Во власти Бездны

— Это... - голос перехватило.

— Ты, двадцать лет назад. Момент, когда твоё сердце остановилось.

Гостья смотрела на себя и на отца, который ещё не знал, что дочь вернётся, и не могла отвести взгляд. Внутри что-то дрожало, но это не был страх. Так бывает, когда находишь старую фотографию и понимаешь: этот миг навсегда твой. И ещё странное, тёплое чувство от того, что кто-то сохранил его. Что этот миг не исчез, а остался здесь, в главном зале, среди прочих важных мгновений.

— Ты сохранил его, - прошептала она.

— Я сохраняю все важные мгновения.

— Но я же не умерла.

— Ты умерла на четыре минуты. Этого достаточно.

Рука сама потянулась к шару, не спрашивая разрешения. Холод обжёг пальцы, но она не отдёрнула. Изображение внутри дрогнуло, и на мгновение показалось, что девочка в шаре открыла глаза.

— Зачем ты показываешь это мне?

— Чтобы ты поняла, - ответил Архивариус. - Ты не просто гостья. Ты часть коллекции. С того самого дня, когда твоя душа коснулась Пустоты. Я хранил тебя задолго до того, как ты назвала моё имя.

Шар погас и он убрал его обратно в ячейку. Движения были медленными, почти бережными.

Алисия стояла молча. Мысли неслись вскачь, но ни одна не задерживалась надолго. Она часть коллекции. Экспонат. Но почему тогда это не пугало? Почему внутри разливалось странное, почти тёплое чувство?

— Ты говоришь это так, будто я вещь.

— Нет, - он повернулся, и разные глаза встретились с её. - Вещи не спорят, не благодарят замок и не гладят моих теней.

Уголки губ дрогнули:

— Ты заметил.

— Я замечаю всё.

Пауза затянулась. Тени на стенах колыхались безмолвными свидетелями. Река под полом текла своим чередом. А потом Архивариус сделал то, чего гостья не ожидала: протянул руку ладонью вверх так же, как в спальне после эксперимента и замер в ожидании.

— На сегодня достаточно, - произнёс он. - Ты прошла проверку.

— Я её проходила? - она вложила ладонь в его, чувствуя знакомый холод. - А если бы не прошла?

— Тогда ты была бы в шаре, а не здесь.

— Утешает.

Пальцы чуть сжались, самую малость, на долю секунды. И Алисии показалось, что это значило куда больше.

— Завтра, - сказал он, отпуская её руку, - ты получишь доступ в библиотеку, в закрытые секции. Там есть тексты, которые объяснят многое из того, что ты видела сегодня.

— Ты разрешаешь?

— Ты заслужила.

Он развернулся и двинулся обратно к трону, высокий силуэт на фоне тысяч хрустальных шаров. Гостья проводила его взглядом и повернувшись, пошла к выходу. У арки тени сомкнулись за её спиной, отрезая зал, но не раньше, чем до слуха донёсся тихий голос:

— И Алисия...

Она обернулась.

— Ты не экспонат. Ты исключение.

***

Обратный путь занял меньше времени. У двери в спальню гостья остановилась и обернулась к теням.

— Спасибо, - сказала она. - За то, что показали тогда, в круглой комнате. Без этого я бы, наверное, не выдержала сегодня.

Тени качнулись, все разом.

В спальне было тепло. Камин горел ровным серебряным пламенем, на столе ждал ужин, а на подушке лежал свёрток. Алисия развернула его и обнаружила мягкие тапочки из тёмно-серой шерсти, подбитые чем-то пушистым.

— Замок, - прошептала она, - ты балуешь меня.

Серебряные прожилки на потолке мигнули в ответ.

Позже, сидя с дневником у камина, она записала:

«Тронный зал. Главная коллекция. Тысячи шаров амфитеатром вокруг трона. Он показал трёх: короля-тирана (справедливо); женщину, отдавшую страх добровольно (печально), и... меня. Моя смерть в семилетнем возрасте хранится здесь двадцать лет. Назвал "исключением". Спросить себя: что я чувствую? Не страх. Скорее странное спокойствие от того, что кто-то хранил меня задолго до моего прихода. Завтра библиотека. Закрытые секции.».

Она закрыла дневник и посмотрела на тени в углах.

— Вы знали? - спросила она тихо. - Про шар, что я часть коллекции?

Тени промолчали, что уже сходило за ответ.

И Алисия Вэллс, лучший этнограф своего поколения, единственная смертная, пережившая Бездну, улыбнулась в темноту.

Глава 8. «Мне не страшно»

Замок Бездны. Вечер того же дня.

После возвращения из Тронного зала Алисия долго не могла найти себе места.

Спальня, ещё утром казавшаяся почти уютной, теперь ощущалась тесной. В голове всё ещё звучал низкий голос Архивариуса: «Ты часть коллекции. Я хранил тебя задолго до того, как ты назвала моё имя». А перед глазами стоял маленький хрустальный шар с девочкой внутри, умирающей на кровати под стук дождя.

Она расхаживала по комнате от стены к стене и босые ступни утопали в ковре. Тени провожали её взглядами, но не вмешивались. Кажется, они понимали, что ей нужно время.

— Часть коллекции, - пробормотала она в третий раз, пробуя слова на вкус. - Экспонат.

И всё же что-то не сходилось. Экспонаты не получают доступа в библиотеку и уж точно не говорят: «Ты исключение».

Тени у изножья кровати колыхнулись, словно подтверждая эту мысль.

Алисия остановилась у стола. Дневник лежал раскрытым на последней записи, и свежие чернила поблёскивали в свете камина. Перечитала написанное час назад и поморщилась. Слишком сухо. Слишком по-научному. Как будто она пыталась спрятаться за терминами от того, что действительно чувствовала.

Рука сама взяла перо. Обмакнула в чернильницу и замерла над бумагой, а затем вывела на чистой странице всего одну фразу:

«Мне не страшно».

Перо замерло. Она смотрела на эту короткую фразу и чувствовала, как внутри что-то медленно отпускает. Не страх, его не было с семи лет. А напряжение, которое она носила в себе все эти дни, сама того не замечая. Напряжение от ожидания: когда же наконец станет страшно? Когда дрогнет сердце? Когда захочется бежать?

В дверь постучали.

Алисия отложила перо и обернулась. Стук был робким. Так мог стучать только один обитатель замка.

— Войди, Хлоп.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова бесёнка. Жёлтые глаза обшарили комнату: цела ли гостья, на месте ли, не лежит ли без чувств. И только убедившись, что всё в порядке, Хлоп протиснулся внутрь целиком. В руках он держал поднос, на котором исходила паром чашка и лежала горка печенья.

— Я подумал, вам надо, - сообщил он, устанавливая поднос на стол. - После Тронного зала всегда надо. Тени говорят, вы долго там были. Я ждал в коридоре, но меня прогнали. Сказали - не мешай. Я и не мешал. Я просто сидел. Я не считал сколько именно, но у меня хвост затек.

— У тебя нет хвоста.

— Значит, затекло что-то другое, - бесёнок шмыгнул носом. - В общем, я принёс чай и это печенье. Замок испёк. Он, кажется, волнуется.

Алисия взяла чашку. Чай был горячим, с привкусом мяты и ещё каких-то незнакомых трав. Сделала глоток и почувствовала, как напряжение окончательно уходит из плеч.

— Спасибо, - сказала она. - И замку, и тебе.

— Мне-то за что? - Хлоп присел на край кресла, свесив босые ноги. - Я только принёс. Это замок всё делает, а я так, бегаю туда-сюда. У меня должность такая. Ну, неофициально.

— А ты знаешь, зачем он показывал мне коллекцию?

Бесёнок задумался. Дым на его голове сменил очертания, из торчком стоящего стал задумчиво-вихрастым.

— Ну... - протянул он, - хозяин странный. Он три тысячи лет никому не показывал шары. Вообще. Ну, кроме тех случаев, когда... - осёкся и сглотнул.

— Когда создавал новый?

— Ага. Тогда да, но это другое. А чтобы вот так, пригласить, показать, дать посмотреть... - Хлоп покачал головой. - Не было такого. Ни разу. Тени говорят, вы особенная. Они мне каждый день говорят: «Она особенная, Хлоп, ты уж постарайся, не напугай её, не урони ничего, не хлопай слишком громко». Как будто я могу не хлопать. Я всегда хлопаю. Это моя суть.

Алисия задумчиво отпила ещё глоток. Особенная. Исключение. Часть коллекции, но не экспонат.

— Хлоп, - сказала она, - а ты боишься его?

Бесёнок вздрогнул так сильно, что дым на голове встал дыбом.

— Конечно! Все боятся! Я боюсь, Найя боится, тени боятся, даже замок боится, хотя он просто замок. Его все боятся. Потому что он Архивариус. Он хранит смерть. Он...

— А я нет, - перебила она.

Хлоп замолчал. Жёлтые глаза уставились на собеседницу с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и что-то ещё, похожее на робкую надежду.

— Я знаю, - прошептал он. - Тени говорят, что когда он показывал шары, ваше сердце билось ровно. Даже когда он показал ваш собственный шар. Это... это неправильно, но хорошо-неправильно. Понимаете?

— Понимаю.

— И ещё, - бесёнок придвинулся ближе и заговорил совсем тихо, - тени говорят, что когда вы ушли из зала, хозяин ещё долго сидел на троне и смотрел на тот шар. Маленький, с девочкой. И татуировки у него стали такого цвета, как будто... ну...

— Как будто ему весело?

— Нет, - Хлоп мотнул головой. - Как когда вспоминаешь что-то важное.

В комнате повисла тишина. Даже пламя в камине притихло, словно прислушиваясь. Алисия смотрела на бесёнка, а видела другое: высокую фигуру на троне, склонённую над хрустальным шаром с семилетней девочкой внутри.

— Он сказал, что я исключение, - тихо произнесла она.

— Ого, - выдохнул Хлоп. - Это... это очень. Хозяин никогда никого так не называл. Он вообще не любит исключения. Они нарушают порядок, а он любит порядок. Всё должно быть по местам: шары в ячейках, тени в углах, страх в сердцах. А вы... вы всё нарушаете, но ему нравится. Я вижу.

— Как ты можешь видеть? Ты же прячешься от него.

— Я прячусь, но я смотрю! - возмутился бесёнок. - У меня работа такая: смотреть и докладывать. Только я не докладываю, потому что если я доложу то, что вижу, он меня... ну, в общем, я не докладываю.

— А что ты видишь?

Хлоп замялся, а дым на его голове закрутился спиралью.

— Я вижу, - начал он медленно, - что когда вы рядом, хозяин теплеет. Не физически, конечно, он всегда холодный, как лёд. Но внутри. Татуировки у него светлеют. И он... он смотрит на вас дольше, чем на других. На других он вообще не смотрит, только если убить собирается. А на вас – постоянно, особенно когда не видите.

Алисия отставила чашку и подошла к окну.

— Когда я была маленькой, - заговорила она, не оборачиваясь, - отец учил меня чинить часы. Говорил: «Смотри, Алисия, вот эта шестерёнка - сердце. Если она сломается, время умрёт». Я спрашивала: «А что будет, если время умрёт?» А он отвечал: «Ничего. Просто всё остановится и тогда мы наконец увидим, что было до начала». Я не понимала, а теперь...

Она повернулась к бесёнку и посмотрела ему прямо в глаза.

— Теперь я знаю то, что было до начала, вот оно. - Гостья обвела рукой стены замка. – Пустота, а в ней Архивариус, который ждал меня.

Хлоп молчал. Впервые за всё время он не тараторил, не размахивал руками, не хлопал. Просто сидел в кресле, серый комок дыма и паники, и смотрел на неё с выражением, которое меньше всего ожидаешь увидеть на лице бесёнка.

С пониманием.

— Вы поэтому не боитесь? - спросил он тихо. - Потому что знали? Знали, что он ждёт?

— Я не знала, я чувствовала.

Ответ повис в воздухе. Алисия вернулась к столу, взяла дневник и дописала под фразой «Мне не страшно» ещё одну строку:

«Мне спокойно. Так спокойно, как не было с детства. Я не знаю, что это - искра Пустоты, связь, судьба? Но я знаю, что здесь моё место. Не в клетке. Не в коллекции. Просто здесь».

Бесёнок сполз с кресла и на цыпочках подошёл к столу. Заглянул в дневник без спроса, но с таким благоговением, что она не стала его одёргивать.

— Вы это ему покажете? - шёпотом спросил Хлоп.

— Когда-нибудь.

— А он... он что-нибудь вам говорил? Ну, кроме того, что вы исключение?

Алисия вспомнила тронный зал. Шары, горящие вокруг амфитеатром. Свою смерть в хрустале. И его голос: «Я хранил тебя задолго до того, как ты назвала моё имя».

— Он сказал, что я часть коллекции, - произнесла она. - Но добавил, что я исключение. И ещё... - гостья помедлила, - он сказал, что замечает всё.

— Ого, - выдохнул Хлоп. - Это... это так по-архивариусски. У него все слова такие: холодные, но значат больше, чем кажется. Я за триста лет научился понимать. Когда он говорит «несносный элемент» - это значит «я тебя пока не убил». Когда говорит «любопытно» - это значит «продолжай». А когда говорит «исключение»...

— Что?

Бесёнок посмотрел на неё снизу вверх, и в жёлтых глазах блеснуло что-то, похожее на слёзы.

— Это значит «я тебя выбрал». Он никогда никого не выбирал. Никогда.

В комнате снова стало тихо. Пламя в камине горело ровным серебряным светом. Тени на стенах замерли, как зрители в финале пьесы. Алисия закрыла дневник и прижала его к груди.

— Спасибо, Хлоп, - сказала она. - Ты хороший друг.

Бесёнок всхлипнул. Дым на его голове задрожал и рассыпался мелкими искрами, но тут же собрался обратно.

— Меня никогда не называли другом, - прошептал он. - Никогда. За триста лет. Только «элемент», «помеха», «бесполезный» и «отойди, Хлоп, ты мешаешь».

— Значит, пора начать.

Он шмыгнул носом и выпрямился. Впервые за всё время в его осанке появилось что-то, напоминающее гордость.

— Я пойду, - сказал он. - А то тени волнуются, когда я долго в одном месте. Они говорят, что от меня рябь, но я ещё приду. Можно?

— Можно.

У двери бесёнок обернулся:

— А завтра вы идёте в библиотеку? В закрытые секции?

— Да. Он разрешил.

— Ого, - Хлоп покачал головой. - Закрытые секции. Даже я там не был. Ну, был, но меня выгнали. Сказали: не твоего ума дело. А у меня ум есть, просто он... другой. Специфический.

— Я расскажу тебе, что найду, - пообещала Алисия.

— Правда? - жёлтые глаза вспыхнули. - Тогда я принесу печенье. Много печенья. И чай. И, может быть, замок испечёт пирог. Он умеет пироги, я точно знаю, просто раньше было не для кого.

Дверь закрылась. Гостья осталась одна, если можно назвать одиночеством присутствие десятка теней, которые теперь располагались по всей комнате, как молчаливая свита.

Она села к камину и долго смотрела в серебряное пламя. Мысли текли медленно и спокойно. Впервые за много лет ей не нужно было анализировать, записывать, систематизировать. Достаточно было просто быть. Просто чувствовать.

Засыпая, она услышала знакомый шёпот Пустоты, которая выбрала её задолго до того, как она узнала своё предназначение.

— Ты вернулась, - говорил шёпот. - Ты назвала имя. Ты наша.

— Я знаю, - ответила она, проваливаясь в сон. - Я не боюсь.

Глава 9. Условия содержания

Замок Бездны. Утро следующего дня.

Пробуждение принесло с собой трезвую, холодную ясность, какая бывает после долгой ночи размышлений.

Алисия села на кровати и откинула балдахин из теней. Те послушно разошлись, открывая комнату, залитую привычным полумраком. Утро встретило гостью чашкой горячего чая на тумбе, тёплыми тапочками у кровати и насыщенной тишиной.

Но сегодня всё это не успокаивало. Сегодня внутри зрела решимость.

За последние дни Архивариус успел сделать несколько широких жестов. Показал главную коллекцию. Назвал исключением. Пообещал доступ в закрытые секции библиотеки. Вчера вечером Хлоп, захлёбываясь восторгом, поведал, что хозяин «выбрал» её. И где-то глубоко внутри, Алисия чувствовала: это правда. Но выбор - палка о двух концах. Если тебя выбрали, ты тоже имеешь право голоса. Или ты не избранная, а просто удобная.

Гостья допила чай и поднялась. Оделась в дорожную рубашку и брюки - привычную броню, в которой она чувствовала себя не просто девушкой, попавшей в чужой мир, а учёной, исследовательницей. Серебряная спица легла в волосы. У двери девушка остановилась и посмотрела на тени, выстроившиеся вдоль стен.

— Вы знаете, где он, - произнесла она.

Старшая из теней скользнула вперёд и качнулась в подобии кивка.

— Ведите. Разговор есть.

Тени переглянулись между собой, если можно так назвать безмолвный обмен колебаниями, и двинулись в коридор.

***

Кабинет Архивариуса встретил знакомым холодом и светом хрустальных шаров.

Хозяин сидел за рабочим столом, склонившись над свитком. Чёрные волосы были распущены, одежда - простая, домашняя: рубашка с открытым воротом, обнажающая линии на коже. В кабинете царил порядок, нарушаемый лишь одним: на углу стола лежал раскрытый дневник гостьи, и рядом перо, которым он, судя по всему, только что делал пометки.

— Ты рано, - произнёс Вал'Тирион, не поднимая глаз.

— Ты читаешь мой дневник, - ответила она вместо приветствия. - Мы договаривались, без спроса нельзя.

— Я читаю с разрешения, - длинные пальцы перевернули страницу. - Ты оставила его открытым на столе вчера вечером. Это можно счесть за приглашение.

— Я оставила его открытым, потому что заснула, а не приглашала.

— Сложно провести границу.

Алисия прошла вглубь комнаты и остановилась у шкафа с шарами. Пальцы скользнули по холодному стеклу ячеек.

— Я пришла не спорить о дневнике, - сказала она, поворачиваясь. - Я пришла обсудить условия.

Вал'Тирион поднял голову. Взгляд остановился на гостье и в их глубине мелькнуло нечто похожее на интерес.

— Условия? - переспросил он.

— Моего пребывания здесь. Ты сам сказал, что я исключение, но пока что исключение выглядит так: меня приводят в комнату, меня провожают на кухню, меня приглашают к трону и меня испытывают ночью без предупреждения. Я хочу это изменить.

Архивариус отложил перо и выпрямился в кресле. Теперь внимание его было полным, она чувствовала это кожей.

— Говори, - произнёс он.

— Первое, - Алисия шагнула ближе, - свобода передвижения. Я хочу ходить по замку без сопровождения. Если я захочу в библиотеку, я иду в библиотеку. Я отказываюсь быть птицей в клетке, даже если клетка красивая.

— Второе, - она загнула палец, - вести извне. Мой наставник, профессор Грейвз. Команда - Джейкоб, Келлан, Томас. Они были со мной в экспедиции, когда ты меня забирал. Я хочу знать, что с ними. Хочу знать, что происходит в мире Яви. Тени докладывают тебе обо всём, пусть рассказывают и мне.

— Третье, - палец загнулся снова, - никаких экспериментов без моего согласия. Ты пришёл ночью и испытал мой страх. Результат тебя устроил, но в следующий раз ты спрашиваешь, я имею право отказаться. Не собираюсь быть лабораторной мышью или экспонатом, даже если моя смерть хранится в твоём шкафу.

Тишина после этих слов сгустилась до звона. Алисия стояла прямо, глядя в разноцветные глаза, и не отводила взгляда. Сердце билось ровно, даже руки не дрожали.

Вал'Тирион молчал. Татуировки на его лице бежали быстрее обычного. Он медленно поднялся из-за стола и комната сразу стала меньше. Высокая фигура нависла над гостьей, но та не отступила.

— Ты требуешь, - произнёс он. Голос звучал низко, но без угрозы.

— Требую.

— Никто не требовал от меня ничего три тысячи лет.

— Значит, пора начать, - она повторила вчерашние слова, сказанные Хлопу, и уголки её губ дрогнули. - Ты назвал меня исключением. Исключения не живут по общим правилам, они устанавливают свои.

Пауза растянулась на несколько ударов сердца. Затем Архивариус сделал то, чего посетительница не ожидала - склонил голову. Не в поклоне, а в жесте, который означал признание: противник сделал ход, заслуживающий ответа.

— Первое, - заговорил он, и интонация выдавала в нём существо, привыкшее к договорам древнее человеческих законов, - свобода передвижения. Ты получишь её. Замок будет открывать перед тобой все двери, кроме тех, что ведут в глубинные слои Пустоты. Туда ты не пойдёшь без меня. Это не условие - это мера безопасности. Искра Пустоты в тебе спит, но нестабильна. Глубины могут разбудить её так, как ты не хочешь.

Алисия кивнула.

— Второе, - продолжал хозяин кабинета, - вести из Яви. Тени следят за границами и видели твоего наставника. Профессор Грейвз вернулся в Университет. Он жив. Команда разошлась по домам, получив плату. Церковь объявила тебя пропавшей, но пока не проклятой. Это всё, что известно на сегодня, дальнейшие известия будут сообщаться тебе по мере поступления.

Услышав о Грейвзе, гостья выдохнула. Не пострадал. Старый профессор жив, это было важнее всего.

— Третье, - Архивариус сделал шаг, сократив расстояние между ними до минимума, - эксперименты. Ты права. Ночной визит был проведён без предупреждения. Приношу...

Он запнулся. Слово далось с видимым трудом, как будто его выталкивали из горла против воли.

— ...извинения.

Алисия моргнула. Древнее зло перед ней извинялось. Где-то в углу тени беззвучно колыхнулись. Видимо, для них это было таким же шоком, как и для неё.

— Впредь, - продолжил Вал'Тирион, и татуировки на его скулах вспыхнули, - я буду спрашивать. Это не значит, что я не буду проверять твои границы. Я наставник - ты ученица. Проверки неизбежны, но о каждой ты будешь знать заранее.

— Принято.

— Взамен, - произнёс он, и голос приобрёл знакомую властность, - ты будешь делать все, что я скажу на «уроках». Искра Пустоты должна быть взята под контроль. Ты не станешь уклоняться от занятий. Ты не будешь рисковать собой без необходимости. И ты...

Он помедлил.

— ...ты не уйдёшь из замка без моего ведома. Не потому, что ты пленница. Потому что за границей Изнанки тебя ждут те, кто хочет использовать искру в своих целях.

Алисия задумалась. Последнее звучало как ограничение, но она не могла не признать его правоты.

— Согласна, - сказала она наконец. - Но у меня есть ещё одно условие.

— Слушаю.

— Библиотека. Ты обещал доступ в закрытые секции ещё вчера. Я хочу, чтобы это обещание было выполнено сегодня. Не «когда сочтёшь нужным», а сейчас.

Татуировки на лице Архивариуса дрогнули, кажется, он ожидал этого.

— Ты торгуешься, как купец с южного побережья, - заметил он, и в голосе слышалась ироничная насмешка.

— Я торгуюсь как этнограф, который десять лет искал знания, а теперь оказался в одном замке с крупнейшим архивом за всю историю и до сих пор не получил к нему полного доступа. Это называется не «купец», а «профессионал».

— Допустим.

— Так что?

Вал'Тирион вернулся к столу и взял перо. Затем развернул чистый свиток, написал несколько строк на Древнем Наречии и протянул посетительнице.

— Это пропуск, - пояснил он. - Запечатанный моей волей. Покажешь его дверям закрытых секций, они откроются. Без пропуска ни один смертный не войдёт в эти залы.

Алисия взяла свиток. Пергамент был холодным, а символы на нём мерцали серебром.

— Почему ты даёшь мне это? - спросила она, поднимая глаза. - Не проще было отказать? Запереть в комнате? Поставить эксперимент, не спрашивая?

Архивариус смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Потому что ты первая, кто попросил, - сказал он наконец. - Ты не боишься и не молишь. Ты требуешь. Это ново и... любопытно.

— И всё?

— И ещё, - татуировки на его скулах вспыхнули, - ты назвала моё имя с правильной интонацией. Это стоит определённых привилегий.

Алисия свернула свиток и убрала за пояс. Затем, повинуясь внезапному порыву, шагнула ближе и протянула руку для пожатия, как равная равному.

— Тогда договорились, - сказала она.

Архивариус посмотрел на протянутую ладонь, на человеческий жест, которого не видел тысячелетиями. Он медленно, словно вспоминая забытый ритуал, вложил свои длинные пальцы в её.

Холод обжёг кожу, но на этот раз иначе. В нём было что-то похожее на осторожное, ещё не осознанное тепло.

— Договорились, - произнёс он.

У двери Алисия обернулась:

— И ещё кое-что.

— Слушаю.

— Ты можешь иногда читать мой дневник, когда я сама его оставлю на столе, но комментарии на полях, пожалуйста… продолжай. Мне нравится, как ты споришь с моими выводами.

Впервые за всё время уголок его губ дрогнул, в чём-то похожем на улыбку.

— Учту, - сказал Архивариус Бездны.

И дверь растворилась за спиной посетительницы.

***

В коридоре гостью ждали тени. Все три проводницы выстроились в ряд, и старшая скользнула вперёд, словно спрашивая: «Ну что?»

— Всё хорошо, - Алисия показала свиток. - У меня теперь пропуск и свобода передвижения.

Тени качнулись, на этот раз, кажется, с одобрением.

— А теперь, - она улыбнулась, - ведите меня в закрытые секции библиотеки. У меня там десять лет нечитанных книг и один Архивариус, который ждёт моих вопросов.

И тени потекли вперёд, указывая путь.

А в голове промелькнула мысль: «Имя "Вал'Тирион" было длинным, торжественным и неудобным для быстрых фраз. Когда-нибудь она придумает, как его сократить, но не сегодня».

Глава 10. Библиотека Бездны