Больше, чем братья

Маркелов, не найдясь с ответом, отмахнулся: «Свободен! Иди работай, философ хренов…». С тех пор генерал никогда без надобности не обсуждал подчинённых Кулака.

***

Полковник, закончив совещание, жестом остановил Трунова и, проводив взглядом сотрудников, извлёк из ящика стола тонкую пачку стандартных листов.

— Это твоя копия. Только что допинформация пришла на агента Робертса. Изучи обстоятельно. Личность довольно любопытная. Его связь с Лэнгли сомнений не вызывает. Хотя официально Алжирец теперь на службе не состоит. Я думаю, что цэрэушники решили полностью отмыть своего коллегу. Бывшего коллегу. Зачем? – Внезапно замолчав на несколько секунд, неожиданно поменял тему. – Ты слышал что-нибудь про Сороса?

Трунов, за три года привыкший к стилю начальника, невозмутимо отчитался:

- В общих чертах, товарищ полковник. Крупный биржевой спекулянт международного уровня. Еврей, родом из Венгрии. Сейчас проживает то в Штатах, то в Англии. У нас таких называют «Без определённого места жительства». Сокращённо «БОМЖ». Считает себя поборником демократии. Если есть необходимость, Фёдор Иванович, то я могу к завтрашнему утру подготовить объективку.

- Не стоит. Материалы на этого жидомасона у меня есть. К чему я спросил? Да потому что «наш» Робертс теперь подвизается в одном из многочисленных филиалов фонда «Открытое общество», основанное Соросом на исторической родине. Я не Израиль имею ввиду, а социалистическую Венгрию. Выходит, что якобы бывший цэрэушник теперь работает на сверхуспешного биржевого спекулянта-миллиардера. Я тебе, Дима, больше скажу: есть сведения от надёжного источника, что, мать твою, господин Сорос намерен открыть свою помойку и у нас. И именно для этого в Москву прибывает целая команда его экспертов. В том числе и Робертс. Будут связи налаживать и почву готовить для встречи на верхнем уровне. Теперь ты понял, почему нам так важны отец и сын Коробовы?

Дмитрий удивлённо взглянул на руководителя:

- Так я и не сомневался, товарищ полковник. С курсантских лет не приучен приказы командиров обсуждать. Я внимательно изучил материалы дела Павла Коробова. Сильный парень. Столько перенёс и не сломался. В нём есть потенциал разведчика.

Фёдор Иванович усмехнулся:

- Надо же? А ты, я вижу, психолог. – Слегка наклонившись вперёд, продолжил тоном учителя начальных классов. – Запомни раз и навсегда, Дмитрий Игоревич: в любых объяснениях, данных под протокол, всегда есть недосказанность. Я имею в виду не разгильдяйство дознавателя, который по лености своей порой пропускает целые эпизоды, а намеренное замалчивание допрашиваемым деталей, которые, на его взгляд, могут быть истолкованы не в его пользу. Это естественно. Человек всегда стремится показать себя с лучшей стороны. Если у него голова на плечах, а не тыква. Чтобы ручаться за человека, надо с ним пуд соли съесть. А ты, даже не пообщавшись с Коробовым, уже готов расписаться за него. С выводами спешить не стоит.

Трунов никогда не спорил с руководством, потому что считал это дело пустой тратой времени. Но сейчас удержаться не смог:

- А я, товарищ полковник, не ручался за него. Просто поделился первыми впечатлениями, изучив исходники. Вы же не будете возражать, если Павел пойдёт на сотрудничество? О таком агенте можно только мечтать: интеллектуал, спортсмен, полиглот. Плюс самый настоящий боевой опыт. Я уверен, что смогу найти с ним общий язык. Афганистан поможет. Правда, служили в разное время и в разных званиях. Но это вопрос решаемый.

Полковник взглянул на часы и подвёл итог:

- Будем считать, что мы с тобой тоже нашли общий язык. По крайней мере в этом вопросе. Ступай. Готовься. И не забывай, что Робертс помог Коробову бежать из плена. По сути, жизнь ему спас. Так что твой афганец в долгу перед ним. А порядочные люди с малых лет приучены долги отдавать. Вот и выходит, Дима, что не всё так просто.

Глава 7. Два «афганца»

Пашка спустился с крыльца и увидел служебную «Волгу» отца, стоящую напротив подъезда. Парень удивился, так как по времени Юрий Алексеевич должен быть ещё на работе. Подавив мальчишеское желание свернуть за угол, решительно зашагал навстречу.

- Привет, батя! Ты сегодня рано.

Отец, картинно покряхтывая, выпрямил спину:

- Старость - не радость. Умные люди так говорят. – Коробов-старший явно рассчитывал услышать от сына возражения или комплимент по поводу возраста, но не дождался. – В последнее время я работаю в режиме свободного графика. Коллеги знают о нашем возвращении в Свердловск и стараются лишний раз не докучать. С одной стороны замечательно, а вот с другой… а с другой чувствую себя отрезанным ломтём. Честно сказать, ощущения не из приятных. Словно повинность отбываю или штаны протираю.

Павел кивнул с рассеянным видом:

- Понятно. Аннушка стряпню там затеяла. Запах на весь подъезд. Скоро соседи в очереди места занимать станут. Так что можешь опоздать. Ладно, батя. Я пошёл.

Юрий Алексеевич, машинально взглянув на часы, не на шутку встревожился:

- Постой. Ты куда? От тебя до сих пор перегаром попахивает. А ну-ка пошли домой. Пошли, пошли, тебе говорят! Скажи спасибо, что вчера легко отделался и в милицию не загремел. Мало тебе Свердловска? О нас с мамой бы подумал!

Пашка хотел было взбрыкнуть, но передумал:

- Нет, батя. Я слово дал, что со спиртным завяжу. Значит, считай, что уже завязал. В военкомат вызвали зачем-то. Аннушка толком объяснить не смогла. Это она по телефону разговаривала.

Коробов-старший подозрительно посмотрел на сына:

- В военкомат, говоришь? Странно. Я на всю оставшуюся жизнь их распорядок выучил и точно знаю, что сегодня нет приёма. Темнишь?

Павел удивлённо расширил глаза:

- А смысл? Мне от тебя скрывать нечего, батя. Друзей, кроме консерваторских, у меня в Москве нет. Бухать, извини, я не собираюсь. Не веришь мне, спроси у мамы. Она рядом с Аннушкой стояла. Вернее, сидела… Ну, ты меня понял. Не задерживай, батя. Не люблю опаздывать. Сам меня к пунктуальности приучил.

Юрий Алексеевич был опытным партаппаратчиком и умел по едва заметным признакам уловить ложь в словах более искушённого собеседника, чем собственный сын. Мгновенно перебрав в голове варианты, выбрал, на его взгляд, беспроигрышный:

- Знаешь, сынок, что самое скверное в семейных отношениях? Это когда близкие люди врут друг другу. Даже в мелочах. Ложь накапливается, а потом рушится на всех без разбора, разрывая, казалось бы, прочные связи.

Пашка, не ожидавший подобного экспромта, с уважением взглянул на отца:

- Ну ты прям поэт, батя! Ладно. Только обещай маме не рассказывать. – Непроизвольно оглянувшись по сторонам, заговорил едва ли не шёпотом. - Короче, меня районные кэгэбэшники к себе вызвали. Для чего - не знаю. Честно. Очень просили тебя в известность не ставить. Я им обещал, батя.

Странно, но известие о вызове в районный отдел КГБ, почему-то успокоило Коробова-старшего. А может, просто сработало правдивое признание Павла. Улыбнувшись с видом знатока, Юрий Алексеевич тут же поделился своими соображениями:

- Обычная практика, сынок. Они ведь должны тебя на какой-нибудь «спецучёт» поставить? Кстати, меня предупреждали, что с тобой время от времени будут проводить собеседования. Ничего не поделаешь, таковы правила. Повод у чекистов есть. Притом серьёзный. Тебя подвезти?

- Ты меня слышишь, батя? – Вяло повозмущался Пашка. – Увидят твою машину, сразу поймут, что я забил на их просьбы. Ладно, батя. Пошёл я. Раньше сяду - раньше выйду.

- Типун тебе на язык…

***

Пашка ещё на подходе к двухэтажному кирпичному зданию приметил невысокого, чуть полноватого, лет сорока, мужчину в бледно-оранжевой рубашке с коротким рукавом и светлых брюках-клёш. «Смешно. Дядька как из семидесятых материализовался. – Думал Коробов, ища глазами табличку с номером. – Блин! Ни названия переулка, ни номера… Нехорошо, если опоздаю. Подумают, что я за отцовской спиной решил отсидеться. Спрошу-ка у этого стиляги, вдруг подскажет?»

К его удивлению, мужчина, заметив Пашкин интерес к особняку, сам шагнул навстречу:

- Павел Коробов? Верно? – Поинтересовался для приличия неизвестный. – Я вас сразу узнал, хотя на фото ты выглядишь десятиклассником. – Заметив неприкрытое изумление в глазах Коробова, молодцевато приосанился. - Старший лейтенант Заварзин Валерий Тимурович. Это я вам… тебе звонил. Пройдём?

***

«Вот тебе и молодой, высокий, с короткой стрижкой! – Думал Пашка, поднимаясь вслед за пыхтящим сотрудником на второй этаж. – Впрочем, с причёской я практически угадал. На лысой голове волос и с микроскопом не найти. Интересно, почему старлей заявил целых два часа? О чём мы говорить будем? Если отец прав, то беседа должна ограничиться уточнением анкетных данных и расспросами о моих планах на будущее. Дел минут на пятнадцать, не более того. Ладно. Как говорится, главное, чтобы старлей правильным мужиком оказался. Если так, то он обязательно поможет про Фрола разузнать. Не может быть, чтобы Олег исчез бесследно. Где-то должен был засветиться. Главное начать, а там разберусь».

Сотрудник, остановившись у дверей кабинета, ещё раз оглядел посетителя и пробурчал, не скрывая недовольства:

- Начальство из главка прибыло по твою душу, а ты оделся как оборванец. Даром, что штаны не рваные. Мог бы и костюм надеть, ради приличия.

Пашка, ответно оглядев старшего лейтенанта с ног до головы, хотел было от души пройтись по его одёжке, но сдержавшись, с покаянным видом пожал плечами:

- Виноват, товарищ старший лейтенант. Больше не повторится. – Окончательно справившись с желанием подурачиться, поинтересовался, кивнув на дверь. – Так это не вы со мной беседовать будете? А я уже настроился.

- Ты чем думаешь, Коробов? Я же сказал: «Начальство из главка приехало». Слушать надо, а не мух ловить. Песенка у вашего брата-афганца есть на эту тему. «Каскад» по-моему исполняет.

Услышав про Афганистан, Павел внезапно разволновался и, не сумев совладать с нервами, заговорил быстро, не обращая внимания на последовательность:

- Хорошо. Не буду мух ловить… Я серьёзно. Подождите, Валерий Тимурович! А можно я после беседы с начальством к вам обращусь? У меня друг в Афгане пропал… Вернее не пропал, а потерялся… То есть, я потерялся… Мы вместе с Фроловым в плену были… Он вернуться за мной должен был с лекарствами и с оружием, но охотники раньше пещеру нашли… Эти охотники меня дважды Кабиру возвращали… Я ведь второй раз тоже сумел сбежать. На лошади… А потом духи сказали, что Олега нашим снарядом разорвало… Но я им не поверил.

Лицо Заварзина просветлело сочувственной улыбкой:

- Не менжуйся, парень! Если всё пройдёт как надо, то тебе со стороны комитета любая помощь гарантирована. В рамках разумного, естественно. Ты только посмелее будь. И поосторожней с ответами. Я человек простой. Так сказать, из народа. Со мной можно дурака валять, а с начальством не советую. У коллег из главка возможностей гораздо больше, чем у районного опера. Ну что, друг мой Пашка? Пошли?

«Зачем я согласился на курсы? – Думал Дмитрий, без улыбки глядя сверху на стоящую у входа в особняк комичную своей внешней несовместимостью парочку. – Ведь мог бы отказаться. Служил бы сейчас в войсках и в ус не дул. Мне иногда запах соляры снится и свежевыкрашенные траки. Ольга говорит, что я во сне рычагами двигаю. Вперёд-назад… Большие звёзды — это не про меня, но до комбата наверняка бы дослужился. Куратор сказал, что анкета без пятнышка и при соответствующих успехах в работе у меня прямая дорога в Краснознамённый институт КГБ. Но дело-то не в этом. Я ведь искренне считал, что приглашение на службу в комитет - не просто удачное стечение обстоятельств, а настоящее призвание, про которое раньше не знал. Что-то пошло не так. Взять хотя бы последнее задание. Там, наверху, кто-то явно проталкивает в Союз фонд Сороса. Для чего? Ведь он даже не маскируется. Достаточно прочитать в западной прессе интервью с этим деятелем, чтобы понять его отношение к соцлагерю. Сорос открытым текстом, абсолютно не стесняясь, указывает на Союз как на врага демократии, которого нельзя «излечить». Только уничтожить. Следовательно, те, кто содействует этому спекулянту, являются предателями. И неважно, под каким соусом они подают эту идею. Брежневский период официально объявили застоем. Лектор на последнем информировании заявил, что руководство страны ищет пути выхода из этого самого «застоя». Ну не бред? Почему они считают, что в нашей стране нет своих специалистов в области экономики? А сотни НИИ? Доктора наук и прочие «доценты с кандидатами»? Они что, зря зарплату получали все эти годы? Почему, в конце концов, не обратиться к китайскому опыту? Гордость не позволяет? За шесть лет реформ Китай добился реальных успехов. А мы второй год топчемся на месте, ищем пути выхода из застоя и обращаемся за помощью к западу. Где логика? Любой ребёнок знает, что если отдать игрушки хулигану, то он не успокоится, пока не заберёт последние. Почему Чебриков не может с высокой партийной трибуны заявить о предательстве конкретных лиц? Он же их поимённо знает. За карьеру боится? Пенсию? А как же долг коммуниста? Или это только высокие слова? Нет. Пожалуй, зря я согласился ехать на курсы. Служил бы сейчас в войсках и в ус не дул».

Осторожный стук в дверь прервал тяжкие размышления капитана в самый подходящий момент.

***

Старший лейтенант, представив Коробова сотруднику центрального аппарата, с надеждой посмотрел в глаза капитана:

- Я пойду с вашего позволения, Дмитрий Игоревич? Если что, кофе растворимый и чай в пакетиках на полке в шкафу. Электрочайник в рабочем состоянии. Дверь закроете, а ключ дежурному оставьте. Я с ним договорился. Вам расписываться в журнале не надо.

- Спасибо большое, Валерий Тимурович. Не смею задерживать. – Трунов, пожав протянутую руку хозяина кабинета, снова опустился в кресло и с интересом взглянул на Пашку. – Изучаешь? Ну-ну. Правильно делаешь, Павел Юрьевич. Только сразу скажу, что я тебе не враг и постараюсь доказать это на деле.

Пашка сумел сдержать усмешку. Ему хватило минуты, чтобы справиться с нервами. Было немного стыдно перед Заварзиным за срыв и несвязный лепет, но тот уже вышел из кабинета. А это значит, что знакомство с «начальством из главка» можно начинать с чистого листа и даже попробовать диктовать свои условия сотрудничества. В том, что его пригласили именно для подписания неких документов, Павел перестал сомневаться, увидев сидящего за столом того самого высокого, молодого с короткой стрижкой кэгэбэшника, которого нарисовал мозг во время телефонного разговора.

- А докажите, товарищ эээ… - Коробов намеренно сделал паузу, чтобы дать возможность собеседнику представиться.

Трунов, по достоинству оценив нарочитую деликатность парня, решил обозначить пределы допустимого:

- Павел Юрьевич, если вас волнует уровень моих полномочий, то уверяю, он достаточно высок. И пусть вас не смущает звание «капитан». Главное не в званиях, а в людях и в их отношении друг к другу. Или есть возражения? Кстати, вы смело можете обращаться ко мне по имени-отчеству.

Пашка с удивлением почувствовал, что невозмутимое спокойствие и рассудительность Трунова вызывает в его душе не только симпатию, но ещё и доверие. И всё-таки он не стал отказываться от первоначального, свёрстанного на бегу плана.

- Возражений нет, Дмитрий Игоревич. Кстати, вы можете обращаться ко мне на «ты». Мне так привычней. – Заметив короткую улыбку на лице сотрудника, решительно перешёл к делу. – Я всё понимаю и, чтобы не тратить ваше время, сразу скажу: я готов к сотрудничеству, но только в том случае, если вы поможете разыскать моего друга Олега Фролова, с которым мы вместе бежали из плена. Вот такое, простите, условие, Дмитрий Игоревич. Единственное и необсуждаемое.

Трунов с сожалением посмотрел в глаза Коробова:

- Знаешь, Павел, в чём разница между нами? Думаешь, в погонах или в полномочиях? И давай оставим Афган в стороне. Мне тоже довелось там повоевать. Два года командиром танкового взвода. От звонка до звонка. Так что в этом смысле мы с тобой на равных. Так вот. Разница в том, что твой друг Олег для меня не предмет, извини, торговли, а человек попавший в беду. Ты можешь смело и без негативных последствий отказаться не только от сотрудничества, но даже от разговора со мной. Я всё равно сделаю всё возможное, чтобы его разыскать. Хотя бы след. И знаешь почему? Потому что своих не умею бросать. Не научен.

Пашке нечего было ответить. Он молча сидел с опущенной головой и чувствовал, как кровь пульсирует в висках. Трунов, выдержав минуту, сам возобновил разговор:

- Давай сделаем так, Павел. Я внимательно изучил материалы дела и в общих, лучше сказать, в «формальных» чертах знаю, при каких обстоятельствах ты попал в плен и как тебе удалось прорваться к самолёту посольства. Но я прошу рассказать мне всё самого начала. Всё, что ты найдёшь нужным. Для меня это очень важно, Паша. Я принципиально не буду акцентировать внимание на некоторых эпизодах, поскольку считаю неправильным определять за тебя степень важности. Это твоя история и твоя жизнь. Ты согласен? Тогда с твоего позволения я включу диктофон.

- Без проблем. – Произнёс Коробов-младший заметно севшим голосом. – Я плохо соображаю после вашей порки. Подскажите, Дмитрий Игоревич, с чего мне начать?

Дмитрий настороженно взглянул на собеседника. Он по-прежнему боялся вспугнуть парня. Немного подумав, всё-таки рискнул:

- Давай начнём с того момента, как ты попал в армию.

Пашка равнодушно кивнул:

— Значит, с той долбанной вечеринки? Хорошо, Дмитрий Игоревич. Пожалуй, так оно вернее будет.

Павел целую минуту собирался с мыслями и вдруг неожиданно для Трунова коротко рассмеялся.

- Что с тобой? – Дмитрий даже руку убрал от диктофона. – Анекдот вспомнил?

Коробов снова стал серьёзен:

- Знаете, Дмитрий Игоревич? Меня вчера по-настоящему жгло изнутри желание рассказать кому-нибудь свою историю. Я даже водку купил и в пивбар пошёл, чтобы слушателей-собутыльников найти. Не получилось.

- Почему?

- Не знаю. Сначала первые мужики с выпивкой переборщили, а потом рокеры, узнав про плен от милицейского наряда, слова сказать не дали. Напоили под «металл» и в такси на руках отнесли. Душевные ребята эти неформалы. Так что, по большому счёту, мне с вами крупно повезло.

- С нарядом проблем не возникло? – В голосе Трунова звучала тревога. – Протокол составляли?

- Нет. Я спокойно себя вёл. Да и старшой оказался с понятием. Только зря он вслух справку из посольства прочитал. Хотя с другой стороны…

- Постой, Павел. – Дмитрий не стал дослушивать и без того понятную концовку. - Что за справка? Мне можно ознакомиться?

- Можно. Только она дома. – Пашка внезапно встревожился. – Мне надо родителям позвонить. Разговор быстрым не получится. Мама будет волноваться, если я приду поздно. Разрешите?

Трунов, немного подумав, покачал головой:

- Нет, Паша. Тебе им просто сказать нечего. Девушкой ты ещё, я думаю, не обзавёлся. А после вчерашней попойки с рокерами у тебя вообще вариантов не осталось. Однозначно подумают, что ты опять загулял.

- Как быть?

- Мама — это святое. Тем более, что Елена Сергеевна ещё не вполне здорова. Поступим так: я на неделе выберу окошко и заранее назначу день. Ну, а ты подготовь себе подходящую легенду, чтобы родителей не беспокоить. Очень тебя прошу быть сдержаннее и не искать приключений на одно место. Вот мои координаты. Звони, если что. Хотя желательно обойтись без этого «что».

Глава 8. Сыновний долг

Трунов с видимым удовольствием пожал пашкину ладонь. Он с училищных лет не любил вялые мужские руки. Ему казалось, что человек демонстрирует неуважение, протягивая расслабленную кисть.

- Может, подвезти?

Пашка, взглянув на запястье, отрицательно мотнул головой:

- Пешком пройдусь. Надо время убить. У нас с вами слишком короткая беседа получилась. Мама, конечно, вряд ли обратит внимание, но подстраховаться стоит.

- Молодец. - Дмитрий в знак одобрения крепче сжал пальцы. - Соображаешь. Надеюсь, тебе не надо говорить, что родители не должны знать о наших контактах? Не стоит улыбаться. Я обязан спросить. Вернее, напомнить.

- Ну что вы, Дмитрий Игоревич! – Тут же стёр с лица улыбку Пашка. – Я всё понимаю. Не беспокойтесь.

- Хорошо. Тогда до свиданья.

- Вы звонить будете? Надо бы что-то новенькое придумать. Военкомат уже однозначно не прокатит.

- Не сомневайся, Павел Юрьевич. Есть у меня варианты в арсенале. До встречи.

***

- Нет, нет и нет, Елена Сергеевна! Увольте. – Не смог сдержать эмоций Юрий Алексеевич. Поднявшись с дивана, он подошёл к окну и, скрестив руки на груди, развернулся к супруге. – Прости, но ты заварила эту кашу со смотринами, тебе и объясняться с отпрыском.

- С «отпрыском»? Что-то новое в твоём определении родственных связей. Лично я не вижу ни одной причины для возмущения. Эдуард твой коллега, и, скорее всего, он займёт твою должность. Что необычного в том, что Свиридовы всей семьёй придут к нам на ужин? Как будто раньше мы не приглашали гостей. Разве не так?

- Ты же сама знаешь, Елена. – Заговорил Коробов-старший, изо всех сил стараясь казаться спокойным. - Свиридов – болтун и дурак. Нет никаких гарантий, что прости, приняв лишнего, он не начнёт во всех подробностях рассказывать о том, как ему удалось решить проблему с зачислением Павла в университет. У нас не будет возможности поменять тему, поскольку... поскольку это просто невозможно! – С трудом совладав с дыханием, продолжил в том же духе. – Ладно – Эдик. Но его супружница Галина! Её просто разрывает от гордости за собственное происхождение. Представляешь, Лена?! Сия дама искренне считает, что, родившись в Москве, профессорской дочкой она априори стала… Как там у Пушкина? Да! Столбовою дворянкой! Ни больше, ни меньше. Я уверен на все сто процентов, что Павел не высидит в нашей «великосветской» компании и пятнадцати минут. Хорошо ещё, если издеваться не начнёт. Как он умеет: с серьёзным видом, вроде бы о пустяках, не имеющих никакого отношения к присутствующим. Эдик хоть и дурак-дураком, а подтекст сразу уловит. Поднаторел в горкомовских интригах. В общем, так. Думай обо мне, что хочешь, Лена, но я уже жалею, что обратился к Эдуарду за помощью. И вообще. Не стоило приглашать Свиридовых. Можно было ограничиться парой-другой бутылок французского коньяка.

Елена Сергеевна, зная характер мужа, позволила выговориться. Она ждала нечто подобное и вполне была готова к разговору:

- Не кори себя, Юра. Ты всё сделал правильно. Эдуард Вениаминович курирует вопросы образования, и никто, кроме него, нам помочь не в состоянии. Обращаться к Борису Николаевичу с подобной просьбой, по меньшей мере, нетактично. А между тем, до первого сентября осталась всего неделя. Сам ты в такой срок решить вопрос не мог. Не твоя сфера влияния. По сути, год получился бы упущенным. И я не уверена, что Павел посвятил бы этот год подготовке к экзаменам. Насколько я помню, ты недавно помог решить квартирный вопрос родственникам Галины. Так что Эдуард просто вернул долг. Его бы не поняли, откажи он в содействии. А дойди слух до Первого, последствия предсказать совсем нетрудно. Не так ли, Юра?

- Верно. – Вынужденно согласился супруг и тут же снова завёлся. - Только зачем было звать Свиридовых в гости? Тем более, что паритет восстановлен и никто никому не обязан. Всё ровно.

- Когда ты научишься смотреть хотя бы на два шага вперёд? Мы не можем оставить Павла одного. Выдержит ли он испытания столицей? Лично я сомневаюсь. И именно поэтому попросила пригласить семью Свиридовых в полном составе. Есть неплохие шансы, что Павлик подружится с детьми Эдуарда. Я не желаю, чтобы наш сын искал друзей вне своего круга. Думаешь, я поверила его россказням о студентах консерватории? Нет, дорогой! Я не знаю, что там произошло, но подозреваю, что Павел, мягко сказать, лукавит. Если у него начнутся романтические отношения с Викой, то я буду относительно спокойна. В этом возрасте юноши с его складом характера легко поддаются влиянию девушек. Они видят в подруге образ, вернее, подобие матери и нередко соглашаются с её мнением.

- Я перестаю что-либо понимать, Лена. – Сокрушённо вздохнул Юрий Алексеевич. - Ты решила сыграть в рулетку? Нет никаких гарантий, что Пашка подружится с Альбертом, а затем по инерции влюбится в Викторию. Ты сама себя слышишь? Они ни разу друг друга не видели. Ни разу! Или ты всерьёз рассчитываешь, что на Павла подействует мой приказ? Что-то вроде: «Равняйсь-смирно»? Какая, прости за откровенность, глупость.

- Не стоит упрощать, Юрий Алексеевич. Полагаться на удачу не в моих принципах. Я попросила Аннушку переговорить со своими товарками насчёт детей Эдуарда. Вполне приличные ребята. Альберт - студент четвёртого курса университета Дружбы народов. Изучает юриспруденцию. Между прочим, на отличном счету у педагогов. Вика перешла на второй курс литературного. Девушка - вундеркинд. Экстерном сдала выпускные экзамены в школе и поступила в престижный вуз на два года раньше одноклассников. Аннушкины подруги характеризуют её как послушную, скромную, домашнюю девушку с невероятно упорным характером. Не улыбайся, дорогой. Никакого противоречия здесь нет. Что касается внешних данных, то ты сам её видел на семейном вечере в горкоме. Не киноактриса, конечно, но далеко не серая мышь. Поверь, Юра, Виктория именно тот человек, который сможет держать Павлика в руках. Даже несмотря на юный возраст.