерес к беседе. Его немного развеселила почти юношеская горячность заместителя, но он сумел не показать вида. Напротив, сняв очки, внимательно и серьёзно вгляделся в одухотворённое лицо собеседника:

- Не забывайте, Роберт. Нам важно сохранить фигуру Горбачёва в политике до тех пор, пока не определимся с заменой. Не буду скрывать. Я вполне удовлетворён работой вашей команды. Но мы не должны спешить. В этой партии нельзя делать необдуманные ходы. Вы совершенно правы, хаос должен быть управляемым. В горячке успеха вы позабыли о ядерном статусе Союза. Мы не должны допустить, чтобы ядерный арсенал в будущем был распределён между «князьками». Это не шутки, Роберт. У так называемой «красной кнопки» должен остаться один хозяин, которому мы будем диктовать условия дальнейшего сосуществования. Так что давайте соблюдать последовательность. Советский Союз уже обречён, но мы должны завершить операцию с ювелирной точностью. Поручите аналитикам разработать график, скажем так, «колебаний народных масс». Неизвестно, как долго Горбачёв намерен строить из себя независимого политика. Запуская очередную волну протеста, мы сможем оказывать на него серьёзное давление, оставаясь при этом в стороне. Система государственного управления в Советском Союзе неизбежно потеряет устойчивость, что, безусловно, вызовет в массах рост неуверенности в завтрашнем дне. В такой обстановке даже волевой политик способен растеряться. А насколько мне известно, мистер Горби не принадлежит к числу несгибаемых коммунистов. У вас ещё остались вопросы ко мне, дружище?

- Нет, сэр. Я и так отнял у вас слишком много времени…

«Надо было спросить о кандидатах на замену Горбачёва. – С сожалением думал директор, провожая взглядом первого заместителя. – Старею. Собственно, ради этого я его и приглашал».

Глава 28. Неплановый контакт

«Вот и осень пожаловала. - Размышлял Трунов, глядя из окна кабинета на мокрые кроны деревьев. - Впрочем, август тоже с большой натяжкой можно назвать летним месяцем. Редким днём температура за двадцать переваливала. В этом году, похоже, нам придётся без бабьего лета обойтись. Смешное и обидное название: «бабье лето». А женщины почему-то не обижаются. Даже ждут с не меньшим нетерпением, чем мужики. Ладно. Рязанов прав: у природы нет плохой погоды. Всё зависит от восприятия».

Дмитрий несколько минут назад созвонился с Козельцевой, бывшим куратором знаменитого университета от комитета, а ныне сотрудником канцелярии журфака, и попросил организовать встречу со своим подопечным. Елена Борисовна поняла коллегу с полуслова, обещав исполнить поручение так, чтобы у одногруппников Коробова не возникло ни малейшего подозрения относительно внезапного вызова в деканат. Вроде бы дело не из категории чрезвычайной сложности, но требует деликатного подхода. Тем более, что надобность в контакте возникла у майора практически спонтанно, и ветерану потребуется время, чтобы организовать всё на должном уровне. Елена Борисовна по-другому не умела. Фронтовая школа.

«Мне невероятно повезло, что Пашка восстановился именно на факультете журналистики. И от конторы недалеко и, считай, под крылом Козельцевой. А Борисовна со своим многолетним опытом агентурной работы сумеет обеспечить должный присмотр. – Продолжал философствовать Трунов, изредка поглядывая на старенький массивный аппарат. - Павел хоть и прошёл все круги ада, но возраст есть возраст. И я обязан учитывать это обстоятельство. Нет-нет, да и поддастся эмоциям. Как тогда на конспиративной квартире. Наверняка, где-то в глубине сознания он по-прежнему чувствует себя баловнем из детства. Метко же его окрестила домработница. Небось, давал родне жару поздний ребёнок ответственного партработника. Вот и заполучил псевдоним по заслугам. Интересно, как он отреагирует, если вдруг узнает, что по документам проходит «Баловнем» а вовсе не «Данилой»? Наверняка взбрыкнёт, решив, что я в душу без разрешения влез. Впрочем, ему знать необязательно. Крепче спать будет. Тем более, что это не моя придумка, а полковника Кулака. Надо же? Глубоко копнул начальник, если до таких подробностей добрался. Мне до Фёдора Ивановича, как до луны на велосипеде. – Майор вернулся к столу и, скользнув взглядом по раритетному прибору связи, продолжил размышления. - По большому счёту, можно было не торопиться с сообщением о Фролове. Мало ли что придёт ему в голову, когда узнает, что товарищ давным-давно находится в Москве? С другой стороны, мне надо как-то объяснить вынужденную затяжку. Мысленно Пашка наверняка уже носится с пистолетом за Джеймсом Бондом в облике Алжирца. Цэрэушники по каким-то причинам придержали отправку эмиссаров благотворительных фондов. Это первое. И главное: Павел непременно почувствует себя обязанным мне, а в моём лице - всему Комитету. Разыскать Фролова больших трудов не стоило, но Баловень об этом не знает. Цинично, конечно, но жизнь есть жизнь, и я обязан использовать любую возможность, чтобы крепче привязать агента. Алжирец - противник умный, хотя и не без слабостей. В отношениях с Пашкой у него сложился психологический паритет. Тот удержал его на краю пропасти, а Джейк обеспечил пленному шурави побег. Как говорится, пятьдесят на пятьдесят, или никто никому не должен. Молодёжь, и в первую очередь студенты, с восхищением смотрят на Запад. А если прибавить сюда ощущение бардака, творящегося в стране, и неуверенность в завтрашнем дне, которые открыто навязывает пресса, то получается, что у Робертса не так уж мало шансов перепрограммировать Павла на работу в интересах цэрэу. Картина маслом. Нагнетаю? Может оно и так. Только сдаётся мне, что заруба с условными «алжирцами» предстоит нешуточная. И за Баловня, и за всю страну в целом. Блин. Никак договорился? Уже в спасители Отечества себя записал».

Дмитрий снова подошёл к окну и провёл пальцем по запотевшему стеклу: «Хуже нет, чем ждать и догонять. Казалось бы, что проще? Открыть папку с материалами и снова пройтись по подшивке. Так нет же! Не умею переключаться. – Трунов в очередной раз покосился на телефон. – Неизвестно, сколько времени потребуется Борисовне. Нет. Всё-таки попробую заняться бумагами. В конце концов, надо же когда-то начинать с толком использовать свободное время?»

Он успел шагнуть к столу, и в этот момент ожил аппарат внутренней связи:

- Слушаю вас, товарищ полковник.

- Зайди ко мне, Дмитрий Игоревич. Я тут у бюро пропусков Елену Борисовну перехватил. Сейчас чайком балуемся. Говорит, по твою душу пришла. Мне наотрез отказывается отвечать. Не доверяет, видать.

В трубке послышался возмущённый женский возглас. Очевидно, Козельцева приняла избитую шутку близко к сердцу. Впрочем, Трунову было не до этого. Бросив короткое: «Есть», майор прихватил для солидности папку с материалами и торопливо вышел из кабинета.

***

— Вот что я скажу, мужики. – Елену Борисовну ничуть не смущало неравенство в служебном положении и в званиях действующих офицеров. – Нам крупно повезло с Пашкой. – Заметив смешинки в глазах мужчин, слегка нахмурилась. - У вас к парню оперативный интерес, а для меня он настоящей опорой будет. Хотя, вполне понимаю, что, грубо говоря, стучать ни на кого Коробов не станет. Характер не тот. Не из подлецов.

Сообразив, что перегнула с формулировкой, женщина умолкла и полковник тут же воспользовался заминкой:

- А у тебя, Борисовна, что? Все информаторы из этой категории? Приличная молодёжь в отказ пошла?

Фёдор Иванович говорил без всякого умысла, просто не сумев переключиться с юмористического настроя, но Козельцева не собиралась подыгрывать начальнику отдела:

- А ты по жизни часто встречал порядочных стукачей, Иваныч? Мне вот как-то не довелось. Скажу больше, до сих пор не встречаются.

Полковник понимающе кивнул, дескать, закрыли тему, и продолжил уже серьёзным тоном:

- Давайте к делу, товарищи. Мне ещё к коллегии надо подготовиться.

— Ну так вот. – Тут же начала Козельцева. – Извини, Димка, что вопрос затянулся. Не по моей вине. В группе комсомольское собрание шло. Не собрание, а самое настоящее сражение из-за нашего Баловня.

- Что опять не так? – Не скрывая тревоги поинтересовался майор. – Вечно у него проблемы. Кандидатура секретаря не устроила? Принципиальность на ровном месте решил проявить?

- Не перегибай палку, Дмитрий Игоревич! В комсомольских делах «ровных мест» не бывает. Или я что-то пропустила по жизни? – В голосе ветерана чётко слышалась обида. – Вот ты вроде бы войны хлебнул, Дима, а иной раз такое брякнешь, что мне за тебя стыдно становится.

Майор с опаской покосился на начальника отдела и поспешил объясниться:

- Я совсем не это имел в виду, Елена Борисовна. Что ж вы меня сразу во враги народа записали? Просто уточнить хотел. Надо же мне с чего-то разговор с Коробовым начать? Что натворил наш подопечный?

Полковник, сообразив, что разговор непременно сведётся к несущественным для него деталям, демонстративно взглянул на часы и откинулся на спинку кресла, скрестив для пущей важности руки на груди:

- Не смею вас задерживать, товарищи. Ступайте к майору и общайтесь хоть до посинения. А мне надо к совещанию готовиться.

***

- Принципиальный парень, наш Баловень. – Елена Борисовна, войдя в кабинет, присела напротив Трунова и продолжила рассказ, как будто не прерывалась. – Авторитет у него непререкаемый с первого дня. Парни ему буквально в рот смотрят, а девчонки все поголовно влюбились. Оно понятно. Пашка по возрасту старше, в армии служил и собою удался. А седина ему только к лицу.

Трунов непроизвольно улыбнулся:

- Так в чём, собственно, принципиальность Коробова заключается? Ну не в преждевременной же седине и гренадерском росте?

- Извини, Дима. – Спохватилась Козельцева. - Что-то меня не в ту степь понесло. Короче, одногруппники хотели единогласно избрать его комсоргом. А он ни в какую. Дескать, давайте хотя бы месяц вместе проучимся, узнаем друг друга получше. Тогда и выберем достойного. Помощник факультетского секретаря на дыбы встал: нельзя целый месяц неорганизованной массой числиться. Наверху не поймут. Павел ему поддых: мол, а ты объясни начальству, что пора отказаться от формализма и не превращать собрание в лотерею. Комсомольцы должны знать, кого выбирают в вожаки. Спорили, спорили, да на том и порешили. Я тебе так скажу, Дмитрий Игоревич. На Коробова можно положиться. Уж если он слово дал, то отступать не будет. Не мне тебе советовать, товарищ майор, но чересчур темнить с ним не стоит. Делай вывод, Дима. И поторопись. Коробов тебя в гуме у фонтана ждёт. А я побежала. Сейчас за будущими журналюгами особый присмотр нужен. Того и гляди окрас поменяют на звездно-полосатый.

***

«Права Елена Борисовна. Не стоит перед парнем комедию ломать. – Думал Трунов, шагая к фонтану. – Что толку, если я сейчас ему про Алжирца втирать начну? Для него Фролов главнее всех цэрэушников вместе взятых. Тем более, что контакт мне нужен был только для того, чтобы сообщить о находке. Остальные дела я за уши притянул, чтобы веса прибавить. Да где же он? - Майор остановился у фонтана и с деланым безразличием оглядел толпящийся народ. – Не дождался? Быть такого не может…»

- Мороженное будете, Дмитрий Игоревич? – Пашкин голос был переполнен мальчишеским восторгом. – Держите. Я уже успел две порции срубить. У нас в Свердловске так не умеют.

- Спасибо. – Майор машинально потянулся к эскимо. – Нашёлся твой боевой товарищ, Пашка. Живым и здоровым. В Бурденко долечивается.

Подтаявшее мороженное выскользнула из чьих-то пальцев и мягко шлёпнулось на гранитный пол. Несколько секунд Трунов молча вглядывался в побледневшее лицо Коробова затем нагнулся и, подняв помятый цилиндрик, неловко пошутил:

- Пацаны во дворе говорили: «Быстро поднятое упавшим не считается».

- Вы серьёзно? – Неожиданное известие совершенно выбило Павла из колеи, но, сообразив, что вопрос прозвучал глуповато, поспешно уточнил. – Я не про эскимо. Я про Фрола спрашиваю.

- Такими вещами не шутят, Паша. По крайней мере, я не шучу. – С укоризной в голосе заметил Дмитрий и взглянул в сторону выхода. – Пойдём на свежий воздух? Постоим под навесом. На тебе лица нет.

Коробов хотел было возразить, дескать, всё нормально, но, передумав, развернулся и зашагал в сторону улицы 25 Октября, на ходу вытирая липкие ладони о штанины.

Мелкий дождь уныло шуршал по полотняному навесу, грозя вот-вот перейти в ливень. Мужчины некоторое время молча наблюдали за потоками воды, струящимися вдоль бордюров, будто хотели увидеть там подсказку для продолжения разговора.

- Оклемался? Вот и хорошо. – Трунов старался говорить спокойно, без фальшивого участия. Он понимал, что парню нужно время, чтобы освоиться в новых обстоятельствах, и поэтому начал издалека. - Я ещё вчера звонил тебе домой. О встрече хотел договориться. Чтобы Козельцеву лишний раз не привлекать. Но ты, вероятно, был на занятиях. О состоянии здоровья Фролова не спрашивай. Не в теме. По телефону отказались сообщить. Если бы Олег в обычной городской больнице лежал, тогда другое дело. А здесь даже принадлежность к конторе не помогла. Послали подальше. Правда, вежливо и со всем уважением. Но от этого ничуть не легче. – Майор зябко передёрнул плечами и покосился на Павла. - У тебя сегодня что с занятиями? Первокурсников в любом вузе стараются грузить по полной программе. Особенно в первом семестре. Хотя тебе не привыкать… Так что? Есть идеи? В крайнем случае, можно и Елену Борисовну подтянуть. Она женщина умная. Сообразит, как тебя прикрыть.

Коробов вздрогнул и резко повернулся к собеседнику:

- Не надо никого подтягивать, Дмитрий Игоревич. Сам разберусь. Староста курса сказал, что после комсомольского собрания все свободны, а желающие могут записаться на какую-то там экскурсию. - Пашка вдруг виновато улыбнулся и заговорил быстро, перескакивая с одного на другое, словно опасаясь упустить что-то чрезвычайно важное. – Знаете, товарищ капитан? Я только теперь понял, что случайностей в жизни не бывает. И револьвер дал осечку, и за Олегом охотники следили, которых он пастухами называл. Или наоборот? Неважно. Я всегда знал, что найду. Даже когда подыхал в той пещере. Старый Кабир мне сказал, что Фрол погиб от нашего снаряда. Я ведь только на секундочку поверил… а потом понял, что Олег жив и меня обязательно отыщет… или я… Без разницы! Иначе быть не могло. Ведь так?

- Конечно, не могло. Слишком много вас связывает, чтобы… ну ты меня понял. – Трунову передалось волнение и он с трудом подбирал слова, которые всё равно казались пустыми и ненужными. – Ты только успокойся и возьми себя в руки. Если хочешь, я могу с тобой в госпиталь поехать. У меня сегодня свободное окошко образовалось.

Взгляд Павла стал спокойным и уверенным:

- Не стоит. Я сам должен всё порешать. И не беспокойтесь за меня. Я не расклеился. Просто как-то неожиданно получилось, товарищ капитан.

Трунов картинно вскинул брови. Он хотел чтобы замечание прозвучало внушительно, но без излишней строгости:

- Мы же с тобой договорились, Павел Юрьевич. Никаких званий. Только по имени-отчеству. – Он подумал, что пора заканчивать разговор, но не удержался и похвастался. - Тем более, что «капитан» это уже не про меня. Позавчера майорские погоны вручили.

- Поздравляю. – Натянуто улыбнулся Павел. – Ну что? Я пошёл?

- Давай. И не забудь позвонить. Вдруг помощь моя потребуется? – Дмитрию внезапно захотелось, чтобы Коробову непременно потребовалась помощь. Он почему-то чувствовал себя виноватым. – Надо будет определяться с Олегом. Он своё отслужил. Самое время о будущем подумать.

- Обязательно позвоню. Как только домой вернусь.

Он уже собрался рвануть сквозь дождь к метро, но вдруг замер на месте:

- Не волнуйтесь, Дмитрий Игоревич. Мои дела с Фролом помехой не станут. Слово!

Глава 29. В Бурденко

Олег настолько привык к запахам операционных, перевязочных, процедурных и прочих тому подобных помещений, что перестал на них реагировать. Он уже вполне окреп, набрал вес и даже раздался в плечах. В поведении, походке и манере разговаривать появилась добротная солидность и та житейская мудрость, которые присущи много повидавшим на своём веку и необременённым излишним образованием людям.

В том, что для слухов не существует преград, Фролов убедился, когда в первый раз самостоятельно вышел на прогулку. Он не успел добраться до курилки, как навстречу сорвались два паренька в застиранных больничных пижамах с явным намерением заменить собою костыли. Остальные курильщики демонстративно переместились от центра, освобождая почётное место. Вся эта суета показалась Фролу настолько нелепой и даже обидной, что он замер на месте, хмуро оглядел добровольных помощников и спросил, не собираясь скрывать злой иронии:

- Вы чего, пацаны? Калеку увидали? Не дождётесь. Сам доковыляю.

- Так мы помочь хотели. – Опешили ребята. - А заодно узнать, брешут про тебя или нет.

- По поводу? – Рубанул Олег, смерив подозрительным взглядом одного из любопытствующих. – Я вроде бы здесь ещё не успел делов натворить.

Посчитав разговор исчерпанным, Фролов неуклюже развернулся в направлении главной аллеи.

- Так интересно же. – Не унимался паренёк посмелее. – Пацанов из-за речки здесь много, но про тебя говорят, что ты в плену был. Бежал. Кучу духов завалил, сам чутка на кичу не загремел. Походу ты один такой. Хоть кино снимай. Уважь, братан. Мы же от чистого сердца.

Олег удивился: с соседями по палате он предпочитал не откровенничать, поскольку те часто менялись и не всегда хорошо владели русским языком, а после истории с медсестрой Настей у него напрочь пропала охота делиться подробностями личной жизни с кем бы то ни было. Откуда что просочилось, он не знал, да и особо не пытался, справедливо полагая, что разборки только усилят интерес к его более чем скромной персоне. Сославшись на плохое самочувствие и головокружение, Олег уклонился от посиделок, но позволил пареньку сопроводить себя до дверей палаты.