Цикл романов о Королеве змей. Пятитомник

Каталина нежно обняла Серхио и доверительно сказала:

— Осталось добавить немногое. Я пришла в себя, и верный мне вождь Аапо был рядом. Он помог мне добраться в Канкун, ибо возвращаться в асиенду я больше не хотела. Произошедшее со мной разделило мою жизнь на до и после. Я долго горевала о том, что было утрачено. Прежняя беззаботная жизнь разрушена безвозвратно, но впереди меня ждало так много открытий и необыкновенных приключений. Я отправилась в Новый Орлеан, а потом дальше — все дальше и дальше от дома. Год я безудержно путешествовала по миру, ни в чем не зная отказа. Жрец Аапо, как тень, сопровождал повсюду и помогал в моих первых охотничьих мероприятиях. Он учил всему, как маленького неразумного ребенка. Я пила кровь самых разных живых существ. Но только человеческая кровь доставляла истинное наслаждение и поддерживала во мне жажду жизни. Однако все это вскоре надоело. Меня с неукротимой силой потянуло в родные места — и я вернулась на остров.

— Ты возвратилась туда, где тебя уже никто не ждал, — продолжал Серхио, перехватив нить повествования.

— Верно. Особенно не рад был нашей встрече твоей отец, старый Айяла, — злорадно заметила демонесса, сверкнув прекрасными лазурными очами.

— Однажды мы нашли его в постели. У него было полностью раздроблено тело, а взгляд — как будто устремлен в вечность. Очевидно, на пороге смерти он увидел что-то, что его сильно, до смерти, напугало.

— Я расправилась с ним в ночь полнолуния. Как в последующем поступила и с твоими близкими, появившимися в твоей жизни так быстро, всего лишь год спустя после утраты любимой невесты… — обиженно заявила Каталина. — Мне пришлось их задушить, дорогой, ибо все, чем я мечтала обладать с тех самых пор, — это ты, мой любимый, мой возлюбленный Серхио! Все это время я продолжала любить тебя… — промолвила Королева змей.

— Ты пила мою кровь еженощно на протяжении долгих месяцев, усыпляя меня и оставляя в жилах драгоценных капель ровно столько, чтобы мне хватало сил не лишиться жизни. Мадам д’Альбер, ставшая к тому времени моей любовницей, замечала небольшие раны под самой грудью… Она почти разгадала твою тайну, но ты не тронула ее.

— Сусанн всегда была предана мне, и я не хотела ее убивать без причины. Я не ревновала тебя к служанке, подарившей несколько жарких ночей хозяину в отсутствие своей госпожи. Но в одну из ночей действия волшебного зелья оказалось недостаточно, и ты проснулся раньше срока. Мне пришлось закончить начатое и затем подарить тебе бессмертие, что бы это не означало для тебя. Я поделилась с тобой кровавым зельем Королевы змей, чтобы ты продолжал жить и служить богине Иш-Чель. Я люблю тебя, Серхио, мой прекрасный возлюбленный! Нас обвенчала сама тьма — та чудовищная ночь полнолуния. Я всегда считала себя твоей супругой в вечности. Не покидай меня сейчас, прошу, не покидай меня до самого конца и прости, если сможешь. У меня осталось совсем мало времени: всего несколько драгоценных минут наедине с тобой, но и они скоро истекут. После ритуала я хочу, чтобы ты помнил обо мне, хоть иногда вспоминал… — попросила его Каталина.

И Серхио не мог отказать, он давно простил ее, свою жестокую госпожу. Обнявшись и взявшись за руки, бывшие возлюбленные, дон Серхио Айяла и его нежная невеста и тайная супруга Каталина Суарес, медленно прошли по притихшему ночному саду виллы и вернулись к гостям в особняк. Время долгожданного ритуала неумолимо приближалось.

Глава 24

Исабель во все глаза смотрела на происходящее на вилле Айялы. Она не была в числе приглашенных гостей, но так случилось, что оказалась здесь. Впрочем, никто не возражал против ее присутствия за этим гостеприимно накрытым столом, уставленным разнообразными деликатесами и дорогими южными винами. Множество восковых свечей ярко освещали банкет, как и огромная хрустальная люстра, свисающая с лепного потолка террасы. Вьющиеся растения из семейств бугенвиллеи и глицинии, увешанные крупными соцветьями розовых и лиловых оттенков, и пышно цветущие кустарники белого олеандра склонялись над ограждениями террасы, распространяя вокруг нежные, едва уловимые сладкие ароматы.

Среди местной публики и знати Косумеля на этом званом ужине прекрасно проводили время тайные гости дона Серхио. Франсиско Гарсия Лопес, Энрике Родригес, дон Луиджи Медина, граф Вильерс, виконт Шантильи, господин Йоргенсен, Поль Бертран и индиец Амир Асан Бакши, а также господа Кеннет и Стафф в компании несравненной мадам д’Альбер, старой кокетки, — все были здесь, без исключения. Не было только гостьи — инкогнито, кем бы она ни была. Одиннадцать тайных гостей хозяина виллы мило беседовали между собой и с другими приглашенными, без устали поглощая многочисленные блюда местной кухни и смакуя сладкие вина. Исабель разместилась рядом с молодым и весьма общительным виконтом Шантильи, мгновенно принявшимся ухаживать за своей соседкой по столу — пленительной мулаткой.

«Кто все эти люди? — пыталась разгадать она. — Зачем прибыли сюда, в самую глушь острова Косумель? Вряд ли они обычные туристы, заглянувшие на дружеский огонек. Ведь они получили специальные именные приглашения и, отложив все дела, приехали сюда — за тысячи миль от дома. Но для чего? Выпить вина и, расслабившись в дружеской обстановке, насладиться беседой друг с другом? Маловероятно…»

«О чем они говорят?» — прислушивалась Исабель. Темы бесед были самые разные: от политики до скабрезных личных историй, которыми захотели поделиться подвыпившие гости. Ничего не понимая, Исабель продолжала наблюдать. Девушка решила исключить любые возлияния, чтобы сохранять трезвый ум и память — они могли ей вскоре пригодиться. Совсем скоро правда обнажится, и гости перестанут скрывать, зачем прибыли на далекий остров Косумель, догадывалась гостья. Когда минутная стрелка остановилась на четверти второго, дядюшка Луис поднялся со своего места во главе стола и быстро подошел к взволнованной Исабель. Он тихо попросил ее встать и следовать за ним. Недоумевающая девушка выполнила просьбу. Пройдя в холл особняка, пара остановилась. Луис по-отечески нежно поцеловал Исабель в щеку и поблагодарил ее за прекрасный вечер.

— А сейчас, дорогая, я просил бы тебя оставить наше общество. Я вижу, ты очень устала, тебе пора отдыхать. Прошу, не возражай! Сейчас же возвращайся в свои уютные покои и оставайся в них до утра. И еще: ни в коем случае не отворяй двери, милая, что бы ни происходило, — заботливо напутствовал он.

— Что случилось, дядя, почему вы изгоняете меня? — спросила его Исабель.

Лицо Луиса искривила недовольная усмешка, не обещавшая ничего хорошего девушке в случае ее ослушания. Он продолжал говорить с Исабель как с капризным ребенком.

— Просто я хочу, чтобы ты исполнила мою просьбу, — Луис был непреклонен.

— Но вечер еще не закончился… — пыталась слабо возражать мулатка.

— Для тебя да, Исабель. Иди в свою комнату, — безапелляционно заявил сеньор Суарес.

Девушка послушно развернулась и пошла в свои покои, а Луис вернулся к гостям. Однако он совсем не знал свою племянницу, ибо она во что бы то ни стало решила выяснить, что же будет происходить в поместье дальше. Узнать это, пребывая в своих покоях, Исабель, конечно, не могла. Поэтому, пройдя немного по коридору, она на цыпочках вернулась ко входу на террасу. Спрятавшись за монументальной статуей греческой богини, девушка прекрасно видела из своего убежища все, что происходило за столом, меж тем оставаясь никем не замеченной.

— Мы требуем, дон Луис! Переходите же поскорее к главному, ради чего вы нас и позвали! — вскричал Винсент де Шантильи, самый наглый и дерзкий из присутствующих.

Он был заметно уязвлен неожиданным и довольно несправедливым решением Луиса, лишившим его общества сексапильной брюнетки Исабель. Каждый за этим столом в свое время прошел инициацию и знал, чего ожидать от ритуала. Некоторые познали суть причащения в сводчатых стенах своего родового замка. Иных оно застало в длинных переходах метро или диких трущобах леса. Но всех, несомненно, объединяла пришедшая вслед за этим неукротимая жажда человеческой крови и плоти. И сейчас в ожидании грядущих событий они едва могли себя сдерживать от охватившего их возбуждения. Луис выжидательно посмотрел на гостей и громко объявил:

— Дорогие друзья! Я очень рад вас всех видеть на вилле Айялы в этот прекрасный час полнолуния. Годами мы не поддерживали связь друг с другом, живя каждый своей жизнью, и это было хорошо.

Гости одобрительно закивали, звеня бокалами.

— Но пришел день и час, когда наше общее дело призывает всех для свершения священного действа. Зов крови силен, и мы не можем ему противостоять. Пришло время, друзья! — зычно выкрикнул Луис, поочередно обводя взглядом каждого из присутствующих. — Пришло время перерождения нашей богини, нашей священной Королевы змей! И время, выбранное мной для продолжения славного рода верховных жрецов божественной Иш-Чель, тоже пришло.

Гости ликовали, а Луис продолжал:

— Это время я объявляю началом новой эры существования нашего клана — исполнителей воли богини. Наша прекрасная, несравненная донья Каталина Суарес сегодня покидает нас навсегда, передав драгоценную корону Королевы змей другой юной деве, избранной самим провидением. В течение долгого времени Каталина оставалась с нами, даря силу и процветание, а мы по всему миру искали самую достойную девушку, способную ее заменить. И мы нашли ее. Эта девушка здесь! Она скоро станет нашей новой королевой. В селении у самого моря мы выбрали юную майянку для продолжения рода верховных жрецов. И она тоже здесь! Здесь также много сильных воинов и прекрасных девушек. Все они будут принесены в жертву богине Иш-Чель. Я прошу вас немедленно облачиться в церемониальные одежды и последовать за мной в сокрытый в лесах город Новый Эль-Рей — наш город, друзья и мои соплеменники.

Гости уже вопили от восторга, предвкушая ожидаемые наслаждения. Вскоре вошли слуги, неся на вытянутых руках богато украшенные церемониальные одежды жрецов богини. Вошедшие в раж гости повыскакивали со своих мест и принялись здесь же поспешно обнажаться, открывая взору друг друга свои несовершенные тела. Они не без удовольствия натягивали цветные просторные одеяния и водружали высоченные головные уборы из перьев. Все это заняло несколько минут, после чего ликующая толпа, выстроившись в длинную торжественную процессию, спешно направилась в лес. Впереди шли слуги с факелами, освещая теряющиеся во тьме сельвы потаенные тропы. Затем следовал дон Луис, а за ним — Каталина, другие гости и слуги, ведя пленников и увлекая за собой людскую змею все дальше в джунгли. Замыкал шествующих в ночи дон Серхио со спящей на его руках мертвенно-бледной Таней. Девушка так и не проснулась, видимо, зелье ее не отпускало.

Внезапно глазам идущих открылся каменный город нереальной красоты. Сокрытый в джунглях, он был абсолютно пуст. Его жилые постройки и храмовые сооружения давно не посещались людьми и остались в первозданной целостности, сохранив красоту барельефов и величие мраморных колон. Даже краска оттенков охры и киновари, покрывающая древние стены, оставалась почти нетронутой временем. Освещенный серебристой полной луной город сиял, словно огромный сверкающий самоцвет. Посреди древней каменной площади возвышалась большая многоуровневая пирамида, а на самой ее вершине находился небольшой храм божественной Иш-Чель — госпожи радуги и девы Луны. Каменная облицовка храма и всей пирамиды была богато украшена резьбой по камню — в виде больших иероглифических знаков вымершего племени. Два длинных поручня по краям величественной лестницы, уходящей в небеса, заканчивались головами оскаленных змей. Возможно, тут, как и в храме Кукулькана — Пернатого змея в Чичен-Ице, при солнечном свете в дни весеннего и осеннего равноденствия эти змеи незримо шевелятся, будто живые, благодаря такой же мастерски спроектированной пирамиде, тень от уступчатых ребер которой падает на балюстраду, создавая столь волшебный и почти мистический эффект. Тень похожа на длинного змея, ползущего вверх весной и вниз осенью. А судя по письменам, этот памятник архитектуры вполне может быть намного старше и Паленке, и Чичен-Ицы, да и других майяских городов, известных людям. Такого точно исключить нельзя, но это, конечно, беглая оценка — все требует своего изучения и подтверждения.

Исабель продолжала следить за процессией служителей культа богини издалека, прячась за высокой тропической растительностью. Удивительно! Оказалось, что неизвестный город майя таился совсем рядом с виллой Серхио. Так вот какая тайна связывает ее дядю и любовника! Но как же так? Разве могло столь грандиозное сооружение, вернее, множество блистательных сооружений, так долго быть скрываемым на таком небольшом острове? Никто, включая самих жителей Косумеля, кроме, разумеется, посвященных в эту тайну, не догадывался о его наличии здесь. Нигде этот город не упоминается, никто его не нашел до сих пор, кроме горстки безумцев, сейчас следующих по его притихшим улицам и древним проспектам. «Да это тянет на научную сенсацию! Вот если бы я открыла миру этот прекрасный город цивилизации древних майя», — испытывая профессиональный азарт, рассуждала девушка.

У подножия пирамиды несчастным пленникам по всему телу и лицу густо нанесли краску ярко-синего цвета, изготовленную по древнейшим рецептам народов майя. Исабель знала, что такая краска добывалась здесь же, на самом острове, да и по всему Юкатану, путем смешивания экстракта растения индиго с глиной пальгорскит. Она была известна племенам майя еще с доколумбовых времен. Затем пленников, подгоняя остро заточенными палками и кольями, заставили взбираться на саму пирамиду — к храму кровавой богини Иш-Чель. Обреченные на смерть покорно, не пытаясь вырваться и убежать, следовали за своими угнетателями. Вскоре все уже были на вершине пирамиды — у ног каменного изваяния госпожи радуги.

Серхио осторожно поместил Таню в каменное ложе ритуального алтаря. Девушка безвольно раскинула руки, представляя собой поверженную пятиконечную звезду. Остальных пленников грубо толкнули к подножию каменного истукана.

Глава 25

Женщины-пленницы корчились в рыданиях, а мужчины с ненавистью взирали на разряженных беснующихся жрецов кровавой богини.

Дон Луис в широкой алой мантии, сверкающем шлеме из перьев тропических птиц и устрашающей маске майяского бога вышел вперед и громовым голосом выкрикнул:

— О, наша божественная Иш-Чель, госпожа Луны и света, великая богиня плодородия, ткачества и медицины! Ты матерь всего сущего, прекрасная богиня радуги и любви, супруга божественного Ицамны, исцеляющая и всепрощающая. Иш-Канлеом, паутина бытия, изловившая росу жизни. Мать-ягуариха и Королева змей. Белокурая Смерть[19][18], королева тьмы, богиня зла, самая жестокая губительница душ, которую носила земля. Та, что имеет власть над пауками, скорпионами и змеями. Наша великая змеиная мать! Мы, недостойные, обращаемся к тебе со своей нижайшей просьбой. Прими наши скромные дары — этих красивых женщин и сильных юношей, эту кровь и плоть. И позволь свершиться ритуалу в твою честь. Даруй вечную жизнь нам и своей верной жрице, светоподобной Сантанико, Королеве змей, в ее новом теле — плоти этой прекрасной юной девушки. Разреши продлиться благословенному потомству твоих первородных жрецов в лоне этой молодой девы из племени майя. Мы взываем к тебе, добрая Иш-Чель, услышь же наши молитвы и прими дары!

Присутствующие скандировали имя богини, многократно усиливая эхо древнего города и сотрясая тишину, царившую до тех пор в разрушенных временем помещениях старого города. Взмахнув рукой и дав знак жрецам, Луис начал ритуал.

Родригес и граф Вильерс ловко выудили из толпы пленников первого несчастного и поволокли юношу к желобу алтаря, где в самом его устье лежала бесчувственная Татьяна. С помощью остальных жрецов они умело перекинули бедолагу в каменный проем и растянули в разные стороны, будто это было победное знамя. Гордый Луис вынул огромный нож с лезвием из заточенной пластины темного обсидиана — свой ритуальный инструмент — и резко полоснул им по груди обезумевшей от страха жертвы. Крик захлебнувшегося в крови пленника потонул в ликующем рокоте объятой страшным действом толпы. Раздвинув ребра жертвы, Луис умело извлек дымящееся сердце юноши и высоко вознес его над собой, дабы показать всем присутствующим.

— Богиня принимает дары, божественная Иш-Чель снизошла до нас! — заорал он в глубоком, фанатичном волнении, обводя торжествующим взглядом толпу.

Остальные тут же, не дожидаясь его одобрительного знака, жадно накинулись на выпотрошенного майянца, стремясь поскорее наполнить металлические кубки, извлеченные из складок одежды, фонтанирующей густой алой кровью. Другие в остервенении принялись кромсать каменными клинками остывающее жертвенное тело, стараясь отсечь наиболее лакомые куски. Тут же свершалась страшная трапеза — чудовищное причащение, открывшее за собой ряд бесчеловечных, следующих одно за другим жертвоприношений. Луна достигла своей полноты, и ритуал шел в соответствии с истинными пожеланиями главных адептов кровавого божества.

Бурные потоки крови стекали по каменному желобу к нежному телу Татьяны, омывая его словно водами адской реки. Мадам д’Альбер, погружая ладони рук в гущу крови, подносила их затем к телу распростертой девушки и наносила ритуальную кровь на лицо, волосы, обнаженную грудь и живот пленницы. Каждый из жрецов-мужчин по очереди совокуплялся с будущей богиней, оставляя в ее истерзанном лоне свое непотребное семя.

За всем этим бесстыдством наблюдала оробевшая Исабель, спрятавшаяся за выступом стены майяского храма и не знающая, чем помочь несчастной девушке. Она понимала, что от ярости толпы ей не уйти, задумай она отбить пленницу и прервать ритуал.

А из гущи сельвы на все происходящее с ужасом смотрели люди из команды наркобарона де Силвы. Сам он, никогда прежде не присутствовавший на таких жутких зрелищах и знавший о них только по описанию, надолго потерял дар речи и какую-либо способность к анализу. Завороженные, они все взирали на это жуткое зрелище, не смея шелохнуться.

Внезапно из кучки вопящих от страха пленников индиец Бакши при содействии итальянца Медины извлек приведенного в крайнюю степень испуга Сашку Вихрова и связанную с ним веревками Свету. Русские, почувствовавшие дыхание опасности, истерично заголосили на все лады, умоляя их отпустить. С издевательской ухмылкой Медина толкнул пару к алтарю. Бакши пришлось поднять поверженную и потерявшую сознание от ужаса Свету, попутно освобождая ее от пут, связывавших с Алексом. Сашка, вцепившись в подругу, закричал на чистом русском, громко матеря жрецов и требуя пощады.

Прячущиеся за пальмами де Силва и его люди удивленно переглянулись и, получив одобрение наркобарона, стали быстро продвигаться в сторону пирамиды. Самое меткое оружие не могло бы помешать кровожадным тварям оторваться от жуткого пиршества, если стрелять в них с этих позиций. Де Силва схватил свой покоцанный телефон и снова вгляделся в фото искомых людей. Пусть и на таком расстоянии, но он был уверен, что это зять Стасова, а с ним его спутница. Нельзя было терять ни минуты. Озверевшая толпа готовилась принести в жертву незадачливых русских путешественников прямо сейчас. С воинственным криком бесстрашные контрабандисты кинулись из своих убежищ на вершину пирамиды, проворно преодолевая истертые временем каменные ступени.

Жрецы поначалу не обратили внимания на бегущих к ним людей, продолжая поглощать плоть своих жертв и пить губительный нектар крови, как огромные кровососущие насекомые. Каннибалы и вампиры, коими были эти мерзкие создания, не остановились и тогда, когда завязалась ожесточенная перестрелка и некоторых из них сразили первые карающие пули.

Луис, обращая обеспокоенное лицо в сторону непреклонной в своих постоянных изменениях луны и опасаясь потерять драгоценный момент полнолуния, схватил упирающуюся всем телом молодую майянку и бросил ее на выщербленную плитку храмового пола, оседлав сверху. Царапающаяся фурия продолжала извиваться под ним, пытаясь выскользнуть на свободу, как гибкая змейка, и все больше распаляя страсть вождя. Когда ей удалось вырваться и отбежать на безопасное расстояние от обидчика, она выставила в качестве защиты подобранный клинок, но мексиканец, сделав обманное движение, толкнул ее на каменный постамент. Девушка, потеряв равновесие, тяжело повалилась на землю и ударилась со всей силы затылком об острый выступ изваяния. Из раны тут же хлынули обильные потоки крови, а тело содрогнулось в смертных конвульсиях. Вышедшая из укрытия Исабель не могла поверить своим очам, застыв соляным столпом. Она безмолвно вперилась в лицо дяди, не смея произнести ни слова. Кровавое убийство несчастной девочки и исказившееся вслед за этим дикой яростью лицо юного жреца были последней каплей ее восприятия.

Тем временем Алекс и Света, все еще связанные друг с другом и оставленные без внимания Медины, которого сразили пулей люди де Силвы, пытались освободиться от сковывающих их веревок. Им в этом деле помогал подскочивший Серхио, оставивший банду убийц-кровососов. Он перерезал путы и толкнул Свету прочь из храма, молча указав во тьму сельвы. Сашка, вырвав из рук мертвого итальянца его ритуальный нож, бросился вслед за Серхио в толпу глумящихся над трупами жертв каннибалов. Пули контрабандистов сбрасывали кровососов с вершины пирамиды, заставляя катиться к ее подножию по склизким от крови каменным ступеням.

Луис, узревший предательство Серхио, взвыл от гнева и мгновенно оказался у ног наследника Айялы. Одним смертоносным движением он отсек голову неверному жрецу, сбросив ее с вершины, как будто это был футбольный мяч. Обезглавленное тело любовника Каталины упало на алтарь, смешивая кровь мексиканца с кровью его жертв.

Исабель истошно закричала от ужаса. Луис, с жестокой ухмылкой сграбастав ее за руку, грубо потащил за собой к алтарю. В его мозгу моментально созрела чудовищная мысль. Он должен продолжить ритуал любым способом. Майянку к жизни не вернуть, требуется замена. И она нашлась! Красотка Исабель станет матерью следующего верховного жреца. Она должна быть плодовита, как ее мать и бабка! Он безжалостно наклонил голову Исабель, заходящейся в рыданиях, над кровавым месивом из внутренностей пленников и, заломив ее руки, оголил бедра девушки. Овладевая теряющей разум жертвой, Луис не чувствовал боли от входящих в его тело пуль. Закончив с Исабель, он поднялся и помог взойти на высокий помост над алтарем ослепительно прекрасной обнаженной женщине, появившейся из храма. Это была Королева змей, великолепная Сантанико.

Каталина в сиянии нагой красоты стояла над окровавленной Татьяной, являя собой божественное воплощение снизошедшей до своих рабов Иш-Чель. Это было живое проявление богини радуги и Луны, исполненное совершенной женственности. В ложбинке соблазнительной груди женщины гигантской каплей крови, застывшей в кристалле, сиял огромный рубин золотого ожерелья со змеями.

Оторопевший де Силва смотрел на Каталину, открыв рот. Никогда прежде он не видел столь красивую и манкую женщину. Не веря своим глазам, он наблюдал за стремительным обращением божества в гигантскую пятнадцатиметровую черную анаконду. Разинув пасть, крылатая змея, сменившая собой прекрасную женщину, образ которой тут же мгновенно состарился и рассыпался в прах, нависла над русской пленницей. С огромных острых клыков ползучего гада стекала омерзительная ядовитая слюна. Сосредоточенный Луис, верховный жрец, нараспев читал длинное заклинание на древнем майяском языке, сопровождающее ритуал преображения.

Очнувшись от наваждения и вскинув сакральное оружие предков, де Силва прицелился в Сантанико. Пуля мгновенно взметнулась по своей траектории, метко настигая добычу. Однако броня женщины-змеи осталась невредимой. Удав заглатывал жертву, беспомощную Татьяну, целиком. Выпущенные вслед за этим пули также не причинили вреда громадной змеюке. Покончив с обедом, страшный обитатель островного леса отправился восвояси, улизнув в лес. Луис, подхватив обезумевшую Исабель на руки, бросился наутек следом за змеей. Остальных членов кровавого побоища добили люди наркобарона, всаживая смертоносные пули в каждого, кто еще пытался убежать.

Уцелевшие в перестрелке пленники — Сашка Вихров, Света и трое майянцев, два парня и молодая женщина — были геройски спасены де Силвой и его головорезами.

Над слабо блещущим горизонтом зачиналась заря, подобно раскрывающемуся розовому цветку тропической нимфеи. Отступающая ночь сорвала свои плоды. Жертвенная кровь во славу майяской богини стекала густыми потоками к подножию каменной статуи и вниз по ступеням пирамиды, как и много веков назад. Повсюду лежали коченеющие тела пленников и их мучителей, коих насчитывалось огромное множество. Ритуал, по всей видимости, свершился — и весьма успешно.