Больше, чем братья

Пашка не нашёлся с ответом. Просто развернулся и пошёл к выходу. Он успел сделать всего пару шагов, как перед ним возник Дэн с компанией возбуждённых друзей. На лице рокера не было злобы, только решимость и желание поскорее вернуть должок:

- Погоди, чел! Между нами осталась некая недоговорённость. – Неформал смотрел в глаза соперника даже с некоторым сожалением. Как будто сочувствовал. – Не переживай, это ненадолго и почти не больно. По крайней мере не сразу.

- Один на один слабо? - Отступив на шаг, усмехнулся Пашка. – Почему всех своих не позвал? Вдруг четверых маловато будет?

- Достаточно. - Ответно усмехнулся Дэн. – Не льсти себе, чел. Я постараюсь быстро управи…

Он не успел договорить: Пашка шагнул вперёд и коротко, но резко ткнул кулаком в печень. Неформал, по-рыбьи сглотнув воздух, согнулся в три погибели.

- Что случилось, Дэн? - Заботливо поинтересовался Павел. - Никак живот прихватило? От разбавленного пива и не такое бывает. Может, таблетку?

- Сохраняйте спокойствие, граждане! Прошу всем приготовить документы. – Уверенный голос старшего наряда прозвучал как гром среди ясного неба. – Касается всех. Даже поклонников тяжёлого рока.

- У меня нет паспорта, товарищ лейтенант. - Хмуро посмотрел на офицера Пашка. - За ним в Свердловск ехать надо.

- Давай, что имеется. Откинулся, что ли? – Взгляд сотрудника стал напряжённым. – Тогда по-любому в отдел проследуем. Порядок есть порядок. Личность будем устанавливать. Одних твоих слов мало. Не исключено, что погостишь пару суток в обезьяннике.

- Нет. – Облегчённо выдохнул Коробов. – Не откинулся. Отслужил. Военник сгодится?

— Сгодится. Давай сюда. Это что? – Спросил лейтенант, заметив между страниц свёрнутый вчетверо листок бумаги. – В документах не должно быть лишнего.

- Справка. - Нехотя ответил Павел. - В посольстве выдали. Так. На всякий случай. Я ни о чём не просил. Несильно-то и пригодилась. Вы первый, кто заинтересовался.

- Ну-ка, ну-ка. - Под нос забормотал лейтенант. - Посмотрим, что за справки нынче в посольствах выдают. - Так… Дана военнослужащему … сержанту Коробову Павлу Юрьевичу, в том что он….

Старший наряда вдруг умолк, затем по-детски простодушно посмотрел на Коробова:

- Так ты что, Павел Юрьевич? Выходит, душманском плену побывал? Ну дела…

***

Вечерело. Изрядно подвыпившая компания молодых людей стояла у перекрёстка и, не обращая внимания на прохожих, в сотый раз исполняла ритуал прощания, принятый у металлистов.

- Да погоди ты, Пашка! Мы тебе сейчас мотор до дома поймаем! – Дэн, обдав нового друга перегаром, махнул рукой проезжающей мимо машине с зелёным огоньком за стеклом. – Ты к нам в «Яму» почаще приходи. По субботам… Я тебя с Пауком познакомлю. Реальный пацан. Отвечаю. И с другими рокерами… С Лёхой из «Легиона» … с ребятами из «Крематория». Слыхал? Твой «Урфин Джюс» в подмётки не годится… Косуху подходящую по фирме тебе отожмём… Прости, братан! Подберём. Со всеми причиндалами… А вот с погонялом сам определяйся. Это дело интимное. В переносном смысле, конечно. Ты, брат, наш. Даже не дёргайся! Если что надо, обращайся.

Третью ночь в Москве Пашка спал без сновидений.

Глава 4. Звонок

Утром следующего дня Елена Сергеевна устроила серьёзную выволочку домработнице за то, что та не разбудила и не рассказала, в каком состоянии вернулся Павел после экскурсии в Третьяковку. Юрий Алексеевич, помогавший Аннушке перетаскивать бесчувственное тело сына в комнату, благоразумно сбежал на работу. Он давно не видел супругу в таком состоянии и решил, что женщины в его отсутствие быстрее найдут общий язык. В конце концов, мужскую солидарность тоже никто не отменял. Даже если она обозначена в несколько пассивной форме. Помощница, привычно-безропотно выслушав упрёки хозяйки, ушла на кухню готовить капустный рассол для своего Баловня. Аннушка хоть и не была замужем, но твёрдо знала, что кисло-пряный напиток – первейшее средство от похмелья.

Елена Сергеевна, услыхав за дверью сына возню и вздохи, успокоилась и попросила помощницу вывести её на прогулку. Дескать, пускай недоросль придёт в себя как следует, а там посмотрим, стоит ли наказывать отбившегося от рук ребёнка.

***

Пашка хорошо помнил, как усаживался в такси под восторженные возгласы новых друзей. Но память не сохранила его «героический» переход от «Волги» до квартиры. Более того, ему было совершенно неведомо, кто открыл дверь, а потом сопроводил до дивана. Выбор, конечно, небольшой и далеко не судьбоносный, но всё-таки…

На всякий случай проверив карманы и убедившись в сохранности военного билета, Павел, так и не сумев сложить обрывки воспоминаний в единую картину, махнул рукой на это дело и, насвистывая что-то из «Коррозии металла», направился в ванную комнату смывать грехи с души и тела.

***

- Я не собираюсь докучать тебе нравоучениями, но обещай мне, что подобные истории больше не повторятся. – Елена Сергеевна, старалась говорить ровно, однако глаза выдавали глубокую печаль. – После твоей прогулки по злачным местам я начала подумывать, что тебе ещё слишком рано начинать самостоятельную жизнь. Тем более в отрыве от семьи. Может, нам стоит повременить с переездом в Свердловск?

Пашка, зная характер матери, не стал протестовать или строить из себя возмущённого. Просто подошёл к коляске и поцеловал Елену Сергеевну в щёку.

- Так получилось, мам. Обещаю впредь не допускать чрезмерных возлияний. - Он уже хотел принять покаянный вид, но не удержался от привычного зубоскальства. – Надо же? Скоро третий десяток разменяю, а во взрослую категорию так и не попал. Сколько, по-твоему, мне ещё за «юношей» выступать? До юбилейной полсотни?

Мать снисходительно улыбнулась. Она практически успокоилась, но посчитала нужным довести воспитательную беседу до конца:

- Ты для меня навсегда останешься ребёнком. Сейчас тебе этого не понять. Поэтому давай вернёмся к этой теме, когда мои внуки достигнут совершеннолетия. А пока расскажи для начала в какую компанию тебя занесло. Впрочем, не стоит. Я думаю, что приличная молодёжь не принимает в свой круг без соответствующих рекомендаций. Не обижайся, но пока твой удел — это шпана и полуголодные студенты, приехавшие в столицу из провинции. Поверь, я ничего не имею против студенческой вольницы. – Спохватившись, тут же поправилась. - Естественно, в разумных пределах. Но меня очень беспокоит твоя необъяснимая тяга к низшим слоям общества. И слово «шпана» здесь абсолютно уместно.

Несмотря на похмелье, Пашке всё ещё хотелось дурачиться, но так, чтобы не обидеть и без того расстроенную мать. Приняв серьёзный и вместе с тем восторженный вид, Павел заговорил соответствующим тоном:

- Наверное, мне повезло, мама. Так бывает только в сказках. Ты, безусловно, права, утверждая, что мой круг общения пока ограничен в силу известных обстоятельств. Но вчера я по воле случая соприкоснулся с миром творческой богемы. Это невероятно, мама! Совсем ещё молодые ребята настолько прогружены в музыку, что готовы часами говорить о ней. Да что там говорить? Они живут музыкой.

Наверное, Елена Сергеевна успела утратить способность критически воспринимать экспромты сына. А может, ей просто очень хотелось поверить в чудо. Как бы там ни было, но выслушав яркое вступление, женщина с готовностью включилась в диалог. Впрочем, в её голосе по-прежнему звучали нотки сомнения:

- Интересно, Павлик. Я допускаю, что ты мог встретиться со студентами консерватории. Только для меня остаётся загадкой, чем ты смог их заинтересовать? Я ни за что не поверю, что в тех ужасных условиях ты смог полюбить классику. Прости, что невольно напомнила. Если желаешь, мы можем прекратить разговор. Я вполне удовлетворена твоим объяснением.

Пашка хотел, но не смог остановиться. Его понесло. Он вдруг снова почувствовал себя необременённым прошлым юнцом:

- Всё предельно просто, мама. Я проголодался и наугад забрёл в кафе. Оказалось, что в заведении собираются студенты консерватории. Кафешка почти напротив памятника Петру Ильичу. Ребята так галдели, что я не выдержал и ляпнул, мол, в музыке «Дип Пёрпл» гораздо больше эмоций и чувства, нежели у какого-нибудь Шнитке. Я думал, что они меня заколют своими смычками и забьют литаврами до смерти. Но оказалось, что в их среде немало истинных знатоков рока. Даже среди профессорско-преподавательского состава. Представляешь, мама? Профессор консерватории на досуге наяривает на «Франкенстрате»?

Елена Сергеевна, догадавшись, что попросту попалась на удочку, решила сохранить лицо. Остановив сына небрежным жестом, задала вопрос, который в общем-то не нуждался в ответе:

- Всё ясно, Павлик. Только непонятно, зачем было так напиваться?

Пашка серьёзно посмотрел на мать:

- Я же тебе сказал, мама. Так получилось. Поверь, по-другому было нельзя. Если честно, то я совсем немного выпил. Даже не думал, что на меня так подействует. Мне на самом деле очень стыдно перед вами. Я ведь даже не помню, как дошёл до подъезда. Помню, что обменялся с ребятами телефонами, потом они поймали для меня такси и исполнили на прощанье что-то из Шопена…

Елену Сергеевну даже передёрнуло от ужаса:

- Надеюсь, Павлик, это был не «Траурный марш»?

Пашка, сообразив, что в своих фантазиях хватил через край, поспешно перебил:

- Нет мама. Я ошибся. Это был не Шопен. Это было «Прощание славянки».

В дверях столовой показалась Аннушка с небольшим подносом, на котором красовался запотевший стакан с мутной жидкостью. Помещение моментально заполнилось ароматом укропа и других пряностей. Пашка, непроизвольно сглотнул и уже протянул руку вперёд, как глубине квартиры зазвенел телефон. Обе женщины почему-то посмотрели на парня. Тот удивлённо пожал плечами:

- Не понимаю. Может, студенты проснулись? Интересно, что им от меня нужно? Не переживайте. Я сегодня никуда не собираюсь идти. Вчерашних подвигов за глаза хватило.

***

Поднимая трубку, Пашка уже наверняка знал, что загадочный звонок адресован именно ему. Объяснить свою уверенность он даже не пытался, поскольку это было невозможно, да и времени на раздумья у него попросту не было.

- Слушаю вас. – Павел старался говорить спокойно, чтобы ненароком не выдать волнение. – Говорите.

- Квартира Коробовых? – Уточнила трубка мужским голосом.

- Именно так.

- Я могу поговорить с Павлом Юрьевичем?

- Я вас слушаю. – Пашка вдруг успокоился и попытался представить, как выглядит его собеседник на том конце провода. Мозг моментально изобразил молодого высокого человека с короткой стрижкой, одетого в белую рубашку с галстуком от Бориса-крановщика. Видение продержалось мгновенье и исчезло, растворившись в словах таинственного абонента.

- Добрый день, Павел Юрьевич. Вас беспокоит сотрудник районного отдела комитета государственной безопасности старший лейтенант Заварзин Валерий Тимурович. Вы не могли бы прибыть в отдел к шестнадцати часам? Адрес я сейчас продиктую.

Едва успокоившийся Пашка вновь занервничал и попытался найти подходящий повод для отказа. Получилось по-детски наивно и глупо:

- Сегодня никак. Я обещал маме никуда не выходить…

Он отдал бы полжизни, чтобы вернуть время назад и вычеркнуть из жизни дурацкий эпизод. Сотрудник Заварзин наверняка уловил состояние собеседника и сжалился. По крайней мере в его голосе не было намёка на издёвку:

- Поймите, Павел. Мне очень не хочется беспокоить ваших родителей. Я мог бы вызвать вас повесткой, но решил пригласить по телефону. Беседа займёт часа два. Вы сейчас успокойте матушку. Скажите, что девушка с приятным голосом номером ошиблась. Вот вы и увлеклись разговором. А я через десять минут организую звонок из военкомата. Только к телефону не подходите. Так вас устроит? Тогда записывайте адрес.

Глава 5. Неделей ранее

Председатель комитета вернулся от генерального в неважном расположении духа. Виктор Михайлович был недоволен приёмом, оказанным ему первым лицом, и с раздражением думал о том, что, просидев в кабинете руководителя не меньше часа, он так и смог понять, зачем Михаил Сергеевич пригласил его к себе. «Никакой конкретики, сплошная вода. – Не успокаивался Чебриков, устраиваясь за рабочим столом. – Странно, я старше всего на восемь лет, а чувствую себя рядом с ним старым маразматиком. Я его просто не понимаю. Иногда мне кажется, что Юрий Владимирович ошибся в оценке Горбачёва. Ладно. К чему всё это? Время вспять не повернуть, ошибки не исправить. Вопрос в том, было ли это ошибкой? Не Романова же к власти допускать? Андропов даже пальцем не пошевелил, когда запустили «утку» по поводу шикарной свадьбы дочери Григория Васильевича и разбитых сервизов из Эрмитажа. Дескать, на каждый вражий чих не набегаешься. Всё, хватит! Иногда мне кажется, что руководство больше занято внутренними интригами вместо реальной работы на благо страны. Не к добру это всё. Ох, не к добру».

Поостыв, Виктор Михайлович прошёлся по кабинету и, вернувшись к столу, нажал кнопку селектора:

- Пригласите ко мне начальника второго главка.

***

Генерал закончил доклад по текущим делам и, закрыв папку, вопросительно взглянул на Председателя:

- У вас есть замечания к работе управления? Готов выслушать, принять к сведению и внести коррективы.

Чебриков вздохнул. Ему стало неловко перед заместителем, поскольку, не сумев до конца справиться с переживаниями, выслушал отчёт без должного внимания. Полистав для вида рабочую тетрадь, Виктор Михайлович всё-таки заставил себя собраться и начать разговор, ради которого пригласил подчинённого:

- Нет, Иван Алексеевич, по текущим делам у меня замечаний нет. Буду с вами предельно откровенным: мне не нравится возня западной прессы вокруг имени первого секретаря московского комитета партии Ельцина. Товарищ не так давно приступил к обязанностям, а за кордоном нет-нет, да и проскочит статейка о его, скажем так, неординарных подходах к делу. На мой взгляд, нам следует рассмотреть минимум два варианта развития событий. Либо Бориса Николаевича, по непонятным пока причинам, хотят дискредитировать в глазах высшего партийного руководства. Либо напротив, решили сделать на него ставку как на перспективного агента влияния. В будущем, конечно. Со всеми, так сказать, вытекающими. Должен заметить, что и в том, и в другом случае вам необходимо обеспечить надлежащий контроль над его окружением. Причём не только над ближайшим. Нам нужны преданные люди, скажем так, на дальних подступах. Политика открытости внешнему миру, проводимая партией, безусловно, верна и является единственно правильной. Но она многократно усиливает ответственность комитета в плане чистоты партийных рядов. Мы обязаны, Иван Алексеевич, обеспечить безопасность коммунистов руководящего звена и оградить их от возможных происков со стороны враждебных элементов. Это только на словах запад ждёт нашего пришествия с распростёртыми объятиями. Не мне вам говорить, что в реальности количество врагов нашей страны увеличивается чуть ли не в геометрической прогрессии. Как и количество «туристов», имеющих прямое либо косвенное отношение к спецслужбам. Только законченный идеалист-романтик может думать, что империалистам нужен сильный Союз. – Спохватившись, что наговорил лишнего, поспешил перейти к делу. - У вас есть соображения по этому поводу?

Генерал сделал вид, что не заметил излишней эмоциональности председателя. Он знал, что тот вернулся из Кремля и догадался, что поездка, как говорится, не задалась. Маркелов понимал, что Чебриков просто не имеет возможности называть вещи своими именами, и поэтому ограничился только одной фамилией высокопоставленного, но всё же не имеющего значительного влияния на политическую жизнь государства партийца. Иван Алексеевич мог, не выходя из кабинета, добавить к этой фамилии ещё с десяток, подкрепив информацию достоверными фактами. Однако, благоразумие взяло верх. Начальник главка посчитав, что всему своё время, решил не преступать черту, обозначенную руководителем:

- Комплекс мероприятий уже запущен, Виктор Михайлович. Наши аналитики подготовили справку, из которой следует, что интерес зарубежных спецслужб к персоне первого секретаря МГК — это стандартная реакция на назначение нового руководителя. На сегодняшний момент Борис Николаевич ещё не обрёл серьёзного политического веса, поскольку только осваивается в новой должности и формирует команду. Личность, безусловно, неординарная и, можно сказать, амбициозная. Но его амбиции — это амбиции «удельного князька», который верой и правдой служит «государю». Не более того. Специалисты уверены, что Ельцин твёрдо придерживается политики партии и не склонен к ревизионизму, а тем более к авантюризму. Хотя некоторые предпосылки к тому есть. Если коротко, то он не способен самостоятельно сформулировать цель, выработать эффективную политическую программу, отвечающую запросам общества и воплотить её в жизнь. Для этого ему нужен руководитель. А если уж совсем коротко, то он «ведомый», а не «ведущий» …

Чебриков редко позволял себе перебивать докладчика. Но сегодня ему было не до этикета:

- Я вас правильно понял, Иван Алексеевич, что если Ельцину оказать надлежащую интеллектуальную и материальную поддержку, то он вполне может поднять уровень своих амбиций от местечковых до государственных? Тем более, что обстановка в стране не так стабильна как нам бы хотелось. Слишком много развелось псевдореволюционеров. Диссиденты снова в моду вошли. Впрочем, я не об этом.

Маркелов задумался на несколько секунд, а затем ответил не очень уверенным тоном:

- Если оставить в стороне идеологию, то да.

Председатель с трудом сдержал раздражение. Он не любил уклончивых ответов:

- Забудем на время об идеологии. Я хотел бы в общих чертах ознакомиться с планом оперативных мероприятий. Вы готовы?

- Так точно. – Генерал снова открыл папку с документами. – Разрешите?

***

Поздним вечером генерал Маркелов, вернувшись от председателя, вызвал к себе начальника отдела на внеплановое совещание. Ознакомив полковника с коррективами, внесёнными в план Чебриковым, изучающе посмотрел на подчинённого:

- Что думаешь, Фёдор Иванович? Не рано мы волну разгоняем?

Опытный оперативник, понимая озабоченность начальника, поспешил успокоить генерала:

- Умные люди говорят: «Лучше раньше, чем никогда». Профилактика лишней не бывает, Иван Алексеевич. Тем более, что есть информация к размышлению. В ближнем окружении Ельцина присутствует такой Коробов Юрий Алексеевич. Старый соратник Бориса Николаевича. Настолько преданный своему шефу, что тот планировал назначить его на своё место. Что-то там не сложилось, и Ельцин забрал Коробова в столицу.

- Не вижу связи, товарищ полковник. По крайней мере, пока не вижу. Поясни. – Генерал устал и не собирался скрывать этого. - Причём здесь полный тёзка Гагарина?

Фёдор Иванович охотно согласился:

- Вы правы, Иван Алексеевич. Связь слабовата. Но дело в том, что сын Коробова, можно сказать, был сослан в Афганистан, во избежание судебного преследования. История тёмная, но мы её поднимем при необходимости. Согласитесь, случай неординарный. Я имею в виду службу младшего Коробова в ограниченном контингенте.

- И что? – Маркелов начал терять терпение. – Не тяни, Фёдор. И без тебя голова трещит. Председатель всю душу из меня вынул, а теперь ты со своими Коробкиными.

Полковник не стал поправлять начальство, а сразу приступил к главному:

- Коробов-младший попал в плен и какое-то время был вынужден контактировать с сотрудником ЦРУ Джейком Робертсом. Завтра-послезавтра материалы по делу Павла Коробова поступят в отдел.

В глазах начальника появился интерес:

- Я начинаю понимать тебя. Продолжай.

Фёдор Иванович торжествующе улыбнулся:

- Всё сходится, товарищ генерал. Сын Коробова на днях возвращается в отчий дом, а господин Робертс направляется в Москву как специалист-консультант по работе с молодёжью. Мы уже запросили материалы на него у коллег. Мне кажется, что встреча старых «друзей» неизбежна. Связь, конечно, микроскопическая, но лиха беда начало. Главное - есть за что зацепиться.

- Лихо! – Генерал даже руки потёр от удовольствия. – Кому думаешь поручить разработку?

- Капитану Трунову. Его тема. Сам в Афгане повоевал. Найдёт общий язык и с тем, и с другим. - Немного подумав, решился. – Кстати сказать, Виктор Михайлович в курсе истории Коробовых. Насколько я помню, отец обращался к нему за помощью.

Начальник главка пожал плечами. Мол, Чебриков много чего знает. Ему по должности положено.

Не дождавшись ответа, Фёдор Иванович закончил, старясь не смотреть на руководство:

- Если мне не изменяет память, то Коробов-младший сумел добраться до правительственного самолёта. Под эту лавочку наш Ошпаренный с десяток человек к госнаградам представил. Так сказать, «непосредственных участников» …

Генерал, машинально оглядевшись по сторонам, осадил не в меру разошедшегося подчинённого:

- Ты словами-кличками не бросайся. Не надо. Что за жаргон? «Лавочка», «Ошпаренный». Не приведи Господь, «Сам» узнает, как его подчинённые прозвали. Оргвыводы последуют жёсткие. Даже не сомневайся.

Глава 6. Фартовый Трунов и другие…

В главке Дмитрия Игоревича Трунова считали счастливчиком. Ещё бы! Попасть в центральный аппарат КГБ СССР в таком возрасте, да ещё без связей и протекции влиятельных родственников иначе, как удачей не назовёшь. А может, всё-таки у него кто-то есть? Сам Дмитрий никогда не рассказывал коллегам по отделу подробности своей «оглушительной» карьеры, отделываясь от расспросов шуточками в стиле Хазанова или попросту сбегая от любопытствующих под предлогом занятости. Как известно, чекисты - люди с холодными головами, горячими сердцами и чистыми руками. Но не только. Чекисты - народ понимающий. В конце концов, приняв назначение в отдел молодого Трунова как данность, коллеги оставили парня в покое, окрестив между собой «Фартовым». Видимо, сослуживцы посчитали, что псевдоним внутреннего пользования «Счастливчик» звучит легкомысленно, даже с некоторым налётом профессиональной зависти. А вот Фартовый, хоть и с блатным оттенком, будет в самый раз.

***

В жизни каждого человека существуют рубежи, разделяющие на «до» и «после». К двадцати семи годам Дмитрий насчитывал в своей коллекции целых три судьбоносных события. Первым по сроку и значимости Трунов считал Афганистан, куда был направлен практически сразу по окончании танкового училища. Отвоевав командиром взвода положенные два года, Дмитрий вернулся в Союз с орденом «Красная Звезда» и с твёрдым намерением продолжить службу в танковых войсках. Не сложилось. В тот день, когда старший лейтенант Трунов направлялся в новую часть, чтобы представиться командиру полка, к строевику накоротке заглянул особист, в надежде заполучить мало-мальски подходящего кандидата для отбора на курсы военной контрразведки в Новосибирск. Ничего не поделаешь. План есть план. Майор-строевик, недолго думая, подсунул надоедливому «молчи-молчи» личное дело вновь прибывшего офицера. Так, прослужив в полку чуть больше месяца, старший лейтенант на целый год снова оказался курсантом. Дмитрий, конечно, мог отказаться от предложения, но это было не в его характере. Идеалист по натуре, Трунов искренне считал, что служить надо там, куда родина пошлёт.

Третий рубеж в судьбе будущего капитана «обозначил» лично начальник отдела полковник Кулак. Фёдор Иванович прибыл с инспекцией в Дальневосточный военный округ, чтобы на месте разобраться в сложившей обстановке, а заодно подыскать толкового сотрудника на вакантную должность. Если повезёт, конечно. Командировка высокопоставленного чекиста совпала с раскрытием весьма сложного дела, растянувшегося на целое десятилетие. Опытный оперативник моментально уловил нестыковки в докладе начальника особого отдела, явно стремившегося присвоить себе главную роль в раскрытии. Фёдор Иванович тут же загнал подполковника в угол логичными вопросами и заставил назвать фамилию настоящего автора успешной операции. Через полгода старший лейтенант Трунов прибыл в Москву, чтобы продолжить службу в центральном аппарате.

***

С тех пор прошло почти три года, в течение которых полковник Кулак ни разу не пожалел о своём выборе. Как-то начальник главка, будучи не в лучшем настроении, обмолвился. Дескать, Трунов хоть и подаёт определённые надежды, но в настоящего опера вырасти ему не суждено. Уж больно прямолинеен и бесхитростен бывший танкист. Мол, идеализмом от него за версту прёт. Полковник не стал спорить с руководством. Просто вздохнул и ответил голосом, полным сочувствием к себе и к генералу: «Что ж здесь плохого, если сотрудник, прошедший Афган, до сих пор верит в идеалы? Я иногда завидую Фартовому. Честно говоря, мы свой идеализм давным-давно подрастеряли, Иван Алексеевич. А зря. Людей за цифрами видеть перестали. Так-то оно, конечно, лучше… в плане служебного роста. Но порою на душе мутно становится. Как будто мордой в лужу плюхнулся. Да со всего разбега, да ещё и в самую вонючую…»