Цикл романов о Королеве змей. Пятитомник

— Куда ты… — с шипением прошептал в ухо Алекс, — хочешь, чтобы нас схватили?

— Почему это? — ответила девушка.

— А потому! Незваный гость хуже татарина! — рявкнул Сашка, вскипая от ярости.

— Да ну тебя, Вихров. Зачем им нас хватать?

— Совсем крышей поехала, не понимаешь, где находишься и кто все эти люди?

— Да знаю я, не надо меня дергать, — обиженно ответила Света.

— Давай подбираться к дому незаметно.

— Хорошо, — ответила Света и последовала за низко пригнувшимся Сашкой, направляющимся к обратной стороне дома.

Перебегая от клумбы до дерева или куста, путешественники постепенно подбирались к служебным постройкам, стоявшим за господским домом.

— Где-то тут должен быть другой вход. Может быть, даже не один, — с надеждой произнес Сашка.

Света покивала и поползла за ним. Темная тень Рикардо, бесшумно следующего за парой, ничем себя не выдавала. Хитрый мексиканец, довольно улыбаясь, наблюдал за жертвами, ползущими в собственную ловушку, и это зрелище доставляло ему огромное удовольствие. Скоро ловушка захлопнется и крысы окажутся в ней! А он любит мучить крыс!

Глава 18

Сеньор Серхио, незаметно покинув разномастную компанию гостей, расположившихся за столом на вилле Айялы, в одиночестве углубился в ночной сад. Здесь он встретил пребывающего в отличном настроении Рикардо. Тот радостно доложил ему, что еще двое гостей, не удостоенных приглашения на ночное празднество, недавно прибыли на виллу и, скорее всего, уже проникли в дом господина. Удовлетворенным жестом Серхио распорядился продолжить негласное наблюдение за парой, однако пока ничего не предпринимать в отношении них. Он также попросил Рикардо немедленно сообщить о гостях дону Луису. Пусть главный жрец сам решает, что делать с русскими.

Затем Серхио торопливо направился в небольшую кипарисовую рощицу в западной части виллы. Пройдя совсем немного по мягкому песку садовых дорожек, он остановился возле двух мраморных надгробий, слабо освещенных луной. Одно из них, что побольше, слегка покосилось, в то время как другое, будучи совсем крошечным, почти вросло в землю. Надписи на памятниках гласили: «Мария-Габриэлла Айяла, 1803–1819» и «Каталина Айяла, 1819». Всего несколько слов, имена и даты, и более ничего. Но Серхио помнил. Да, он помнил… Огромные карие выразительные глаза своей дочери, Каталины, так похожие на глаза ее матери, кроткой голубки Марии-Габриэллы. Его нежной ангелоподобной супруги, жизнь которой, как и жизнь их полугодовалой малышки оборвалась одной чудовищной ночью. Конечно же, он знал причину их гибели, но скрывал ее ото всех почти два столетия, минувшие с тех пор. Он даже себе боялся признаться, так велика была его собственная вина в случившемся! И сейчас, не сводя омраченного горем взгляда с двух белых надгробий, он не мог себе простить этого…

Красивая молодая сеньора, приблизившаяся к Серхио среди пряных зарослей сада, по степени грациозности могла бы поспорить с каменными изваяниями греческих и римских богинь, украшавших сад виллы. Пышные светлые волосы густым облаком обнимали плечи богини, а чувственные губы искривила едкая усмешка. Она обратилась к расчувствовавшемуся любовнику, ибо это была Каталина Суарес:

— Я догадывалась, где смогу тебя найти.

— Почему ты не вернулась? — не глядя на женщину, спросил Серхио. — Сразу же, без промедления не возвратилась ко мне, Каталина? Почему тебя пришлось так долго ждать?.. И почему жизнь этих невинных созданий была принесена в жертву твоему эгоизму, ответь? — с болью в голосе произнес мексиканец.

— Но я вернулась… — возразила блондинка. — Да, не на следующий день. Но это уже не имело большого значения. Время для меня перестало существовать, милый. Ты знаешь, что со мной произошло и кто был тому виной. Твой отец! — обвиняла красавица. — Он был совершенно несносен, за что и поплатился. Я с большим удовольствием открутила его высокомерную башку и перемолола кости. Как же он кричал, твой безумец-отец, узнав змеиные очи своей несостоявшейся невестки. Надеялся спастись из смертоносных объятий Королевы змей. Ха-ха… Увы, его участь была решена… Уверена, что он поджаривается на огромной сковородке в своем католическом аду, будь он неладен. Ведь это именно он настаивал, чтобы ты женился на бедняжке Марии-Габриэлле — этом болезненном существе с голубой кровью и вечно пресной миной. И все сделал, чтобы мы больше никогда не встретились с тобой. Разве это можно было стерпеть?

— Не смей этого произносить! — гневно вскричал Серхио, повернув к блондинке побагровевшее от ярости лицо.

— Только попробовав крови твоей благоверной женушки, я могу однозначно сказать, что вся кровь одинакова на вкус. И голубая благородная, и алая индейская. И твоя кровь, дорогой, почти ничем не отличалась, когда я, выпив ее без остатка, не оставила тебе выбора, дав возможность присягнуть клану живых богов.

— Я ненавижу тебя, Каталина! — яростно выкрикнул мексиканец.

Каталина удивленно воззрилась на любовника и феерично рассмеялась, поправляя складки бархатного платья и стряхивая невидимые пылинки.

— Ты так непостоянен, милый Серхио, — ласково произнесла демоница, не отпуская взглядом любовника. — Конечно же, я знаю, что ты мне не верен и любишь других женщин, не пропуская ни одной юбки. Но ненависть — это очень сильное чувство, и ты на него не способен. Не злись и не теряй энергию понапрасну, ее и так стало сложно возобновлять. Подумай о себе, дорогой. В склянице осталось всего несколько капель волшебного зелья. Мне не удается напитаться силой, как в прошлые времена. Советую не ругаться со мной, ведь я могу не делиться остатками крови! — угрожающе прорычала она, заканчивая фразу.

Серхио бессильно отвернулся от Королевы змей, перебирая мгновения собственного бессмертного существования, словно огромный фолиант памяти. Вся его никчемная жизнь слилась в один нескончаемый день. И он не мог припомнить ничего, что порадовало его с той минуты, как скончалась Мария-Габриэлла и их маленькая дочь Каталина… Разве что это последнее воспоминание? Да. Воспоминание о стройной красивой девушке с яркими голубыми глазами и нежными изгибами женственного тела. Татьяне. Ее влекущий аромат, пробуждающий острое, давно забытое истинное желание, ее доверчивые объятия… И ее он предал, как и Марию-Габриэллу. Принес в жертву чудовищному монстру. Воплощению Лилит. Жестокосердной Королеве змей ради собственного существования. Все ради того, чтобы продолжать свою жизнь прожигателя судьбы и тайного жреца кровожадной богини. Тело прекрасной возлюбленной должно послужить оболочкой на следующие столетия ненавистному божеству, культу которого он теперь принадлежал не по своей доброй воле. Верховный жрец Луис и его избранная демоница не оставили ему иного выбора. Они ждали от него повиновения, имея в своих руках единственное оружие — кровь, которую добывала Сантанико и которой причащала отвратительным образом всех своих служителей. Без крови бессмертный не мог существовать дальше, она требовалась ему, как живительная влага цветку. В прямом смысле, чтобы не окоченеть, не впасть в оцепенение и не рассыпаться в прах в конечном итоге. Это был сильнейший аргумент. И воли Серхио не хватало на бунт против его царственных покровителей. Они давали в его руки животворную кровь и ничего не требовали взамен. На протяжении столетий. Способствование редким ритуалам — это малая жертва в том море удовольствия, сытой и безбедной жизни майяского жреца, которую он вел с их позволения. И Серхио соглашался, всякий раз договариваясь с собственной совестью. Жену и дочь было не вернуть. А жить здесь и сейчас Серхио хотелось, и очень. Он окунулся в водоворот немыслимых удовольствий и самых невозможных наслаждений, превратившись в мота, сластолюбца и прожигателя жизни. Он мог себе позволить иметь все на свете и даже больше, о чем он, будучи смертным человеком, никогда не мечтал. Самые красивые и чувственные женщины страны и мира были к его услугам. Любые формы получения желаемого: деньги, золото, драгоценности, любые возможности… Все!

Наконец и это приелось любознательному гедонисту Серхио, и он заскучал. Ничто не могло его порадовать, пока самые тяжелые формы порока не стали доступны ему. Он изведал их все по очереди… Но и это, совсем измотав его натуру, отпустило. Ничто в мире не имело над ним большей власти, чем таинственное зелье, хранимое в крошечной склянке духов на роскошной груди демонессы Каталины. Он пробовал выкрасть скляницу и открыть секрет вещества, разделив его на составные части. Но все те, кто ему помогал прочесть магический рецепт, умирали в страшных муках, заживо сжираемые огромной тропической змеей. А секрет оставался в полной власти Каталины. Ибо он состоял не только из химических элементов, но и поддерживался тщательно скрываемым заклинанием богини и силой страсти, в момент которой вещество было добыто, — властью любви Королевы змей. Свою любовь она дарила избранным и в них черпала могущество и непреклонную силу.

Глава 19

8 августа 1818 года молоденькая невеста дона Серхио, Каталина Суарес, по настоянию старого сеньора Айялы прибыла на виллу для проведения долгожданной помолвки в стенах дома ее жениха. Вместе с ней в роскошный особняк перебрался многочисленный штат прислуги, и даже бонна д’Альбер, любовница старого Горадо. Богатое приданное девушки из асиенды Санчеса Горадо привезли на двух конных подводах в огромных сундуках и коробках. Сотрясающие Мехико революционные волнения не долетали сюда, на остров. Здесь все шло своим чередом и порядком, как и во времена первых колонистов Мексики. Местное порабощенное население было занято тяжелой работой на асиендах богатых плантаторов острова.

Южную красавицу с комфортом разместили в просторных покоях, расположенных на первом этаже особняка, в восточном его крыле. Богато декорированные комнаты, уставленные дорогими безделушками и легкой мебелью во французском стиле, были задрапированы сиреневым атласом и вуалью. Высокие окна с решетчатыми ставнями открывали прекрасный вид на сад, где при желании удавалось разглядеть небольшой источник, оформленный в фонтан. Тропические птицы часто подлетали к окну госпожи и услаждали ее слух своими мелодичными трелями. По мягким, присыпанным речным песком дорожкам сада разгуливали кокетливые павлины и не менее роскошные фазаны.

— Сусанн, дорогая, как же мне здесь нравится! Не могу поверить, что господин Айяла согласился на нашу помолвку и дал разрешение на брак. Моя душа, Серхио, должно быть, уже в пути, и ему не терпится скорее обнять меня, — без устали щебетала сеньорита Каталина.

Строгая Сусанн д’Альбер, летами немногим старше Каталины, снисходительно поглядывала на юную госпожу, слушая ее восторженный лепет по поводу предстоящего обручения. Часом ранее она передала письмо невесты слуге господина Айялы и просила его немедленно доставить послание по назначению.

Письмо повествовало о нетерпении юной особы перед предстоящей встречей и содержало тысячу ее заверений в любви и верности. Оно сопровождалось самыми проникновенными поцелуями и мольбами всем католическим святым, а также Матери Божией и Господу Богу, чтобы путь молодого господина был легким и быстрым и закончился долгожданной встречей двух влюбленных, как того пожелал Господь.

Разложив пышное платье, сшитое из тонкого муслина персикового оттенка, на огромном ложе под балдахином, Каталина придирчиво оглядела его и повернулась за советом к служанке. — Сусанн, к лицу ли мне это платье? После долгой разлуки я желаю быть неотразимой в глазах моего доброго Серхио.

— Моя госпожа, вы подобны весенней розе и не можете быть иной. Ваша юная красота ослепительна, а наряд лишь подчеркивает ее. Несомненно, это платье цвета чайной розы, словно благоухающие лепестки, украсит ваш гордый стан и откроет совершенную линию плеч. Кружево корсажа скроет белизну груди, оставляя на виду только то, что допустимо этикетом. Пышные кружевные рукава не скроют грацию нежных рук. А талию украсит золотистый пояс, словно нежная змейка, прикорнувшая на страже дивных прелестей госпожи! — ласково внушала ей служанка.

— Как же поэтично ты все живописала, милая Сусанн, — улыбнулась Каталина. — Как же долго длится наша разлука. Она, словно змея, высасывает все соки из меня, — нахмурилась девушка. — Я истомилась тоской по моему Серхио. Как же я хочу поскорее обнять возлюбленного. Я согласилась бы стать его супругой в тот же час, как только нас обручит духовник господина Айялы.

— Не тревожьтесь, госпожа. Дон Серхио уже, надо думать, получил ваше послание и во весь опор летит к избраннице своего сердца. Наконец-то долгое ожидание закончилось. Мы почти месяц ждали, пока он завершит дела в Мехико, — успокаивала невесту д’Альбер.

— Верно. Столько раз я собиралась порвать с Серхио, не получая писем от него. Мне казалось, что он совсем забыл свою Каталину. Но я была не права. В первом же письме, полученном мной пару дней назад, ты сама помнишь, Серхио рассказывал о своих злоключениях в столице.

— Да, его обокрали жестокие люди и бросили умирать в таверне «Три бродяги» на окраине Мехико. И он угасал там в одиночестве от злой лихорадки, пока добрая женщина не излечила его. Более того, она снабдила Серхио всем необходимым, чтобы он продолжил путь. А господин Алонсо Аларкон, друг и партнер его отца, уже ждал вашего возлюбленного, чтобы сообщить, что все дела разрешились сами собой, поэтому не требуют его присутствия. Он может возвращаться домой, к своей прекрасной невесте.

На этих словах улыбка Каталины расцвела пуще прежнего. Она восторженно закричала:

— Я несколько раз проверила, как девушки украсили залу и алтарь, все ли готово к торжеству. Комнаты утопают в цветах, а столы ломятся от угощений. Старый Айяла принарядился, ведь он сегодня обручит единственного сына.

Сусанн одобрительно кивала головой и не сводила радостного взгляда с госпожи. Все в имении Айялы было готово к обручению двух прекрасных молодых людей.

В курительном салоне виллы старый Бартоломео Айяла, сухонький старичок с крючковатым носом и седыми бакенбардами, сосредоточенно взирал на огонь маленького камина. Он глубоко задумался и не заметил, как в комнату вошел его верный слуга Франсиско. Подняв глубоко посаженные темные глаза на потревожившего его слугу, дон Айяла спросил:

— Он здесь?

Слуга утвердительно кивнул.

— Приведи его сюда поскорей. Только соблюдай осторожность, это приказ.

— Хорошо, господин, повинуюсь.

Спустя несколько минут в салон вошел высокий краснокожий человек среднего возраста. Гибкое его тело было одето в пестрые одежды местного индейского племени майя или их наследников, не разберешь. Темные очи пристально воззрились на хозяина поместья. Он сурово поклонился испанцу и произнес:

— Зачем вы меня позвали, господин?

Немного помедлив, Айяла заявил:

— Я обращаюсь к тебе за помощью, вождь Аапо[17][16].

Он долго и обстоятельно излагал свою просьбу жрецу майяского бога смерти, коим был Аапо, и в конце с нажимом подчеркнул, вздымая искривленный указательный перст правой руки:

— В обмен на твои услуги я предлагаю тебе любую цену. Избавь мой благородный род от мерзкой крови девчонки Суарес, а я отдам тебе ее жизнь и молодость.

— Ты готов заплатить любую цену за услуги человека, которого четверть часа держал в ожидании у своих дверей? — с большим достоинством осведомился у плантатора краснокожий гость. — Видимо, действительно нуждаешься в помощи индейца Аапо. Что ж, я согласен. Ты заплатишь самую дорогую цену за то, что задумал, белый господин. Я в точности выполню твое желание, не отступив ни на шаг от того, о чем мы договорились. А ты готов заплатить цену, о которой мы условились? — издевательски улыбаясь, он заглянул в самую глубину глаз жестокого Айялы и, заметив горячее одобрение старика, добавил: — Что ж, помни о своем договоре, господин. Ведь тебе придется заплатить сполна, очень скоро придется заплатить сполна, — размеренно повторил он.

Легко развернувшись, жрец вышел из комнаты и, покинув дом жестокого заказчика, мгновенно растворился в густых джунглях острова.

Придя в себя в салоне мадам Гарсия, уютно устроенном в одном из узких закоулков Мехико, недалеко от церкви Младенца Иисуса на площади Франсиско Примо де Вердад, Серхио долго пытался понять, где он и как здесь оказался. Молодой человек смутно помнил, что с верным Рикардо отправился в столицу по делам семьи и намеревался в скором времени вернуться на виллу, чтобы затем жениться на обворожительной Каталине Суарес. Сколько же дней прошло с тех пор? Глотнув вина из глиняного кувшина, юноша огляделся и подозвал к себе фривольно одетую молодую мулатку-служанку. Она широко улыбнулась и направилась к нему, раскачивая пышными бедрами и ожидая угощения и выгодного предложения.

— Где это я, красавица? Как я сюда попал?

Девушка опять улыбнулась и молча подлила ему вина. За соседним столиком компания разгоряченных пьянящими напитками людей праздновала то ли чью-то свадьбу, то ли победу в чем-то. Слушая бессвязные тосты, Серхио с ужасом осознал, что миновал уже месяц с момента отъезда его в Мехико. Как такое могло произойти, неужели он пил беспробудно в этом борделе целый месяц?

— Помоги мне, скорее принеси воды, — срочно потребовал Айяла, и девушка беспрекословно подчинилась.

Вернувшийся к столику Рикардо не мог ничем возразить хозяину и принялся спешно собирать его вещи, разбросанные здесь же, чтобы навсегда покинуть это проклятое место.

Видит Бог, Серхио не хотел оставлять милую Каталину. Он немедленно поедет к своей возлюбленной. Ничто не сможет его удержать в столице, даже гнев старого Айялы. Все дела подождут, только бы воссоединиться с его нежной невестой и не расставаться более никогда. Два всадника быстро возвращались на остров, чтобы успеть исправить нанесенное оскорбление милой Каталине, только бы она не гневалась и простила Серхио!

Глава 20

Увидев сына, старый Айяла побагровел от гнева и едва сдержал себя перед присутствующими гостями, чтобы не расправиться с провинившимся слугой Рикардо. Тот виновато жался к стенам гостиной и понуро опускал глаза, осознавая, какая буря бушует в душе отца, чьи планы так позорно сорвались по вине слуги. Однако, взяв себя в руки, Айяла холодно улыбнулся ожидающим помолвки молодым людям, трепетно держащимся за руки и не сводящим влюбленных взглядов друг с друга, и решил не мешать духовнику совершить мессу и обручить наконец-то нетерпеливые сердца.

Радужная улыбка Каталины, придающая ей счастливейший вид. Грациозная фигурка в пене пышных юбок платья, подчеркивающего соблазнительное декольте девушки. Золотистый нимб ее кудрявых волос, уложенных на затылке в высокую прическу из тяжелых кос, украшенную ажурным черепаховым гребнем и тонко выполненным кружевом богатой мантильи. В общем, весь облик прекрасной невесты восхищал молодого влюбленного. Он боялся отпустить свою жемчужинку, ведь он едва ее не потерял. Хорошо, что Каталина ничего не поняла. Она решила, что все это время Серхио был занят семейными делами, а парочку писем, что она получила от него, должно быть, отправил ей радеющий за них сеньор Айяла. Старик только притворяется строгим и непримиримым, но он вовсе не хотел, чтобы его сын страдал. И все сделал, чтобы о промахах юноши невеста не узнала никогда. Серхио готов был на коленях просить прощения у отца и Каталины и радовался, что ничто не омрачило помолвку и подготовку к свадьбе.

Вручая обручальное кольцо сияющей от счастья возлюбленной, Серхио произносил необходимые молитвы. Спустя несколько минут святой отец объявил их помолвленными под громкие аплодисменты гостей. Как пережить следующие сутки, отделяющие его от ночи их воссоединения? Есть ли силы у объятого страстью Серхио дождаться произнесения брачных клятв, дотянуть до той минуты, когда он сможет стать безраздельным господином этого нежного существа, с таким доверием сейчас смотрящего ему в глаза?

Винил ли юноша себя в долгом отсутствии и муках, причиненных возлюбленной ожиданием? О нет… Он мыслями и мечтами был в объятиях любимой, предвкушая их с нетерпением и всячески приближая горячими нескромными поцелуями будущую минуту обладания. Невеста цвела улыбкой, отвечая ему со всей пылкостью, на которую была способна. Она тоже всецело мечтала принадлежать юному влюбленному. Гости дивились искренней любви молодых людей и желали им всяческих благ и долголетия. Узы брака должны были скрепить молодую пару на следующий день, а после брачной ночи они готовились отправиться в долгое путешествие по зеленым островам Карибов, проводя таким образом медовый месяц, чтобы только южное солнце было свидетелем их юной любви.

После роскошного ужина, включающего семь смен блюд и сопровождающегося таким же обильным возлиянием горячительных напитков из спелых южных фруктов, гости вышли на просторную террасу, где праздник торжественно завершился разноцветным салютом в честь помолвленной пары. Слуги вручную разжигали свечи и бронзовые фонари в саду, оставив гостей проводить время, как им заблагорассудится.

Госпожу Каталину в сопровождении служанок торжественно проводили в отведенные ей богатые покои. Сеньор Серхио проследовал в свой кабинет, где продолжал метаться, не находя покоя. Ему не терпелось выскользнуть в сад и пробраться под окна обожаемой невесты, чтобы нежными звуками серенады подбодрить любимую. Однако он опасался скандала и косых взглядов гостей, уговаривая себя подождать всего лишь одну ночь. Одну чертову ночь — и его Каталина будет навсегда с ним.

Постепенно гости разошлись по своим комнатам, да и слуги уснули в своих каморках. Только огромное желтое око луны, словно глаз хищного царя сельвы — ягуара, возвышалось на темном небосводе в окружении бриллиантовых булавок-звезд. Даже ветер устал и затих в мангровых зарослях острова: ни дуновения, ни шороха. Ночные птицы, всегда подверженные страху, не оглашали окрестности поместья встревоженными криками.

Так бывает, если что-то огромное ведет безжалостную охоту на обитателей леса. Животные прячутся в своих тайных убежищах, стараясь спастись от гибели. Ни одним звуком они не выдают присутствия, боясь навлечь на себя гнев страшного хищника — того самого царя джунглей, грациозного и свирепого ягуара. Ведь от лап этой огромной кошки нет спасения. Она в мгновение ока догоняет жертву и разрывает ее мощными когтями и клыками на мельчайшие куски. Находящиеся всегда на страже беспокойные стада пугливых капибар и не менее тревожные, но более изворотливые обезьяны едва уносят ноги, становясь ее желанной добычей. Ягуар с равным успехом готов изловить свою жертву и в густых ветвях островного леса, и в мутных водах рек и мангровых болот, уступив первенство, пожалуй, только огромным водяным змеям, встречающимся в этой части света и также населяющим водоемы Косумеля. Он не знает преград, ведя охоту в джунглях острова. А в водах острова живут смертоносные змеи анаконды и громадные крокодилы, терпеливо ожидающие свою добычу.

Остров мирно спал, не подозревая о таящейся в тишине леса угрозе. Ставни комнаты госпожи Каталины были широко раскрыты, впуская ночную прохладу и свежий воздух джунглей. Светлые мотыльки плясали в пламени свечи, медленно сгорая в жертвенном экстазе и не оставляя после себя ничего, кроме незначительной горстки пепла.

Юная возлюбленная лежала в теплом гнезде высокой шелковой постели. Занавесы муарового балдахина были скромно отодвинуты, открывая взгляду случайного созерцателя прелестное девичье тело, грациозные очертания которого едва угадывались под длинной полупрозрачной батистовой сорочкой. Она слегка задралась, обнажая атласную кожу молодой госпожи. Светлая ткань мягко обрисовывала полную грудь и тонкую талию девушки. Густые белокурые волосы, ничем не сдерживаемые, свесились с подушки пушистым водопадом. Нежные розовые губки сомкнулись над жемчужинками идеально ровных белых зубов. Четко очерченные изгибы бровей и аккуратный носик в обрамлении румяных щек гармонично соседствовали на почти детском личике девушки. Она была прелестна! Служанка д’Альбер прикорнула рядом, охраняя покой своей госпожи, но в этот час и она спала глубоким сном.

В сиянии луны, освещающей окрестности, словно днем, у самого окна госпожи промелькнула черная тень, совсем не потревожив лампаду со свечой и даже не задев ее. Девушка слегка шевельнулась во сне, положив маленькую ладошку под голову, и продолжила спать. Тишина леса завораживала.

В глубине сада жрец смерти Аапо был единственным зрителем разворачивающейся перед ним трагедии. Он держал в руках клинок с заостренным лезвием из обсидианового камня и довольно улыбался. Все его усилия были направлены служению темной богини смерти, змееподобной Иш-Чель. А богиня требовала кровавых жертв. Плоть животных и жертвенные травы, добытые в самом сердце джунглей острова, не могли удовлетворить аппетиты воинственного божества. Иш-Чель, та, которой поклонялись все майяские женщины как богине исцеления от ран, как божеству плодородия и чадорождения, имела свою темную ипостась. В ней она представала карающим оком смерти и была связана с самыми страшными культовыми обрядами, в том числе предполагающими кровавые человеческие жертвоприношения.