Цикл романов о Королеве змей. Пятитомник

— Да, действительно, рядом. Знаешь, я думаю, что это не будет так легко. Но туда мы, конечно, заскочим по пути, проверим, чем черт не шутит, — принимал ее план Вихров. — Что еще удалось нарыть?

— Теоретически можно добраться в Тулум, но он на материке. Есть и другие, более отдаленные памятники. Собственно, кроме Сан-Гервасио и одиночных построек майяского периода, на острове больше ничего нет. Какая-то небольшая постройка у маяка Пунта-Сур. Не знаю, что это было раньше и стоит ли оно нашего внимания. Далековато, если честно. Но неважно, съездим, если понадобится. Неужели она в Тулуме или Эль-Рее? — Светка действовала, как профессиональная ищейка, накидывая идеи для поиска.

— Не думаю. Таня на острове, иначе они бы выкрали ее еще в Плайя-дель-Кармен. Понимаешь, не было смысла ждать ее прибытия сюда. Надо тщательнее искать здесь. Ты можешь узнать у портье, где Таня была в последнее время? — попросил ее Алекс.

— Он говорит, что ездила в Сан-Гервасио с доном Серхио, — сообщила Светка, после того как выведала информацию у работника отеля.

— Так, что-нибудь еще известно? — Алекс намерен был растрясти на признание хитрого портье.

— Да, была в баре на Парадиз-Бич с госпожой Исабель Суарес, археологом, — пересказывала ему сведения Света, добытые у мексиканца.

— А это уже заявка на победу, — обрадовался Алекс. — Если мы отыщем доктора Суарес, наверняка и Татьяну отыскать сможем. Что он говорит?

— Номер Исабель в этом же отеле. Но ее сейчас нет. Несколькими часами ранее она уехала на принадлежащем ей автомобиле, но куда, не сообщила. Однако не извольте беспокоиться, Исабель редко пропадает, и всегда возвращается в свой номер, — передала слова портье Светка.

— Оставь ему свой номер и попроси связаться в случае появления Исабель. Не будем терять время, поедем в Сан-Гервасио прямо сейчас.

— Хорошо, я только что заказала автомобиль в рента-кар. Должны доставить с минуты на минуту. И карту-безлимитку захватила.

— Отлично, вместе мы сможем ее найти, — заключил Вихров.

Через десять минут россияне погрузились в небольшой «бьюик» красивого шоколадного цвета и рванули по столичному городку в сторону Сан-Гервасио.

На востоке восходило позднее солнце, и майяские джунгли оживали, наполняясь привычными дневными шорохами и звуками. Над океаном ярко пылала кровавым заревом алая полоса зари, будто след огромного пореза. Тревога в душе не унималась.

Глава 12

— Что представляет собой Сан-Гервасио? — спросил Сашка, ставя автомобиль у главных ворот памятника архитектуры майя.

— Сан-Гервасио — это город древних майя доколумбового периода, — зачитала Светлана статью из интернета. — На языке майя он назывался Тантун Кузамил, что в переводе означает «скала ласточек». В свое время служил центром поклонения богине Иш-Чель — божеству плодородия, деторождения, медицины и ткачества. Ее еще называли госпожой радуги, изображали с белым кроликом на коленях, символом плодородия, и со змеей на голове, символом целительства и тайных знаний, либо же в виде гигантского паука, так как богиня отвечала за ткачество и иные женские навыки. Она же является богиней Луны и любви, а также супругой главного бога майя — Ицамны, бога Солнца и всего сущего. Иш-Чель — Мать-Земля. В образе Иш-Чель объединены три богини: девушка, женщина, старуха, олицетворяющие три фазы жизни любой женщины и три фазы Луны — от новолуния до полнолуния. Для древних майя, особенно для женщин, считалось правильным хоть раз в жизни побывать на острове Косумель и оставить подношения богине, испросив ее о помощи. Известны случаи таинственного исцеления и чадорождения с помощью Иш-Чель.

— Так, не тараторь… Это ее изображение? — спросил Сашка, рассматривая крупную картинку на экране смартфона Светы.

— Да, одно из…

— Воинственного вида женщина, — заценил Вихров.

— Есть изображения Иш-Чель в виде красивой молодой девушки и страшной старухи. Здесь есть отсылка к змее, но скорее как к символу медицины, целительства, помощи людям в избавлении от болезней. Вполне мирный символ, не находишь? Что интересно, на территории храмового комплекса Сан-Гервасио имеется также постройка, посвященная Кукулькану, ну или Кетцалькоатлю, Пернатому змею, как его зовут на ацтекском наречии, — продолжала просвещать спутника Света.

— Ага. Это уже интересно, о нем я что-то слышал когда-то. А где же таинственная Королева змей? О ней в интернете есть сведения?

— Не знаю, я ничего не нахожу. Одним словом, здесь у нас мирные строения и обыкновенные индейские божества… Хочешь пройтись по комплексу? — предложила Вихрову Светлана. — Что это нам даст? Нет, Татьяна не здесь. Тут все чинно, мирно, видишь, будка стоит. Вон музейные работники билеты продают за небольшое количество песо. Туристы ходят, сувениры, кафешка. Надо искать в другом месте. Навряд ли кто-то прячет Таню здесь… Надо ехать дальше, — не поддался на уговоры Алекс.

— Вынуждена согласиться. Эх, в другое время я бы обязательно прогулялась здесь с тобой, — огорченно добавила Светка и медленно побрела к оставленному четверть часа назад автомобилю. Алекс поплелся следом, недоуменно поглядывая на девушку: «О чем это она?»

* * *

Серхио отложил телефон и, взяв с подноса высокий хрустальный бокал с вином, повернулся к своей спутнице. Только что Рикардо, глава стражи на вилле Айялы, сообщил ему, что на остров прибыли двое русских, незнакомцы. Они активно интересуются Таней.

Рядом с Серхио, на лакированной ручке обитого алым атласом кресла, сидела шикарная блондинка. Она была в бархатном макси-платье оттенка ночного моря. В низком вырезе ее наряда на тонкой золотой цепочке сверкала каплевидная подвеска с крупной жемчужиной южных морей. Шелковый палантин, украшенный орнаментом из диких орхидей по серебру, скрывал изящную линию плеч. Антикварная бисерная сумочка с золотистым фермуаром и вышитым павлиньим пером, лежащая на коленях госпожи, и зеленые туфли на высоких каблуках-шпильках, с тонкими серебристыми ремешками завершали образ божественной спутницы мексиканца.

Они сидели в саду на открытой террасе великолепного особняка, построенного в восемнадцатом веке в традиционном испанском колониальном стиле. Широкое одноэтажное строение из необожженного кирпича и белого ракушечника украшала внушительная входная часть с портиком из облицованных мрамором колонн. Ряды больших симметричных зарешеченных окон со ставнями, растворенными в сад, расходились по правому и левому крыльям здания.

Многочисленные свечи в тонких хрустальных подсвечниках, плетенная из лозы мебель, вино в серебряных с позолотой кубках и экзотические фрукты, обильно украшающие блюдо из севрского фарфора. Откуда такая королевская роскошь в дебрях острова Косумель? Вся эта обстановка больше подходит Версалю или, на худой конец, Лувру.

— Серхио, милый, почему ты расстроился? Разве есть этому причина, дорогой? Девушка у нас. На этот раз очень удачный выбор, я весьма довольна. Она божественна. Все должно пройти великолепно. Что может нам помешать? Горстка безумцев, возжелавших нарушить покой нашего прекрасного поместья? Они никогда не выйдут за его пределы и унесут наши тайны в могилу, уверяю тебя, любимый, — обратилась к Айяле красавица.

— Я волнуюсь, Каталина. Мы так долго ждали этой ночи. Потребовались годы, чтобы дождаться поры ее расцвета. Она должна соответствовать полностью, — рассказал о своих тревогах дон Серхио.

— Ты вкусил ее плоти, дорогой? — поинтересовалась Каталина, легким движением руки приглашая приблизиться к ней кого-то невидимого в глубине террасы.

На свет, отбрасываемый свечами, выступил чернокожий юноша в белоснежной сорочке и широких парусиновых брюках, свободно облегавших его босые ноги. Каталина подхватила запястье юного слуги и, взрезав кожу острыми зубками, жадно припала к разверстой ране полными губами. Несколько минут она неотрывно пила алую кровь, а затем спокойно предложила оттрапезничать таким необычным способом своему другу Серхио. Он отказался, и Каталина тут же резко отпустила запястье мальчишки, словно ничего не произошло. Слуга, боязливо прижимая руку к груди, где на ткани сорочки уже начинало разрастаться огромное кровяное пятно, немедленно отступил в тень, как будто его и не существовало.

Серхио довольно улыбнулся и игриво заглянул в глаза спутницы.

— Ты непревзойденная любовница, Каталина Суарес, и ты это знаешь. У тебя нет соперниц ни в одном из миров. Ты моя Сантанико, Королева змей, — льстиво добавил он.

— Поцелуй меня, милый. Я хочу своими глазами взглянуть, с кем ты делил постель в те ночи, что был не со мной…

Серхио, словно зачарованный кролик, послушно исполнил приказ божественной женщины. Подняв на руки желанную королеву, он понес ее внутрь особняка. Пышные розы пурпурных оттенков, гирляндами свисающие с ограждений террасы, источали сладкий аромат, а нежная птица в ночной тишине выводила свою любовную серенаду.

В глубине сада, прислонившись спиной к основанию мраморной статуи, стояла Исабель. Только что открывшуюся перед ней сцену она жадно поглощала своим вниманием. Ушедшие в дом любовники перестали ее интересовать. «Серхио, неверный Серхио, в объятиях очередной красотки. Ну и черт с ним! Я должна отыскать дона Луиса», — билась в ее голове настойчивая мысль.

Исабель бесшумно подобралась к стенам особняка и попыталась заглянуть в высокие окна с решетчатыми ставнями. Добравшись до окон левого крыла, она начала заглядывать внутрь. В крайнем окне было темно. В следующем виднелась ярко освещенная большая комната. Мебели в ней почти не было, за исключением украшенного позолотой бархатного кресла и пары банкеток. Зато на полу комнаты лежали связанные тела людей, в основном латиносы. До десяти мужчин и несколько женщин. Все они были обнажены, на них были лишь набедренные повязки, а длинные темные волосы заплетены в косы. В кресле в обморочном состоянии лежала красивая мексиканская девушка, почти девочка, лет пятнадцати-семнадцати. Неизвестно, сколько времени она оставалась без сознания. Ее красивое пышное тело было облачено в национальную одежду пестрой расцветки, богато украшенную вышивкой, а на голове крепилась тесьма с яркой бахромой. «Этим людям нельзя помочь, не в моих силах», — подумала Исабель.

Она заглянула в следующее окно. За громоздким сиреневым занавесом скрывалась очаровательная комната сеньоры, полностью обставленная легкой мебелью, сделанной из ценных пород древесины и перетянутой гобеленом и шелком ярких цветов. Под кружевным муаровым балдахином на широкой белоснежной постели навзничь лежала другая юная особа, она спала. «Это Татьяна, пленница Серхио», — отметила Исабель.

Две чернокожие служанки закончили омывать и натирать благовониями тело спящей девушки и принялись облачать ее в торжественные и весьма откровенные одежды майяской богини. Закрепив на обнаженной груди Татьяны массивные золотые украшения с крупными драгоценными камнями грубой огранки, вплетя в ее волосы нежные тропические цветы плюмерии и надев на ее голову впечатляющий убор из пестрых перьев райских птиц, служанки ушли. Девушка осталась в комнате одна. «Надо все же помочь ей…» — подумала Исабель и едва попыталась влезть в высоко расположенное приоткрытое окно, как услышала резко прозвучавшее приветствие:

— Добрый вечер, госпожа Суарес. Чем обязаны столь позднему визиту?

Широко улыбаясь, на ступенях террасы стоял ее потерянный дядюшка Луис.

Глава 13

— Кто вы? — выдавила Исабель, испуганно озираясь.

— Зачем же так? Ты прекрасно знаешь, кто я, Исабель. Более того, сама настаивала на нашей встрече. Оробела, что ли, милая? Позволь представиться, если в этом есть нужда. Я Дон Луис Карлос Суарес, сын Анхелики Суарес. Твоя матушка была моей сестрой, правда, мы никогда не встречались, как и с тобой до этого времени.

«Не может быть! — перед ней стоял молодой юноша девятнадцати-двадцати лет, не более. — Он не может быть моим дядей, ведь он пропал сто лет назад. Тьфу ты, меньше, конечно, но дела это не меняет. Он что, не постарел совсем с тех пор? В какой ледяной камере он пребывал все это время, чтобы так выглядеть сегодня?» Дядюшка Луис весело расхохотался, отвечая на мысли Исабель:

— Что верно, то верно. Выгляжу я хорошо и груза лет не ощущаю, совсем не ощущаю, милая. Проходи, пожалуйста, на террасу. Раз уж ты была так настойчива, позволь родному человеку позаботиться о тебе.

Исабель, как сомнамбула, двинулась в сторону ярко освещенной террасы, где полчаса назад жарко ворковали голубки Серхио и Каталина.

— Ты в поместье Айялы. Оно принадлежит нашему другу Серхио. Он живет здесь в компании своей супруги, несравненной Каталины Суарес — нашей родственницы, между прочим, дорогая. Вы обязательно познакомитесь позже. Теперь ты часть семьи, Исабель. Вы будете часто встречаться.

«Так Серхио женат? Вот дела, и тут солгал, старый негодник, — с досадой подумала Исабель. — И на ком? Пропавшей две сотни лет назад Каталине Суарес? Да она ж была дальней родственницей моей почившей бабки, ее прапра-, если не ошибаюсь. Кем она приходилась Анхелике?» Запутавшись в родственных связях окончательно, Исабель присела в глубокое кресло. «И она, Каталина, тоже совсем не постарела. Надо же, в какой мир я попала. Перенеслась через толщу времен?»

— Могу я предложить тебе ликер и фрукты? — ласково спросил Луис.

Исабель отрицательно помотала головой и продолжила с интересом разглядывать дядю. Стройный, словно кипарис, великолепно сложенный, с приятными чертами лица, мягкими полными губами, чуть вздернутым носом и темными густыми бровями. Дорогая одежда, соответствующие образу часы, туфли из змеиной кожи, едва уловимый аромат сладковатых духов. Породистый мужчина.

— Оцениваешь? Ты, как любая женщина, сразу начинаешь изучать того, кто перед тобой: стоящий экземпляр или нет.

— Что вы? Я просто не могу поверить, что вы живы, и вот я вижу вас воочию, — ловко вывернулась девушка, отвечая на столь прямое обвинение.

— Наверняка у тебя скопились вопросы, Исабель, — рассыпался в любезностях Луис. — У тебя есть отличный шанс, ведь я готов на них ответить…

Поигрывая легкой тросточкой из бамбука, увенчанной массивным свинцовым наконечником, дядюшка грациозно уселся напротив вновь обретенной племянницы.

— Да, мне хотелось бы многое узнать о своей семье, но эта встреча так неожиданна для меня, мне нужно прийти в себя, — отклонила его предложение гостья.

— Я провожу тебя в твою комнату, — заявил Луис. — Сегодня у нас много гостей. Скоро состоится прием и ужин. Потом мне хотелось бы, чтобы ты не покидала своей комнаты, Исабель. Это очень важно. И это приказ.

— Хорошо, дядя. Я сделаю как вы просите, — пообещала девушка.

Подхватив Исабель за руку, Луис вошел с девушкой в холл вместительного особняка и повел ее в правое крыло — туда, где размещались комнаты для гостей. Открыв перед ней дверь пустующей комнаты, Луис откланялся, пожелав хорошего вечера. — Исабель здесь? — прозвучало в тишине анфилады.

— Да уж, здесь, — раздраженно скривился Луис. — И это твое упущение, господин Серхио, досадная ошибка! Я просил тебя сделать все возможное, чтобы она нас не нашла, — с явным неудовольствием заметил он.

Тень Серхио отделилась от стены. Он стоял в ярко освещенной арке между парадной залой и гостиной. Густой черный плащ трепетал за спиной мужчины. Восковые свечи в медных ярусных подсвечниках, инкрустированных африканской яшмой, плакали застывающими потеками воска. В простенках между огромными окнами размещались статуи греческих богов и богинь. В глубине залы был разожжен белый мраморный камин, достойный дворца монарха. Даже для украшения своих жилищ современные последователи майя предпочитали произведения мирового искусства, а не своего собственного. Свои артефакты они предпочитали хранить далеко и надежно, в стороне от людских глаз. И тайны свои привыкли хранить так же. — Я убежден, что этого можно было избежать! — метал молнии главный жрец.

— Но она была так настойчива, я не смог ее убедить отказаться от своих планов. Она настоящая Суарес, мой господин, — заискивающе отвечал ему Айяла.

— Она обычная девчонка. Ты не справился со своей задачей, господин Серхио. Молись, чтобы ритуал сегодня не сорвался, иначе наказания не избежать, предупреждаю тебя.

— Я постараюсь сделать все возможное, господин, — обещал Серхио.

— Гости уже прибыли? — уточнил жрец.

— Час назад, дон Луис. Они комфортно размещены в своих комнатах.

— Эти люди важны для нас. В каждом из них есть капля майяской крови и соответствующие способности. Многие присягнули на верность в час своей инициации и годами служат нашему ордену, — главный жрец не сводил глаз с Айялы. — Женщины тоже приехали?

— Госпожа Сусанн д’Альбер здесь, а госпожа, имя которой вы предпочитаете сохранять в тайне, на данный час отсутствует. Сдается мне, что к началу торжества она уже не успеет. Может, и совсем не пожелала присутствовать… Господин, а Татьяна, что будет с ней? — осторожно спросил подчиненный после минутной паузы.

— Ее судьба уже определена, Серхио. Забудь о ней. Вскоре она станет сосудом Королевы змей. Прекрасной Каталине пора раствориться в недрах Шибальбы. Она служила нам много десятилетий и полностью выполнила свою миссию. Ее сакральные силы иссякли, как вода горного источника в период засухи. Мы не можем рисковать и ставить под удар само наше существование. Время Каталины истекло. А эта девушка имеет самое подходящее тело для нашей богини. Ты же знаешь, предназначенные служению Иш-Чель отмечены самой судьбой. Девушка видит, она понимает и она может исцелять. Нас исцелять, продлевать нашу жизнь. Напиток богини животворен и защищает нас от ран и мелких неприятностей. Ты должен исполнять мои распоряжения полностью. Прикажи начать прием в полночь, пусть гости не опаздывают. Мы должны успеть встретить полнолуние во втором часу новых суток. Пленники и девушки готовы?

— Да, дон Луис. Все участники давно готовы, — заверил его Айяла.

— Позовите меня к началу, — распорядился верховный жрец.

— Обязательно, господин.

Дон Луис вышел из комнаты, а растерянный Серхио вперился взглядом в огонь раскаленного камина. Жаркие языки пламени не могли согреть его заледенелую душу, страдающую от одиночества годами. Целый хоровод красоток не мог отвлечь от осознания своей никчемности. Какая бы ни была комфортная жизнь служителя майяских богов, но и она ему давно наскучила. Душа, если она у него еще сохранилась, требовала действия, подвига. И он готов был его совершить. Однако боги не требовали подвигов, они жаждали только беспрекословного служения. А что делать, если надоело быть винтиком в запущенном ими механизме? Что с этим делать? Ведь он давно не желал быть марионеткой, пляшущей по воле богов. Невеселые мысли одолели Серхио, и от его маски безразличия, нацепленной много десятилетий назад, не осталось и следа.

В камине осыпался пепел прогоревших лучин. Над садом восходила полная луна. Джунгли притаились словно перед штормом, регулярно терзающим маленький карибский остров последние годы тысячелетия. Час ожидания неминуемо приближался.

Глава 14

В год 1818-й, в изнемогающем от зноя августе, на покоренном испанцами веками ранее мексиканском острове Косумель ожидалось воистину радостное и грандиозное событие. Сын богатого плантатора Айялы, хозяина обширных владений на восточном побережье острова, Серхио, собирался помолвиться с приемной дочерью своего соседа, юной Каталиной Суарес.

В господской усадьбе, расположенной в непроходимых диких джунглях острова, тщательно готовились к помолвке молодого сеньора. Украшали гирляндами пышных южных цветов особняк, заготавливали всевозможные вкусные яства для пиршественного стола.

Однако во всей этой веселой предпраздничной кутерьме был один человек, не разделяющий всеобщую радость. Плантатор Айяла не хотел, чтобы его сын сочетался браком с юной Каталиной. Что же заставило старого Айялу так жестко упорствовать в данном вопросе и всячески не способствовать любви двух молодых сердец? Очаровательная Каталина, воспитанница господина Альваро Санчеса Горадо, была во всех отношениях прелестным созданием. С этим соглашались все без исключения: и слуги, и их белые господа. Все это объяснялось довольно просто. Девушка была результатом смешения двух кровей: благородной испанской, в чистоте которой не приходилось сомневаться никому, ибо Дон Санчес Горадо считался славным потомком знатной католической семьи, чьи представители отметились в числе первых конкистадоров Мексики, и темной местной, так как мать Каталины была самой настоящей коренной майянкой и происходила из маленькой деревушки Пуэбло-Суарес, спрятанной на побережье острова. Хоть Каталина и считалась воспитанницей и богатой наследницей благородного Санчеса Горадо, будучи ребенком обыкновенной служанки, никто не сомневался, чья она дочь в действительности. Такая сложная комбинация генов дала абсолютно необычный эффект. Ибо Каталина являла собой существо крайне неожиданное, но совершенно очаровательное, подобное чистейшей белой лилии в букете пряных роз Андалусии и Толедо — провинций, гордящихся честью быть родиной предков знатных дев Косумеля. Ее белоснежная кожа ничем не выдавала в ней девушку майяского племени, не отличаясь по цвету от предмета гордости избегающих знойного южного солнца изнеженных испанских сеньорит. Весь ее облик был настолько восхитителен, что сама испанская инфанта могла бы ему позавидовать — этим бледным светящимся кожным покровам, скрывающим тонкие вены с голубой благородной кровью, и пышным белокурым волосам, уложенным в затейливую прическу с помощью выписанного из столицы мастера-цирюльника.

Дон Санчес, истинный испанец и граф в нескольких поколениях, статный, высокий, с проникновенными голубыми глазами и густой светлой растительностью на голове, души не чаял в дочери и хорошо заботился о своей Каталине. В ее распоряжении были всевозможные украшения и наряды по последнему веянию моды. Розовый девичий будуар в асиенде Санчес Горадо буквально был усыпан дамскими уборами. Его украшали волны радужных кружевных платьев, костяных вееров и изумительных модных шляпок, доставленных прямиком из Парижа. Удивительной красоты индийские кашемировые шали, пышные страусовые перья, тонкие узорчатые мантильи, черепаховые гребни на испанский манер и множество бархатных шкатулок, прячущих в своих недрах несметные богатства старого испанца, — единственная жемчужина Санчес Горадо должна была блистать во всем великолепии молодости и юной красоты. Чернокожие рабыни и французская наставница д’Альбер, обучающая ее языку, находились всегда подле своей прекрасной госпожи и готовы были выполнить любое ее желание, будто она принцесса крови, не меньше. Богатое приданое ожидало своего часа, когда красота девушки будет оценена по достоинству самыми лучшими представителями мужского населения острова или материка и состоится торжественное обручение и следующая за ним великолепная свадьба.

Молодой Серхио Айяла, безусый юнец, едва оперившийся, но уже получивший прекрасное образование и воспитание в соответствии с требованиями времени, сын плантатора, живущего по соседству с владениями Санчес Горадо, не мог не заметить восхитительной доньи Каталины и в порыве юной страсти попытался на законных основаниях завладеть главным сокровищем дона Альваро. Горадо был не против, видя, что чувства молодых людей глубоки и взаимны. Он с радостью благословил дочь на брак с Серхио. Однако Айяла старший всячески оттягивал дату помолвки, находя все новые и новые причины для ее переноса. Юные влюбленные едва держались в рамках приличий, ибо молодая кровь тянула их на всяческие безумства. И в минуту отчаяния они изобретали множество способов уйти от воли старого отца. Серхио клялся возлюбленной, что если Айяла не смирится, то однажды ночью он выкрадет возлюбленную и увезет ее далеко-далеко, где никто не помешает им соединиться. Белокурая кудрявая донья Каталина с одобрением слушала его бравые речи и кивала прелестной головкой. Но продолжала ждать, когда католический священник произнесет над ними обеты и они навсегда в глазах матери церкви и всех людей будут принадлежать только друг другу, пока смерть не разлучит их. Напрасными были нежные серенады юного Серхио, нарушающие тишину сада под высоким беломраморным балконом очаровательной южанки. И целые кипы исторгающих соблазнительный медовый аромат тропических цветов невероятных расцветок, форм и размеров. Каталина была непреклонна и всегда убеждала разгоряченного любовью нареченного еще немного подождать. Она верила, что рано или поздно старый Айяла будет сражен их долготерпением и нежной привязанностью и разрешит им, наконец, стать мужем и женой.