Во власти Бездны

Алекс Андреева

Во власти Бездны

Пролог. Грань

Дом часовщика. Северный Вэйнвуд. Двадцать лет до основных событий.

Семилетняя Алисия Вэллс умирала.

Позже отец скажет ей, что всё продолжалось четыре минуты - те самые четыре минуты, когда сердце остановилось, дыхание исчезло, а деревенский лекарь развёл руками и вышел на крыльцо, чтобы не смотреть в глаза хозяину дома. Но сама она не знала о минутах. Она вообще мало что знала… только то, что жар, терзавший тело последние дни, вдруг схлынул, оставив вместо себя странную, невесомую пустоту. Боль ушла. Кровать под спиной перестала ощущаться. Звуки отдалились, как будто между ними и девочкой опустили толстое стекло.

А потом всё исчезло.

Пространство, в котором она очутилась, не имело названия на человеческом языке. Оно было бескрайним и чёрным, но не той чернотой, что приходит с закрытыми глазами. Эта чернота светилась. Под ногами раскинулось море, состоящее не из воды, а из звёздной пыли. Зёрна света медленно текли в русле невидимой реки, и каждая искра была крохотной вселенной, рождающейся и умирающей за один удар сердца. Над головой небо отсутствовало… только бесконечная глубина, в которой плавали осколки замёрзшего времени.

Девочка не испугалась. Она была слишком мала, чтобы понимать, что происходящее неправильно. Слишком истощена, чтобы бояться. И слишком любопытна, которое было заложено в ней от рождения, как главная шестерёнка в отцовских часах, чтобы просто смотреть.

— Тут холодно, - произнесла она вслух, и её голос прозвучал странно: не как звук, а как рябь на поверхности тихого пруда.

Никто не ответил, но тишина изменилась.

Из темноты, которая была гуще остальной, соткалась фигура. Высокая, плечистая, сотканная не из плоти, а из самой Пустоты. Тени льнули к нему, как испуганные дети к матери, и в глубине его очертаний мерцали две точки: ледяной голубой и тёмное серебро.

Девочка смотрела на эти точки, и где-то в самой сердцевине её существа что-то щёлкнуло - так щёлкает ключ в замке, который ждал своего часа.

— Ты кто? - спросила она.

Фигура не ответила, но приблизилась бесшумно, как тень скользит по стене в сумерках. Девочка не отступила. Ей некуда было отступать, да и незачем. Страха не было, только любопытство и странное, глубинное чувство узнавания. Так бывает, когда видишь человека, которого никогда не встречал, но знаешь: он уже был в твоей жизни, возможно во снах.

— Ты пришёл меня забрать?

Силуэт наклонился. Теперь она видела очертания лица - резкие, брутальные, с тяжёлой челюстью и носом с горбинкой. И движущиеся линии на коже, пульсирующие серебром.

Он протянул бледную руку и коснулся её лба.

Холод был таким сильным, что девочка должна была закричать. Но крик не пришёл. Вместо него по телу разлилось странное, парадоксальное тепло как будто лёд, прикоснувшись к коже, стал частью её самой. Искра. Маленькая, незаметная, но настоящая. Она поселилась где-то глубоко внутри, в том месте, которое девочка не умела назвать словами, и затихла.

— Ты вернёшься, - произнёс голос.

Он не был похож на человеческий, скорее на низкую ноту органа, которую слышишь не ушами, а костями.

— Когда?

— Когда назовёшь моё имя.

— Я не знаю твоего имени.

— Узнаешь.

Тени сомкнулись. Звёздная река под ногами вспыхнула и погасла. И девочка полетела обратно - сквозь слои темноты, сквозь завесу, отделявшую Пустоту от мира живых, прямо в собственное тело, которое показалось ей тесным и горячим.

Она открыла глаза.

Над ней склонился отец. Его лицо было мокрым от слёз. Сальные свечи оплывали на тумбе у кровати. Дождь всё так же стучал по крыше. Мир был прежним, но Алисия знала: что-то изменилось, что-то важное. То, что она пока не могла описать.

— Папа, - прошептала она, и голос, вернувшийся в горло, прозвучал хрипло, но уверенно. - Там был человек. Он сказал... я вернусь.

Отец прижал её к груди и заплакал… на этот раз от облегчения. А она смотрела на кружку с гравировкой «А.В.», стоявшую на тумбе, и думала о том, что холод, поселившийся внутри, не был неприятным. Он был... правильным.

С тех пор она перестала бояться.

Страх исчез, как будто кто-то вынул его из неё, оставив на его месте чистый лист. А на этом листе уже проступала невидимая спираль.

Двадцать лет спустя она войдёт в храм Забытых, произнесёт имя, которое нельзя называть, и всё встанет на свои места.

Глава 1. Экспедиция во мрак

Северный тракт, граница герцогства Вэйнвуд. За несколько часов до похищения.

Утро третьего дня началось с крика.

Алисия Вэллс проснулась за мгновение до того, как полог палатки отдёрнулся и внутрь заглянуло перепуганное лицо Томаса.

— Госпожа Вэллс! Там... это... лошадь...

— Что лошадь? - она села, протирая глаза, и попыталась вспомнить, сколько часов назад легла. Кажется, четыре. Или три.

— Лошадь профессора опять сбежала.

— И причем тут я? - Алисия нащупала сапоги. - Ты разбудил меня, потому что лошадь Грейвза решила, что экспедиция ей надоела?

— Она... она в руины пошла.

Вот теперь Алисия проснулась окончательно.

— В руины? Сама?

— Я ж и говорю, не к добру это, - Томас нервно оглянулся через плечо. - Лошади в проклятые места не ходят, они ж чувствуют.

— Лошади чувствуют голод и страх хозяина, - она накинула плащ и вышла из палатки в сырой утренний холод. - Который из этих пунктов относится к профессору, мы выясним.

Лагерь уже проснулся. У костра суетился Джейкоб, пытаясь разжечь огонь из отсыревших за ночь веток. Третий носильщик, угрюмый мужчина по имени Келлан, седлал свою лошадь, делая вид, что не замечает общей суматохи. И только у края леса, там, где тропа уходила к чёрным провалам храма, стоял профессор Орлан Грейвз: в халате поверх дорожного костюма, с тростью в одной руке и огрызком яблока в другой. Он смотрел в сторону руин с выражением человека, который потерял не просто лошадь, а смысл жизни.

— Она ушла, - сказал он, не оборачиваясь, когда Алисия подошла. - Просто взяла и ушла. Я ей яблоко, а она фыркнула и потрусила к храму.

— Может, ей тоже интересно. Вы профессор, воспитали академически любопытную лошадь.

— Не смешно, Алисия. Там внутри лабиринт. Если она забредёт в восточное крыло...

— Я как раз собиралась в восточное крыло. Найду вашу беглянку заодно.

Грейвз наконец повернулся к ней. Утренний свет выхватил его лицо - морщинистое, с глубокими складками у рта, но с глазами, которые даже в семьдесят лет сохранили живость и цепкость.

— Ты спала вообще?

— Сон переоценён, - она пожала плечами. - К тому же, если верить Томасу, лошади в руинах - это дурной знак. Надо проверить, не разверзлись ли там врата Бездны.

— Твоё чувство юмора, - вздохнул Грейвз, - однажды доведёт тебя до беды.

— Вы это говорите каждую экспедицию.

— Когда-нибудь я окажусь прав.

***

Они вернулись к костру. Джейкоб наконец разжёг огонь, и теперь над поляной плыл запах дыма и варёной крупы. Алисия взяла свою кружку и села на перевёрнутое бревно, служившее лавкой.

— Я сегодня иду в восточное крыло, - сказала она громко. - Кому интересно, присоединяйтесь. Кому неинтересно, оставайтесь в лагере и молитесь вашим богам.

— Моя бабка говорила, что в храме Забытых молились не богам, - подал голос Келлан, впервые за утро. - А тому, что было до богов.

Все замолчали. Костер потрескивал. Грейвз медленно снял очки и принялся протирать их краем халата.

— Келлан прав, - сказал он наконец. - Культ Пустоты - это не религия в привычном смысле. Они не поклонялись. Они... договаривались. С тем, что существует за гранью миров. Архивариус Бездны, Хозяин Теней, Тот Кто Смотрит Сквозь - у него много имён. И все они, если верить текстам, настоящие.

— Архивариус Бездны, - повторила Алисия, пробуя слова на вкус. - Красиво звучит, как библиотекарь в очень плохом настроении.

— Алисия!

— Что? Я серьёзно. «Архивариус» - это тот, кто хранит записи. Что он хранит? Страхи? Воспоминания? Счета за коммунальные услуги?

Грейвз посмотрел на неё долгим взглядом. Он знал этот тон: она не шутила, она прощупывала реальность словами, как слепец прощупывает тростью дорогу. Так она справлялась с неизвестностью.

— Он хранит последние мгновения, - сказал профессор тихо. - Моменты смерти. Говорят, его замок полон хрустальных шаров, и в каждом чей-то последний крик.

— Говорят, - эхом отозвалась Алисия. - А что говорят о том, почему он это делает?

— Никто не знает. Никто не возвращался из его замка, чтобы спросить.

Она кивнула, сделала глоток чая и записала что-то в дневник, который всегда лежал у неё на коленях.

— Значит, будем первыми, - сказала она, не поднимая глаз.

***

К полудню они вышли к руинам.

Храм Забытых стоял на границе леса. Там, где зелёное сменялось серым, а деревья уступали место камню. Когда-то это было величественное здание: три яруса, колоннада, сводчатые потолки, расписанные звёздами, которых не существовало ни в одном известном небе. Теперь от храма осталась только половина: восточное крыло обрушилось, западное держалось чудом, а центральный зал зиял провалом, в который страшно было заглядывать даже днём.

Алисия стояла перед входом и смотрела на символ, вырезанный над аркой: спираль, уходящая в точку.

— Символ Пустоты, - сказала она. - Они верили, что мир начался с центра и туда же вернётся.

— Оптимистично, - буркнул Джейкоб, поправляя лямку рюкзака.

— Реалистично, - поправила Алисия. - Всё когда-нибудь заканчивается. Вопрос в том, что мы сделаем между началом и концом.

Она первой шагнула под арку.

Внутри было холодно. Не так, как снаружи, где ветер пробирал до костей, а иначе. Этот холод шёл не от воздуха, а от камня, от стен, от самого пространства, которое здесь казалось плотнее, тяжелее, словно время в руинах текло медленнее.

Факелы зажглись с трудом. Пламя не хотело гореть - оно съёживалось, прижималось к факелу, как испуганное животное.

— Тени здесь гуще, чем должны быть, - заметила Алисия, разглядывая углы. - Видите? Свет падает под прямым углом, а тень уходит влево. Это неправильно.

— Может, не будем обращать на тени внимание? - предложил Томас дрожащим голосом.

— Напротив. Именно на тени и нужно обращать внимание. Они рассказывают больше, чем свет.

Она провела ладонью по стене. Под слоем пыли проступали символы - те самые, Древнее Наречие, которое она изучала десять лет. Язык, на котором говорила Пустота.

— Профессор, - позвала она. - Взгляните.

Грейвз подошёл, близоруко щурясь на стену. Его пальцы пробежали по символам, повторяя контуры.

— Это гимн, - сказал он после паузы. - Обращение к тому, кто «слышит тишину». Они просили его услышать их страх и забрать его.

— Забрать страх?

— Да. Они верили, что страх - это плата. Что Архивариус Бездны питается не душами, а именно страхом. И если отдать ему свой ужас добровольно, он оставит тебя в покое.

— Значит, это был не культ поклонения, - медленно сказала Алисия. - Это был культ... страхоплатежа.

— В некотором роде.

Она снова посмотрела на стену. Символы пульсировали в свете факела, и ей на мгновение показалось, что они двигаются.

— Я хочу увидеть алтарь, - сказала она. - Где-то здесь должно быть сердце храма. Место, куда приносили страх.

— Алисия, - Грейвз взял её за локоть. - Будь осторожна. Мы не знаем, что здесь происходит после заката.

— После заката мы уже уйдём, а пока у нас есть три часа светлого времени. Я не потрачу их на осторожность.

Она высвободила руку и двинулась вглубь коридора.

***

Восточное крыло встретило её тишиной.

Не обычной тишиной заброшенных мест, здесь молчало всё. Шаги не отдавались эхом, дыхание не звучало. Даже собственное сердцебиение казалось приглушённым, словно кто-то накрыл уши ладонями.

Алисия шла медленно, считая повороты. Третий коридор, левая развилка, пролом в стене. Она запоминала дорогу машинально, как привыкла за годы экспедиций. Полевой дневник в одной руке, факел в другой. Только тени провожали её, сгущаясь за спиной.

А потом коридор кончился, сменившись на круглую комнату без окон. Потолок здесь обрушился частично и через провал виднелось серое небо. Свет падал косым столбом прямо в центр помещения, где на невысоком постаменте стоял алтарь.

Он был целым.

Алисия замерла. За семь лет раскопок она видела десятки алтарей - разбитых, осквернённых, расколотых временем и людьми. Но этот выглядел так, будто его создали вчера. Чёрный камень, гладкий как стекло. Ни пыли, ни трещин, ни следа времени. Только спираль - та же, что над аркой, вырезанная с хирургической точностью.

И слово в центре спирали.

Она подошла ближе. Сердце стучало ровно, дыхание оставалось спокойным. Страха не было - только любопытство, острое, почти болезненное, как голод.

— Вал'Тирион, - прочитала она вслух, и её голос прозвучал в мёртвой тишине неожиданно громко.

Символы вспыхнули.

Тьма потекла по желобкам спирали, как вода по руслу, заполняя вырезанные линии. Алтарь задрожал и Алисия почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Что за...

Тени в комнате пришли в движение. Они отслаивались от стен, от пола, от обломков потолка, и стекались к алтарю, к спирали, к слову. Они не нападали - они текли, как река, и в центре этой реки стояла она.

Алисия не закричала.

Она смотрела. И где-то глубоко внутри, в том месте, которое она всегда считала мёртвым после детской болезни, что-то шевельнулось.

Холод. Такой же, как двадцать лет назад тогда, когда она умирала и видела перед собой чёрную бесконечность.

— Ты, - прошептала она, не зная, к кому обращается.

Тени сомкнулись.

И мир погас.

Глава 2. Грань тьмы

Руины храма Забытых. Лагерь экспедиции. Тот же день, ближе к закату.

Первым, кто понял: что-то пошло не так, был Келлан.

Он сидел у костра, вырезая ложку из старой ветки и не смотрел по сторонам. Но он слушал. За годы работы с экспедициями Келлан привык доверять не глазам, а ушам. Глаза могли обмануть - уши редко.

И сейчас уши говорили ему, что лес замолчал.

Не просто затих - замолчал. Птицы, которые минуту назад пересвистывались в кронах, смолкли разом, как по команде. Ветер, шелестевший в палой листве, улёгся. Даже стрекот кузнечиков, этот вечный летний звук, оборвался.

Он отложил нож и поднял голову.

— Джейкоб.

Джейкоб возился у палаток, поправляя растяжки, которые ослабли за день. Он обернулся на голос Келлана и сразу понял: что-то не так.

— Что?

— Слушай.

Джейкоб замер. Несколько секунд он не слышал ничего, кроме собственного дыхания. А потом услышал тишину.

— Птицы... - начал он.

— Вот именно.

Они переглянулись. Обоим случалось бывать в проклятых местах: на старых полях битв, в руинах, где когда-то проводили запретные ритуалы. И везде первым признаком беды была эта тишина. Не отсутствие звука, а присутствие безмолвия, как будто что-то невидимое накрыло мир ладонью.

— Госпожа Вэллс, - сказал Джейкоб. - Она ещё в храме?

— Уже три часа.

— Три часа назад она обещала вернуться через час.

Они посмотрели на руины. Чёрный провал входа смотрел на них, как глазница. И оттуда, из глубины, тянуло могильным холодом.

— Буди профессора, - сказал Келлан.

***

Орлан Грейвз не спал. Он лежал в палатке, закинув руки за голову, и смотрел в брезентовый потолок, по которому скользили тени ветвей. Сон не шёл. С тех пор как Алисия рассказала об алтаре, в его груди поселилось смутное беспокойство.

Он знал это чувство. Оно приходило к нему трижды в жизни. Первый раз - когда он, ещё молодым ассистентом, присутствовал при вскрытии гробницы в Даркхолде. Тогда погибло четверо. Второй раз - когда его коллега, профессор Марлоу, решил перевести текст, который Церковь объявила запретным. Марлоу нашёл перевод. А через месяц нашёл способ выброситься из окна.

Третий раз - сейчас.

— Профессор!

Грейвз сел. Полог палатки отдёрнулся, и внутрь заглянул Джейкоб. Его лицо -обычно спокойное, даже флегматичное было напряжённым.

— Беда, - сказал он коротко.

Грейвз натянул очки и выбрался наружу, не задавая лишних вопросов.

Лагерь изменился. Костер горел так же, палатки стояли так же, но что-то неуловимо сдвинулось. Воздух стал тяжелее, небо над руинами потемнело, хотя до заката оставалось ещё часа два.

— Где Алисия?

— Не вернулась, - ответил Келлан. - И лес молчит.

Грейвз посмотрел на лес. Потом на руины. Потом на Томаса, который сидел на бревне и трясущимися руками пытался завязать шнурок, и не мог.

— Она произнесла имя, - сказал профессор.

— Откуда вы...

— Я знаю. - Грейвз смотрел на храм, и его лицо серело на глазах. - Она нашла алтарь и произнесла имя. Она хотела понять, как оно переводится. А его не нужно переводить, его нужно молчать.

— Что значит «его нужно молчать»?- спросил Джейкоб.

— Это значит, - Грейвз повернулся к нему, и в его глазах стоял страх, который нельзя спутать ни с чем, - что имя Архивариуса Бездны - это приглашение, ты произносишь его и он тебя слышит. Ты понимаешь его смысл и он тебя видит. А если ты произносишь его с правильной интонацией...

Он осёкся. Потому что земля вздрогнула.

Это был не толчок, скорее вибрация, как будто где-то далеко ударили в огромный барабан. Она прошла сквозь почву, сквозь подошвы сапог, сквозь кости, и каждый почувствовал её где-то глубоко в груди.

Лошади взбесились.

Гнедая кобыла Грейвза встала на дыбы с таким визгом, какого никто из них никогда не слышал от лошади. Она рванула привязь, верёвка лопнула с сухим треском и понеслась в лес, ломая кусты, не разбирая дороги. Второй конь, серый мерин Джейкоба, заметался на месте, закатывая глаза. Келлан едва успел перехватить его под узды, и то лишь потому, что страх сделал его быстрее, а не медленнее.

— Держи! - заорал он, вцепившись в поводья. - Джейкоб, помоги!

— Томас! - крикнул Грейвз. - Не беги!

Но Томас уже бежал в лес, куда унеслась кобыла. Его спина мелькнула между стволами и пропала.

— Плевать, - бросил Келлан. - Далеко не уйдёт. Что с госпожой Вэллс?

Грейвз снова посмотрел на храм.

Из чёрного провала входа выползали тени.

Это были не те тени, что отбрасывают предметы на солнце. Эти двигались против света навстречу закатным лучам, поперёк законов природы. Они стекались к арке со всех сторон: из-под камней, из щелей в стенах, из трещин в земле.

— Святые угодники, - прошептал Джейкоб.

А потом из руин ударил гул.

Он прокатился по поляне, пригибая траву к земле, и ушёл в лес, где эхом заметался между стволов. У Грейвза заложило уши. У Джейкоба подкосились ноги, и он упал на одно колено. Даже Келлан, самый крепкий из всех, пошатнулся и выпустил поводья, но мерин уже не рвался, он застыл как вкопанный, дрожа всем телом.

Гул нарастал. Теперь он походил не на барабан, а на голос идущий не из глотки, а из самой толщи мироздания. Камни на краю поляны задрожали и поползли. Одна из палаток просела, и её брезент захлопал, как парус в бурю.

— Ложись! - заорал Келлан и толкнул Грейвза на землю.

Профессор упал, больно ударившись локтем, но даже не заметил этого. Он смотрел на руины, и то, что он видел, не укладывалось в его голове, хотя он изучал это тридцать лет.

Над храмом поднималась фигура.

Она была соткана не из плоти, а из чистой, абсолютной тьмы. Она росла, как столб чёрного пламени, и в ней угадывались очертания. Плечи? Крылья? Нет, плащ. Или всё же крылья? Огромные, перепончатые, сотканные из теней, которые жили отдельной жизнью. Фигура заслонила закат, и на поляну упала ночь.

А потом всё исчезло.

Гул оборвался. Тьма рассеялась. Солнце снова засияло над лесом, как будто ничего не случилось. Палатка осела окончательно, костер зашипел, и только облако пыли над руинами напоминало о том, что здесь что-то произошло.

Грейвз с трудом поднялся. Руки дрожали, колени подкашивались. Очки слетели при падении, и он близоруко щурясь, шарил руками в траве, пока Джейкоб не подал их ему.

— Что... что это было? - спросил Джейкоб.

— Он, - ответил Грейвз. - Архивариус Бездны… она произнесла его имя, и он пришёл.

— Пришёл? - переспросил Келлан. - Куда пришёл?

— За ней.

***

Алисия не видела фигуры над храмом. Она вообще мало что видела.

С того момента, как тьма сомкнулась вокруг неё в круглой комнате, мир превратился в череду бессвязных ощущений. Падение, хотя падать было некуда. Холод, хотя он шёл не снаружи, а изнутри. И шёпот… бессловесный, но понятный, как музыка, которую слышишь во сне и забываешь при пробуждении.

Тьма несла её. Она не была враждебной, скорее равнодушной, как стихия. Алисия чувствовала, как её тело (или то, что от него осталось) скользит сквозь слои реальности. Она видела обрывки миров: ледяную пустыню без звёзд, чёрное море, которое дышало, город с башнями из кости, и всё это проносилось мимо так быстро, что она не успевала ничего разглядеть.

Она попыталась заговорить, но голоса не было. Попыталась пошевелиться - тело не слушалось, но разум оставался ясным, и где-то в самой глубине его, в том месте, которое молчало с детства, она чувствовала странное спокойствие.

«Ты уже был здесь, - подумала она, сама не зная, к кому обращается. - Ты уже нёс меня так двадцать лет назад.»

Тьма не ответила, но движение изменилось - стало плавнее, медленнее. Алисия почувствовала, что падение замедляется, и пространство вокруг обретает форму.

Она падала в зал.

***

В чувство её привела боль.

Тупая, ноющая… она разлилась по всему телу, как будто Алисию избили невидимые руки. Она застонала и попыталась повернуться на бок. Камень под ней был ледяным.

— Жива, - прошептала одними губами. - Уже неплохо.

Открыть глаза оказалось труднее, чем она ожидала. Веки налились свинцом, и каждый миллиметр подъёма давался с усилием. Но она справилась и наконец увидела то, что находилось над ней.

Потолок.

Вернее, то, что заменяло потолок в этом месте. Он уходил вверх на невероятную высоту и терялся в темноте, которая была живой. По чёрному камню пробегали серебряные прожилки. Они ветвились, пересекались, складывались в узоры, которые были почти знакомы, почти понятны, но ускользали от осознания, как слова забытого языка.

Алисия заставила себя сесть.

Это было ошибкой. Голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные пятна, и она едва не рухнула обратно, но всё же смогла упереться ладонями в холодный камень и переждать приступ.

Она находилась в зале. Нет - в Зале. Стены из чёрного обсидиана поднимались на высоту, которую не мог охватить взгляд. Пол под ней был прозрачным, и сквозь него она видела реку, но это была не вода. Светлая, серебристая субстанция текла в русле под стеклянным полом.

Звёздная пыль. Река из звёздной пыли.

— Потрясающе, - выдохнула Алисия.

Попытка встать не вышла удачной. Ноги держали плохо, но держали. Босая, в измятой дорожной рубашке и брюках, без плаща, она стояла в центре зала и смотрела, как по стенам пробегают серебряные искры.

Страха не было.

Было что-то другое… чувство, похожее на то, какое испытываешь, когда входишь в старую библиотеку и понимаешь, что здесь хранятся книги, которых никто не открывал сотни лет. Любопытство. Жадное, почти болезненное.

— Итак, - сказала она вслух, и её голос отразился от стен тихим, уважительным эхом. - Я в Замке Бездны, меня похитило древнее зло. Я босая, продрогла и хочу пить.

Она обвела взглядом зал.

— И у меня нет дневника. Вот это действительно катастрофа.

А потом она услышала шаги.

Они были почти беззвучными, будто шёпот подошв по камню. Алисия повернулась на звук и увидела, как из темноты, от дальней стены зала, отделилась фигура.

Высокая. Плечистая. Чёрные волосы обрамляли бледное лицо с резкими, брутальными чертами - тяжёлая челюсть, нос с едва заметной горбинкой, высокие скулы. На открытом вороте чёрной рубашки виднелись татуировки - чёрные линии, которые двигались, перетекали и складывались в символы Древнего Наречия.

И глаза.

Левый - ледяной голубой, почти белый, как замёрзшее озеро. Правый - тёмное серебро. Оба смотрели прямо на неё, и в этих глазах было что-то, чего она не ожидала.

Интерес.

— Ты очнулась, - сказал он.

Голос был низким, тихим, и от него по позвоночнику Алисии пробежала волна мурашек. Он звучал как шёпот, который слышишь не ушами, а где-то глубже.