Больше, чем братья

Михаил замолчал и Пашка понял, что тот ждёт от него вопроса, чтобы продолжить свою «пулемётную» речь. Заинтересованно приподняв брови, уточнил, стараясь казаться в меру серьёзным:

- Чего тебе жалко? Картошку или Подмосковье?

- В принципе, и то и другое. Но дело не в этом. – Михаил навалился грудью на край стола, подчёркивая весомость известной ему информации. – Тут такое дело, понимаешь. В середине сентября в универ Грэм Грин приезжает. Знаменитый писатель из Англии. А я вместе с вами должен картошку с морковкой копать. Вернее, копать будете вы, а я буду контролировать. В кои веки настоящий прозаик приезжает, и такой облом!

- Да уж. – Сочувственно покачал головой Павел. - Всем обломам облом.

- Остришь? – Обиженно насупился Михаил и вдруг спохватился. – Тебя как зовут-то?

- Павел. Павел Коробов. Тут такое дело…

На столе зазвонил телефон и Михаил, строго взглянув на собеседника, поднял трубку:

- Кучеров. Слушаю вас, Елена Борисовна. Кто? Коробов? Так он уже у меня. Что? Сами подойдёте? Буду рад. Всё, Елена Борисовна, договорились. Без вас не начнём. – Положив трубку, подозрительно прищурился. – Ты кто такой, если за тебя сама Козельцева вписывается?

Пашка незаметно вытер внезапно вспотевшие ладони о колени.

- Просто человек. А что? Кто такая эта Козельцева? Я с ней лично не знаком.

Кучеров снисходительно улыбнулся. Он вдруг почувствовал себя причастным к высшим университетским тайнам и поэтому заговорил тоном строгого и вместе с тем терпеливого наставника:

- Козельцева в университете с конца сороковых работает. Куратором от кагэбэ. Слышал, что официально числилась референтом ректора. И дальше бы работала, но лет пять-шесть назад ляпнула одному блатному. Вроде бы внуку члена политбюро. Дескать, дедушка не вечен, пора бы самому за ум взяться. Ну а тот внучок, видать, дедульке своему пожаловался. Короче, сейчас у нас на журфаке работает. Не внук, конечно, а сама Козельцева. Авторитетная тётка. Никто с ней связываться не хочет. Так что, считай, Пашка, крыша у тебя более чем надёжная. Если откровенно дурака валять не начнёшь. Елена Борисовна женщина справедливая. Сама тебя пинком под зад вытурит. Так какие у тебя проблемы, товарищ Коробов?

Дверь кабинета бесшумно отворилась и за спиной Павла раздался негромкий женский голос:

- А вот сейчас вместе и узнаем, и поможем. Сидите, мальчишки. Не надо вскакивать. Не в армии.

***

После обеда полковник КГБ в отставке Козельцева Елена Борисовна, набрав по памяти известный ей номер, сообщила, что проблем с зачислением студента Коробова больше не существует.

Глава 21. За восемь тысяч километров от Москвы

Первый заместитель директора ЦРУ Роберт Гейтс намерено пригласил начальника отдела стран Восточной Европы и СССР Олдрича Эймса на скромное ранчо, расположенное на окраине небольшого посёлка Маклин, что буквально в двух шагах от Лэнгли, чтобы с глазу на глаз переговорить с подчинённым и о текущих делах, и о перспективах на будущее. Оснований для подобного решения у Гейтса было предостаточно: в конторе уже несколько месяцев шла тотальная проверка сотрудников с целью выявления «крота», работающего на КГБ. Масштаб разгрома агентурной сети в СССР был таков, что в недавней беседе шеф ЦРУ, лишь следуя писаным и неписанным законам корпоративной этики, не назвал его катастрофой. В марте этого года, практически в день назначения Гейтса первым заместителем, эксперты доложили, что причиной громких провалов двойных агентов скорее всего является несметное количество «жучков», установленных советской разведкой в штаб-квартире могущественной спецслужбы. Конечно, столь смелые предположения детективов должны быть тысячу раз проверены и перепроверены, но Гейтс предпочёл избрать путь наименьшего сопротивления, пригласив шефа отдела контрразведки на ничем не примечательное ранчо. Правда, подстраховки ради, он накануне распорядился выслать группу спецов, чтобы парни прощупали каждую розетку и каждый квадратный дюйм внешне невзрачной постройки.

***

Зная о пагубном пристрастии Эймса к горячительным напиткам, Гейтс не стал предлагать гостю алкоголь, нисколько не сомневаясь, что тот правильно отреагирует на отступление от этикета, навязанного киношниками. Правда, он успел заметить недовольство в глазах начальника отдела, но не счёл нужным объясняться. В конце концов, интересы безопасности Соединённых Штатов превыше любых традиций. Потратив несколько минут на нейтральные разговоры, Гейтс откинулся на спинку кресла и, выдержав необходимую паузу, приступил к главной теме:

- Вам, безусловно, известно, Олдрич, что позавчера я имел беседу с боссом относительно перспектив Михаила Горбачёва на посту руководителя «империи зла». Мистер Кейси уверен, что основные тезисы аналитической записки под фольклорным названием «Новая метла» актуальны и на сегодняшний день. По большому счёту, Уильям прав. Горбачёв, как и год назад, остаётся популистом, опирающимся на поддержку средних слоёв партийной и государственной бюрократии. По итогам полуторагодичного пребывания у власти, можно сделать однозначный вывод, что у советского лидера нет серьёзной программы экономических реформ. Объявленная им борьба с коррупцией и привилегиями на деле оказалась грандиозным блефом. Честно сказать, о таком «вожде» мы даже не мечтали. Однако, нельзя недооценивать способность нынешнего генерального секретаря к интригам. За короткое время Горбачёв сумел избавиться от политических конкурентов. И сделал он это на высочайшем уровне. Впрочем, на мой взгляд, аналитики управления ошибаются, пытаясь втиснуть Горбачёва в привычные нам рамки этакого ковбоя. Кстати, они утверждают, что в настоящее время советскому лидеру не стоит опасаться серьёзной оппозиции в верхах, поскольку там привыкли подчиняться партийной дисциплине - наследию Иосифа Сталина. Что вы думаете на этот счёт, Олдрич?

Начальник отдела только три дня назад вышел из очередного запоя, и ему было чрезвычайно трудно следить за ходом мыслей шефа. Но по интонации Гейтса он понял, что тот ждёт от него не столько безоговорочного согласия, сколько обоснованных возражений. Подходящий ответ нашёлся мгновенно. Слабо усмехнувшись, дескать, что ещё ждать от кабинетных интеллектуалов, заговорил слегка подсевшим голосом:

- Кагэбэ продолжает громить московские и ленинградские ячейки, которые составляют основу нашей разведывательной сети. Советские военные фактически наложили вето на уступки в вопросах ядерного вооружения, и Горбачёв откровенно боится переступить обозначенную ими линию. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: руководители силовых и правоохранительных структур Союза относятся к реформам генсека с изрядной долей скепсиса. Именно они являются оппозицией нынешнего руководителя. Пока не столь явной. Но что им мешает, скажем, через полгода-год отстранить Горбачёва от власти, обвинив его уже не в пресловутом хрущёвском волюнтаризме, а в прямой измене?

Шеф с нескрываемым уважением взглянул на собеседника: «В чём, в чём, а в логике этому парню отказать нельзя. Похоже, Эймса нимало не смущает, что кагэбэ громит именно его агентуру. Впрочем, Олдрич прав. Если дело в электронном шпионаже, то спроса с него нет. Какая выдержка! Всего неделю назад прошёл унизительную проверку на полиграфе и никаких претензий. Одним словом – профессионал высшей пробы. Жаль, что не может самостоятельно справиться с алкоголизмом. Надо будет переговорить с ним на эту тему. Не сегодня».

Ослабив галстук, Гейтс позволил себе сдержанно улыбнуться:

- Вы, дружище, уловили самую суть проблемы. Однако позвольте мне вернуться к началу. Я остановился на разговоре с боссом. Все службы сейчас работают на подготовку к предстоящей встрече первых лиц. И каждая пытается внушить мистеру Рейгану, что их видение нынешней международной ситуации единственно верное. В общем, всё как обычно. У каждого ведомства свой интерес. И тем не менее, Кейси сумел убедить президента, что на этом этапе он должен проявить несгибаемую твёрдость. Аргументы серьёзные. Советский Союз на грани. Проблемы везде. От упадка в экономике до беспорядков в Польше, которые имеют все признаки народного восстания. Ну и, безусловно, затянувшаяся война в Афганистане. Идея в том, что Горбачёв должен сам обратиться за помощью к нам. И сделать это с покаянным видом, махнув рукой на национальную гордость великороссов и былое величие Союза. Конечно, босс сказал мне далеко не всё. И я уверен, что на переговорах лидеры будут говорить не только об СНВ. Не стану утверждать, что тема разоружения - лишь ширма, и всё-таки…, - Заметив неподдельный интерес в глазах подчинённого, поощряюще кивнул. – Вас что-то смущает, Олдрич? Спрашивайте. Не стесняйтесь.

Контрразведчик, с удовлетворением почувствовав, как ослабевает тремор пальцев, сосредоточил взгляд на галстуке начальника:

- Я не слышал, что Рейган и Горбачёв собираются встречаться. Напротив. Журналисты ведущих политических изданий только и пишут об очередной фазе напряжённости.

- Поверьте, дружище! - Шеф даже руки потёр от удовольствия - Скоро эта новость взорвёт всю мировую прессу. Причём дело спланировано так, что Горбачёв сам обратится с предложением о переговорах к хозяину Белого дома. Весьма возможно, что он попытается выдать своё послание за новую мирную инициативу. Впрочем, высоким политикам виднее, как они будут реагировать на эти потуги. У нас с вами другие заботы и другие задачи.

Эймс не к месту разволновался, но сумел сохранить спокойное выражение лица:

- И когда нам ждать «взрыва»? Это не пустой вопрос, сэр. Мне необходимо организовать соответствующие мероприятия.

Взгляд Гейтса стал пронзительно-серьёзным:

- Понимаю. Скорее всего, обращение советского генсека состоится в середине сентября. Президент Рейган, несмотря на осторожность и подозрительность, не станет тянуть время. Значит, встреча произойдёт где-то в октябре-ноябре на нейтральной территории. Госдепартамент предлагает рассмотреть Рейкьявик. Понимаете, Олдрич? У нас появился исторический шанс - устранить СССР как основного соперника в борьбе за мировое господство. И мы не должны его упустить. Как ни парадоксально будет звучать, но мы обязаны обеспечить пребывание Горбачёва на своём посту до тех пор, пока его действия отвечают национальным интересам Америки. Кроме того, необходимо в короткие сроки кардинально пересмотреть основные принципы деятельности вашего отдела. С учётом сложившейся ситуации с провалами, думаю, что надо более плотно работать с людьми, которые могли бы стать агентами влияния. Причём в среднесрочной перспективе. Спешка здесь не нужна. Институт агентов влияния должен функционировать в Советской России перманентно. До скончания века, если угодно. Вне зависимости от её будущего политического устройства. Но это уже задача наших преемников. А сегодня мы должны вывести из системы управления Советов ортодоксов-патриотов и заменить их на лояльных людей. Я имею в виду не только министерства и ведомства, но ближайшее окружение Горбачёва. Не вижу здесь серьёзных препятствий, поскольку эту программу начали наши предшественники. Нам надо просто внести коррективы и придать ей некоторое ускорение. Всё в духе «перестройки» мистера Горби. Я дал распоряжение аналитикам, чтобы они подготовили списки перспективных кандидатов. Как любит говорить директор: «Задействуй негодяев, если хочешь быстро выполнить работу». – Сообразив, что цитата директора звучит несколько двусмысленно, с улыбкой пояснил. - Я сейчас не про конторских экспертов. Впрочем, уверен, что многих из этого списка вы знаете сами. И тем не менее. Кстати, Олдрич, как обстоят дела с нашими людьми, приписанными к так называемым благотворительным фондам и прочим негосударственным структурам? Я имел беседы с бенефициарами этих организаций. Они с большим энтузиазмом восприняли нашу инициативу и готовы безвозмездно вложить солидные деньги в программу. Помнится, вы недавно ходатайствовали о возвращении в управление некоего Робертса? Вы не разочаровались в своём протеже? Мне стоило немало усилий, чтобы с парня сняли обвинения в государственной измене. Поверьте, я сделал практически невозможное.

Эймс слегка откашлялся в кулак, чтобы вернуть голосу привычный тембр:

- Группы готовы к командировке в Союз. Как говорят в России, ждут отмашки. В Робертсе я уверен на сто процентов. Парень извлёк серьёзный урок из своей ошибки. Но сейчас эта ошибка обретает иное звучание, так как благодаря ей у нас есть выход на сына ближайшего соратника Ельцина. Вы наверняка знакомы с этой историей. Связь слабая. Но это пока всё, что мы имеем на сегодняшний день, сэр.

Гейтс удивлённо вскинул брови:

- Вы упомянули Ельцина. Почему?

- Мистер Ельцин - креатура нынешнего лидера. Через него мы сможем получить выход на первое лицо. Кроме того, я уверен, что фамилия этого господина наверняка есть в списке экспертов. Когда я смогу ознакомиться с документом?

- Хоть сегодня.

***

Через два дня список действующих и потенциальных агентов влияния с соответствующими комментариями был в руках полковника КГБ Виктора Ивановича Черкашина. Первый заместитель директора ЦРУ в то время ещё не знал, что Олдрич Эймс уже полтора года работает на советскую разведку.

Глава 22. Беспечный бродяга

Павел и Михаил распрощались как добрые приятели. После короткого рассказа о пребывании в плену, на который Коробов решился лишь под серьёзным давлением Козельцевой, с Кучерова слетела присущая старшекурсникам спесь: он долго от всей души тряс руку нового товарища, обещая всестороннюю поддержку и помощь.

***

Пашка вышел на проспект Маркса и, взглянув на часы, с удивлением обнаружил, что знакомство с альма-матер заняло всего-навсего полтора часа. «В моём распоряжении уйма времени. – Думал новоиспечённый студент журфака, шагая к станции метро «Кропоткинская». – Ничего. Королева подождёт. Мне ведь надо проветрить мозги и собраться с мыслями? Надо. В конце концов, мы с ней точное время не обговаривали».

Он брёл почти наугад, руководствуясь инстинктом и желанием не думать о чём-либо серьёзном. Павел зачем-то убедил себя, что непременно должен пройти по Крымскому мосту мимо парка Горького и только там сделать короткий привал, чтобы окончательно сориентироваться по карте. Маршрут прочно закрепился в памяти, но Павел с удовольствием сворачивал в неприметные переулки, ничуть не опасаясь заблудиться или оказаться в тупике. Он чувствовал себя беспечным бродягой и был счастлив от ощущения пусть мимолётной, но в это же время ничем не ограниченной свободы. Когда, по его прикидкам, до очередной станции метро оставалось пройти метров пятьсот, за спиной послышался тяжёлый топот нескольких пар ног и чей-то отчаянный выкрик: «Дорогу! Твою мать...». Коробов послушно шагнул вправо, уступая тротуар группе ребят в кожаных куртах с заклёпками и цепями. Те вихрем пронеслись мимо, громыхая подошвами высоких армейских башмаков, и через пару секунд исчезли, нырнув под арку старенького обшарпанного особнячка.

«Поди разберись в этих неформалах, - подумал Пашка, намереваясь продолжить движение к Садовому кольцу, - Двое - точно металлисты. Один с фиолетовым ирокезом на башке. Походу, панк. Четвёртый - сто процентов гопник. Может даже один из тех, кто недавно на набережной меня прессануть хотел. Какой-то странный симбиоз. Гопы вроде не жалуют панков. Им всё равно кому морды бить. А тут вместе подорвались. С какого перепугу? Не иначе менты».

Неутомимый путник успел сделать несколько шагов, как позади снова раздался топот ног. «Ого! На этот раз не меньше десятка. Легко бегут ребятишки. Явно не в берцах и явно не менты» – Павел, с трудом заставив себя не оглядываться, шагнул в сторону и замер в ожидании. Ему ужасно не хотелось влипнуть в очередную историю. И не только потому, что запросто мог опоздать на рандеву с несостоявшейся невестой, но ещё и потому, что совсем недавно дал слово куратору не искать приключений.

- Слышь, ты, блондин? Не видел, куда волосатики с гопником подевались? – Голос незнакомца звучал так ровно и спокойно, словно он не бежал ещё пару секунд назад, а совершал моцион здоровья ради. – Только давай не коси под незнайку. Они точно мимо тебя пробегали.

Пашка, заранее изобразив дружелюбнейшую улыбку, развернулся и тут же замер от неожиданности: перед ним толпилось человек двадцать крепких парней в клетчатых брюках и в опрятных светлых рубашках. У некоторых на груди алели комсомольские значки. «Блин... Любера! – Павел почувствовал, как дружелюбная улыбка сама по себе превращается в идиотскую. – Дома в Свердловске всё мечтал познакомиться… вот и познакомился. На свою голову».

- Чо? Нормальных пацанов не видал? Или язык прикусил? – Не унимался вожак. – Я тебя по-русски спрашиваю.

Память сработала чётко, подкинув мысль о находящемся неподалёку бассейне, куда якобы повернули беглецы. Коробов, чутьём угадав счастливый исход, повеселел:

- От одного твоего вида язык проглотить можно. А вас тут навскидку целый разведвзвод. Ты себя в зеркале видел? Смотри, братишка, сам не испугайся. Рэмбо скулит и отдыхает.

Народ ожил, мешая в нестройном гуле сдержанное возмущение и одобрительные смешки. В глазах старшого вспыхнула искорка уважительного интереса:

- Ты чо, братан, после армейки? То-то я смотрю, весь белый. Небось, в Афгане служил?

- За речкой. – Зачем-то поправил Пашка. – Тебя как зовут?

- Лёха. Это если для своих. – Парень хотел было протянуть руку, но передумал. – Тебе зачем?

- Слушай, Лёха, давай начистоту? Я вообще-то хотел твою команду к бассейну отправить, чтобы рокеры не огребли почём зря. А теперь скажу так: сами разбирайтесь в своих непонятках. Я не при делах. Стрёмно мне в стукачах ходить, даже если никто об этом не узнает.

Старшой картинно насупился. Ему явно импонировало поведение не по годам седого ровесника:

- Что ли, самый смелый? Эти уроды нам стрелу забили у парка, а сами ментов туда подогнали. Нормально?

- У вас, пацаны, свои разборки, а у меня свои. – Пожал плечами Пашка. - Вы неформалов гоняете по идейным соображениям, а мне с барыгами по наркоте надо разобраться. Так что давай, Лёха, краями разойдёмся, чтобы не мешать друг другу. А насчёт моей смелости ты зря спросил. Всё равно вы одного всей бригадой месить не станете. Неправильно это. Ну как? Разбегаемся?

Алексей махнул рукой, как заправский байкер, и ребята с готовностью расступились, освобождая путь:

- Лады. Может, помощь нужна? – Подумав секунду, поинтересовался. – Тебя как зовут-то? А то так и разбежимся, не познакомившись. Нормальных людей, конечно, больше, чем фуфлыжников. Но каждый на вес золота.

«А вдруг?» - подумал Коробов и внимательно посмотрел на любера:

- Меня Павлом зовут. Тебя где разыскать можно?

Старшой кивнул с довольным видом:

- У нас в городе спросишь качалку «Титан-Любер». Не парься, Паха. Тебе любой местный дорогу покажет. Спросишь Лёху Платона. Короче, найдёшь. Давай, братишка. А мы покуда твоих «подопечных» попытаемся отыскать. Ты ведь не подскажешь?

Пашка крепко пожал протянутую ладонь:

- Нет. Без обид, Лёха?

- Какие тут обиды, если дело в принципы упёрлось.

***

«Вот и Лёха меня «Пахой» окрестил. – Думал Павел, сворачивая к Крымскому мосту. – Сговорились, что ли? Разыщу Фрола, спрошу. Может, я и в правду на какую-нибудь птицу похож? Хотя Толику моя кличка не по душе пришлась. Эх, Толик, Толик… Угораздило тебя тогда за сигаретами в дукан мотнуться. Жил бы сейчас… на трубе играл в доме культуры. И с головой бы дружил».

- Стоять! Выход на мост закрыт.

Пашка вздрогнул, возвращаясь в реальность, поднял глаза и увидел стоящего перед ним милиционера с сержантскими лычками на погонах.

- Почему? – Коробов вдруг сообразил, что вопрос неуместен и сразу включил «простачка». – Не местный я. От экскурсии специально отбился, чтоб по Крымскому мосту прогуляться.

Сержант насупился и хотел было приструнить разговорчивого туриста, но из-за его спины раздался знакомый голос Виталия - старшего лейтенанта милиции, фамилию которого Пашке так и не довелось узнать.

- Здорово, Павел Юрьевич! – Офицер бесцеремонно отодвинул сержанта в сторону и шагнул навстречу, протягивая руку. – А я стою и думаю, кого мне здесь не хватает? Вечно ты в самом эпицентре событий. Никак пришёл своих металлистов поддержать? Дэн попросил, что ли?

- Нет. Дэн меня ни о чём не просил. – Павел с удовольствием пожал ладонь сотрудника и виновато заглянул ему в глаза. – Чесслово, Виталий. Я просто шёл в «Шоколадницу». У меня там, можно сказать, свидание.

- Свидание, говоришь? Свидание - дело нужное. – Старлей слегка рассеяно огляделся по сторонам. – Только ты через мост никак не пройдёшь. Пешеходам проход запрещён. У парка должна была разборка состояться между люберами и прочим сбродом. Вот нас со всей округи сюда и подогнали в срочном порядке. Пока тишина, но команды сворачиваться нет. Тебе часа три подождать придётся. Не меньше. – Заметив помрачневшее лицо знакомца, залихватски махнул рукой. – Ладно. Прыгай в уазик. Довезу до места. Только учти дружище, должок твой растёт в геометрической прогрессии. Потянешь?

- Так точно, товарищ старший лейтенант!

- Кончай дурака валять, Пашка. Я тебя всего на три года старше.

***

Верочка сидела у витрины и приветливо улыбалась. Коробов потряс головой, прогоняя навязчивый образ. Верочка растаяла и парень встретился взглядом с Викторией.

- Классно выглядишь, подруга. – Глухо пробормотал Павел, усаживаясь напротив. - Давно ждёшь?

- С морковкиного заговенья. Где шлялся, женишок? – Взгляд девушки был полон негодования. – Только не говори, что милиция задержала. И, пожалуйста, не ссылайся на дела в университете. У тебя их по определению быть не может.

- С милицией почти угадала. Только не «задержала» а, напротив, доставила на место с почётным эскортом и со всем уважением. Старлей Виталий. Помнишь его?

- Помню. Давай к делу? – Взгляд Виктории заметно потеплел. – Извини, но у меня на самом деле времени мало. Будешь кофе с пирожным?

Пашке снова захотелось подурачиться. Его буквально распирало от счастья и ощущения свободы. Приняв озадаченный вид, нарочито смущённо посмотрел на девушку:

- Послушай, Вика. Ты знаешь кто такой Засурский?

Удивлению собеседницы не было предела. Казалось, глаза Виктории растеклись на пол-лица:

- Конечно, знаю. Ясен Николаевич Засурский - известный человек в студенческом мире. По крайней мере, здесь, в Москве. Ты зачем меня о нём спрашиваешь?

— Вот и я думаю. – Скорбно вздохнул Павел. - Зачем я тебя спрашиваю?

- Дурак! – Беззлобно возмутилась Виктория и тут же отомстила. – У тебя лицо счастливого беспечного идиота.

- Всё верно, Вероч… Извини. Вика. Только ключевые слова здесь «счастливый» и «беспечный». А «идиот» пусть остаётся на твоей совести. Давай к делу. Как твой брат? Наверное скандал устроил, когда за ним санитары приехали?

- Не знаю. Я побоялась домой идти. В Ленинку поехала к коллоквиуму готовиться. А у отца спрашивать не стала. Папа к вечеру набрался до положения риз. Родители долго в столовой друг на друга орали. Впервые в жизни. Знаешь, Пашка? Мне кажется, что зря я тебя послушалась. Может, Алик сам смог справиться?

- Нет. Ты всё сделала правильно. – Павел положил руку на ладонь Виктории и участливо заглянул в глаза. – Мой тебе совет, подруга. Завязывай с «металлической» мишурой и займись вплотную учёбой. Иначе сама в дурку угодишь. А сейчас давай, пока время есть, сгоняем на адрес к барыге. Если повезёт, то ты мне его издали вживую покажешь. Чтобы я потом тебя не дёргал. Он нас с тобой вместе не должен видеть. Ну что? Погнали?

- Погнали.

Глава 23. Трудности воскрешения

Начмед полка взглянул на командира разведроты виноватыми глазами:

- Если Олег через пару часов не ляжет на операционный стол, то шансы у него равны нулю… В Кабул ему надо…

Старший лейтенант Гладышев, проглотив ком в горле, заговорил хриплым голосом, не особо заботясь о последовательности:

- За пару часов не успеем. Летуны при мне связались с базой. Борт уже готов. Говорят, пойдём на пределе. Так что долетим быстро. Но вряд ли получится до госпиталя доставить за два часа.

- Тогда не знаю. Я и так два часа с потолка взял. Возможно, Фролова будем выгружать уже в другом статусе.

***

Командир экипажа глубоко затянулся и щелчком запулил окурок в сторону проволочного заграждения:

- Блин! Даже ополоснуться не дали. Только с вылета - и снова-здорово… притом, считай, на ночь глядя. Когда это кончится, Михалыч?

Двадцатитрехлетний офицер, до глубины души польщённый неформальным обращением командира, с важным видом пожал плечами:

- До замены ещё полтора месяца, товарищ капитан. Вот вернёмся в Союз, тогда и отмоемся, и отоспимся как следует.

- Слыхал краем уха, что кого-то шишку в Кабул доставить надо. – Подключился борттехник. - Видать, в высоких чинах, раз передохнуть не дали.