Во власти Бездны

Коридор вёл долго. Босые ступни уже начали мёрзнуть, и она в который раз пожалела, что не нашла в комнате обуви. Халат грел плечи, но не щиколотки. Каждый шаг отдавался в коленях холодом и в какой-то момент гостья поймала себя на том, что начинает злиться. Алисия Вэллс, лучший этнограф своего поколения, специалистка по Древнему Наречию, девушка, которая в одиночку исследовала проклятые гробницы, сейчас бродила по коридору, как потерявшийся ребёнок, и не могла найти собственную комнату.

От этой мысли стало смешно. А затем грустно, потому что она действительно была одна. Впервые за долгое время по-настоящему одна. Без команды, без Грейвза, без привычного мира, который можно измерить, описать и занести в дневник.

Через некоторое время коридор привёл к знакомой арке. За ней обнаружился зал с колоннами и гобеленами. Живые полотна на стенах всё так же двигались, показывая сцены падений, битв и странных, неразборчивых исходов.

Алисия остановилась перед одним из гобеленов. Воин в сияющем доспехе падал в бездну, и его лицо было застывшим в каком-то странном, почти благоговейном приятии.

«Интересно, что он чувствовал в этот миг? Страх? Или, может быть, облегчение?»

— Ладно, - сказала Алисия, обращаясь к теням. -Замок, если ты меня слышишь, не мог бы ты показать дорогу к моей комнате? У меня желание посидеть в тишине.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем тени у подножия ближайшей колонны шевельнулись и вытянулись в тонкую линию, указывающую вправо.

— Благодарю.

***

Комната встретила знакомым полумраком и мягким теплом ковра.

Здесь ничего не изменилось и всё же что-то было иначе. Может быть, воздух стал чуть теплее, словно замок подстроил температуру под неё.

Она взяла дневник в руки, и знакомый вес кожаной обложки сразу вернул ощущение почвы под ногами. Он вернул его ей. Пальцы пробежали по корешку. Кожа была чуть тёплой, словно её только что держали у огня.

Она раскрыла последнюю страницу.

«Найден алтарь Пустоты... Перевод будет выполнен после...»

Ниже шла чужая запись:

«Услышано».

А рядом, на полях, тем же почерком, но мельче, было приписано: «Для смертной впечатляюще».

Первым чувством было возмущение. Он читал. Он правил. Он, чудовище из Бездны, оценивал её, как профессор оценивает студента! Но уже через секунду возмущение сменилось чем-то тёплым и почти весёлым. Он не просто прочитал. Это было... комплиментом? Или издёвкой? Она не могла решить, но уголки губ сами поползли вверх.

— Три тысячи лет, - произнесла Алисия, закрывая дневник, - а замашки как у университетского рецензента.

В этот момент что-то громко хлопнуло.

Звук раздался откуда-то из угла, звонкий словно пробка вылетела из бутылки. Сердце подпрыгнуло к горлу, и тело среагировало быстрее разума: она вскочила, прижимая дневник к груди, как щит. В углу, где секунду назад была только тень, теперь кто-то стоял. Вернее подпрыгивал на месте, размахивая непропорционально длинными руками и издавал звуки, которые при всём желании нельзя было назвать речью.

— Хлоп-хлоп-хлоп! Ай-яй-яй, напугал? Не хотел, честно не хотел! Я всегда так появляюсь, это не я, это магия, ну немножко я, но в основном магия, хозяин говорит, что слишком громкий, а я что, я ничего...

— Стоп, - сказала Алисия, и голос от неожиданности дрогнул. Адреналин всё ещё гулял по крови, и ладони слегка вспотели.

Существо замерло на полуслове. Теперь, когда оно перестало метаться, гостья могла его разглядеть и разглядывание это наполняло её странным, почти детским любопытством.

Ростом пришелец едва доходил ей до пояса. Худой, угловатый, с непропорционально большими кистями и босыми ступнями, покрытыми серой кожей. Одет он был в некое подобие жилета, сшитого из кусков старых книжных переплётов - тиснёная кожа, обрывки золотого шрифта, и при виде этого наряда сердце этнографа пропустило удар. Книжные переплёты. В замке были книги. Настоящие, в переплётах и он носил их остатки на себе.

На голове у создания вместо волос шевелились вихры тёмного дыма, и этот дым менял форму в зависимости от того, с какой скоростью существо говорило. А говорило оно, судя по всему, всегда быстро. Но самое примечательное скрывалось в лице: два круглых, светящихся жёлтых глаза без зрачков, нос-пуговка и рот, который, казалось, не закрывался никогда.

— Ты... - начала Алисия.

— Хлоп! - радостно сообщило существо. - Меня зовут Хлоп. Потому что я хлопаю, когда появляюсь. Это не я придумал, это тени придумали, они вообще много чего придумывают, но вслух не говорят, они ж без ртов, а я со ртом, вот мне и приходится...

— Хлоп, - повторила этнограф, и имя подошло идеально. Оно было звонким, лёгким, совершенно нестрашным. И от этого на душе стало спокойнее. Здесь, в замке, полном теней и ледяного величия, существовало создание, которое не умело пугать, а просто хлопало.

— Ты живёшь в замке? - спросила она, опускаясь в кресло. Дневник лежал на коленях и пальцы всё ещё сжимали его, но уже не так судорожно.

— Живу! Триста лет живу! Ну, почти триста. Двести девяносто восемь. Или триста два? Я не считал, а тени вообще редко говорят, они больше показывают. Я тут самый старый после хозяина и Найи! Ну, не самый старый, есть ещё Ксар'Тан, но он не живёт, он приходит, когда его не звали, и в прошлый раз хозяин его так выгнал, что у меня дым на голове стоял дыбом целую неделю, вот так - р-раз!

Хлоп развёл руками, и дым на его голове действительно встал торчком, образовав подобие одуванчика. Алисия поймала себя на том, что улыбается, как не улыбалась уже много лет. Это было так неожиданно, так нелепо: сидеть в замке Бездны, в шёлковом халате и смотреть на бесёнка, который топорщил дым, как рассерженный воробей. Что-то внутри неё - то, что годами было сжато в тугой узел, начало медленно расслабляться.

— Ты бес, - сказала она скорее себе, чем ему.

— Бесёнок! - поправило создание с горячностью. - Не бес, а бесёнок. Бесы большие и злые, а я маленький и... ну, тоже немножко злой. Чуть-чуть. В пределах допустимого. Я могу напугать! Хотите, напугаю?

— Не хочу.

— Вот и хорошо, потому что я не умею, - Хлоп ничуть не расстроился. - Я пробовал, но все смеются. Даже тени смеются. А тени вообще-то молчат, но я слышу, как они смеются. Это оби-идно.

У Алисии защемило в груди. Обиженный бесёнок, которого никто не боится. Она знала это чувство, быть тем, кого никто не воспринимает всерьёз. Знала слишком хорошо.

— Хлоп, - сказала она мягче, чем собиралась. - А почему ты пришёл именно сейчас?

— Ой! - жёлтые глаза вспыхнули, и дым снова встал торчком. - Я же зачем пришёл! Я пришёл, потому что вы новая! В замке никогда не было новых! Ну, были, но те ненадолго. А вы другая. Тени говорят, вы не пахнете страхом. Это правда? Вы правда не боитесь?

— Правда.

— Ого! - бесёнок подпрыгнул и, не удержавшись, хлопнул в ладоши. Звук получился такой, будто лопнул воздушный шар. – Ой! Извините. Я когда волнуюсь - хлопаю. А ещё когда радуюсь или пугаюсь. В общем, я всегда хлопаю.

— Я заметила.

Он придвинулся ближе, смешно перебирая босыми ногами по ковру. Дым на его голове колыхался от движения, и Алисия вдруг осознала, что в замке она чувствует себя не гостьей и не пленницей, а кем-то, кому рады. Пусть даже этот «кто-то» - комок дыма и паники в жилете из книжных переплётов.

— А можно... можно я посмотрю на ваш дневник? - в голосе бесёнка прорезалась робость. - Я видел, как хозяин читал его ночью. Он смеялся. Ну, не смеялся, он никогда не смеётся, но татуировки у него стали такого цвета, как будто ему весело. Я таких цветов раньше не видел!

— Каких цветов?

— Вот таких, - Хлоп покрутил пальцами в воздухе, явно не в силах подобрать описание. - Ну, не чёрные и не серебряные, а что-то между. Как будто он хотел улыбнуться, но забыл, как это делается.

Что-то внутри ухнуло, как камень, брошенный в колодец. Архивариус Бездны хотел улыбнуться, читая её дневник. И от этой мысли стало одновременно жутко и… Она не могла подобрать слово. Да и нужно ли?

— Ты сказал, он читал его ночью, - проговорила Алисия, поглаживая обложку. - Где?

— У себя! В своём кабинете. Ну, это не кабинет, это... такое место, где он сидит и смотрит. Туда никто не ходит, кроме него. Даже Найя не ходит. А меня вообще не пускают. Меня много куда не пускают, я потому и прячусь...

Договорить бесёнок не успел.

Тени в комнате вдруг замерли и Хлоп, который секунду назад тараторил без умолку, превратился в серую статую. Его жёлтые глаза расширились до размера блюдец, дым на голове опал и прижался к черепу. Страх, плескавшийся в этих круглых глазах, был таким чистым, таким первобытным, что Алисии стало почти больно.

— Хозяин, - прошептал он.

Дверь за спиной гостьи растворилась в тенях.

Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Воздух стал холоднее, тени на стенах пришли в движение, а сердце предательски пропустило удар. Не от страха. От чего-то иного, чему она пока не знала названия.

На пороге стоял Вал'Тирион. Всё тот же: высокий, плечистый, с бледным лицом и живыми татуировками, бегущими по предплечьям. Но теперь, в полумраке комнаты, он казался больше, чем утром. Тени льнули к нему, и воздух вокруг мерцал от невидимого напряжения. Гостья смотрела на него и чувствовала странную смесь.

Бесёнок издал тонкий, почти ультразвуковой писк.

— Х-хозяин, я не... я просто... я хотел поздороваться... с новой... и ухожу, я уже ухожу, меня тут нет, я тень, я вообще не существую...

— Хлоп, - произнёс Архивариус Бездны.

Имя бесёнка, произнесённое этим низким голосом, прозвучало приговором. У Алисии по спине пробежал холодок от этой мощи. От осознания того, насколько это существо отличалось от всего, что она знала. Он мог уничтожить бесёнка щелчком пальцев. Мог уничтожить её.

— Да, хозяин? - прошептал Хлоп, втягивая голову в плечи.

— Ты её разбудил?

— Нет! Нет-нет-нет, она сама проснулась! Я только хлопнул, ну, чуть-чуть, самую малость, она даже не вздрогнула! - бесёнок повернулся к Алисии с выражением отчаянной мольбы, и в его жёлтых глазах стояло такое неподдельное отчаяние, что у неё сжалось горло. - Вы же не вздрогнули?

— Не вздрогнула, - подтвердила она, и вложила в эти слова всю уверенность, на какую была способна. Ей хотелось защитить это нелепое создание. Хотелось сказать хозяину замка: «Оставь его, он не сделал ничего плохого», но промолчала из уважения к чужим правилам.

Вал'Тирион перевёл посмотрел на гостью и этот взгляд проникал глубже, чем хотелось бы. Казалось, он видит не только её лицо, но и мысли, и чувства, и тот самый тёплый комок в груди.

— Ты нашла кухню, - это был не вопрос.

— Найя показала.

— И наелась?

— Вполне. Хлеб был вкусный, передайте замку мою благодарность.

Он моргнул, тот самый жест, который она уже видела вчера.

— Замок не принимает благодарностей.

— А придётся. Я намерена благодарить его каждый раз, когда он делает что-то хорошее. Привыкайте.

Хлоп тихо пискнул. Жёлтые глаза метались между хозяином и гостьей с выражением, близким к священному ужасу: никто и никогда не разговаривал так с Архивариусом Бездны. Алисия это знала. Чувствовала. И странное дело - наслаждалась этим.

Вал'Тирион помолчал, затем перевёл взгляд на бесёнка.

— Ступай.

Хлоп исчез мгновенно. Только лёгкое облачко пепла на том месте, где он только что стоял, медленно осело на ковёр. И в груди что-то кольнуло. Она не успела попрощаться. Не успела сказать, что будет рада видеть его снова.

— Он тебя до смерти боится, - заметила Алисия.

— Он бес, - равнодушно отозвался Архивариус. - Они все боятся.

— А по-моему, он просто хотел поздороваться.

— Он хотел понять, опасна ли ты. Тени докладывают ему обо всём. Он - уши замка.

— Серьёзно? - этнограф приподняла бровь, и внутри шевельнулось тепло при мысли о бесёнке. - Этот комок дыма и паники, уши замка?

— У страха много форм. Его форма - любопытство.

Вал'Тирион шагнул в комнату и Алисии показалось, что сам замок затаил дыхание, но ей не было холодно.

— Иди за мной, - сказал он. - Я покажу, где работаю.

— О, так у тебя есть кабинет?

— У меня есть место, где я думаю. Называй как хочешь.

Она поднялась, прижимая дневник к груди.

— А мне можно с дневником?

— Можно. Ты оставила там много ошибок. Я отметил не все.

Прежде чем выйти, Алисия бросила последний взгляд в угол, где только что исчез Хлоп. Тени там ещё колыхались, и в их глубине ей почудилось два жёлтых огонька.

***

Кабинет или вернее место, которое Вал'Тирион называл «местом, где он думает», находился в стороне от всего, что Алисия успела увидеть в замке.

Они шли молча. Архивариус двигался бесшумно, его шаги не отдавались эхом, и единственным доказательством того, что он идёт рядом, было мерцание татуировок в полумраке. Гостья старалась не отставать, но босые ноги скользили по гладкому камню, а коридоры, по которым они двигались, становились всё уже и темнее.

Молчание не было неловким. Каждый шаг приближал её к чему-то важному, и Алисия это чувствовала. Сердце билось ровно, но в глубине души нарастало предвкушение, как перед открытием.

Наконец они остановились перед массивной дверью. Не аркой, как все остальные проёмы в замке, а именно дверью: чёрное дерево, окованное серебряными пластинами, на которых змеились символы Древнего Наречия. В центре был вырезан тот же знак, что и на алтаре в храме: спираль, уходящая в точку.

— Входи, - сказал Вал'Тирион и дверь растворилась.

Комната, открывшаяся за ней, была круглой. Не такой огромной, как тронный зал, но всё равно впечатляющей: стены из гладкого обсидиана, высокий купол, уходящий в темноту. По куполу двигались серебряные прожилки, но иначе, чем в остальном замке. Здесь они складывались в карты, в схемы, в чертежи незнакомых созвездий и каждая линия пульсировала в собственном ритме.

В центре комнаты стоял стол. Широкий, с наклонной столешницей, заваленной бумагами, свитками и картами. Рядом высился шкаф с ячейками, в каждой из которых лежало по хрустальному шару. Некоторые шары светились изнутри, другие оставались тёмными, но все до единого хранили внутри крохотное, сжатое до точки изображение - чьё-то лицо, чью-то фигуру, застывшую в крике.

Дыхание перехватило. Алисия стояла на пороге и чувствовала себя так, как чувствовала когда-то, впервые войдя в библиотеку Университета. Здесь хранились знания и они ждали её.

— Это твоя коллекция, - прошептала она. Голос прозвучал тихо, почти благоговейно. - Хрустальные шары с последними мгновениями.

— Ты читала обо мне.

— Я читала всё, что могла найти.

И тут в голове что-то щёлкнуло. Вопрос, который не приходил раньше, а должен был. Она повернулась к Вал'Тириону:

— Подожди. Откуда люди вообще знают про шары?

Он стоял у стола, внимательно рассматривая девушку.

— Ты же сам говорил: никто не возвращался из замка живым. Грейвз мне твердил это годами. Никто не возвращался, но все знают про коллекцию. Про шары. Про Архивариуса, который хранит последние мгновения. Откуда? Если никто не видел и не рассказал?

Архивариус Бездны смотрел на неё и молчал. Но молчание это было оценивающим, как будто он решал, достойна ли она ответа.

— Я позволял, - произнёс он наконец.

— Что?

— Знание множит страх. - Его голос звучал ровно, почти скучающе. - Человек боится не того, чего не знает. Он боится того, что знает слишком хорошо. Я посылал видения жрецам и пророкам. Тем, кто был способен их принять и не сойти с ума сразу. Они просыпались в холодном поту и записывали каждую деталь, а другие читали их записи и боялись.

Он сделал паузу и добавил тише, но весомее:

— Я собираю не только смерти. Я собираю страх, а страх требует осведомлённости.

Алисия переварила услышанное. Выходило, что каждая книга и легенда, каждый манускрипт, которые она изучала годами, были не слухами, не домыслами, а приглашениями. Маяками, которые он расставил по миру, чтобы жертвы сами шли к нему - дрожа, но с полным пониманием того, что их ждёт.

— То есть, - медленно проговорила она, - все эти тексты, над которыми я корпела десять лет, ты сам их вдохновил?

— Не все. Некоторые фантазии переписчиков, но ключевые детали, - он кивнул на шкаф с шарами, - да.

Она выдохнула. Архивариус Бездны был не просто коллекционером. Он был собственным мифотворцем. Автором легенды о себе, растянутой на тысячелетия.

Пальцы почти коснулись ближайшего шара - тёмного, с едва различимой фигурой внутри, но остановились в миллиметре. И только тогда она осознала, что сердце бьётся быстрее обычного, от жадного, почти детского любопытства.

— Я могу? - спросила она, оборачиваясь.

— Можешь, - сказал он. - Но этот шар хранит смерть воина, который молил о пощаде три часа. Его последний миг не самый приятный.

Алисия отдёрнула руку, и по коже пробежал холодок. Это не легенды, не сказки. Настоящие смерти, застывшие в хрустале.

— Спасибо за предупреждение.

— Я коллекционер, а не садист. Красивая смерть - редкость. Я не хочу портить твоё впечатление первой встречи с моей коллекцией. Позже я покажу ту, что стоит твоего любопытства.

Эти слова прозвучали так буднично, что гостья на мгновение забыла, с кем разговаривает. Коллекционер смертей, который хочет показать «красивый экземпляр». Ей следовало бы ужаснуться, но вместо этого она чувствовала любопытство и странное дело - благодарность за то, что он не стал показывать самое страшное сразу.

— Ты читал мой дневник, - сказала она, возвращаясь к столу. - Зачем?

— Чтобы понять.

— Что именно?

— Почему ты не боишься.

Вал'Тирион стоял у стола, и его разноцветные глаза смотрели прямо в глаза гостье. Она выдержала этот взгляд.

— И? - спросила она. - Понял?

— Ты умерла в детстве и вернулась. Я знаю этот миг. Я был там.

— Я помню.

— Но ты не помнишь всего.

Архивариус взял со стола какой-то свиток, развернул и Алисия увидела схему. Тонкие линии складывались в спираль со дна алтаря и в центре спирали было написано её имя.

Мир замер, в ушах зашумело. Её имя. В центре той самой спирали, которую она видела в храме. Той самой, что была вырезана на алтаре.

— Ты не просто умерла и вернулась, - сказал он. - Ты коснулась Пустоты. Она оставила в тебе метку. Искру. И эта искра ждала двадцать лет, чтобы вспыхнуть.

— Вспыхнуть при чём?

— При мне.

Он положил свиток обратно на стол.

— Твоя неспособность бояться - не талант, Алисия. Это магия Пустоты, которая спит в тебе. А я единственный, кто может её разбудить.

Несколько ударов сердца гостья молчала. Внутри всё переворачивалось. Двадцать лет. Двадцать лет она считала себя просто странной. Просто не такой, как другие. Просто сломанной после болезни. А теперь выяснялось, что она не сломана. Она другая.

— Ты хочешь сказать, что я...что во мне есть часть тебя?

— Часть Пустоты. Я её Архивариус, а не владелец, но да. Между нами связь. Она возникла в тот момент, когда ты умирала и закрепилась вчера, когда ты назвала моё имя.

Алисия опустилась в кресло у стола, ноги сами собой ослабели. В горле стоял комок от переполнявшего её чувства, которому она не могла подобрать названия. Столько лет вопросов, одиночества среди людей, которые боялись того, что она не боялась. И теперь ответ. Вот он. Сидит напротив и смотрит на неё разноцветными глазами.

— Двадцать лет, - произнесла она. - Двадцать лет я думала, что просто не умею бояться, что это характер.

— Это судьба, - сказал Вал'Тирион. - И теперь ты знаешь.

В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что Алисия слышала собственное сердце.

— Зачем ты мне это рассказываешь? - спросила она наконец.

— Потому что ты заслуживаешь знать и потому, что завтра начнутся уроки.

— Уроки?

—Ты теперь будешь жить в моём замке. Ты носишь искру Пустоты. Я не позволю тебе остаться беззащитной, будешь учиться.

Чувство правильности происходящего накрыло с головой. Она сидела в кресле, в шёлковом халате, босая, а древнее зло говорило ей об уроках и это не было сном.

— Ладно, но у меня условие.

— Условие? - татуировки на его скулах дрогнули.

— Ты больше не будешь читать мой дневник без спроса. Это мои записи, если хочешь что-то узнать, спроси лично.

Вал'Тирион посмотрел на неё долгим взглядом и Алисия почувствовала, как уголки её губ сами ползут вверх.

— Хорошо, - произнёс он наконец. - Но комментарии на полях я оставлю.

Татуировки на его шее вспыхнули тем самым цветом, который Хлоп не мог описать словами.

И где-то глубоко внутри, Алисия Вэллс почувствовала: она там, где должна быть.

Глава 5. Первый эксперимент

Замок Бездны. Глубокая ночь. Вал’Тирион.

Замок спал, если можно назвать сном ту особенную тишину, что наступает в час, когда даже тени перестают шевелиться.

Архивариус стоял у двери в комнату смертной и не двигался. Ладонь лежала на обсидиановой пластине, вплавленной в косяк, но это было излишне, он чувствовал пространство за стеной каждой линией своих татуировок. Чувствовал, как гостья дышит с той глубокой размеренностью, что бывает только у людей, не ведающих кошмаров.

Она спала.

А он стоял на пороге и медлил, впервые за три тысячи сто сорок два года.

Медлил не от сомнения, а от непонимания. Всё в этой смертной шло вразрез с тем, что Архивариус знал о людях. Они кричали, попав в замок. Они молили о пощаде, едва он входил в комнату. Их тела предавали их раньше, чем разум успевал осознать ужас. А эта - спала.

И не боялась.

Он проверил её разум - не поддался. Оставалось проверить тело.

Пальцы сжались на дверной пластине. Обсидиан под ними потеплел, отзываясь на волю хозяина. Дверь растворилась без звука, просто перестала существовать, как перестаёт существовать тень, когда заходит солнце.

Внутри было тепло. Замок перестроил температуру под смертную - это Архивариус почувствовал сразу, как только переступил порог. Тени в углах замерли по стойке смирно. Кровать под балдахином из теней была широкой и тёмной и на ней, свернувшись под покрывалом, лежала девушка.

Вал'Тирион приблизился. Бесшумно - не потому, что старался, а просто не умел иначе. Сама природа его существа не позволяла производить лишних звуков.

Смертная спала на боку, поджав колени к груди. Чёрные волосы разметались по подушке, переплетаясь с тенями от балдахина, и тени, обычно чуждые всему живому, льнули к этим волосам почти ласково. Халат сполз с одного плеча, открывая бледную кожу и тонкую линию ключицы. Дыхание было глубоким и ровным. Ресницы чуть подрагивали - она видела сон, но судя по спокойному лицу, не кошмар.

Архивариус стоял над ней и смотрел.

Странное существо. Хрупкое, он мог переломить её одной рукой, даже не прибегая к магии. Смертное, срок её жизни был короче, чем миг в масштабах Пустоты. И при этом единственное за три тысячелетия, из-за которого он стоял сейчас в нерешительности, откладывая неизбежное.

Почему?

Ответа не было. Был только холодный, расчётливый интерес, который с каждым днём становился всё менее холодным и всё менее расчётливым. Это раздражало и завораживало одновременно.

Татуировки на предплечьях ускорили бег. Он заметил это краем сознания и заставил их замедлиться. Не хватало ещё, чтобы собственное тело выдавало его смятение.

— Ты пришёл, - произнесла она.

Архивариус не вздрогнул, он не умел вздрагивать, но внутри что-то колыхнулось. Она не открыла глаза, пока он стоял в изголовье, а теперь смотрела на него ясно и прямо, без следа сонной мути.

— Ты не спишь, - ответил он.

— Теперь уже нет.

Смертная села, поправив халат на плече. Движения были плавными, лишёнными той суетливости, с какой люди обычно просыпаются в присутствии опасности. Сердце её по-прежнему билось ровно. Зрачки в полутьме казались почти чёрными, но в их глубине мерцал знакомый серебристый отсвет - искра, которую он узнал двадцать лет назад.

— Зачем ты пришёл?

Вал'Тирион помедлил. Затем шагнул ближе и опустился на край кровати, потому что эксперимент требовал контакта. По крайней мере, так он себе сказал.

— Проверить, - произнёс он.

— Что именно?

— Границы. Твой разум не поддаётся, но страх многолик. Один живёт в голове, ты его не пускаешь. Другой в теле, а телу не прикажешь.

Он обошёл кровать и встал за её спиной. Теперь между ними не было расстояния, затылок смертной оказался прямо перед ним. Одно движение и можно было сломать ей шею или наоборот, коснуться так легко, как он не касался никого за всю историю своего существования.

— Сиди неподвижно, - сказал Архивариус. - Это урок.

— Ночной урок? - в её голосе мелькнула усмешка. - Ты не предупредил.